О Магии, Хаосе и Неверных Решениях/Of Magic, Mayhem and Poor Decisions

Гермиона лежала в постели, уставившись в потолок, и чувствовала, что её жизнь каким-то образом полностью вышла из-под контроля. Расставание с Роном было достаточно тяжёлым; она не ожидала, что это причинит ей такую сильную боль. Но теперь, когда она оказалась наедине с Беллатрикс Лестрейндж — Беллатрикс грёбанной Лестрейндж — всего в нескольких метрах от неё, всё стало ещё хуже. Джинни ждала её возвращения, выспрашивая подробности, но Гермиона сумела отослать её, туманно пообещав, что они поговорят об этом в другой раз. Она никогда не чувствовала себя такой измотанной и в то же время такой бодрой. В её голове проносились всевозможные варианты. Беллатрикс могла проводить тёмные ритуалы, варить зелья или приносить в жертву ягнят с целой фермы, кто знает. Робардс поставил защиту на дверь Гермионы, но это мало помогло успокоить её нервы. Что, если Беллатрикс решит просто… взорвать стену? Похоже, она могла бы это сделать. С обречённым вздохом Гермиона скатилась с кровати, накинула халат и для надёжности пробормотала заклинание на стену. Не то чтобы она всерьёз думала, что это остановит Беллатрикс, если та будет настроена решительно, но это лучше, чем ничего. Она взяла со стола пергамент — расписание, которое она тщательно составила ранее, — и решила, что сейчас самое время его передать. Всё равно она вряд ли уснёт. Глубоко вздохнув, она подкралась к двери второй спальни, чувствуя себя словно незваной гостьей на собственной свадьбе. Она подняла руку, чтобы постучать, замешкалась, развернулась, остановилась, медленно выдохнула, повернулась обратно и наконец постучала. — Да? — донесся изнутри голос Беллатрикс. — Можно мне… можно мне войти? — запнулась Гермиона, уже жалея о своей затее. — Почему бы и нет. Гермиона приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы проскользнуть внутрь, продолжая сжимать в руке дверную ручку и не решаясь войти. Беллатрикс лежала на кровати под тёмно-зелёным покрывалом с книгой в руках. Значит, жертвоприношения ягнёнка не будет. Как милосердно. Взгляд Гермионы метнулся к изогнутой палочке, лежащей на прикроватной тумбочке. Она тяжело сглотнула, напоминая себе, что Беллатрикс не может превратить её в крысу, не привлекая внимания авроров. И всё же присутствие палочки нервировало. Беллатрикс, в свою очередь, посмотрела на неё тем раздражающе пристальным взглядом, который, казалось, проникал сквозь все слои её самообладания. Гермиона прочистила горло.  — Добрый вечер. Губы Беллатрикс дрогнули.  — Добрый. Блестяще. Гермиона справилась с первой частью, не выставив себя дурой и не умерев. Многообещающее начало. Она сделала осторожный шаг вперёд, лихорадочно соображая. Подойти и отдать ей расписание? Или бросить его на пол, как кость собаке? К сожалению, её рот опередил мозг. — Зачем ты это делаешь? — выпалила она, а потом ей захотелось дать себе по лбу. Это не входило в её план. — Читаю? — спросила Беллатрикс, насмешливо приподняв бровь. — Нет... — Гермиона слегка покраснела. — Находишься здесь. В Хогвартсе. Со мной и всеми этими… Правила. Почему ты выбрала именно это? Старшая ведьма медленно закрыла книгу и с нарочитой осторожностью отложила её в сторону. Её рука задержалась возле палочки, и Гермиона затаила дыхание. На какую-то ужасную секунду ей показалось, что Беллатрикс может потянуться за ней. Но вместо этого ведьма встала и неторопливо направилась к ней. Она положила руку на спинку кровати с грацией, напомнившей Гермионе кошку. Её сердце забилось чаще; Беллатрикс не нужно было ничего делать, чтобы казаться опасной. Она просто… была опасностью. Гермиона слишком поздно поняла, что на Беллатрикс не было ничего, кроме чёрной ночной рубашки. Гладкая ткань, переливаясь в тусклом свете, обрисовывала её фигуру так, как Гермиона была совершенно не готова воспринимать. На виду было гораздо больше кожи, чем ей было комфортно видеть. Она отвела взгляд, чувствуя, как горят её щёки, но в конце концов заставила себя снова посмотреть, надеясь, что её смущение не слишком заметно. — У меня не было особого выбора, любовь моя, — насмешливо сказала Беллатрикс. — Либо жизнь в бегах, либо возвращение в Азкабан, либо жизнь здесь… с полуприличной кроватью и симпатичной гриффиндоркой, которая верит в искупление и доброту сердец. Гермиона ощетинилась.  — Я думала, ты презираешь таких, как я. — Я? Нет, — прямо сказала Беллатрикс, сложив руки на груди и прислонившись к спинке кровати. Гермиона моргнула, застигнутая врасплох.  — Разве не в этом… был смысл войны? — Не для меня. — Что? — Гермиона вспыхнула от раздражения. — Ты… ты пытала меня! — Я пытала многих людей, — почти скучающе ответила Беллатрикс. — Я не всегда спрашивала у них свидетельство о рождении. Некоторые из них могли быть чистокровными. Какая разница? — Так ты просто… искала предлог, чтобы мучить людей? Беллатрикс выпрямилась и подошла ближе, в её глазах блеснуло что-то, чему Гермиона не могла подобрать названия. Гермионе пришлось наклонить голову, чтобы встретиться с ней взглядом, и она с неприятным чувством вспомнила, что ведьма немного выше её. — Может быть, — прошептала Беллатрикс дразнящим тоном. Гермиона заставила себя сохранить нейтральное выражение лица, хотя внутри у неё всё кипело.  — Что ж, это восхитительно. Может ты ещё вяжешь по выходным или боль и страдания — твоё хобби на постоянной основе? Тёмная ведьма тихо усмехнулась.  — Не могу сказать, что я увлекаюсь вязанием, но в последнее время мне хочется попробовать что-то новое. Возможно, ты могла бы познакомить меня с одним из своих увлечений. — Я бы лучше языком почистила троллю ногти на ногах. — Эх, — сказала Беллатрикс, изображая разочарование. — А я-то думала, мы подружились. Гермиона мысленно застонала, отчаянно пытаясь вернуть разговор в нужное русло. Не говоря ни слова, она протянула пергамент.   — Вот, — сказала она, стараясь сохранять самообладание. — Я сделала копию своего расписания. Зелёным я отметила занятия, которые ты должна посещать вместе со мной. Некоторые профессора согласились, чтобы ты была… кем-то вроде ассистента преподавателя, полагаю. В остальное время ты должна быть полезна Хагриду, Филчу или любому другому, кому нужна помощь. Беллатрикс взяла листок, мельком взглянула на него и снова посмотрела на Гермиону с блеском в глазах.  — Ты здесь главная. Резко кивнув, Гермиона развернулась на каблуках и ушла, двигаясь так быстро, что волосы развевались у неё за спиной. Она не оборачивалась, пока не оказалась в своей комнате и не заперла за собой дверь. Она рухнула на кровать, и её сердце колотилось так, словно она только что пережила дуэль. Спать ей точно не хотелось.  

***

  На следующий день Гермиона чувствовала на себе взгляды сотни пар глаз. Она не знала, было ли это из-за приезда Беллатрикс или из-за последствий её разрыва с Роном — вероятно, из-за восхитительного сочетания обоих факторов. В любом случае, ей хотелось заползти обратно в кровать и никогда не вылезать. Усевшись на своё место в начале класса по Защите от Тёмных искусств, она со вздохом отметила отсутствие Рона. Скорее всего, он её избегал. В довершение всего, Беллатрикс тоже не пришла, что раздражало её гораздо сильнее, чем она хотела бы признать. Она очень чётко отметила этот урок в расписании. Гвеног Джонс целеустремлённо вошла в класс, её косы развевались за спиной, пока она осматривала учеников.  — Итак, все встали и приготовились! Давайте освободим место для сегодняшнего упражнения! Взмахнув палочкой, она отодвинула столы в сторону, освободив место для ряда деревянных ящиков размером с небольшой шкаф, которые поплыли по воздуху и остановились перед каждой парой учеников. Гермиона нервничала. Этим утром она была особенно не в настроении для интерактивного урока. — Сегодня мы применим более практичный подход к защите, — объявила Джонс сильным и чётким голосом. — Это «Коробки иллюзий». Вы будете использовать их, чтобы создавать ментальные испытания для своих партнёров. Один из вас зайдёт в ящик, а другой спроецирует на него мысленный образ. Идея в том, чтобы загнать своих партнёров в сложную обстановку или головоломку. Что-то, что проверит их… Прежде чем она успела закончить фразу, дверь класса с грохотом распахнулась. В комнату вошла Беллатрикс — вихрь хаоса, закутанный в струящийся чёрный плащ, с тёмными волосами, ниспадающими на плечи, как вороньи крылья. В комнате воцарилась ошеломлённая тишина, и Гермиона почти слышала, как её одноклассники дружно ахнули от ужаса. Большинство из них инстинктивно отступили на шаг, не сводя широко раскрытых глаз с бывшей Пожирательницы смерти. Гермиона была вынуждена признать: Беллатрикс определённо знала, как произвести впечатление. — Вы опоздали, — сухо констатировала Джонс, не впечатлённая увиденным. — О? — Протянула Беллатрикс. — Прошу прощения за причиненные неудобства. Профессор вздохнула и оглядела класс.  — Я уверена, вы все уже слышали о миссис Лестрейндж. В этом году она будет помогать мне на нескольких занятиях. Давайте все будем сотрудничать, хорошо? — Она сделала паузу и посмотрела на Беллатрикс. — Сегодня вы будете работать в паре с мисс Грейнджер, поскольку мистер Уизли, похоже, решил не утруждать нас своим присутствием. — Блестяще, — пробормотала Гермиона себе под нос, когда Беллатрикс направилась к ней. Она всё ещё чувствовала страх, исходящий от одноклассников, которые переводили взгляд с неё на тёмную ведьму. — Привет, Грейнджер, — промурлыкала она рядом с ней. Гермиона сглотнула, заставляя себя сосредоточиться, пока Джонс продолжала говорить, и её властный голос разрезал напряжённую тишину.  — Как я уже говорила… пока один из вас находится внутри «Коробки иллюзий», другой кладёт на неё руку и мысленно создаёт окружающую обстановку или головоломку. Помните, цель состоит в том, чтобы проверить находчивость вашего партнёра. Не бойтесь быть гадкими. Мир — гадкое место. Её глаза слегка сверкнули, и Гермиона заметила лёгкую ухмылку на губах Беллатрикс. Разумеется, слово «гадость» явно подняло ей настроение. — Раз-два! — Джонс хлопнула в ладоши, когда класс застыл в ожидании, а большинство учеников продолжали смотреть на Беллатрикс. — Залезайте в коробки! У нас не весь день впереди! Гермиона решительно посмотрела на тёмную ведьму.  — Ты войдёшь туда первой. Беллатрикс приподняла бровь.  — Почему? Ты боишься? — А ты? — выпалила она в ответ. Беллатрикс драматично закатила глаза и преувеличенно вздохнула.  — Ладно, — сказала она, прежде чем шагнуть вперёд и открыть дверцу ящика. Не колеблясь, она исчезла внутри. Убедившись, что ведьма надёжно заперта, Гермиона приложила руку к деревянной поверхности и закрыла глаза, сосредоточившись на своих мыслях. Она с кристальной ясностью представила себе залитый солнцем луг из своего детства, где полевые цветы мягко колыхались на ветру, а бабочки лениво порхали среди травы. Она позволила воспоминанию обрести форму и постепенно почувствовала слабое магическое гудение, связывающее её мысли с ящиком. Внутри темнота рассеялась, и Гермиона увидела луг именно таким, каким его представляла. Беллатрикс стояла посреди поля, совершенно не вписываясь в окружение ярких цветов. Где-то рядом мелодично щебетала птица, а воздух наполнял сладкий земляной аромат дикой лаванды. Выражение лица тёмной ведьмы стало кислым. Она сморщила нос, с неприкрытым презрением оглядывая идиллическую картину.  — Серьёзно, Грейнджер? — её голос эхом отозвался в сознании Гермионы. Прежде чем Беллатрикс успела закатить глаза так, чтобы увидеть собственный череп, в поле зрения появилась пухлая белка с крошечными лапками и яркими любопытными глазками, которые привлекли её внимание. Она остановилась в нескольких метрах от неё, поведя носом, словно оценивая её. Затем, быстро взмахнув хвостом, она бросилась вперёд, ненадолго остановившись, чтобы оглянуться на неё, словно приглашая следовать за собой. Она усмехнулась.  — Восхитительно. — Но когда существо снова бросилось вперёд, она тяжело вздохнула и последовала за ним. Пробираясь по лугу, она наткнулась на высокое дерево, ветви которого были скручены и искривлены от старости. Среди ветвей виднелось гнездо с птенцами, их крошечные клювики были широко раскрыты, и они отчаянно пищали, требуя еды. При виде этого Беллатрикс застыла, и на её лице отразились недоверие и ужас. — О, ты, наверное, шутишь, — пробормотала она. С видимым нежеланием она опустилась на колени и начала рыться в траве и подлеске. Через мгновение она вытащила горсть извивающихся насекомых и с гримасой отвращения подняла их над головой. Одного за другим она покормила птенцов, которые радостно зачирикали и затрепетали, принимая угощение. Как только последний птенец насытился, дерево засияло, и на лугу появилась узкая тропинка. Цветы и высокая трава изящно расступились, образуя светящуюся арку, залитую солнечным светом. Беллатрикс бросила на птиц последний презрительный взгляд и пошла по тропинке, напрягая плечи, словно только что пережила тяжелейшее испытание. Когда она прошла через арку, ящик иллюзий мигнул, выпуская её обратно в класс. Она повернулась к Гермионе, и на её лице отразилось нечто среднее между недоверием и едва скрываемой ненавистью. Гермиона ухмыльнулась, скрестив руки на груди.  — Просто хотела проверить, способна ли ты на элементарное человеческое сострадание, — съязвила она, бросая на неё вызывающий взгляд. — Я думала, ты проведёшь там несколько недель взаперти. Беллатрикс медленно покачала головой. Затем она указала на ящик с озорным блеском в глазах.  — Теперь твоя очередь. Ухмылка Гермионы дрогнула, когда она осознала, что её ждёт. Она знала, что это не будет чем-то столь же очаровательным, как птенцы. Она замешкалась, повернувшись к Джонс, которая ободряюще кивнула ей. Покорно вздохнув, она собралась с духом и шагнула внутрь. Как только дверь с щелчком закрылась, её окутала тьма, густая и давящая, как надвигающаяся буря. Она с трудом подавила желание нервно сглотнуть, напоминая себе, что это всего лишь иллюзия — Беллатрикс не может причинить ей вред здесь. По крайней мере, она продолжала убеждать себя в этом. Несколько мгновений на неё давила кромешная темнота, проникая под кожу и оседая в костях. Затем, словно по мановению самой тьмы, вокруг неё материализовался лабиринт высоких сверкающих зеркал. Каждая панель тянулась высоко над головой, снова и снова отражая её образ в бесконечном каскаде искажённых версий. Зеркала деформировались и искривлялись, каждое отражение было ещё более гротескным, чем предыдущее, а лица, смотревшие на неё, ухмылялись с жестоким насмешливым выражением. Путь простирался во всех направлениях, это был лабиринт из осколков стекла и бесконечных коридоров. Она сделала нерешительный шаг, и зеркала в ответ задрожали. Однако на этот раз они не просто показывали её искажённое лицо. По краям отражений шевелились тени, неестественно двигаясь, но оставаясь вне поля зрения. Она резко повернула голову в поисках источника, но при каждом повороте видела только потемневшее стекло. Её сердце бешено застучало в ушах, когда низкий шёпот начал нарастать, прорезая тишину. Это был слабый, отрывистый звук — она не могла разобрать слов — переходящий в зловещее шипение, похожее на скрежет ногтей по стеклу. Внезапно одно из зеркал позади неё полностью потемнело. Из его глубин начала появляться тёмная фигура. Её силуэт был высоким и невероятно худым, с впалыми глазами, которые, казалось, смотрели прямо на Гермиону. У Гермионы перехватило дыхание, и она инстинктивно потянулась за волшебной палочкой. Фигура подняла руку, и её длинные тонкие пальцы скрючились, точно когти, будто она хваталась за что-то, в чём ей долго отказывали. Паника сдавила ей грудь. Она развернулась и побежала, каждой клеточкой своего существа крича, что ей нужно сбежать от этой твари, прямо сейчас. Узкие тропинки лабиринта петляли, её шаги эхом отдавались от зеркальных стен. Но как бы быстро она ни бежала и на скольких бы поворотах ни сворачивала, фигура всегда была рядом — неумолимое присутствие, её очертания мерцали в отражениях прямо за ней. Она двигалась, словно притягиваемая её страхом, приближаясь с каждым шагом. Она завернула за угол, и там в зеркале показались лица её родителей, пустые, невидящие. Её сердце сжалось, чувство вины и ужас смешались, когда она пробежала мимо них. Она не могла остановиться. Преследователь приближался. Это безумие, — подумала она, чувствуя, как лёгкие и ноги требуют отдыха. Это всего лишь иллюзия. Думай, Гермиона, думай! Но её разум был парализован, все рациональные мысли потонули в волне паники. Она на полной скорости завернула за угол и резко остановилась. Тупик. Стены сомкнулись, зеркала окружили её, и в каждом из них отражалась фигура с пустыми глазами, горящими ужасным, неутолимым голодом. У неё не было выбора, она прижалась спиной к стеклу, и на одно ужасное мгновение почувствовала себя совершенно одинокой. И тут ее осенило: может быть, она не должна была убегать. Стиснув зубы, она заставила себя сделать шаг вперёд, прямо на пути тени. Воздух вокруг неё стал холоднее, тьма надвинулась, словно пытаясь задушить её. Её сердце бешено колотилось, все инстинкты кричали ей бежать, но она стояла на месте. Она встретилась взглядом с фигурой, отказываясь отводить глаза, даже когда та пробудила в ней все страхи и сомнения, которые она глубоко запрятала. Тень наконец остановилась, её очертания задрожали и размылись. Угрожающая фигура изогнулась, сворачиваясь в клубок, а зеркала вокруг неё задрожали. Тьма отступила, фигура растаяла, и на глазах у Гермионы превратилась — не в очередное зеркало, а в дверь, спрятанную на виду, по краям которой мерцал слабый свет. Ноги у неё задрожали, когда она шагнула вперёд и потянулась к ручке. Глубоко вздохнув, она повернула ручку и, спотыкаясь, вышла наружу. Классная комната вокруг неё обрела чёткость. Она ахнула, чувствуя себя так, словно только что проснулась от кошмара. Её сердце всё ещё колотилось в груди, а на коже остался липкий страх, тяжёлый и удушающий. Беллатрикс просто стояла и смотрела на неё с самодовольным, понимающим выражением лица.  — Ну, — непринуждённо сказала она, наслаждаясь каждой секундой её потрясённого вида, — каково это было? Гермиона бросила на неё испуганный взгляд.  — Что именно это должно было доказать? — Просто хотела посмотреть, сможешь ли ты перестать убегать от собственной тени, — небрежно пожала плечами Беллатрикс. — Я чувствовала, что тебе понадобится время. Прежде чем Гермиона успела ответить, к ним подошла Джонс, переводя взгляд с одной ведьмы на другую.  — Всё в порядке? — Хорошо, — натянуто ответила Гермиона, хотя её пульс всё ещё бешено колотился, а нервы кричали об обратном. Она отвернулась от Беллатрикс, решив не доставлять ей удовольствия видеть, насколько она напугана, но заметила в глазах ведьмы блеск, который был… неожиданным. Возможно, одобрение.  

***

  Гермиона сидела в своей комнате, нахмурившись от досады, и смотрела на чистый пергамент перед собой. Перо свободно свисало с её пальцев, его кончик был неподвижен. Стоит ли ей написать Кингсли? То, через что Беллатрикс заставила её пройти на уроке Защиты от Тёмных искусств, было… ну, едва ли это можно назвать «безумным». Ей не грозила реальная опасность, но всё же… Главная дверь со скрипом открылась, и Гермиона резко подняла голову, её перо дрогнуло и оставило на пергаменте ненужную линию. Беллатрикс стояла в дверях, держа в руках стопку книг, как будто это был обычный день. Даже не взглянув на Гермиону, она пересекла комнату, положила книги на столик, выбрала одну и села в кресло напротив. Гермиона разозлилась и, прежде чем успела себя остановить, выпалила:  — Никогда больше так не делай. Губы Беллатрикс скривились в насмешливой ухмылке, а тёмные глаза впились в неё.  — Почему? Ты заставила меня рыться в грязи и собирать жуков голыми руками. — Ты загнала меня в безумный лабиринт! И заставила убегать от какого-то… ужаса! — возразила Гермиона, её голос зазвенел от возмущения. Старшая ведьма пожала плечами с раздражающей беспечностью.  — Если бы ты не убегала, всё закончилось бы через секунду. Гермиона стиснула зубы, раздражение закипало в ней. Она бросила на Беллатрикс последний разочарованный взгляд, прежде чем встать и уйти в свою спальню. Но, уходя, она заметила, как рука Беллатрикс скользнула к лодыжке, а на лице появилась лёгкая гримаса. Гермиона остановилась как вкопанная.  — Ты… в порядке? — неохотно спросила она, прищурившись. Беллатрикс подняла взгляд, и её лицо снова приняло привычное выражение безразличия.  — В полном. Гермиона колебалась, не зная, стоит ли продолжать, когда громкий стук в окно напугал их обеих. Снаружи парила сова, настойчиво стучась в стекло. К её лапе был привязан кусок пергамента. Она подошла к окну и взяла записку, бросив взгляд на адресата.  — Это тебе. Беллатрикс даже не шелохнулась, продолжая читать книгу, словно ничего не слышала. Гермиона нахмурилась. Она развернула послание, и её глаза расширились, когда она прочитала элегантный почерк.  — Это от Нарциссы. Тут написано: «Я снова и снова чувствую боль. Энди зовёт на помощь. Что происходит?» Это наконец-то вызвало реакцию, хотя Беллатрикс оставалась возмутительно спокойной. Она неопределённо пожала плечами, едва оторвав взгляд от страницы. — Так вот, что только что произошло? — Гермиона настаивала, пытаясь разобраться во всем этом. — Когда ты коснулась своей лодыжки — ты почувствовала будто… твоя сестра звала тебя? Беллатрикс приподняла одну бровь, и в её голосе зазвучал ледяной сарказм.  — Моя сестра — цивилизованная женщина, которая для общения использует перо и пергамент. Её послание у тебя в руке, если ты не заметила. — Я имела в виду твою другую сестру, — огрызнулась Гермиона. — Она мне не сестра. Она предательница крови. Гермиона стиснула зубы.  — Я думала, ты не веришь в статус крови. Беллатрикс издала глухой горький смешок.  — Для неё я делаю исключение. Разочарование Гермионы переросло в нечто более глубокое — беспокойство. За последние полтора года она сильно привязалась к Андромеде. С их первой встречи летом после шестого курса ведьма стала постоянным, надёжным присутствием в её жизни. От мысли о том, что она в беде, у Гермионы внутри всё сжималось от страха. — Лестрейндж, твоя сестра может быть в опасности, — сказала она, и в её голосе слышались гнев и настойчивость. — Тебе действительно всё равно? Взгляд Беллатрикс стал жёстким, а выражение лица — совершенно непроницаемым. Она ничего не ответила, просто возмутительно промолчала. — Ради Мерлина, — пробормотала Гермиона, в отчаянии вскидывая руки. — Я отправляю Патронуса Гарри. Можешь игнорировать меня сколько угодно, но Андромеда заслуживает лучшего, чем твоё безразличие. С этими словами она развернулась на каблуках и вошла в свою спальню, захлопнув за собой дверь. Внутри она закрыла глаза и заставила себя подавить закипающий гнев. Глубоко вздохнув, она подняла палочку. Она позволила себе окунуться в теплоту одного из самых счастливых воспоминаний — того дня на первом курсе, когда она поняла, что Гарри и Рон станут её друзьями на всю жизнь, сразу после того, как они победили того двенадцатифутового горного тролля в женском туалете.   Серебристая выдра вылетела из её палочки, грациозно взмыв в воздух. Она пронеслась по комнате, а затем бесшумно проскользнула сквозь каменную стену и отправилась за пределы Хогвартса, чтобы доставить её послание.