О Магии, Хаосе и Неверных Решениях/Of Magic, Mayhem and Poor Decisions

Ноябрь 1998 года Гермиона швырнула «Ежедневный пророк» на гриффиндорский стол, заставив половину студентов, находящихся в пределах слышимости, подпрыгнуть. Месяц — Министерству потребовался целый месяц, чтобы признать исчезновение Андромеды Тонкс. Месяц бесплодных расспросов через сов, безответных Патронусов и раздражающе туманных сообщений от Гарри. И вот оно, на седьмой странице: «Андромеда Тонкс, доверенный советник Министерства, пропала без вести». Какая воодушевляющая расторопность. Гермиона сделала всё, что могла, со своей стороны. После того, как она отправила Патронуса Гарри, он написал ей в ответ, пообещав провести расследование. Это придало ей уверенности — до тех пор, пока не пришло следующее письмо, в котором говорилось, что ему удалось лишь подтвердить, что Андромеда не вышла на работу в следующий понедельник. Официальная позиция Министерства заключалась в том, что она могла взять несколько внеплановых выходных — это было понятно, учитывая недавние семейные потери, поскольку она договорилась, что Тедди поживёт у Билла и Флёр, пока она будет горевать. Прошло три недели, прежде чем авроры начали поиски. Три недели, — возмущалась Гермиона, как будто Андромеда когда-либо брала отпуск без предупреждения. Ещё через неделю Министерство наконец удостоило эту историю двухстрочного объявления в «Ежедневном пророке». Гермиона стиснула кулаки, едва замечая, как хрустит тост под её пальцами. Она бросила взгляд на главный стол, за которым Беллатрикс непринуждённо завтракала. Если исчезновение Андромеды и повлияло на неё, то она этого не показывала. В их общей комнате драма разворачивалась по-другому: сообщения Нарциссы продолжали приходить, но Беллатрикс больше не позволяла Гермионе их читать. Иногда она видела, как Беллатрикс вздрагивала, хватаясь за лодыжку и тихо шипя, но каждый раз, когда Гермиона спрашивала её об этом, в ответ получала каменное молчание. Гермиона наклонилась над своей тарелкой, бросив ещё один взгляд на Беллатрикс, которая на этот раз заметила его и приподняла бровь, словно говоря: «Что на этот раз?» Они смотрели друг на друга в безмолвной дуэли, и на лице Беллатрикс промелькнуло мрачное веселье. Как же это бесит. Несмотря на всё своё разочарование, Гермиона была вынуждена признать, что сожительство с Беллатрикс Лестрейндж не было абсолютным кошмаром, каким могло бы быть. Конечно, сказать, что всё шло хорошо было бы преувеличением, ведь женщина всё ещё оставалась Беллатрикс, — но она справлялась. Когда дело доходило до помощи в классах и выполнения гор школьных заданий, она никогда не отступала. Как ни странно, у неё даже неплохо получалось, хотя она и не излучала ауру «снисходительного профессора». Что касается её воздействия на учеников? Что ж, «ужасающая» — это ещё мягко сказано. Одной Беллатрикс Лестрейндж в тёмном одеянии, идущей по коридорам, было достаточно, чтобы целые лестницы студентов разбегались, как голуби, при одном звуке её шагов. Младшие ученики буквально прижимались к стенам, когда она проходила мимо, а более дерзкие гриффиндорцы, которые осмеливались поднять голову, когда она проходила мимо, обычно получали в награду долгий, оценивающий взгляд, который подразумевал, что она знает их самый большой страх и уже придумала по меньшей мере пять способов его использовать. Гермиона была свидетельницей всего этого: дрожащих первокурсников, пытающихся не сбежать, подозрительных взглядов профессоров и даже широко раскрытых глаз Хагрида, когда Беллатрикс по настоянию МакГонагалл пришла помочь ему с какими-то агрессивными магическими существами у озера. Беллатрикс сделала это с пугающим спокойствием и даже помогла ему справиться с роем одичавших докси, едва закатив глаза. Гермиона ожидала, что к этому моменту они будут постоянно ссориться или, по крайней мере, случится одна настоящая катастрофа, но Беллатрикс, казалось, была почти готова доказать ей, что она ошибается, как будто бросала ей вызов, предлагая найти причину для расторжения договора. Гермиона отодвинула свой остывший чай, решив, что проиграла утреннее соревнование по взглядам, и вышла из Большого зала. Она всё равно обещала Джинни встретиться с ней в библиотеке; они пытались выяснить происхождение этих так называемых магических шрамов, хотя пока что информация была такой же расплывчатой, как и приверженность Министерства правосудию. Она шла, кипя от злости, мысленно перечисляя все ошибки Министерства в деле Андромеды. Она заметила Рона во дворе и слегка кивнула ему; он ответил тем же, не отводя взгляда. Прогресс, — подумала она. В библиотеке она нашла Джинни, склонившуюся над огромной стопкой книг, большинство из которых выглядели настолько древними, что, казалось, были написаны самим Мерлином. Младшая ведьма подняла взгляд, и на её лице отразились усталость и упадничество. — Есть успехи? — Спросила Гермиона. — Абсолютно никаких. Джинни драматично потерла глаза. — Если мне придётся прочитать ещё одну статью о каком-нибудь старом волшебнике, который ноет из-за того, что его Флипендо не работает, я, наверное, прокляну себя, дабы избавиться от страданий. Гермиона подавила смешок.  — Есть какие-нибудь новые зацепки от твоего отца? Джинни пожала плечами.   — Он упомянул дело, которое было в прошлом месяце, но, конечно, всё это совершенно секретно. Потому что в этом есть толк. Не дай бог, чтобы Министерство делилось информацией, которая реально может что-то изменить. — А Гарри? — настаивала Гермиона, опускаясь на стул напротив своей подруги. — Он точно так же пребывает в неведении. Гермиона опустила плечи, но Джинни вдруг оживилась.  — Но у меня есть хорошая новость! — О? — Я наконец-то уйду отсюда на ночь! — наполовину прошептала, наполовину прокричала Джинни. — Джонс ведёт меня в Хогсмид, чтобы я познакомилась с гарпиями. Гермиона моргнула.  — Это... это вообще разрешено? — Конечно, нет, — ухмыльнулась Джинни. — Но Джонс едва ли старше нас, и она, кажется, считает своим долгом сделать Хогвартс менее скучным. К тому же мы будем говорить о квиддиче, а ты знаешь, как я его люблю. — Значит, теперь вы лучшие друзья? — спросила Гермиона, приподняв бровь. На лице Джинни появилась озорная улыбка.  — Судя по всему! Она даже спросила, не хочешь ли ты тоже пойти. Думаю, ты произвела на неё впечатление. — Ни за что, — резко ответила Гермиона, игнорируя вопросительный взгляд подруги. Джонс была чрезмерно дружелюбной с самого первого дня, дружелюбной в том смысле, что она непринуждённо болтала в коридорах и ослепительно улыбалась, когда Гермиона отвечала на вопрос в классе. Гермиона предположила, что она была достаточно милой для высокомерной стервы. — У меня и так забот хватает, чтобы ещё и проводить вечер с Гвеног Джонс и её демонстративным пренебрежением к правилам. Пока она говорила, её взгляд устремился в окно, где Беллатрикс помогала Хагриду убирать с территории десятки тыкв-фонариков, оставшихся после Хэллоуина. Гермиона заворожённо наблюдала, как женщина без слов и палочки левитировала двухсотфунтовые тыквы, складывая их на тележку, будто они были сделаны из папье-маше. Это было впечатляюще — в том смысле, если вам нравятся устрашающие тёмные ведьмы со смертоносной силой и театральным талантом. Гермиона снова переключила внимание на Джинни и подвинула к ней «Ежедневный пророк», открытый на статье об исчезновении Андромеды. — Кроме того, я ещё не закончила доставать Гарри по этому поводу, — добавила она. — Месяц понадобился им на то, чтобы это опубликовать. Как будто Министерство пытается побить рекорд по некомпетентности. Лицо Джинни помрачнело, когда она прочитала.  — Андромеда не просто сбежала. Что-то случилось. — Именно, — сказала Гермиона, и в её голосе послышались нотки разочарования. — Но никто не хочет слушать. — Ты думаешь, что всё это взаимосвязано? Люди теряют магию, Андромеда исчезает… — Может быть… — пробормотала Гермиона со вздохом. Если бы только Беллатрикс действительно что-то мне рассказала, — подумала она, снова переводя взгляд на территорию. С такого расстояния сходство с Андромедой было пугающим — тот же гордый изгиб челюсти, те же высокие скулы. Как будто доброе лицо её сестры превратилось во что-то более жёсткое, мрачное. Всплыли воспоминания о её первой встрече с Андромедой, о том ужасном моменте, когда она подумала, что наткнулась на саму Беллатрикс. Но затем пожилая ведьма повернулась и посмотрела на неё своими добрыми карими глазами, в которых было тепло, а не злоба. В то лето после окончания шестого курса Гермиона жила у семьи Тонкс, пока Орден использовал их коттедж в качестве конспиративной квартиры. Это было для неё убежищем после того, как она изменила воспоминания своих родителей и отослала их прочь; Андромеда и Тед открыли ей свой дом, когда ей больше некуда было идти. Она отчётливо вспомнила один день. Она сидела, свернувшись калачиком, в уютной гостиной Андромеды, а на коленях у неё лежал старинный экземпляр «Наследия и родословной: Священные двадцать восемь». На страницах книги перечислялись древние чистокровные семьи, а имена были написаны с таким благоговением, что казалось, будто автор хочет, чтобы вы поклонялись каждому из них. Андромеда вошла с подносом, на котором стоял чай, и поставила его на стол с лёгким звоном. — Я завариваю чай. Будешь? — спросила она мягким голосом. Гермиона подняла взгляд и улыбнулась.  — Я в порядке, спасибо. Можно задать тебе вопрос? — Конечно, милая. В чем дело? Гермиона подняла книгу.  — Я как раз читала это и… не могу не думать о твоих сёстрах. Они всегда были такими? — Она замялась, не желая слишком глубоко копать. — Ты просто… так отличаешься от них. Тень пробежала по лицу Андромеды.  — Ах, эта старая чепуха. Хороший генеалогический справочник. Но остальное… — Она пренебрежительно махнула рукой. — Полная чушь. Она подошла к окну, явно погрузившись в раздумья, прежде чем продолжить.  — Но что касается твоего вопроса, то нет. Они не всегда были такими. Когда-то мы были очень близки — практически неразлучны. — Она сделала паузу, словно вспоминая те времена. — Наше детство нельзя было назвать... счастливым. Мы хотели сбежать, все трое. Белла продала свою душу Сама-Знаешь-Кому. Я сбежала с Тедом. А Сисси вышла замуж за Люциуса. По крайней мере, я думаю, что она по-настоящему его любила. — Она рассмеялась, и в её голосе послышалась нотка ностальгии. — Она не переставала говорить о Люциусе. — Беллатрикс вышла замуж за Родольфуса. Он тоже был ей небезразличен? — Даже близко нет. Родольфус никогда не был… в её вкусе, — фыркнула она, поворачиваясь к Гермионе. — Наши родители устроили её брак с ним ещё до того, как она научилась ходить. На самом деле они устроили и мой брак — с Рабастаном. Глаза Гермионы расширились, когда Андромеда плюхнулась на диван рядом с ней и усмехнулась. — Представляешь? — сказала она. — Рабастан! Я имею в виду, ты его видела? Гермиона ухмыльнулась. — Кажется, я его однажды видела. В маске. Но пообщаться не довелось. — Считай, что тебе повезло. Мерлин, он уродлив — и в два раза толще. Его брат унаследовал все хорошие гены. Гермиона помедлила, прежде чем спросить: — Ты скучаешь по ним? Андромеда пошевелилась, подтянув одну ногу и положив подбородок на колено, обхватив руками лодыжку.  — Иногда. По тому, какими они были — какими мы все были. Я знаю, что Сисси по-своему всё ещё переживает. Она даже написала мне однажды, после того как у меня родилась Дора. — Её голос смягчился, но выражение лица стало настороженным. — Что касается Беллы… ну, кто знает. Она слишком глубоко погрузилась в ненависть, чтобы кто-то мог сказать наверняка. Джинни резко взмахнула рукой, ударив Гермиону книгой и выведя её из задумчивости. — Эй! — возмутилась Гермиона, потирая руку. Джинни бросила на неё понимающий взгляд, приподняв бровь.  — Если ты будешь и дальше так пялиться на Лестрейндж, я начну думать, что она тебе нравится. Гермиона усмехнулась, хотя её щёки против воли покраснели. — Я не пялюсь. Я наблюдаю. Она искусна. — Полагаю, она достаточно хороша, раз избавилась от такого количества могущественных людей, — пожав плечами, сказала её подруга. — Ты когда-нибудь читала что-нибудь о… телекинезе на расстоянии? Или, может быть, о каком-нибудь магическом способе общения без слов? — внезапно спросила Гермиона. Джинни моргнула.  — Не думаю, что мне попадалось что-то такое. А что? — О, просто догадка. Она ломала голову несколько недель, но так и не нашла ни одного заклинания или зелья, которые могли бы объяснить, как Нарцисса — и уж точно Беллатрикс — узнали об исчезновении Андромеды раньше всех остальных. Если бы такое существовало, Гермиона, уж точно, нашла бы об этом книгу. По крайней мере, она нашла бы все легальные способы. Её взгляд устремился в сторону Закрытого Сектора, и в голове зародилась идея.  — Джин, ты случайно не знаешь, как отвлечь мадам Пинс, пока я загляну туда? Джинни проследила за её взглядом и широко улыбнулась.  — Смотри-ка, кто теперь нарушает правила. — Она наклонилась и подмигнула: — Смотри и учись. Быстро прошептав заклинание, Джинни направила палочку на дальний ряд книжных полок. Мгновение стояла тишина. Затем с полок донёсся тихий хлопок. И ещё один. Пока целый хор книг не начал открываться и захлопываться, взмахивая обложками, как трепещущими крыльями. Мадам Пинс резко подняла голову из-за стола, и её лицо исказилось от ужаса, когда она увидела, что происходит. — О нет, о нет, только не это! — прошипела она, как будто книги и раньше выкидывали подобные трюки. Джинни вскочила на ноги и поспешила к ней, изобразив на лице идеально притворное потрясение.  — Мадам Пинс! - воскликнула она, дико указывая на взбесившиеся книжные полки. — Я видела убегающего мальчика из Слизерина! Выглядело так, будто он пробовал какое-то заклинание! Выражение лица Пинс стало ещё более мрачным, если такое вообще возможно.  — Эти мерзкие маленькие… куда он делся? Джинни неопределённо махнула рукой в сторону дальнего конца библиотеки, её голос звенел от возмущения.  — Он убежал туда. Наверное, чтобы устроить ещё больше неприятностей. Библиотекарь тихо зарычала, явно готовая убить того бедолагу-слизеринца, которого Гермиона принесла в жертву ради общего блага.   — Если он хоть одну страницу испачкает… — мрачно пробормотала она, направляясь на шум. — Я могу помочь вам найти его, если хотите, мадам Пинс, — ангельским голоском предложила Джинни, почти бежавшая, чтобы не отставать. Гермиона с улыбкой покачала головой и воспользовалась возможностью проскользнуть в Запретную секцию. В воздухе висела густая пыль, а от старых книг в кожаных переплётах исходил жуткий запах старины и магии. Проведя пальцами по корешкам, она быстро просмотрела названия в поисках чего-нибудь многообещающего. — Что-нибудь нашла? — раздался позади неё тихий голос Джинни. Гермиона подпрыгнула и поспешно запихнула последние находки в сумку. — Надеюсь, — прошептала она в ответ. — Давай выбираться отсюда. — У меня урок, — ответила Джинни, оглядываясь через плечо, — но я хочу услышать подробности позже, хорошо? И не делай ничего из того, чего бы не сделала я. Гермиона не смогла сдержать улыбку.  — Нет ничего, чего бы ты не сделала. — Именно так. — подмигнула Джинни, прежде чем броситься к выходу.   Бросив последний взгляд на проход, в котором ранее исчезла мадам Пинс, Гермиона тоже выскользнула из библиотеки, крепко сжимая в руках сумку. В коридоре было тихо, утренний свет мягко проникал сквозь высокие окна, когда она направлялась к лестнице. Она ускорила шаг, надеясь добраться до своей комнаты и спрятать тяжёлые книги до начала первого урока. Ей придётся подождать до вечера, чтобы спокойно почитать, но сегодня вечером она наконец-то получит ответы.

***

Спустя несколько часов и череды успехов Гермиона обнаружила, что её стол полностью заставлен пыльными томами, большинство из которых имели зловещие названия, которые, казалось, активно отпугивали читателей: «Нить невидимого», «Шёпот в пустоте», «Связывание мыслей и воли», «Спектральное эхо: исследование запрещённых сигналов». Книги, которые буквально кричали: «Открывайте на свой страх и риск — побочные эффекты могут включать вечное проклятие». Но она была слишком поглощена мыслями, чтобы обращать на это внимание, и с мрачной решимостью переворачивала страницу за страницей. Она должна была понять, как сёстры Блэк могли общаться на расстоянии. Что-то должно было их связывать — какое-то тёмное заклинание, какая-то древняя магия, спрятанная на этих страницах. Она была так погружена в свои мысли, что едва замечала, как летит время. Звук шагов в гостиной наконец-то отвлёк её от размышлений, и она, моргнув, с удивлением обнаружила, что в спальне темно. Когда это случилось? Она взглянула на часы и застонала. Девять часов. Комендантский час Беллатрикс. Она совсем забыла про ужин. Она едва успела отругать себя за то, что отвлеклась, как из главной двери их комнат донёсся резкий стук. Гермиона замерла, прислушиваясь, пока Беллатрикс шла открывать. Мгновение спустя до неё донёсся знакомый весёлый голос, который она совершенно не ожидала услышать. — Добрый вечер! Гермиона здесь? Гвеног Джонс. Фантастика. Гермиона что-то пробормотала себе под нос и потерла виски, втайне надеясь, что женщина просто уйдёт. Но когда она открыла дверь своей спальни, чтобы выглянуть, там уже стояла Джонс в своей обычной уверенной, почти раздражающе расслабленной позе, с улыбкой, которая казалась слишком самодовольной для учительницы, вторгающейся в комнату ученицы так поздно. Беллатрикс всё ещё стояла у двери, скрестив руки на груди и приподняв бровь. Она переводила взгляд с Гермионы на Джонс с ленивым любопытством, словно кошка, наблюдающая за двумя мышками, чтобы решить, кто из них глупее. — Привет! Решила заскочить к тебе перед выходом. Джинни говорит, что ты «слишком занята учёбой», чтобы присоединиться к нам, — сказала Джонс, глядя на гору книг на столе Гермионы. — Похоже, это очень… захватывающе. — «Захватывающе» — не совсем то слово, которое я бы использовала. Но это важно. Джонс театрально вздохнула.  — Гермиона — и я говорю тебе это как твой учитель — не позволяй этим книгам мешать тебе жить. Гермиона недовольно скрестила руки на груди.  — То, что я не хочу, чтобы меня выгнали из Хогвартса за то, что я провела ночь в Хогсмиде, не значит, что я не умею веселиться. — О, конечно, — протянула Джонс, и её улыбка стала шире. — Давай. Это всего на один вечер. Мы выпьем по паре бокалов, поговорим о квиддиче… Если кто-нибудь спросит, я просто скажу, что ты помогала мне по… официальному делу. Как только Гермиона открыла рот, чтобы возразить, Беллатрикс хихикнула с другого конца комнаты. Гермиона оглянулась через плечо Джонс и поняла, что тёмная ведьма теперь смотрит на её учительницу с напряжением, граничащим с враждебностью. Она моргнула и снова обратила внимание на Джонс.  — Официальное дело в «Трёх метлах»? Я уверена, что профессор МакГонагалл была бы рада это услышать. Джонс рассмеялась.  — МакГонагалл? О, она всегда знала, что я замышляю. Однажды она назвала меня «безрассудным, дурным влиянием на молодёжь волшебной Британии». Я бы сказала, у неё не осталось иллюзий на мой счёт. — Это не делает предложение более правильным. — Ладно, ладно. Я откажусь от девичника. — Голос Джонс смягчился, и в нём внезапно появилась нотка искренности, скрытая за обычной бравадой. — Просто… ты уверена, что хочешь остаться здесь? Мы могли бы бросить их, пойти выпить. Только ты и я. Я бы с удовольствием послушала, как ты болтаешь о своих исследованиях, и притворялась бы, что понимаю. — О, — застигнутая врасплох, Гермиона почувствовала, как краснеют её щёки. — Это... на самом деле не так уж интересно. Взгляд Джонс задержался на ней на долю секунды дольше, чем нужно.  — Я думаю, ты сумеешь сделать так, чтобы это звучало увлекательно. Это как раз в твоём стиле, — Она замолчала, изучая лицо Гермионы. — Ты… другая. В хорошем смысле. Гермиона занервничала, в животе у неё всё сжалось от смеси лести и недоумения.  — Профессор… — Гвеног. — Верно. Гвеног. Я просто… Я в замешательстве, я… Джонс усмехнулась.  — Если ты пойдёшь со мной, я буду рада провести вечер, не вгоняя тебя в замешательство. Или ты боишься, что тебе действительно понравится? Гермиона фыркнула, пытаясь избавиться от ощущения странности происходящего.  — Я не боюсь. Я просто действительно занята. — Ладно, ладно. Как хочешь, Гермиона, — наконец сказала её профессор, отступая и пожимая плечами. — Но ты многое упускаешь. Гермиона смотрела, как та разворачивается и идёт обратно к двери, с широко открытыми от недоверия глазами.  — Постарайся сегодня не нарушать слишком много правил Хогвартса, — крикнула она ей вслед. Джонс рассмеялась, глядя через плечо.  — Никаких обещаний! Спокойной ночи. Постарайся не слишком усердно заниматься. Когда дверь за ней закрылась, Гермиона повернулась к своему столу — и увидела, что Беллатрикс смотрит на неё взглядом, слишком похожим на… возмущение? — Что? — огрызнулась Гермиона, защищаясь сильнее, чем собиралась. Беллатрикс нахмурилась, её тон стал резким.  — Это тебя только что пригласил на свидание преподаватель, а ты спрашиваешь меня: «Что?» — Она не уважает правила этой школы, и она вообще не в моём… тьфу. Гермиона махнула рукой, пытаясь отмахнуться от разговора, как будто он её не смутил. — Я даже не интересуюсь женщинами! Слова вырвались прежде, чем она успела их остановить, и она тут же пожалела об этом. Почему, чёрт возьми, она почувствовала необходимость это сказать? Это было неправильно. И совершенно ненужно. Жар поднялся к её шее, распространился на щёки, а мозг услужливо развернул светящийся мысленный баннер, на котором было написано: «Поздравляю, ты официально сделала это в десять раз страннее, чем нужно!» Возможно, ей следовало бы пойти до конца и добавить: «Не то чтобы в этом было что-то плохое!» — с излишним энтузиазмом. Это было бы прекрасное завершение разговора. Беллатрикс тем временем лишь удивлённо приподняла бровь.  — Кто-то слишком сильно защищается. — Я… — Гермиона захлопнула рот, раздражённо вздохнув и ущипнув себя за переносицу. — Зачем я вообще оправдываюсь перед тобой? — Во что бы то ни стало, не надо. — Пожалуйста, просто… никому об этом не говори, — добавила Гермиона, снова поднимая взгляд. — Чтобы сказать кому-то, мне пришлось бы проявить заботу, которой я совершенно не испытываю, — сухо ответила Беллатрикс. — Но если тебе нужен мой совершенно непрошенный совет… — Не нужен. — Я бы держалась подальше от тех, кто улыбается, глядя на свои трофеи, каждый раз, когда видит их. Стандарты и всё такое. — Я не спрашивала твоего мнения, — отрезала Гермиона. — Что ж, в любом случае, ты его получила, — беззаботно сказала Беллатрикс, уже поворачиваясь на каблуках. — Спокойной ночи, Грейнджер. С этими словами она направилась в свою спальню и плотно закрыла за собой дверь, оставив Гермиону стоять на месте, растерянную и совершенно сбитую с толку. Что, во имя Мерлина, только что произошло? Она откинулась на спинку стула и обхватила голову руками. Из всех странных событий, произошедших за последнее время, Гвеног Джонс, стоящая у её двери и практически приглашающая её на свидание, могла бы возглавить этот список. В годы, когда Джонс играла в квиддич, у неё была репутация сердцеедки, и, судя по всему, за ней тянулся целый шлейф поклонников. Но Гермиона определённо не ожидала, что та попытается очаровать ученицу, хотя она сама и была старше большинства семикурсников. Гермиона позволила себе немного польстить ей. Джонс действительно была сногсшибательна, но её самодовольное, дерзкое поведение выводило Гермиону из себя. И то, как она сказала: «Ты многое упускаешь», надменно пожав плечами! Честно. Неужели Джонс думала, что ночь в «Трёх метлах» с ней — это какой-то подарок? А ещё была Беллатрикс. Она нахмурилась, вспомнив, как ведьма отреагировала на поведение Джонс. Беллатрикс не отличалась уважением к правилам — отношения между преподавателем и студентом вряд ли попали бы в её список предосудительных поступков. И всё же она выглядела… почти разъярённой. Как будто имела право судить. Гермиона покачала головой и попыталась сосредоточиться на открытой перед ней книге, хотя её мысли вернулись к предыдущей мысли: она всё ещё многого не знала о Беллатрикс, даже после нескольких недель вынужденного совместного проживания. В своих исследованиях Гермиона нашла упоминания о различных зловещих способах дистанционной связи — заклинаниях, которые шептали в темноте, зачарованных зеркалах, которые проецировали мысли, и даже некромантических практиках, которые позволяли передавать послания из загробного мира. Но ни один из этих способов не подходил Беллатрикс и её сёстрам. У Беллатрикс был свой стиль. Она не была утончённой, не была хитрой в молчаливом, расчётливом смысле. Она любила тени и наводила ужас. Она наслаждалась тьмой и драматичными проявлениями силы. И болью, и кровью… Гермиона перевела взгляд на маленькую красную книгу в самом низу стопки. Она вспомнила кое-что — отсылку к древнему кровавому ритуалу, метке, которая могла связывать людей, позволяя им чувствовать эмоции или ощущения друг друга. Она нетерпеливо пролистала страницы, пока не нашла нужный отрывок. Согласно тексту, ритуал мог установить мощную связь, но она отвергла его, потому что там говорилось, что эффект длится не более года. Со временем «хозяин» начинал отторгать чужую кровь. Но что, если кровь всех участников была почти идентичной? У Гермионы участился пульс. Они были сёстрами. Беллатрикс и Андромеда были почти как близнецы. В этом был смысл. Что, если они втроём когда-то, много десятилетий назад, провели этот ритуал, чтобы связать себя тёмной магией? Это объясняло, почему Беллатрикс хваталась за лодыжку или морщилась, как будто чувствовала чужую боль. Она снова перечитала главу, ощущая, как у неё по спине бегут мурашки. Должно быть, это оно. Беллатрикс всё ещё была связана с Андромедой этим древним, забытым ритуалом — и каждый раз, когда Андромеда была в беде, Беллатрикс тоже это чувствовала.