О Магии, Хаосе и Неверных Решениях/Of Magic, Mayhem and Poor Decisions

Когда Гермиона проснулась, она была одна. Джинни уже ушла, оставив на кровати только клочок пергамента: Мне нужно бежать на утреннюю субботнюю тренировку по квиддичу. Увидимся позже?  P.S. Извини за драму с парнем, ты лучшая :* Гермиона вздохнула, и на её губах появилась лёгкая улыбка, когда она прочитала записку. Можно не сомневаться, что Джинни менее чем за восемь часов придёт в себя после драматического срыва и снова будет в форме для квиддича. Однако улыбка исчезла, когда она поняла, что заснула в одежде. Её конечности затекли, в голове всё ещё было немного туманно, но она приподнялась, потянулась и посмотрела на мягкий утренний свет, проникающий сквозь шторы. Она стянула с себя вчерашнюю одежду и надела один из огромных свитеров Рона, который она так и не вернула. Свитер доходил ей до середины бедра, и это была самая удобная вещь из всех, что у неё (ну почти) были. С косметичкой в руке Гермиона побрела в ванную. Но она остановилась, заметив тонкую полоску света, пробивающуюся из-под двери Беллатрикс. Что-то заставило её постучать. — Да? — раздался голос Беллатрикс. Гермиона нерешительно приоткрыла дверь и вошла внутрь. Беллатрикс лежала в постели, окружённая слабым светом нескольких наполовину сгоревших свечей на прикроватном столике, шторы всё ещё были задернуты. В её руках лежала раскрытая книга, но она подняла взгляд, как только Гермиона вошла. — Привет, — начала Гермиона, пытаясь взять себя в руки. Атмосфера была странно интимной. — Сегодня не работаешь с Хагридом? — Ты хочешь, чтобы я спросила, не нужна ли ему какая-то помощь? — Нет-нет, всё в порядке. Я просто удивилась, что ты всё ещё здесь, — Гермиона откашлялась, сосредоточившись на своей задаче. — Вообще-то, я… я бы хотела взглянуть, — сказала она слегка дрожащим голосом. — На метку. Если ты не против. Мгновение Беллатрикс просто смотрела на неё, словно взвешивая просьбу на каких-то невидимых весах. Но затем, вместо того чтобы отправить эту идею в ту бездну, где она хранила своё терпение к людям, она наклонила голову и со вспышкой восторга посмотрела на Гермиону. Не говоря ни слова, она отодвинула книгу в сторону, выпрямилась и откинула тёмно-зелёные простыни в сторону, обнажив свои голые ноги. На ней была одна из её шёлковых ночных рубашек, тёмная ткань которой мерцала в тусклом свете, доходя до колен. От этого зрелища у Гермионы учащённо забилось сердце. — Ну? — протянула Беллатрикс, приподняв бровь. Гермиона с трудом сглотнула, чувствуя, как краснеют её щёки, и заставила себя подойти к кровати. Под пристальным взглядом Беллатрикс она остро ощущала каждый свой шаг. Она неловко присела на край матраса, рядом с оголённой лодыжкой, и её сумка выскользнула из рук, когда она взглянула на вытянутую ногу. Шелковая ночная рубашка Беллатрикс зашелестела, когда ведьма пошевелилась, и Гермиона поймала себя на том, что смотрит на гладкую кожу её бедра, прежде чем отвести взгляд. Её сердце бешено колотилось. Метка была на месте, прямо над лодыжкой: три чёрных круга, соединённых вместе, с маленькой руной внутри каждого. Она протянула руку, и её пальцы зависли над символами, прежде чем она подняла взгляд.  — Можно? Беллатрикс вяло кивнула. Она выглядела совершенно невозмутимой, как будто это было самым естественным делом на свете, в то время как Гермиона чувствовала, что вот-вот вспыхнет.  — Ну же, я не кусаюсь, — сказала она, а затем добавила низким дразнящим голосом: — Если только ты не попросишь вежливо. Лицо Гермионы вспыхнуло, но она проигнорировала комментарий, сосредоточившись на метке. Она провела кончиками пальцев по краю, с особой тщательностью обводя линии. Кожа под её прикосновением была тёплой, что отвлекало, и она чувствовала едва уловимый гул магии, исходящий от кругов. Она прекрасно понимала, что Беллатрикс наблюдает за ней, молча и неподвижно. — Тебе было больно, когда ты её наколдовала? — тихо спросила Гермиона. — Адски. Гермиона кивнула, хотя её внимание было разделено между её словами и близостью их расположения. Она чувствовала, как эти тёмные глаза следят за каждым её движением. Она осмелилась поднять взгляд и тут же пожалела об этом: выражение лица Беллатрикс было опасно близким к насмешливому, как будто она находила нервозность молодой ведьмы бесконечно забавной. От этого у Гермионы скрутило живот, что одновременно и волновало, и приводило в ярость. — Руны, — пробормотала Гермиона, указывая на символы и отчаянно пытаясь заполнить тишину. — Они обозначают лёд, огонь и землю. Губы Беллатрикс скривились в ухмылке.  — Десять очков Гриффиндору. Гермиона закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку.  — Что они символизируют? Беллатрикс задумчиво посмотрела на неё, словно решая, как много можно рассказать.  — Мы были подростками. Наши родители купили нам эту нелепую игру — развлечение для чистокровных семей. Каждый игрок выбирал элемент, и цель состояла в том, чтобы раздавить им фигурки других игроков. Мы подумали, что было бы забавно использовать эти элементы, чтобы различать наши круги. Гермиона с удивлением посмотрела на неё. Трудно было представить себе ужасающую Беллатрикс Лестрейндж, играющую в семейные настольные игры, как обычный ребёнок.  — Дай угадаю, ты — огонь? Тёмная ведьма одобрительно фыркнула.  — Хорошая догадка. — Значит, Нарцисса — это лёд? Беллатрикс с интересом склонила голову.  — Да. Я всегда считала это подходящим. — Как это работает? — настаивала Гермиона, чувствуя, как растёт её любопытство.  Беллатрикс прищурилась. Она на мгновение застыла в нерешительности.  — Ты ведь никому об этом не рассказывала, да? Гермиона покачала головой.  — Нет. — Даже своему парню? — В её голосе слышалась насмешка, а глаза блестели, пока она рассматривала позаимствованный Гермионой джемпер. — Рон? — Гермиона тихо рассмеялась, взглянув на себя и потянув за подол. — Мы расстались несколько недель назад. Взгляд Беллатрикс задержался на ней.  — И всё же… вот ты здесь, в его вещах. — Мне удобно, — возразила Гермиона, чувствуя укол неловкости. Беллатрикс откинулась на спинку кровати и бросила на неё непонятный взгляд.  — Как насчёт другой рыжей? — Джинни? — немного смутившись, переспросила Гермиона. — Нет, я ей тоже не говорила. Я ждала, пока узнаю больше. — Даже этой кокетливой училке? — Что? Нет! Я собиралась рассказать профессору МакГонагалл, но потом… ну, там была ты. — Хорошо. — Взгляд Беллатрикс стал жёстким. — Никто об этом не узнает. Понятно? Гермиона кивнула.  — Хорошо. Теперь можешь объяснить, как это работает? Беллатрикс вздохнула, как будто настойчивость Гермионы одновременно раздражала и странно умиляла её.  — У каждой из нас есть круг, связанный с выбранной нами стихией, — сказала она. — У меня — огонь, у Цисси — лёд, а у… неё — земля. Мы создали метки, чтобы всегда знать, что происходит с каждой из нас. Чтобы защищать друг друга. — Она отвела взгляд, и на её лице промелькнула редкая для неё уязвимость. — Если одна из нас чувствует что-то достаточно сильное — радость, печаль, боль, — другие тоже могут это почувствовать. Счастье приносит тепло, печаль — холод. А боль… что ж, боль есть боль. Но это работает только в том случае, если ты этого хочешь. Гермиона задумалась, поражённая этой странной близостью.  — А ты можешь определить, близко они или далеко? — Да. Оно… щекочет, можно сказать. Глаза Гермионы загорелись.  — Замечательно! Это значит, что мы можем пойти искать её, и если ты что-то почувствуешь, мы будем знать, что приближаемся. Выражение лица Беллатрикс мгновенно помрачнело.  — Грейнджер, мы не будем бродить по стране, пока я не почувствую щекотку. Она может быть даже в другой стране. — Джинни сказала мне, что авроры стучат в двери, разыскивая оставшихся последователей Волан-де-Морта, — настаивала Гермиона, не обращая внимания на тень сомнения, промелькнувшую на лице Беллатрикс при упоминании этого имени. — Они подозревают, что Андромеда может быть одной из их жертв. Если бы я поговорила с Министерством, может быть, я смогла бы убедить их позволить нам присоединиться… Беллатрикс прервала её низким презрительным смехом.  — Это и есть твой грандиозный план? Брать меня с собой в случайные рейды авроров? Врываться в чужие дома? Так ты стала золотой девочкой нации? Гермиона покраснела, её переполняло разочарование.  — Я… Нет. Конечно, нет. Просто… — Прекрати, — перебила Беллатрикс, взмахнув рукой и нахмурившись. — Возвращайся, когда у тебя будет план, который не предполагает пресмыкания перед всемогущим Министерством. А теперь убирайся, Грейнджер. Мне всё равно нужно подготовиться. Гермиона открыла рот, чтобы возразить, но Беллатрикс уже встала и начала рыться в своём шкафу, фактически отмахнувшись от неё. — Лестрейндж... Глаза Беллатрикс опасно сверкнули.  — Ты собираешься смотреть, как я переодеваюсь? Этого было достаточно, чтобы подтолкнуть Гермиону к действию. Понимая, что настаивать бесполезно, она схватила сумку и вышла, закрыв дверь немного сильнее, чем требовалось. В общей комнате Гермиона прислонилась к гобелену, прижав лоб к прохладной ткани. С её губ сорвался разочарованный вздох. Беллатрикс была права. Они не могли просто бродить по округе в надежде наткнуться на какую-нибудь зацепку. А тактика авроров? Она чувствовала себя глупо из-за того, что вообще предположила, что сможет убедить Министерство включить их в эту неразбериху. Гермиона тихо застонала. Как она, из всех людей, могла быть такой недальновидной? Это было не в её духе — бросаться в омут с головой. Она гордилась тем, что умеет продумывать стратегию, находить решения, которые не подразумевают попирание основных прав. Обида на Беллатрикс за то, что та её отчитала, не проходила, и не потому, что это было сделано с присущим ей ядом, а потому, что она знала, что это было не совсем незаслуженно. Оттолкнувшись от стены, она пошла в ванную. Им нужен был план получше. И она его найдёт. Но сначала ей нужен был чай. И, возможно, немного времени, чтобы перестать представлять Беллатрикс в этой проклятой ночной рубашке. Она быстро приняла душ, переоделась в свежую одежду и заставила себя быстро позавтракать, прежде чем отправиться на поле для квиддича. Для этого времени года день выдался необычайно красивым, но территория замка всё ещё была пустынной. Большинство студентов предпочитали поваляться в постели, а не гулять ранним утром на солнышке. Она заметила приближающуюся к ней Джинни ещё до того, как та достигла поля. Джинни несла снаряжение под мышкой, её волосы всё ещё были взъерошены ветром. — Привет! — с улыбкой поприветствовала Гермиона, отгоняя все мысли о сёстрах Блэк. — Как ты себя чувствуешь? Джинни усмехнулась, и её лицо как-то посветлело.  — Хорошо. Даже лучше. Ничто так не прочищает голову, как бладжер, летящий по твою задницу на полной скорости. — Я уверена, это полезно для здоровья. — Извини за вчерашнее. Я вела себя с тобой как в подростковой мыльной опере. — Не беспокойся об этом, — ответила Гермиона, обнимая её, о чём тут же пожалела, когда к ней прижалась пропитанная потом форма Джинни. — Я рада, что ты пришла ко мне. Ты же знаешь, что я всегда рядом. Джинни опустила взгляд, и её улыбка стала мягче.  — Да. Я знаю. Может, я слишком остро отреагировала… совсем чуть-чуть. Просто… трудно по-настоящему понять друг друга, когда мы общаемся только через камин или письма. Гермиона сочувственно кивнула.  — Я знаю. А он так погружён в свою работу… — Знаешь, я уверена, что он желает мне добра, — вздохнула Джинни, — но иногда мне кажется, что я встречаюсь с самим Министерством магии. Они обе рассмеялись, и Гермиона схватила её за руку, потянув в сторону замка.  — Пойдём, мне нравится твоя компания, но тебе нужно принять ван… Она резко остановилась, когда небо над ними потемнело — не просто стало тусклым, как перед грозой, а угольно-чёрным. Эта тьма, казалось, пульсировала угрозой, вызывая озноб, от которого по спине Гермионы пробежал холодок. Она подняла голову, чувствуя, как в животе нарастает страх. — Неужели это...? — Да, — выдохнула Джинни, и её лицо побледнело. — Это не просто погода. Пока они вглядывались в горизонт, из утреннего тумана начали вырисовываться очертания дюжины фигур — высоких, закутанных в плащи людей, направлявшихся к замку, некоторые из них направились прямо к ним. — Лестрейнджи, — прошептала Гермиона, мгновенно узнав маски. Она схватилась за палочку. — Джин, нам нужно бежать! Её подруге не нужно было повторять дважды. Они развернулись и побежали обратно к замку, но фигуры приближались — одни бежали, другие превращались в тёмные клубы дыма, которые с пугающей скоростью рассекали туман. Гермиона рискнула оглянуться через плечо, её сердце бешено колотилось. Одна из дымчатых фигур, приблизившись, снова приняла человеческий облик и подняла палочку. Струя серого света пронеслась мимо Гермионы, не задев её на несколько дюймов. Она пригнулась, потянув за собой Джинни, когда над их головами пролетело ещё одно проклятие. — Чёрт! — прошипела Джинни, оборачиваясь и доставая палочку из-за пояса. Её глаза сверкали. К ним приближался мужчина с длинной бородой, торчащей из-под маски. Гермиона не стала ждать, она направила свою палочку и крикнула: — Остолбеней! Заклинание отскочило от его щита, но следующий удар Гермионы пришёлся ему прямо в грудь, заставив его пошатнуться. Но победа была недолгой. Появились ещё четыре фигуры, их маски сверкали под затянутым тучами небом, словно нечто из ночного кошмара. Гермиона почувствовала, как участился её пульс, когда они приблизились. — Экспеллиармус! — крикнула Джинни, и её заклинание пронеслось по воздуху, выбив палочку из руки одного из нападавших. Она едва успела пригнуться, чтобы избежать проклятия, которое превратило бы её в груду тлеющих одежд. Отскочив назад, она оказалась плечом к плечу с Гермионой. — Ладно, — сказала Гермиона, отбив заклинание взмахом палочки. — Новый план? — О, у меня есть одна идея, — отрезала Джинни, отводя в сторону ещё одно заклинание. — Называется «выжить». Гермиона сглотнула, сердце бешено колотилось в груди. Бежать было некуда. Всё, что у неё было, — это волшебная палочка, здравый смысл и глубоко укоренившееся желание не умирать на грязном поле за пределами Хогвартса. Она подняла палочку к небу и выпустила ярко-красную вспышку — магический сигнал бедствия, похожий на фейерверк. Когда она опустила руку, нападавшие остановились. Теперь они стояли полукругом, угрожающе направив на них палочки. Один из них шагнул вперёд, нарочито медленно снимая маску. — Родольфус Лестрейндж, — выдохнула Гермиона, чувствуя, как у неё сводит живот. Жестокая ухмылка на его лице была слишком знакома ей по старым фотографиям, но вживую он выглядел ещё более зловещим. — Сама грязнокровка-вундеркинд, — протянул он масляным и насмешливым тоном. — И малышка Уизли. Нам сегодня везёт. — Его тёмные глаза сверкнули злобой. — Скажи мне, каково это — быть здесь без своих драгоценных маленьких друзей? Джинни подняла палочку, стиснув зубы.  — Подойди ближе и проверь, такая ли я маленькая. Родольфус усмехнулся.  — О, я слышал эти истории. Будет забавно проверить насколько они правдивы. Гермиона едва сдержала стон. В девяноста девяти процентах случаев она восхищалась смелостью Джинни. Но этот момент явно относился к оставшемуся одному проценту. — Джинни, — прошипела она, — Не провоцируй его. Джинни бросила на неё взгляд, в котором пылал огонь.  — Возьми его на себя, — пробормотала она ровным голосом. — Я отвлеку остальных. — Джин, не надо… — начала Гермиона, но Джинни перебила её. — Устрой ему взбучку, — сказала она, одарив её улыбкой, которая не коснулась её глаз, прежде чем метнуться к ближайшей фигуре в маске. Гермиона переключила внимание на Родольфуса, который, казалось, совершенно не обращал внимания на возобновившийся вокруг него хаос. Он лениво взмахнул палочкой, и струя синего света едва не задела её плечо. Она ответила шквалом заклинаний — Ступефай, Экспульсо, Инсендио — заставив его отступить на несколько шагов, но его ответные удары были быстрыми и жестокими. Вокруг них бушевала битва. Джинни удалось обезвредить двух нападавших — вероятно, бывших Похитителей — с помощью пары заклинаний «Летучемышиного сглаза» и теперь она уворачивалась от проклятий со всей грацией и ловкостью, отточенными за годы игры в квиддич. Гермиона отразила оглушающее заклинание, направленное ей в грудь, но споткнулась, когда режущее заклинание задело её бедро. Она сдержала крик, направив ответное Конфринго в сторону Родольфуса, который с поразительной лёгкостью увернулся. — И это всё, что у тебя есть? — усмехнулся он. — Я ожидал большего от знаменитой Золотой Грязнокровки. Прежде чем она успела ответить, Сектумсемпра просвистела у её уха так близко, что она почувствовала жар. Заклинание полетело прямо в Родольфуса, целясь ему в горло. Он вовремя создал щит, но от силы удара отступил на несколько шагов. Гермиона развернулась, сердце её бешено колотилось, и она увидела стоящую позади неё Беллатрикс. Её тёмные одежды развевались на ветру, непослушные волосы обрамляли лицо, выражавшее смертельное спокойствие. Она подняла палочку, кончик которой слабо светился от только что произнесённого заклинания. Бой прекратился, и все взгляды обратились на вновь прибывшего участника. — Моя дорогая жена, — прорычал Родольфус. Беллатрикс сделала размеренный шаг вперёд, её губы изогнулись в ухмылке.  — Муж. — Она произнесла это слово как проклятие, с презрением. — Сельская жизнь не пошла тебе на пользу. — Не то чтобы это было твоё дело, — усмехнулся он, — но я здесь, чтобы убрать за тобой. Беллатрикс перевела взгляд на Гермиону, окинув её с головы до ног, и в её глазах промелькнуло что-то непонятное, прежде чем она снова посмотрела на Родольфуса.  — Как заботливо с твоей стороны. Но я предпочитаю сама убирать за собой. Без лишних предисловий она снова подняла руку и бросила в него первое заклинание, а затем ещё одно и ещё. Вскоре она уже посылала в Родольфуса заклинание за заклинанием, и тот едва держался на ногах. Его некогда самоуверенная ухмылка давно сменилась разочарованным рычанием, когда он попятился, блокируя её безжалостные атаки с помощью дрожащего щита. Воздух между ними потрескивал от магии, яростный танец огня и силы оставлял на земле ожоги. Тем временем Гермиона и Джинни сражались с оставшимися Пожирателями. Гермиона увернулась от струи белого света и ответила метким Остолбеней. Пожиратель замер на полпути и рухнул, как срубленное дерево, но праздновать было некогда. Джинни отбивалась сразу от двух нападавших, её волосы развевались, как огненный вихрь, пока она уклонялась от проклятий и отвечала оглушающим заклинанием, которое поразило более высокого из них. — Мне бы не помешала помощь, Гермиона! — крикнула Джинни напряжённым голосом, разворачиваясь, чтобы избежать очередного проклятия. Гермиона выпустила во второго Пожирателя взрывное проклятие, и тот рухнул на землю. Затем она повернулась к Беллатрикс и Родольфусу. Ведьма была совершенно спокойна, её движения были плавными, почти ленивыми, когда она отбивала слабые попытки Родольфуса дать отпор. Одним взмахом она обезоружила его, и палочка Родольфуса покатилась по траве. Родольфус упал на колени, тяжело дыша и глядя на неё снизу вверх.   — Ты всегда была глупой шлюхой, — выплюнул он. — Лесть тебя не спасёт, дорогой, — протянула Беллатрикс. Она подняла палочку, но внезапный топот тяжёлых сапог и резкий лай приказов заставили её остановиться. Авроры высыпали на место происшествия, их коричневые мантии развевались, когда они рассредоточивались по территории, держа волшебные палочки наготове. Во главе их стоял высокий мужчина с седеющими волосами и орлиным носом, его значок сверкал под тёмным небом.  Родольфус воспользовался суматохой в своих интересах. Он бросил на землю чёрный шар, и густой удушливый дым окутал всё вокруг. Когда туман рассеялся, его уже не было. — Беллатрикс Лестрейндж, — рявкнул старший аврор, подойдя к ним, — вы арестованы за несанкционированное использование волшебной палочки. — Нет! — раздался голос Гермионы, привлекая всеобщее внимание. Она шагнула вперёд, не обращая внимания на грязь, размазавшуюся по её мантии, и боль от пореза на бедре. — Она защищала нас! Здесь был Родольфус — он напал на нас. Он только что сбежал. Она указала на то место, где он исчез, и её рука слегка дрожала от адреналина. Аврор помедлил, окинув её острым взглядом, прежде чем коротко кивнуть.  — Вы двое — обыщите территорию, — приказал он, жестом указывая на двух ведьм рядом с собой. — Остальные — свяжите тех, что лежат на земле. Живо! Авроры бросились в бой, накладывая магические путы на лежащих без сознания Пожирателей. Гермиона бросила взгляд на Беллатрикс, которая не двигалась, хотя её тёмные глаза бешено сверкали. Именно тогда появилась профессор МакГонагалл, с поразительной скоростью пересекая территорию школы. Профессор Флитвик едва поспевал за ней. — Что здесь происходит? — потребовала ответа МакГонагалл. Она посмотрела на Гермиону и Джинни, и выражение её лица слегка смягчилось. — Мисс Грейнджер, мисс Уизли, с вами всё в порядке? — Да, профессор, — ответила Гермиона более спокойным голосом, чем ожидала. Джинни рядом с ней кивнула, вытирая грязь со щеки тыльной стороной ладони. Гермиона быстро объяснила, перескакивая с одного на другое, пока рассказывала о нападении. Джинни добавила что-то от себя, указывая на бессознательных Пожирателей и на то место, где исчез Родольфус. МакГонагалл поджала губы.  — Мы тоже обездвижили нескольких нападавших у входа в замок. Мистер Уоткинс, — обратилась она к аврору со значком с холодной властностью, — отправьте нескольких своих людей, чтобы они немедленно их арестовали. Филиус, — повернулась она к Флитвику, — пожалуйста, собери как можно больше сотрудников и проверьте защитные чары вокруг территории. — Сейчас же сделаю, — сказал Флитвик необычайно серьёзным голосом и поспешил прочь. — Что случилось с охраной Министерства, которая стояла снаружи? — спросила она, снова переключив внимание на аврора Уоткинса. — По дороге сюда мы нашли двоих мёртвыми. — Это хуже, чем мы ожидали, — со вздохом сказала она. — Мисс Грейнджер, мисс Уизли, миссис Лестрейндж, пройдите в лазарет, чтобы мадам Помфри вас осмотрела. Беллатрикс фыркнула.  — Это лишнее, — пробормотала она, уже поворачиваясь на каблуках, чтобы уйти. — Подождите! — рявкнул Уоткинс, направив на неё палочку. — Нам понадобятся ваши показания. Браун, Мюррей, Джексон — возьмите у них показания. Профессор МакГонагалл, — добавил он официальным тоном, — не могли бы мы продолжить обсуждение в вашем кабинете? — Конечно, — быстро ответила МакГонагалл, уводя аврора прочь. Гермиона выдохнула и повернулась к Джинни. — Эй, ты в порядке? Ты здорово сражалась. Джинни выдавила из себя кривую улыбку, потирая запястья.  — Всего лишь несколько царапин. В квиддиче бывало и хуже. Вокруг них территория Хогвартса была окутана зловещей тишиной, которая всегда наступала после хаоса. Несмотря на спокойствие, плечи Гермионы оставались напряжёнными, конечности отяжелели от усталости, а в груди нарастало непередаваемое беспокойство. Возможно, она наивно полагала, что война закончилась с падением Волан-де-Морта. Что Хогвартс снова сможет стать тем убежищем, которым он когда-то был. Но сегодня она поняла, что ошибалась. Война ещё не закончилась. Она всё ещё была здесь, скрывалась в тени, выжидая, чтобы нанести удар. И Хогвартс, место, за которое она так упорно боролась, оставалось полем битвы. Её взгляд метнулся к Беллатрикс. Старшая ведьма стояла в позе, которую можно было описать только как царственное презрение, скрестив руки на груди, и разговаривала с молодым аврором, который, казалось, активно размышлял, будет ли обмочиться более или менее неловко, чем упасть в обморок. Гермиона не могла решить, что её больше беспокоит: тот факт, что Беллатрикс спасла ей жизнь, или то, что она была в одном заклинании от того, чтобы без раздумий перерезать горло своему мужу.