Глава 13
2 сентября 2025 г., 10:40
На следующий день к ним пришли два аврора, которые убедились, что Беллатрикс действительно была с Гермионой и не связала её в подвале дома её родителей. Гермиону отчитали за то, что она не сообщила им об этом заранее, и она сквозь зубы извинилась, бросив на Беллатрикс обвиняющий взгляд. В конце концов авроры установили защитные чары на доме в соответствии с протоколом программы и ушли.
Это принесло много пользы, поскольку Беллатрикс затем научила Гермиону, как деактивировать все защитные чары. Это оказалось пугающе просто. Гермиона сделала мысленную пометку, чтобы в какой-то момент обсудить это с Кингсли, но пока что это служило её целям.
Остаток дня тянулся мучительно медленно. Большую часть времени Гермиона старалась не думать о предстоящей встрече. Беллатрикс убеждала её набраться терпения:
— Её естественная среда обитания больше похожа на «полночь на кладбище», чем на «обед в парке», — сказала она с ухмылкой, прежде чем удалиться в детскую спальню Гермионы.
Когда она появилась позже тем же вечером, у Гермионы перехватило дыхание. Старшая ведьма была одета в изысканное чёрное платье с глубоким вырезом — настолько смелым, что это граничило с абсурдом для встречи, которая должна была быть простой и практичной. Гермиона с трудом удерживала взгляд, разрываясь между мыслями о том, оделась ли Беллатрикс так, чтобы вызвать реакцию у неё или у загадочной женщины, с которой им предстояло встретиться.
Она опустила взгляд на свой наряд — гораздо более практичная синяя зимняя мантия в сочетании с плотным плащом с капюшоном. Она согласилась с Беллатрикс в том, что нужно одеться в соответствии с волшебными стандартами моды, хотя их представления об этом понятии сильно различались.
Пронизывающий декабрьский ветер обжигал её щёки, когда они вышли на подъездную дорожку, где в тусклом свете уличного фонаря блестел её мотоцикл. Гермиона взяла с сиденья запасной шлем и протянула его Беллатрикс.
Ведьма приняла его с таким презрением, с каким можно было бы отнестись к больному нюхлеру.
— Я туда не сяду и уж точно не надену эту штуку на голову.
— Да, сядешь, — твёрдо сказала Гермиона, застёгивая свой шлем. — И да, ты его наденешь.
Беллатрикс усмехнулась.
— Я что, похожа на женщину, которая ездит на заднем сидении маггловского изобретения?
Гермиона перекинула ногу через байк, и двигатель заурчал. Она выжидающе оглянулась через плечо.
— Сегодня ездишь.
На мгновение показалось, что ведьма готова продолжить спор, но Гермиона многозначительно завела двигатель. Драматически вздохнув и закатив глаза, Беллатрикс неохотно забралась на мотоцикл позади неё.
— Надень шлем, — сказала Гермиона.
Беллатрикс оставалась неподвижной.
— Лестрейндж. Мы не можем рисковать и быть арестованными маггловской полицией.
— Ладно, — фыркнула Беллатрикс, надевая его с изяществом дующегося подростка. — Но если из-за этого мои волосы испортятся, ты об этом пожалеешь.
Гермиона ухмыльнулась под забралом своего шлема.
— Держись.
— Какого—
Мотоцикл с рёвом рванул вперёд, прервав её на полуслове. Гермиона наклонилась, входя в поворот, и вскоре почувствовала, как руки Беллатрикс крепко обхватили её за талию.
— Чёртова борода Мерлина, — простонала она, и её голос был приглушён шлемом.
Гермиона с трудом сдержала смех, чувствуя, как по телу разливается восторг от дующего в лицо ветра. Однако от тепла, исходящего от Беллатрикс, по её телу пробежала совсем другая волна — та, которой она позволила себе поддаться на мгновение.
— Ты что-то сказала? — поддразнила она, перекрикивая ветер.
В ответ раздалось возмущённое рычание, и Гермиона улыбнулась, когда они помчались в тёмную ночь.
По указанию Беллатрикс она заглушила двигатель возле паба на окраине небольшого городка. Здание выглядело заброшенным и зловещим, его почерневшие бревна искривились и просели под соломенной крышей, которую, похоже, не ремонтировали с прошлого века.
Потрёпанная вывеска над дверью раскачивалась на ржавых цепях, а некогда гордые буквы были покрыты слоем грязи. В воздухе пахло сырой землёй и едва уловимым металлическим привкусом тёмной магии.
Сняв шлем, Гермиона осторожно сделала шаг вперёд, разглядывая тёмные окна.
— Подожди, — резко приказала Беллатрикс, стоящая позади неё.
Ведьма подошла и встала перед ней, цокая каблуками по булыжной мостовой. Не успела Гермиона опомниться, как та протянула руку и запустила пальцы под рукав мантии Гермионы, чтобы достать спрятанную там палочку. Гермиона нахмурилась, но не стала сопротивляться — в этот момент они практически подписывали соглашение о совместной опеке над её палочкой.
Беллатрикс взмахнула им перед лицом Гермионы, и та почувствовала, как по её лицу пробежала едва заметная иллюзия, словно тёплый ветерок коснулся кожи.
— Так лучше, — сказала Беллатрикс, возвращая палочку. — Надень капюшон. Держись рядом и не говори, пока я не разрешу.
Гермиона приподняла бровь, но без возражений натянула капюшон. Вместе они подошли к покосившейся двери. Беллатрикс уверенно распахнула её, и скрип петель прорезал шум.
Внутри было так же неуютно, как и снаружи. Над беспорядочным нагромождением разномастных столов и стульев висел дым, а в воздухе пахло несвежим элем, горелым табаком и чем-то едким, что Гермиона не могла определить. Посетители сидели в тенистых углах, их глаза блестели в тусклом свете мерцающих факелов. За барной стойкой старуха протирала грязные стаканы такой же грязной тряпкой, а здоровенный гоблин сортировал монеты со звуком, похожим на скрежет зубов.
Как только они переступили порог, разговоры прекратились. Все взгляды устремились на них, а в тишине повисли подозрение и любопытство.
Беллатрикс обвела зал острым и презрительным взглядом, а затем бросила на толпу такой испепеляющий взгляд, что несколько посетителей заметно съежились. Постепенно разговоры возобновились, но Гермиона всё ещё чувствовала на себе тяжесть их взглядов.
Не удостоив Гермиону даже взглядом, чтобы проверить, следует ли та за ней, Беллатрикс пробралась сквозь лабиринт шатких столов, и подол её платья заструился за ней, словно тёмный поток. Гермиона последовала за ней, как и было велено, накинув капюшон, чтобы скрыть изменившееся лицо, но все её чувства были на пределе. При каждом звоне бокала, при каждом шёпоте её пальцы тянулись к палочке.
Они почти дошли до противоположного конца зала, когда тишину прорезал громкий хриплый голос:
— Предательница!
Обе женщины замерли на месте.
Беллатрикс повернулась как в замедленной съёмке. Казалось, температура воздуха упала на несколько градусов, когда её острый взгляд упёрся в источник шума — белого мужчину с сальными волосами до плеч, прилипшими к лицу. Он неустойчиво покачивался на задних ножках стула, прислонившись к стене и держа в зубах что-то похожее на пожёванную веточку.
— Повтори, — протянула Беллатрикс таким ледяным тоном, что Гермиона почти ожидала, как по полу поползут морозные узоры.
— Что, по-твоему, ты тут делаешь? — усмехнулся мужчина, сплёвывая на пол. — Ты теперь одна из прихвостней Министерства, да? Убирайся отсюда к чёртовой матери.
Беллатрикс слегка наклонила голову.
— Кажется, ты знаешь, кто я, — сказала она почти непринуждённым тоном. — Так почему же ты обращаешься ко мне таким образом?
Мужчина фыркнул и откинулся на спинку стула.
— Без Него ты ничто. Просто жалкая псина, выпрашивающий объедки со стола Министерства.
Гермиона перевела взгляд на Беллатрикс, которая оставалась пугающе спокойной. Слишком спокойной. Пальцы ведьмы едва заметно дрогнули — если, конечно, не смотреть на неё с растущим ужасом, который сейчас испытывала Гермиона. Почти незаметно в её руке появился клинок.
О нет.
Гермиона действовала инстинктивно. Не успела Беллатрикс и пальцем пошевелить, как Гермиона выхватила палочку из-под рукава и направила на задние ножки кресла мужчины незаметное заклинание.
Как только рука Беллатрикс шелохнулась, стул с громким треском рухнул, и мужчина упал на пол. Мгновение спустя кинжал вонзился в деревянную доску стены как раз в том месте, где только что была его голова.
Глаза мужчины расширились от ужаса, и он попятился, в панике опрокинув ещё один стул.
Беллатрикс лениво протянула руку и пробормотала Акцио, и кинжал вернулся в её ладонь. Она небрежно осмотрела лезвие, и её губы изогнулись в довольной ухмылке.
— Кто-нибудь ещё хочет высказаться? — спросила она, нарушив воцарившуюся в зале оглушительную тишину. Она обвела взглядом посетителей, каждый из которых внезапно обнаружил, что его напиток невероятно хорош.
Гермиона прерывисто вздохнула, её пульс всё ещё бешено колотился, когда Беллатрикс с довольным хмыканьем развернулась на каблуках. Она направилась к узкой лестнице в дальнем конце комнаты, наполовину скрытой тяжёлой шторой, которая выглядела так, будто её позаимствовали из мрачной похоронной конторы.
Гермиона ускорила шаг и схватила Беллатрикс за запястье как раз в тот момент, когда они скрылись за занавеской.
— Ты только что пыталась убить человека, — прошипела она.
— Я знала, что ты его спасёшь, — небрежно пожала плечами Беллатрикс.
Гермиона уставилась на неё.
— Откуда ты могла это знать?
— Ты любишь спасать людей, — сказала Беллатрикс, высвобождая запястье. — И ты быстрая. Ты была бы ещё быстрее, если бы тебя не сдерживали твои границы и моральные принципы, но даже так ты достаточно быстра.
Гермиона недоверчиво открыла рот, но старшая ведьма уже спускалась в подземную комнату.
Воздух внизу был прохладнее, но не менее душным. Вдоль стен располагались кабинки, каждая из которых была погружена в тень, а тихий гул приглушённых разговоров напоминал статические помехи. Беллатрикс подвела её к кабинке в самом дальнем углу, где сидели две женщины.
Одна из них, пожилая дама с резкими чертами лица, вопросительно посмотрела на них, когда они подошли. Другая женщина повернулась не так быстро, и её глаза загорелись, когда она увидела Беллатрикс.
Она была сногсшибательна. Ей было за сорок, и её гладкие седые волосы сияли, как лунный свет, на фоне смуглой кожи. Её бледно-голубые глаза, казалось, проникали прямо в душу того, на кого смотрели, и их напряжённость лишь слегка смягчалась едва заметной улыбкой на полных губах. Она как будто сошла со страниц «Хроник Нарнии» и могла бы быть настоящей белой колдуньей.
— Пенелопа, — сказала женщина голосом мягким, как бархат, — не могла бы ты оставить нас на минутку?
Пожилая дама молча постояла, с любопытством глядя на Беллатрикс, а затем растворилась в тени.
Беллатрикс скользнула в кабинку с присущей ей кошачьей грацией, и Гермиона, помедлив долю секунды, села рядом с ней.
Женщина не сводила глаз с Беллатрикс, и её улыбка стала ещё шире.
— Белла. Я чувствовала, что увижу тебя сегодня вечером.
Беллатрикс в ответ улыбнулась, и её поведение смягчилось, чего Гермиона никогда от неё раньше не видела.
— Аглая. Давно не виделись.
Гермиона не могла отделаться от ощущения, что она вторгается в чью-то личную жизнь. То, как они смотрели друг на друга, словно весь остальной мир вежливо удалился, казалось ужасно интимным.
Это чувство вонзилось ей в грудь, как осколок стекла. Беллатрикс не скрывала, что не испытывает симпатии к Родольфусу. И не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы предположить, что она не совсем натуралка — если вообще натуралка.
Мысли Гермионы резко свернули в прошлое, воскрешая в памяти маленькие игры Беллатрикс — то, как она давила на Гермиону, испытывала её и играла с ней. Эти хитрые взгляды. Тот мимолетный взгляд на её губы в ноябре — короткий, но обжигающий, навсегда запечатлевшийся в её памяти. И, конечно же, небрежное замечание Андромеды о том, что Родольфус никогда не был «её типом». Скорее всего, у Беллатрикс были другие любовники. Возможно, женщины. Возможно, эта женщина.
Не то чтобы Гермиона имела право возражать. Вот только её мозг, похоже, был с этим не согласен, потому что в данный момент она очень тщательно обдумывала ситуацию. Если честно, она обдумывала её с отвратительной тщательностью.
Аглая перевела взгляд на неё, и её пронзительные голубые глаза прищурились.
— А кто твоя маленькая спутница, которая так хорошо замаскировалась?
Беллатрикс достала свою изогнутую палочку из кобуры и произнесла быстрое заклинание Муффлиато, наполнившее воздух слабым жужжанием.
— У Золотой девочки есть к тебе вопросы.
Аглая приподняла идеально изогнутую бровь, и с её губ сорвался тихий смешок.
— Что ж, это должно быть интересно.
Гермиона выпрямилась и заставила себя встретиться с ней взглядом.
— Э-э… добрый вечер. Вы… вы, наверное, слышали об исчезновении Андромеды. Мы пытаемся понять, что произошло.
Улыбка женщины дрогнула, и что-то изменилось в её взгляде. Она взглянула на Беллатрикс, словно оценивая её реакцию, а затем снова перевела взгляд на Гермиону.
— Энди потеряла много людей за очень короткое время.
Гермиона моргнула, на мгновение потеряв дар речи. Непринуждённая близость, с которой было произнесено это прозвище, резанула слух. Она поняла, что Андромеда принадлежит к той стороне жизни, к которой она никогда не сможет прикоснуться.
— Она скорбит, — продолжила Аглая. — Оставь женщину в покое.
— Это не может быть правдой! Гермиона не успела сдержаться и выпалила это с досадой. Она сжала руки в кулаки, лежащие на коленях. — У неё здесь так много людей. У неё есть внук без родителей, о котором она собиралась заботиться. И я знаю, что ей больно, потому что...
Она резко остановилась, прикусив язык. Ей не следовало упоминать о метке.
В глазах Аглаи мелькнуло удивление, как будто она почувствовала, что скрывает Гермиона.
— Белла, дорогая, — сказала она, поворачиваясь к Беллатрикс. — Зачем ты привела её сюда?
Беллатрикс ухмыльнулась, но в её улыбке не было ни капли тепла.
— Она настойчива. И я бы тоже хотела услышать, что знаешь ты.
Аглая протяжно и неохотно вздохнула.
— Ладно. Ты слышала о том, что ведьмы и волшебники превращаются в сквибов?
Они оба кивнули.
— Ну, Энди знала слишком много, — сказала она, слегка наклонившись вперёд.
Сердце Гермионы замерло.
— Так что же произошло?
— Это всё, что я могу тебе сказать, — ответила Аглая с окончательной ноткой в голосе. На мгновение в комнате стало холоднее. — Беспокойся о людях, которые строят наше будущее, Золотая Девочка. А не о тех, кто уже принадлежит нашему прошлому.
— Агла... — начала Беллатрикс.
Аглая снова вздохнула, на этот раз с оттенком чего-то похожего на сожаление.
— Я больше ничего не скажу, дорогая. Я не вмешиваюсь. Я всегда тебе это говорила. Ни против Ордена, ни против твоего Лорда, ни против этого. — Её бледно-голубые глаза встретились с глазами Беллатрикс, и её тон смягчился. — Ничего не изменилось.
— Ты бы сказала то же самое, если бы это была я?
Аглая протянула руку через стол и сжала ладонь Беллатрикс. Гермиона с трудом подавила желание скинуть руку.
— Я очень надеюсь, что нам никогда не придётся это выяснять, — пробормотала Аглая.
Гермиона нахмурилась.
— Но если ты...
Женщина резко оборвала её.
— Ты не захочешь вмешиваться в то, что они используют. — Она сделала паузу и перевела взгляд на Беллатрикс. — Ты ведь чувствуешь, как она слабеет, Белла, не так ли?
Беллатрикс не ответила, но Гермиона заметила, как напряглась её челюсть и как под кожей заиграли желваки.
— Поплачь, — шёпотом добавила Аглая, убирая руку. — Она всё равно что мертва.
Последовавшая за этим тишина была удушающей. Она откинулась на спинку стула, выражение её лица было безмятежным, но непреклонным, как будто она уже мысленно закончила разговор.
Беллатрикс встала первой, её движения были напряжёнными.
— Мы уходим.
Гермиона открыла рот, чтобы возразить, но суровый взгляд Беллатрикс заставил её замолчать, не успев произнести ни слова. Она едва обратила внимание на прощальные слова Аглаи и поспешила за ней, пробираясь сквозь дымку и тихий гул паба.
Ночной воздух обжёг её, как пощёчина. Стало холоднее, и первые крупные капли дождя застучали по её плащу. Беллатрикс шла впереди, расправив плечи, и Гермиона ускорила шаг, чтобы догнать её. В голове у неё кружился вихрь из разочарования и вопросов без ответов.
Когда они подошли к мотоциклу, она наконец обрела дар речи.
— Она ошибается, — выпалила она. — Мы можем найти Андромеду.
Беллатрикс не посмотрела на неё. Она уже перекинула ногу через раму мотоцикла.
— Просто езжай.
Гермиона заколебалась, ей хотелось возразить, но в голосе Беллатрикс прозвучала пустота, и это остановило её. Она вздохнула, забралась на сиденье и завела двигатель.
Она не стала упоминать о шлемах и вместо этого наложила на глаза защитное заклинание. У неё не было сил на ещё одну битву.
По мере того как они удалялись, дождь усиливался, и капли стучали по ним, как осколки льда. Плащ Гермионы промок насквозь, и она продрогла до костей, но продолжала смотреть на дорогу и прислушиваться к ровному ритму двигателя под собой.
Беллатрикс, сидевшая позади неё, молчала. Ни едких замечаний, ни колких комментариев — только тишина. Гермиона почувствовала, как иллюзия, которую ведьма наложила на её лицо, начала рассеиваться, а магия — словно маска — сползать с её кожи.
Через некоторое время, когда они ехали по пустынной дороге, пролегающей через лес, голос Беллатрикс прервал гул мотоцикла.
— Остановись.
Гермиона озадаченно оглянулась через плечо.
— Что? Почему?
— Просто останови эту штуку, Грейнджер, — рявкнула Беллатрикс.
Гермиона снизила скорость и съехала на обочину. Двигатель заурчал в последний раз, прежде чем она заглушила его, погрузив их в жуткую тишину пропитанного дождём леса.
Беллатрикс соскользнула с сиденья, и её ботинки захрустели по мокрому гравию. Не говоря ни слова, она вышла на середину пустынной дороги, и дождь хлынул на неё стеной.
— Лестрейндж? — позвала Гермиона, нахмурившись и глядя, как ведьма удаляется.
А потом Беллатрикс упала на колени.
Это зрелище было настолько неожиданным, что Гермиона не сразу нашлась, что ответить. Она слезла с байка и поспешила к ней.
— Лестрейндж? Что ты... — Гермиона запнулась, подойдя ближе.
Беллатрикс опустила голову, её тёмные волосы прилипли к коже под непрекращающимся дождём. Гермиона не могла понять, что за полосы на её лице — дождь или слёзы, но нельзя было не заметить, как дрожат её плечи и как она сжимает кулаки, упираясь ими в мокрую землю.
Она замялась, чувствуя, как сжимается сердце.
— Беллатрикс...
Она опустилась перед ней на колени. Дождь промочил её одежду насквозь, пока она вглядывалась в её лицо.
— Тебе действительно не всё равно, — тихо сказала она.
Беллатрикс резко подняла голову, и в её глазах вспыхнуло что-то дикое и необузданное.
— Она не должна была умереть! — выпалила она дрожащим голосом. — Я не справилась. Я была...
Но слова застряли у неё в горле. Она отвернулась, стиснув зубы, и с трудом сглотнула, пытаясь справиться с бушующей внутри неё бурей.
Гермиона подошла ближе.
— Это не твоя вина.
Сквозь шум дождя прорвался резкий и ядовитый голос Беллатрикс.
— Знаешь что? Нет, не знаешь! — Её голос задрожал от ярости. — Она ушла! Я дала им всё. Я защищала их. Я вышла замуж за этого идиота. Я присоединилась к Тёмному лорду, чтобы им не пришлось этого делать. Я бы смирилась с гневом наших родителей, если бы она действительно хотела быть с этим болваном. Но она просто ушла!
Прежде чем Гермиона успела ответить, Беллатрикс вскочила на ноги. Её движения были резкими и дёрганными, как будто она больше не могла сдерживать бушевавшие внутри неё эмоции. Она выхватила палочку, и её кончик вспыхнул яростным светом, когда она направила его в сторону леса.
— Беллатрикс, остановись! — Гермиона вскочила и бросилась вперёд, чтобы схватить её за запястье. Её пальцы впились в кожу ведьмы, а дождь смягчил хватку.
— Отпусти, — прошипела Беллатрикс.
— Нет! Гермиона сохраняла решительный тон, несмотря на бешено колотящееся сердце. — Если ты применишь хоть одно сильное заклинание из этой палочки, сюда прибегут авороры. Нас здесь быть не должно! Они уведут тебя прямиком в Азкабан, и ты больше никогда не увидишь дневного света.
Беллатрикс резко перевела на неё взгляд, в глубине которого бушевала буря эмоций.
— Тебе-то какое дело? — спросила она резким и враждебным тоном, хотя в её голосе отчётливо слышалось отчаяние. — Ты знаменита. Тебя любят. Ты умная. Молодая. Красивая. Ты можешь получить всё, что пожелаешь. Какое тебе, чёрт возьми, дело?
У Гермионы перехватило дыхание.
— Ты тоже довольно известная, знаешь ли. И есть люди, которые тебя любят, даже если ты слишком упряма, чтобы это замечать. Ты гениальна, тебе едва ли можно дать столько лет, и давай не будем притворяться, что ты не знаешь, насколько ты чертовски великолепна. — Она крепче сжала запястье Беллатрикс. — Может, меня и не назвали в честь греческой богини, как твою… подругу, но мне не всё равно. Мне правда не всё равно. Так что смирись и возвращайся на мотоцикл.
На мгновение между ними повисла тишина, нарушаемая лишь непрекращающимся стуком дождя. Беллатрикс вперила в Гермиону яростный взгляд, стиснув зубы и тяжело дыша.
Затем, без предупреждения, Беллатрикс сократила расстояние между ними. Её губы впились в губы Гермионы. Жёстко и отчаянно.
Гермиона застыла, пытаясь осознать невозможное. От шока она разжала пальцы, которыми сжимала запястье ведьмы.
Поцелуй был полон зубов, соли и дождя — беспорядочное столкновение, которое требовало ответа, но Гермиона не была уверена, что знает, как его дать.
Рука Беллатрикс скользнула по её мокрым от дождя волосам и крепко сжала их, словно не давая Гермионе отстраниться. Другая рука легла на бедро Гермионы и впилась в него ногтями так сильно, что наверняка оставила следы, которые та почувствует позже.
У неё вырвался вздох от неожиданности, но Беллатрикс накрыла его губами. Затем, словно что-то внутри неё переключилось, её собственные руки наконец ожили.
Одна рука вцепилась в промокший плащ Беллатрикс, пальцы с силой сжали мокрую ткань. Другая рука поднялась выше, пальцы скользнули по изгибу челюсти Беллатрикс, большой палец коснулся острого края скулы.
Гермиона, не раздумывая, подалась вперёд, отвечая на поцелуй. Поцелуй становился всё более страстным, жадным, как будто ни одна из них не могла заставить себя остановиться теперь, когда плотину прорвало.
Их зубы столкнулись, но ни одна из них не отступила. Беллатрикс прикусила её нижнюю губу, и из горла Гермионы вырвался стон — она даже не узнала его как свой собственный. Беллатрикс зарычала в ответ, и этот звук эхом отразился от губ Гермионы, когда ведьма надавила сильнее, притягивая её ближе.
А затем, так же внезапно, как и началось, Беллатрикс оторвалась от неё. Она отступила на шаг, тяжело дыша и втягивая воздух ртом, её губы были красными и опухшими. Её руки ещё мгновение оставались на шее и бедре Гермионы, а затем упали.
Гермиона уставилась на неё, ошеломлённая и дрожащая — но точно не от холода. Её губы покалывало, а всё тело пылало, несмотря на то, что одежда прилипла к коже под дождём.
— Пойдём, — прохрипела Беллатрикс, избегая её взгляда.
Но что-то внутри Гермионы не желало, чтобы всё закончилось вот так. Не успев передумать, она схватила Беллатрикс за руку и притянула к себе. Их губы снова слились в поцелуе, на этот раз не таком яростном.
Ведьма застыла от удивления, но лишь на мгновение. Затем она снова обняла Гермиону: одной рукой обхватила её за шею, притянув ближе, а другой скользнула по талии. Пальцы Гермионы прошлись по рукам Беллатрикс, её плечам, и она прижалась к ней, пока их губы сливались в поцелуе, исследуя и поглощая.
Их движения по-прежнему были беспорядочными и отчаянными, но теперь в них появилось что-то ещё — невысказанное желание, рождённое неделями неразрешённого напряжения. Когда язык Беллатрикс коснулся её губ, Гермиона без колебаний приоткрыла их, позволяя Беллатрикс исследовать её рот, пока они обе не начали хватать ртом воздух.
Когда они отстранились друг от друга, ни одна из них не отошла полностью. Они остались рядом, их носы соприкасались, лбы были прижаты друг к другу.
Гермиона чувствовала, как дыхание Беллатрикс, тёплое и прерывистое, касается её губ, а капли дождя стекают с волос на её лицо. Она открыла рот, но тут же закрыла его, не зная, что делать с бушующим в ней хаосом эмоций.
Тишину нарушил едва различимый шёпот Беллатрикс.
— Давай, верни нас обратно.
Она отпустила Гермиону и отошла в сторону мотоцикла.
Гермиона на мгновение задержалась, не сводя глаз с ведьмы. Её щёки горели, несмотря на холодный дождь, обжигавший кожу.
Было ли это на самом деле?
Беллатрикс поцеловала её.
Она поцеловала Беллатрикс.
Она поцеловала Беллатрикс Лестрейндж.
И, как ни странно, она была жива. Ни единой царапины.
Она отключила мозг, пока он не взорвался, и сосредоточилась на текущей задаче. Шаг за шагом. Каким-то образом ей удалось сесть на байк, так крепко сжав руль, что костяшки пальцев побелели. По крайней мере, рукам было чем заняться, кроме как трястись как сумасшедшим.
Беллатрикс забралась на лошадь позади неё и положила руки на талию Гермионы. Прикосновение было лёгким, но Гермионе показалось, что каждый нерв в её теле сейчас взорвётся фейерверком.
Обратный путь до дома Гермионы прошёл в тяжёлом молчании, нарушаемом лишь рёвом двигателя. К тому времени дождь прекратился, и дороги блестели в лунном свете.
Когда они подъехали к дому, Гермиона спешилась первой. Беллатрикс последовала её примеру. В тусклом свете фонаря на крыльце было не разглядеть выражение её лица.
Внутри дома царила почти оглушительная тишина, как будто сами стены затаили дыхание. Гермиона услышала тихий щелчок закрывающейся за Беллатрикс двери и открыла рот, чтобы что-то сказать, но все слова, которые она собиралась произнести, умерли, не успев родиться, в тот момент, когда она обернулась.
Тёмная ведьма смотрела на неё с таким пристальным вниманием, что Гермиона почувствовала себя добычей. Внезапно она представила, каково это — быть кроликом, который забрёл прямо в логово волка. Голодного волка. В меню которого больше ничего нет.
Беллатрикс сделала шаг вперёд, не сводя с неё глаз. Гермиона инстинктивно отступила на шаг, потом ещё на один, и ещё, пока не упёрлась бёдрами в край обеденного стола.
Взмахнув палочкой, Беллатрикс мгновенно высушила их обеих. Затем она сократила расстояние между ними, намеренно двигаясь медленно, и с каждым шагом её окружала опасная энергия.
— Беллатрикс... — начала Гермиона сдавленным шёпотом. На этом её смелость иссякла, потому что Беллатрикс потянулась к ней.
Одним плавным движением старшая ведьма просунула руки под бёдра Гермионы и подняла её на стол. Её руки опустились и крепко сжали колени Гермионы, и на мгновение они обе замерли. Напряжение между ними было таким сильным, что Гермиона почти ожидала, что что-то лопнет.
Она и раньше видела, что зрачки Беллатрикс расширены, но это… это было что-то совершенно иное. Радужная оболочка практически исчезла, остались только две чёрные хищные пустоты.
Когда Беллатрикс наконец наклонилась, их губы слились в поцелуе, который был не просто диким. Он был яростным, бескомпромиссным и совершенно ошеломляющим. Гермиона почувствовала, как тонкие пальцы Беллатрикс скользят по подолу её мантии, задирая её, пока Беллатрикс прижималась к ней. С губ Гермионы сорвался сдавленный стон.
Её руки скользнули в волосы Беллатрикс, пальцы запутались в тёмных прядях, и она потянула их так сильно, как только осмелилась, отчаянно нуждаясь в этом. Их губы лихорадочно двигались, приоткрываясь, задевая друг друга зубами, и с каждым поцелуем у неё перехватывало дыхание.
Губы Беллатрикс оторвались от её губ и скользнули вниз по подбородку, прежде чем жадно впиться в чувствительную кожу на шее. Гермиона инстинктивно выгнулась от этого прикосновения, а её руки нащупали пуговицу на плаще Беллатрикс. Разумеется, в этот момент её пальцы забыли, как расстёгиваются пуговицы, но в конце концов ей это удалось, и ткань разошлась, обнажив бледную кожу, на которую она изо всех сил старалась не смотреть.
Тем временем руки Беллатрикс скользнули под одежду, прошлись по бокам, коснулись поясницы и притянули её ещё ближе. Гермиона резко вдохнула, почувствовав, как зубы царапнули её плечо, и от этого ощущения по спине побежали мурашки.
Их дыхание стало прерывистым, а поцелуи и прикосновения с каждой секундой становились всё более страстными. Гермиона стянула плащ с плеч Беллатрикс, и он упал на пол, обнажив изящную ключицу. Гермиона прижалась к ней губами, ощущая соль дождя и вкус кожи.
Без предупреждения Беллатрикс прижала ладонь к груди Гермионы и толкнула её так, что та упала на стол. Движение было настолько внезапным, что Гермиона не успела и глазом моргнуть, как Беллатрикс нависла над ней, уперев руки по бокам.
Гермиона подняла дрожащую руку и откинула спутанные локоны, которые рассыпались по её плечам. Её ногти нежно коснулись кожи на затылке ведьмы, и на мгновение её мысли затуманились.
Потому что она никогда не видела Беллатрикс такой уязвимой. Что, если она была всего лишь способом справиться с ситуацией? Что, если Беллатрикс оттолкнёт её, причинит ей боль или обвинит её, когда наступит утро?
Возможно, неуверенность в её взгляде была слишком заметна, потому что Беллатрикс внезапно вернулась к реальности.
Она резко замерла, и дикий голод в её взгляде сменился чем-то гораздо более запутанным — бурей эмоций, которые Гермиона не могла толком разобрать.
— Грейнджер, — пробормотала она хриплым от волнения голосом. — Нам не следует… Мне не следует…
Она резко выпрямилась и откинула волосы с лица. Но прежде чем она успела полностью отстраниться, Гермиона села и крепко обхватила ногами бёдра Беллатрикс, не давая ей сбежать.
— Не уходи, — сказала она, сжимая плечи Беллатрикс.
Гермионе не нравилось, как отчаянно она звучит, но жгучее желание, которое она испытывала и с которым боролась несколько недель, было сейчас сильнее её гордости. Она хотела поговорить, провести нормальный, честный, взрослый разговор о том, как они оказались здесь. Но она понятия не имела, с чего начать.
Поэтому вместо этого она наклонилась вперёд и в знак протеста слегка укусила Беллатрикс за шею. От этого действия ведьма резко вдохнула.
Руки Беллатрикс на мгновение замерли у боков Гермионы, а затем мягко опустились ей на колени. С безумной нежностью она раздвинула их ровно настолько, чтобы высвободиться из хватки.
— Прости, — сказала она таким тихим голосом, что Гермиона подумала, не послышалось ли ей.
А потом она просто взяла и ушла.
Гермиона могла только сидеть, безвольно опустив руки, и смотреть, как Беллатрикс наклоняется, чтобы поднять сброшенный плащ. Она не сводила глаз с ведьмы, которая направилась к лестнице и поднялась по ней, даже не оглянувшись.
Она ещё некоторое время смотрела вслед Беллатрикс, которая скрылась в коридоре, оставив её сидеть на краю обеденного стола. Её грудь тяжело вздымалась, губы всё ещё горели, а мозг был совершенно не в состоянии осмыслить последние несколько минут её жизни.
Какое-то время она просто сидела, уставившись в пол, в стену, пытаясь понять, что же произошло. Её тело всё ещё горело от призрачных прикосновений Беллатрикс, требуя большего.
Когда она наконец сползла со стола, ноги её подкашивались. Она дрожащими руками поправила одежду и заставила себя подняться по лестнице.
Оказавшись в спальне родителей, она сорвала с себя мантию и швырнула её на пол, стараясь не думать о том, насколько лучше с этой задачей справилась бы Беллатрикс. Затем она вытащила из шкафа самый уродливый папин джемпер — вязаное чудовище коричневых и горчично-желтых оттенков — и натянула его через голову.
Рухнув на кровать грудой шерсти и экзистенциального отчаяния, она безучастно уставилась в потолок, гадая, не привиделась ли ей вся эта встреча. Потому что не могла же она довериться Беллатрикс только для того, чтобы та отвергла её. Или могла?
