О Магии, Хаосе и Неверных Решениях/Of Magic, Mayhem and Poor Decisions

Утренний свет едва пробивался сквозь плотные шторы, когда Гермиона, сонная и дезориентированная, почувствовала странное ощущение — резкие ритмичные толчки матраса. Она застонала и зарылась глубже под одеяло, но непрекращающаяся тряска становилась всё сильнее. — Вставай, — раздался резкий голос Беллатрикс. — Уходи, — пробормотала Гермиона, натягивая одеяло повыше. Тряска продолжалась. — Я отправила сову Джинни. Она уже в пути. И другой Уизли тоже. Гермиона резко села, её волосы были растрёпаны, а в голове всё ещё стоял туман.  — Ты что? — Я отправила сову Джинни, — повторила Беллатрикс, скрестив руки на груди. — Вы с Джинни общаетесь? — недоверчиво спросила Гермиона, протирая глаза. — Мы не общаемся. Я послала ей сову. — Это ты так говоришь, — парировала Гермиона. — Ты назвала её Джинни. Беллатрикс напряглась, и на её лице мелькнуло раздражение.  — Не надо. — Что не надо? — Вести себя так, будто мы весёлая компания друзей, — резко сказала она. — Мы не друзья. Мальчишка Уизли ненавидит тебя, Джинни ненавидит меня, а я ненавижу вас всех. Гермиона выпалила прежде, чем успела остановиться.  — Прошлой ночью ты меня не ненавидела. Беллатрикс стиснула зубы, и её взгляд стал ледяным.  — Я устала. Забудь об этом. Гермиона ошеломлённо моргнула, когда Беллатрикс развернулась на каблуках и, не сказав больше ни слова, вышла из комнаты. Дверь за ней захлопнулась с такой силой, что это прозвучало как пощёчина. Опустив голову на колени, Гермиона в отчаянии закрыла глаза. Забыть об этом? — с горечью подумала она, вцепившись в простыни. Ну уж нет. Она застонала и наконец-то заставила себя встать с кровати. Каждое движение давалось ей с трудом из-за последствий беспокойной ночи. Направляясь в ванную, она начала мысленно перечислять растения из «Тысячи магических трав и грибов» в алфавитном порядке, отчаянно пытаясь не дать своему мозгу уйти в бесполезные дебри. Горячие струи душа не приносили утешения. Она прислонилась лбом к прохладной плитке, подставив себя под потоки воды. Несмотря на все усилия, мысли продолжали возвращаться к ней. Беллатрикс Лестрейндж — женщине, которая могла в одно мгновение заставить её нервничать, а в следующее — презирать её. Воспоминания об их поцелуях крутились в её голове, как жестокая шутка. Она сердито потёрла кожу, словно могла смыть это чувство. Выйдя из ванной, она увидела своё отражение в запотевшем зеркале. Протерев стекло краем полотенца, она нахмурилась. Пурпурные следы на шее в том месте, где задержались губы Беллатрикс, были слишком заметны. Как и синяки в форме полумесяца на бедре — отпечатки пальцев, которые сжимали её так, словно не хотели отпускать. Она ткнула пальцем в одну из отметин и нахмурилась. Блестяще, — подумала она. Как будто эмоционального потрясения было недостаточно, чтобы унизить её. Её палочка лежала на столе, и она быстрым движением скрыла следы под чарами гламура. Меньше всего ей хотелось, чтобы Джинни или Рон заметили состояние её шеи. Она ещё с минуту смотрела на своё отражение, сжав губы в тонкую линию. Что всё это значило? Минутная слабость? Кризис среднего возраста? Как ей теперь жить с Беллатрикс? По крайней мере, на один из её экзистенциальных вопросов был дан ответ: она поцеловала женщину. И, как оказалось, ей это действительно понравилось. На самом деле, если бы эта женщина позволила, она бы с радостью сделала гораздо больше, чем просто поцеловала её. Её разум предал её, вспомнив гладкость кожи Беллатрикс, очертания её груди, приоткрытой вырезом платья, вкус её губ. Она зажмурилась. Лаванда, лирный корень, любисток, мандрагора, маргаритка, мята… Она глубоко вздохнула и вцепилась в край раковины. Она могла это сделать. Она быстро оделась и с решительным видом спустилась вниз. Если Беллатрикс хотела притворяться, что ничего не происходит, Гермиона могла подыграть ей. Или хотя бы попытаться. За обеденным столом она набросилась на тарелку с хлопьями со всей агрессией человека, пытающегося избавиться от стресса с помощью еды. Хруст был на удивление приятным, как будто этот звук мог заглушить поток оскорблений, которые она мысленно посылала женщине, развалившейся в кресле напротив. И вот она появилась. Беллатрикс полулежала в кресле её родителей и выглядела до отвращения невозмутимой. Её тёмные глаза время от времени поглядывали на Гермиону, но выражение лица оставалось непроницаемым. Она, конечно же, выглядела безупречно — как будто не она только что испортила кому-то вечер и оставила его разбираться с последствиями. Стук в дверь прервал её размышления. Она резко встала, с ненужной силой бросив ложку на стол. Первой в комнату вбежала Джинни, и её лицо озарилось неподдельной радостью.  — Гермиона! — воскликнула она, крепко обнимая подругу, а затем отошла в сторону, пропуская Рона, который неловко топтался в дверях. — Что ты здесь делаешь? — спросила его Гермиона, и её тон прозвучал гораздо суше, чем она рассчитывала. Рон поморщился.  — Я узнал, куда мы направляемся, три секунды назад, — пробормотал он, многозначительно взглянув на сестру. Джинни ухмыльнулась, явно довольная собой. Взгляд Рона почти сразу же переместился в гостиную, и на его лице отразилась смесь недоверия и беспокойства, когда он увидел Беллатрикс, сидевшую там с обычным для неё высокомерным видом.  — Что она здесь делает? Беллатрикс подняла глаза и одарила его приторной улыбкой.  — Здесь интерьер приятнее, чем в хижине Хагрида. Уизли недоверчиво посмотрел на Гермиону, но она могла лишь беспомощно пожать плечами. — Пожалуйста, — протянула Беллатрикс, поднимаясь с непринуждённой грацией, которая только ещё больше выводила его из себя. — Проходи. Я заварила чай. — Ты заварила чай? — выпалила Гермиона, не в силах скрыть своё удивление, когда Беллатрикс достала чайник её родителей и с театральной точностью поставила его на кофейный столик. — Я могу вести себя цивилизованно, — невозмутимо ответила она, наливая чай с таким спокойствием, которое впечатлило бы даже МакГонагалл. — Кто бы мог подумать, — почти проворчала Гермиона. Джинни нахмурилась, устроилась на диване и взяла чашку.  — Похоже, вы обе хорошо провели утро. Рон остался стоять, всем своим видом выражая недовольство. — Это просто невероятно, — пробормотал он себе под нос. — Это было бы странно, если бы я была по-настоящему милой, — сказала Беллатрикс. — А я, к слову, не такая. Гермиона закатила глаза.  — Да, мы все это прекрасно понимаем. — Зачем я вообще здесь? — спросил Рон, раздражённо всплеснув руками. — Мы тут затем, — сказала Джинни, откинувшись на спинку дивана с притворным спокойствием, — чтобы разработать план действий. И, что удобно, это также прекрасная возможность для вас двоих, — она указала на него и Гермиону, — исправить свои сомнительные жизненные решения. Беллатрикс, которая снова заняла своё место в кресле, выглядела крайне удивлённой. — Ты что, с ума сошла? — рявкнул он, сверля сестру взглядом. — С каких это пор мы строим планы с ней? И на твоём месте я бы это не пил.— Он яростно указал на чайник. Беллатрикс ухмыльнулась и низким мурлыкающим голосом произнесла:  — Не волнуйся, Уизли. Я тебе тоже не доверяю. — Ты не доверяешь мне? — рявкнул он, покраснев. Джинни резко хлопнула в ладоши.  — Хорошо! Вы оба не доверяете друг другу — это факт. А вот вам радикальная мысль: мы все любим Андромеду. Так что считайте себя членами одного фан-клуба. Так кто же, чёрт возьми, её похитил? Рон крепко скрестил руки на груди.  — Родольфус похитил её. Это очевидно. — Только не по словам Лестрейндж, — сказала Джинни. — О, конечно, — сказал он, снова всплеснув руками. — Потому что она бы тебе сказала. Он же её чёртов муж! Гермиона, которая почти всё время молчала, глубоко вздохнула и наконец опустилась на диван рядом с Джинни.  — Он не причастен. Она говорит правду. Рон резко повернул к ней голову, и на его лице отразилось замешательство.  — С каких это пор ты принимаешь её сторону? — Мы вчера кое с кем поговорили, — объяснила Гермиона, потирая висок. — Похоже, этот кто-то знает, что исчезновение Андромеды связано с похищением магии. Но это не дело рук Родольфуса. — Вы сообщили об этом в министерство? — Мы не доверяем Министерству, — ледяным тоном вмешалась Беллатрикс. — Кто такие мы? — Рон недоверчиво перевёл взгляд на Гермиону. — Теперь это вы обе? Вы же ненавидите друг друга. Гермиона пожала плечами, и в её голосе прозвучала покорность.  — Министерство по-прежнему отказывается обнародовать результаты магических исследований. Очевидно, что они не готовы рассказать всю правду. Я им не доверяю. Он выглядел так, будто вот-вот взорвётся.  — Но ты доверяешь ей? Гермиона, она же злодейка. Губы Беллатрикс изогнулись в зловещей улыбке.  — Если я злодейка, то ты уверен, что разумно говорить мне это в лицо? Джинни вмешалась, прежде чем Рон успел ответить.  — Что ещё вы узнали от этого таинственного незнакомца? Гермиона замялась, бросив быстрый взгляд на Беллатрикс.  — Не так много, — неохотно призналась она. — Нам сказали, что Андромеда обречена. — Великолепно, — простонал Рон, откидываясь на стену. — Может тогда разойдёмся по домам? Джинни проигнорировала его и наклонилась вперёд.  — Папа сказал, что тот, кто стоит за кражей магии, нацелился на чистокровных. Беллатрикс напряглась, и на её лице мелькнула едва заметная тень. — Это значит, следующей целью можем стать мы, — мрачно продолжила Джинни. При этих словах на губах Беллатрикс снова появилась ухмылка, а поза стала более расслабленной.  — Я бы не стала из-за этого переживать. Никто не дрожит от страха перед магией твоей семьи. Рон ощетинился и повернулся к Гермионе, словно она могла защитить честь рода Уизли.  — Может, это кто-то из магглорождённых, кто хочет отомстить за войну. Я бы их не винил. — Он бросил многозначительный взгляд на Беллатрикс. — А вы не можете расспросить этого своего информатора? — спросила Джинни Гермиону. — Похоже, он много знает. — Нет, — решительно ответила она. Её подруга нахмурилась.  — Почему нет? — Потому что она уже рассказала нам всё, чем хотела поделиться, — холодно заметила Беллатрикс. — Она не из тех, кто любит поболтать. — Отлично, — вздохнула Джинни. — Значит, мы по-прежнему ничего не знаем. Просто замечательно. Рон громко фыркнул.  — Я возвращаюсь домой. Все три женщины повернулись и уставились на него так, словно у него выросла вторая голова. — Что? — спросил он, защищаясь. — Это ни к чему не приведёт. Сегодня канун Рождества. Билл и Перси, наверное, уже на полпути к Норе. — Он замолчал, и его тон смягчился, когда он повернулся к Гермионе, покраснев до корней волос. — Почему бы тебе не пойти с нами? Я был… я был не прав в тот день. Ты должна остаться с нами. Прости… я вёл себя как полный придурок. Она моргнула, застигнутая врасплох.  — Рон, я... — Если что-то случится, — продолжил он, — мы можем обговорить это там. Она замешкалась и перевела взгляд на Беллатрикс. — Вообще-то, — осторожно начала она, — я отвечаю за Лестрейндж. Я не могу просто так... — Всё в порядке, — сказала Беллатрикс обманчиво беззаботным тоном. — Иди со своими друзьями. Я просто вернусь в это восхитительное пристанище для непослушных детей, которое вы упорно называете школой. Гермиона нахмурилась.  — Но я же сказала Робардсу... Беллатрикс пренебрежительно махнула рукой.  — Просто скажи ему, что ты передумала. Со мной всё будет в порядке, Грейнджер. Возможно, я займусь тем, что научу Пивза новым трюкам, чтобы по-настоящему запугать вас всех. — Рон прав, — сказала Джинни, положив руку на плечо Гермионы. — Тебе не стоит проводить Рождество одной. Беллатрикс выгнула бровь.  — Я сделаю вид, что ты не проигнорировала моё бесконечно очаровательное присутствие, Уизли. Гермиона едва взглянула на неё. Она уже знала, как быстро Беллатрикс может перейти от едкого сарказма к обезоруживающему молчанию, оставляя её в море противоречий. Сейчас она не могла позволить себе снова попасть в этот водоворот. — Так ты идёшь или нет? — спросил Рон с явным нетерпением, указывая на дверь. В комнате было душно. Гермиона сидела, погрузившись в свои мысли, разрываясь между желанием быть рядом с друзьями и ледяной стеной, которую воздвигла между ними Беллатрикс. Ведьма даже не взглянула на неё с тех пор, как разбудила её утром, — ни поддразниваний, ни томных взглядов, ни намёка на огонь, который вспыхнул между ними всего несколько часов назад. Гермиона заставила себя сосредоточиться на настоящем. — Ладно, — резко сказала она, выпрямляясь. — Собери свои вещи, — добавила она, поворачиваясь к Беллатрикс с видом человека, принявшего окончательное решение. — Я вызову тебе такси. — Ты позволишь мне заплатить так, как я хочу? — пробормотала Беллатрикс, и в уголках её губ появилась едва заметная ухмылка. Гермиона не ответила. Она не доверяла себе. Вместо этого она схватила мамин телефон и направилась в спальню. Она быстро набрала номер и начала запихивать одежду в рюкзак. Каждое движение было скованным и механическим, как будто она могла подавить бушующие внутри эмоции одной лишь силой воли. Мысли о поцелуях не покидали её — навязчивые и непрошеные. Дело было не только в воспоминаниях о губах Беллатрикс или в том, с какой силой та сжимала её в объятиях. Дело было ещё и в том, как она отмахивалась от неё сейчас, подталкивая к Джинни и Рону, и при этом умудрялась шутить, как будто происходящее её нисколько не задевало. Гермиона распласталась на полу и вслепую полезла под кровать. Наконец её пальцы нащупали металлическую шкатулку. Вытащив её, Гермиона быстро ввела пароль (год знакомства её родителей) и повернула замок, на мгновение задержавшись и сделав глубокий вдох. Стиснув зубы, она подняла крышку. Не обращая внимания на аккуратно сложенные внутри письма и фотографии, она достала несколько банкнот — их хватило бы, чтобы с лихвой оплатить такси до Хогвартса. Закрыв коробку, она убрала её обратно под кровать и встала. Она едва успела дойти до входной двери — в пальто, с небрежно перекинутым через плечо рюкзаком, — как Джинни схватила её за руку. — Эй, — тихо сказала она, нахмурив брови. — Я не совсем понимаю, что здесь произошло, но очевидно, что ты расстроена. Как бы то ни было, я уверена, что ты поступаешь правильно. Гермиона кивнула, но её слова не возымели действия. То, что она делала, не ослабляло узел в её груди и не стирало синяки, которые она скрыла этим утром. Они служили жестоким напоминанием о том, что Беллатрикс могла отмахнуться от произошедшего между ними, как от пустяка, а Гермиона была вынуждена бороться с последствиями. Наказывала ли Беллатрикс её намеренно или жестокость была настолько присуща ей, что ей даже не нужно было стараться? От этого вопроса у Гермионы скрутило живот. Ей хотелось накричать на неё, встряхнуть её, потребовать рассказать, что происходит в этом до безумия закрытом сознании. Но Беллатрикс ясно дала понять: что бы, по мнению Гермионы, их ни связывало, для неё это не имело значения. Морозный воздух обжёг её щёки, когда она вышла на крыльцо. Беллатрикс уже ждала её снаружи. Её фигура на фоне заснеженного пейзажа напоминала тёмный призрачный силуэт. Она слегка повернулась, услышав шаги Гермионы. Гермиона остановилась в нескольких метрах от неё, стараясь говорить быстро и профессионально.  — Такси будет здесь через десять минут. Не задерживайся — отправляйся прямиком в Хогвартс и доложи Хагриду, как только прибудешь. Я скажу Робардсу, что сама тебя туда отвезла. Беллатрикс кивнула, и выражение её лица стало непроницаемым. На мгновение Гермиона задумалась, не сказать ли ей что-нибудь ещё — что-нибудь язвительное, что-нибудь уязвимое, что угодно, что могло бы преодолеть удушающую пропасть между ними. Но вместо этого она прикусила губу, проглотив слова, прежде чем они успели сорваться с языка. Её решимость на мгновение пошатнулась, когда она заметила, как взгляд Беллатрикс на секунду упал на её губы, а затем снова устремился к глазам. — Гермиона? — голос Джинни прорвался сквозь туман. Гермиона оглянулась через плечо и увидела, что её друзья стоят прямо за ней. Она вытащила из кармана деньги и сунула их Беллатрикс.  — Вот. На этот раз без магии. Просто заплати этому человеку. Она с трудом сглотнула и отвернулась, крепко сжав руку Джинни. Другой рукой она нашла руку Рона. — Пойдём, — решительно сказала она. Джинни ободряюще сжала её руку, и, обменявшись взглядами, они втроём аппарировали. Заснеженная улица растворилась в воздухе, оставив после себя лишь пронизывающий ветер и тень Беллатрикс.

***

В Норе царила атмосфера Рождества, каждый уголок был наполнен теплом и волшебством. Длинный разномастный обеденный стол ломился от кулинарных шедевров миссис Уизли: пухлой запечённой индейки, дымящихся тарелок с картофелем и пирогов с мясом, горкой выложенных на побитых тарелках. Разговоры за столом сливались в хаотичную симфонию, прерываемую взрывами смеха. Гермиона сидела, втиснувшись между Джинни и Джорджем, и рассеянно ковыряла вилкой морковку на своей тарелке. Праздничная атмосфера казалась ей странно далёкой, как весёлая пьеса, которую она смотрела из-за кулис. Её мысли были где-то далеко — с Беллатрикс, с Андромедой. — Передай, пожалуйста, подливку, — сказала Джинни, легонько толкнув её локтем. Гермиона моргнула и протянула соусницу, выдавив из себя слабую улыбку. Джинни обеспокоенно посмотрела на неё, но не стала поднимать эту тему, слишком увлечённая шутками Джорджа по поводу слишком строгого джемпера Перси. Молли, сидевшая напротив, возилась с малышом Тедди, который устроился на коленях у Флёр и радостно хлопал своими крошечными ручками по столу. Артур откинулся на спинку стула, потягивая глинтвейн и выглядя непривычно расслабленным. — А где пропадает Гарри? — спросил Билл, накладывая себе ещё одну щедрую порцию жареного картофеля. — Всё ещё в офисе авроров, — со вздохом ответила Джинни. — Какое-то срочное дело. Он зайдёт завтра утром. Разговор перешёл на квиддич и рождественские новинки во «Всевозможных Волшебных Вредилках» Уизли, но Гермиона не могла заставить себя присоединиться к нему. Её взгляд блуждал по заснеженному окну, и она гадала, добралась ли темноволосая ведьма до Хогвартса, нарушив не больше правил, чем было необходимо, и думает ли она вообще о ней. Только Артур прервал поток беззаботной болтовни безобидным замечанием.  — Да, кстати, о странных случаях, — сказал он, откладывая нож. — Один мой коллега сегодня упомянул кое-что необычное. Была предпринята попытка магического ограбления, но... — Он сделал паузу, и на его губах появилась лёгкая улыбка. — Она провалилась. В комнате почти сразу стало тихо. Джинни приподняла бровь.  — Это впервые. Мы знаем, кто был целью? — Нарцисса Малфой. Вилка Гермионы со звоном упала на тарелку.  — Что? Остальные уставились на Артура, но Гермиона подалась вперёд и резко спросила:  — Что с ней случилось? — Насколько я слышал, — сказал Артур, поправляя очки, — она пришла в себя во время какого-то ритуала. Она освободилась с помощью беспалочковой магии и сбежала. — Она видела, кто за этим стоял? — спросила Гермиона, чувствуя, как колотится её сердце. Артур покачал головой.  — Нет. Судя по всему, она упомянула лишь кого-то в чёрном капюшоне. Она не стала задавать вопросов — просто бросилась наутёк. Это всё, что пока известно. Сейчас её держат в Министерстве под усиленной охраной. К ней никого не подпускают. Джинни нахмурилась.  — Погоди, Нарцисса сбежала без палочки? Это очень хитрая задача. — Мне всегда нравился её стиль, — вставил Джордж. Стул Гермионы заскрипел по полу, когда она резко отодвинула его и встала.  — Мне нужно идти. Молли резко подняла голову.  — Прямо сейчас? Куда? — К Беллатрикс. Она может быть в опасности. — Зачем? — фыркнул Рон. — Она в полной безопасности в Хогвартсе, окружённом тысячей защитных чар. И я сомневаюсь, что домовые эльфы замышляют переворот. Гермиона сердито посмотрела на него.  — Если похититель достаточно силён, чтобы взять в плен Нарциссу Малфой, которая, как предполагалось, находилась в безопасности под присмотром своего куратора, то он достаточно силён, чтобы проникнуть в Хогвартс. — Гермиона, — осторожно сказала Джинни, — кто бы это ни был, он должен быть сумасшедшим, чтобы попытаться это сделать. И даже если он попытается, Беллатрикс может сама о себе позаботиться. — Может быть, — ответила Гермиона, а затем смягчила тон. — Прости, мне просто нужно быть уверенной. Джордж откинулся на спинку стула и закинул руки за голову.  — Ну не знаю. Похоже, кто-то слишком привязался к своему пленнику. Гермиона не обратила на него внимания и уже снимала с вешалки пальто.  — Не ждите меня. Я вернусь, как только смогу. Джинни вздохнула и встала.  — Хоть ты и не просишь, я пойду с тобой. — Нет, — твёрдо сказала Гермиона. — Оставайся здесь со своей семьёй. Я… я постараюсь вернуться как можно скорее, хорошо? С этими словами она застегнула пальто, взяла перчатки и шарф и направилась к двери. Она пересекла покрытый инеем сад, громко стуча сапогами по обледенелой земле, а затем развернулась на месте и с хлопком исчезла, оставив после себя стол, за которым сидели озадаченные и обеспокоенные люди.