О Магии, Хаосе и Неверных Решениях/Of Magic, Mayhem and Poor Decisions

Гермиона аппарировала прямо у ворот Хогвартса и с глухим стуком приземлилась на покрытую инеем землю. Впереди возвышался замок, в окнах которого не было света, за исключением нескольких слабых огоньков в верхних башнях. На территории царила пугающая тишина, как будто даже сам замок уснул на время каникул. Гермиона поплотнее закуталась в пальто, чтобы защититься от пронизывающего ветра, и побежала трусцой, выпуская изо рта белые облачка пара. Её ботинки слегка заскользили по обледеневшим каменным ступеням, когда она подошла к большим дверям, которые распахнулись со стоном, эхом разнесшимся по пустым коридорам. С каждым шагом её раздражение нарастало. Она была в ярости — в ярости на себя за то, что так грубо покинула Нору, в ярости на Беллатрикс за то, что та не дала ей ни единой веской причины так переживать, и в ярости на всю эту проклятую ситуацию, в которую она добровольно попала. Когда она наконец вошла в их общую комнату, замёрзшая и запыхавшаяся, она не стала сомневаться в правильности своего поступка. Она направилась прямиком в спальню Беллатрикс и постучала в дверь. Через несколько мучительных секунд дверь открылась, и на пороге появилась Беллатрикс. На какой-то досадный миг Гермиона совершенно забыла, почему злится. Ведьма стояла босиком, закутавшись в чёрный шёлковый халат, который висел на ней так, что это должно было быть незаконно. Вырез был достаточно глубоким, чтобы обнажить бледную кожу и острые ключицы. Её распущенные волосы беспорядочными волнами спадали на лицо, а тёмные глаза блестели в мягком свете, лившемся из комнаты. Она выглядела так, словно только что вышла из нуарного фильма, — непринуждённо соблазнительная и безумно весёлая. — Грейнджер, — сказала она слегка удивлённым тоном. — Неужели Рождество с рыжими тебе так надоело, что ты проделала весь этот путь в поисках лучшей компании? У Гермионы зазвенело в ушах.  — С тобой всё в порядке. — А почему бы и нет? Гермиона попыталась взять себя в руки, хотя и подозревала, что растрёпанные ветром волосы и безумный взгляд ей в этом не помогут.  — С Нарциссой что-то случилось. Ты это почувствовала? Беллатрикс прислонилась к дверному косяку и стала изучать её с холодной отстранённостью, которая ещё больше раздражала.  — Да. Гермиона моргнула.  — И всё? Да? — А что ещё ты хочешь от меня услышать? — Тебе не интересно, что произошло? — настаивала Гермиона. — Могу предположить. — Она сказала тебе, что с ней всё в порядке? На мгновение Беллатрикс заколебалась, а затем опустила взгляд на свою босую лодыжку, где всё ещё ощущался слабый магический пульс.  — Да. В некотором смысле. Гермиона раздражённо вздохнула.  — Ты меня не проведёшь. Я знаю, что ты, должно быть, перепугалась до смерти. Честно говоря, я в шоке, что ты не бросилась её искать. Беллатрикс стиснула зубы, и этого было достаточно, чтобы понять, что Гермиона задела её за живое.  — Я пыталась, — резко ответила она. — Но меня перехватил тот волосатый егерь, которого вы так обожаете. Он сказал, что в Министерстве она в надёжных руках, — она фыркнула. — Думаю, ты понимаешь, насколько я доверяю этому мнению. — Хагрид перехватил тебя, и ты просто вернулась сюда? Беллатрикс пожала плечами.  — Этот человек и так выглядит ужасно. Я не хотела усугублять его положение. Зачем ты здесь? Гермиона колебалась, разрываясь между нарастающим гневом и беспокойством, от которого сжималось сердце.  — Потому что… если они нацелились на Андромеду и Нарциссу, то могут взяться и за тебя. Губы Беллатрикс изогнулись в той раздражающей манере, при виде которой Гермионе хотелось то проклясть её, то поцеловать, в зависимости от дня недели.  — Ты волновалась за меня? — Лестрейндж, я... — начала Гермиона, но у неё перехватило дыхание. Она прикусила щёку изнутри, сдерживая волну эмоций, которые не успела проанализировать. Вместо ответа она протиснулась мимо Беллатрикс, не обращая внимания на приподнятую бровь и слегка удивлённое выражение лица. Она плюхнулась на кровать ведьмы, пытаясь изобразить ту же непринуждённость, с которой Беллатрикс вторгалась в её личное пространство. Она совсем не чувствовала себя непринуждённо, но попытка не пытка. Возможно, Уизли были правы. Она слишком остро отреагировала. Учителя установили вокруг Хогвартса всевозможные защитные барьеры, чтобы не впустить злоумышленников. И Хагрид был здесь, он внимательно следил за территорией. Только преподаватели и ученики могли входить и выходить, и вероятность того, что преступник был среди них, была невелика. Однако теперь, когда она была здесь и непосредственная угроза опасности казалась маловероятной, она была полна решимости получить ответы на свои вопросы.  — Почему ты ушла вчера? Беллатрикс закрыла дверь и повернулась к ней с недовольным выражением лица.  — Серьёзно? Мне нужно тебе это объяснять? — Вообще-то да, — парировала Гермиона, опустив руки в перчатках на матрас. — Ты посылаешь мне довольно противоречивые сигналы. — Грейнджер... Я просто дурачилась с тобой. Мы не можем... — Беллатрикс провела рукой по лицу и откинула волосы назад. — Ты ведь знаешь, что мне сорок семь лет, не так ли? — Да, я умею считать. — И я почти уверена, что секс с тобой не предусмотрен моим испытательным сроком. — Я читала контракт, — пожав плечами, ответила Гермиона. — Там также нет ничего про запрет. И я не знала, что ты состоишь в министерском комитете по этике. Беллатрикс прислонилась к двери, скрестив руки на груди. Её острый взгляд остановился на лице Гермионы, словно она взвешивала свой следующий шаг. Наконец она сказала: — Я причинила тебе вред. Гермиона прикусила губу, потому что да, Беллатрикс определённо это сделала. Она не забыла. И не простила. Но всё изменилось. Её тело жаждало Беллатрикс неделями, а может, и месяцами, и она знала, что это чувство было взаимным. Если честно, боль в груди, которую она испытала, когда Беллатрикс отмахнулась от неё, была не просто физическим разочарованием. Но, пожалуй, на сегодня хватит самокопания. — Я не хочу сейчас об этом думать, — сказала она. Беллатрикс продолжала вглядываться в её лицо, затем её взгляд опустился ниже, скользнув по всему её телу. Гермионе уже не было так холодно. — Прежде ты ненавидела меня, — наконец произнесла Беллатрикс резким тоном. — И всё ещё ненавижу. Беллатрикс наклонила голову, и её губы дрогнули в едва заметной улыбке.  — Тогда что ты здесь делаешь? Вопрос повис в воздухе, подначивая Гермиону солгать. Она встала, шаркая ногами по полу, и подошла чуть ближе, не собираясь отступать. Карие глаза встретились с тёмными, и она поняла, что уже не сможет взять свои слова обратно. — Я хочу тебя. На мгновение Беллатрикс замерла, и насмешливый блеск в её глазах сменился чем-то неопределённым. Она снова вгляделась в лицо Гермионы, изучая его, колеблясь, пока её взгляд не потемнел ещё сильнее. Гермиона сделала ещё один шаг вперёд и потянулась к своим перчаткам. Она стянула их с рук по одному пальцу и бросила на пол. — Грейнджер... — Беллатрикс понизила голос, в нём прозвучало предупреждение, но недостаточно строгое, чтобы остановить её. Гермиона сняла пальто и бросила его на пол у своих ног. — Грейнджер, — повторила Беллатрикс, медленно отходя от двери. — У тебя есть пять секунд, чтобы собрать свои вещи и уйти. — Её голос звучал резко, но глаза выдавали её, в них читалось что-то дикое. — Или что? — спросила Гермиона, разматывая шарф. — Четыре. Беллатрикс опустила руки, сжав их в кулаки. Гермиона бросила шарф в растущую кучу одежды. — Три. Она схватилась за край джемпера и одним быстрым движением стянула его через голову, рассыпав волосы по плечам. — Две, — прорычала Беллатрикс, почти незаметно придвигаясь ближе. Гермиона склонила голову набок. Её сердце бешено колотилось, но она не отступала и смотрела на старшую ведьму со всей уверенностью, на которую была способна. — Одна. Беллатрикс молниеносно сократила расстояние между ними, схватила Гермиону за бока и прижала к спинке кровати, заперев в ловушке. Гермиона едва успела перевести дыхание, как Беллатрикс впилась в неё поцелуем, полным страсти и плохо сдерживаемой ярости. Гермиона ахнула, но не отстранилась. Её руки погрузились в буйную гриву волос, притягивая Беллу к себе. Беллатрикс тихо застонала, сильнее прижимая Гермиону к спинке кровати. Её хватка была болезненной, но опьяняющей. Поцелуй превратился в битву, в негласную войну характеров, в которой ни одна из них не хотела проиграть. Он не был нежным, не был мягким — он был грубым, наэлектризованным, кульминацией каждого резкого слова, каждого молчаливого взгляда, каждого мгновения напряжения, которое слишком долго копилось между ними. Без предупреждения Беллатрикс отстранилась. Она схватила Гермиону за бёдра и развернула, с силой прижав к спинке кровати. От неожиданности Гермиона вздрогнула, с её губ сорвался вздох, эхом разнёсшийся по комнате. Тело Беллатрикс было невероятно близко, её тепло ощущалось на спине, а жаркое дыхание дразняще касалось мочки уха. — Что бы они сказали, — пробормотала она низким и грубым голосом, — если бы узнали, что ты пропустила их драгоценные рождественские праздники, чтобы потрахаться со мной? — Её губы коснулись нежной кожи под ухом Гермионы, лёгкое прикосновение, сводящее с ума. — Они бы подумали, что ты шлюха? Гермиона прикусила губу, сдерживая всхлип, и впилась ногтями в полированное дерево изголовья кровати. — Иди нахрен, — прошипела она, и в её голосе слышались возмущение и отчаянное желание. Смех Беллатрикс был мрачным, ровным и совершенно непримиримым.  — Я предпочитаю более изысканые части тела, — казалось, пообещала она. Затем, так же внезапно, как и приблизилась, Беллатрикс отступила, освобождая её. Гермиона чуть не подкосилась от неожиданности, её дыхание стало прерывистым и неровным. Она повернулась к Беллатрикс и встретилась с ней взглядом. Ведьма отступила на пару шагов, скрестив руки на груди, с ленивым командным выражением лица. — Раздевайся, — приказала она. На мгновение Гермиона застыла, чувствуя, как бешено колотится её сердце. Она не знала, сможет ли справиться с тем, что сейчас произойдёт. Здравый смысл подсказывал ей уйти, сказать что-нибудь резкое и выйти за дверь, сохранив хоть каплю достоинства. Но тело предало её: внизу живота разлился жар, а все нервные окончания напряглись. Не отрывая взгляда от Беллатрикс, Гермиона потянулась к подолу своей рубашки и стянула её через голову. Ткань зашуршала по коже, обнажая её плечи и руки. Её движения были неуверенными, а лёгкая дрожь в пальцах выдавала вихрь сомнений, бушевавший внутри неё. Она сняла ботинки и стянула джинсы. Затем расстегнула бюстгальтер и, помедлив мгновение, позволила ему упасть на пол. Взгляд Беллатрикс, тяжёлый и обжигающий, скользнул по её обнажённой груди с такой силой, что кожа Гермионы вспыхнула. Она почувствовала странное ощущение власти от того, как старшая ведьма смотрела на неё, и в этом взгляде явно читалось голодное желание. Оставался последний барьер — её трусики. И на мгновение она замешкалась. Беллатрикс наклонила голову, приподняв одну бровь в молчаливом вызове. Напряжение в комнате нарастало, потрескивая в воздухе, как статическое электричество перед грозой. У Гермионы зашумело в ушах, но она заставила себя двигаться. Зацепив большими пальцами пояс своих трусиков, она стянула их вниз по ногам. Теперь, полностью обнажённая, она расправила плечи и вздёрнула подбородок, несмотря на то, что её сердце бешено колотилось. Взгляд Беллатрикс был почти осязаемым, он скользил по её телу, не отрываясь. Когда уголки губ Беллатрикс медленно приподнялись в одобрительной улыбке, Гермиону обдало жаром, который затмил все остатки смущения. Беллатрикс сделала шаг вперёд, и всё тело Гермионы напряглось в ожидании. — Хорошая девочка, — пробормотала Беллатрикс, и в её голосе прозвучало что-то опасное и волнующее. — А теперь ложись на кровать. Гермиона подчинилась. Она села, а затем откинулась на середину матраса. Её обнажённая кожа коснулась простыней, прохладных по сравнению с её разгорячённым телом. Она часто и поверхностно дышала, наблюдая за приближающейся Беллатрикс, каждый шаг которой был просчитан, а каждое движение — хищным. Когда Беллатрикс забралась на кровать, она сделала это с плавной, кошачьей грацией. Её тёмные волосы рассыпались по лицу, а зрачки были расширены. Гермиона заворожённо смотрела на изгиб груди Беллатрикс, виднеющийся в декольте, пока ведьма склонялась над ней. Казалось, время остановилось, и каждая секунда тянулась невыносимо долго. — Ты уже делала это раньше? — спросила Беллатрикс. — Да… нет, — запинаясь, ответила Гермиона, и её щёки залились румянцем. — Я имею в виду… не с женщиной, но в целом да. Беллатрикс усмехнулась — это был глубокий, страстный звук, от которого по её венам пробежала ещё одна волна жара.  — Хорошо, — промурлыкала она, и её губы изогнулись в порочной улыбке. Она придвинулась ближе, и их тела оказались на расстоянии шёпота друг от друга. — Потому что я собираюсь трахнуть тебя жёстко. Мозг Гермионы словно отключился, все связные мысли улетучились. Её губы приоткрылись, дыхание застряло в горле, и она могла только смотреть на старшую ведьму. Но Беллатрикс не стала дожидаться, пока та её догонит. Её губы впились в губы Гермионы с такой жадностью, что между ними не осталось ни миллиметра. Гермиона ахнула от поцелуя, но быстро поняла, что отвечает на него с такой же страстью и напором, как будто от этого зависела её жизнь. Теперь единственной мыслью, занимавшей её голову, было ещё. Беллатрикс всем телом прижалась к ней, и мягкость шёлкового халата стала раздражающим барьером между ними. Гермиона потянулась к поясу, торопливо пытаясь развязать узел. Но прежде чем она успела что-то сделать, Беллатрикс схватила её за запястье. С поразительной силой она задрала руку Гермионы над головой, прижав её к матрасу. — Тч-тч, — упрекнула её Беллатрикс, и её тёмные глаза заблестели от опасного веселья. Прежде чем Гермиона успела что-то возразить, Беллатрикс начала медленно опускаться. Её губы скользили по подбородку Гермионы, оставляя нежные и в то же время дразнящие поцелуи, а затем опустились ниже, к изгибу шеи. Гермиона ахнула, когда Беллатрикс прикусила её пульсирующую жилку, и её сердце бешено заколотилось. Когда губы Беллатрикс наконец коснулись её груди, Гермиона с трудом подавила стон, который рвался с её губ. Беллатрикс в ответ резко прикусила кожу.  — Не сдерживайся. Я хочу тебя услышать. Если бы это был кто-то другой, Гермиона, скорее всего, послала бы его куда подальше, но желание сыграть в игру Беллатрикс было слишком сильным, и стыд был забыт. Поэтому, когда язык ведьмы обхватил один из сосков, слегка царапнув его зубами, прежде чем начать жадно посасывать, Гермиона приоткрыла рот и из её горла вырвался громкий стон. — Так лучше, — сказала Беллатрикс и перешла к другой груди, уделив ей не меньше внимания. Гермиона бессознательно выгнула бёдра, боль между ног становилась невыносимой. Беллатрикс отпустила её запястье и продолжила спускаться ниже, проводя губами по животу Гермионы и царапая её бока ногтями. Каждое прикосновение, каждый поцелуй посылали электрические разряды по её телу, заставляя Гермиону дрожать под Беллатрикс. Когда губы ведьмы коснулись её бёдер, Гермиона инстинктивно раздвинула их, напрягаясь всем телом в предвкушении. Но Беллатрикс не стала сразу переходить к её клитору — это было бы слишком милосердно. Вместо этого она дразнила губами и языком чувствительную кожу на внутренней стороне бёдер, намеренно избегая места, которого та жаждала больше всего. Беллатрикс сжала бёдра Гермионы, удерживая её на месте, пока та извивалась от нетерпения. — Беллатрикс, — простонала Гермиона, её голос дрожал от желания. Беллатрикс замерла, её губы находились в мучительно близком расстоянии от промежности Гермионы. Она подняла взгляд, и её ухмылка была до бешенства самодовольной.  — Попроси об этом. — Пожалуйста, — выдохнула Гермиона. Отчаяние сорвалось с её губ прежде, чем она успела подумать. Беллатрикс ухмыльнулась ещё шире.  — Думаю, ты можешь лучше, но мы вернёмся к этому позже. Не теряя больше времени, Беллатрикс наконец припала губами к её лону. Её язык коснулся входа, а затем с поразительной точностью проложил путь к клитору. Голова Гермионы откинулась на подушку, а руки вцепились в волосы Беллатрикс, когда её захлестнула волна удовольствия. Беллатрикс вошла во вкус. Она чередовала медленные, дразнящие движения с более резкими, от которых Гермиона задыхалась и стонала, и каждый звук только подстёгивал её. Напряжение в теле Гермионы нарастало с невероятной скоростью, и с каждым прикосновением, с каждым движением языка Беллатрикс её оргазм приближался. Она была на грани, её ноги дрожали, а удовольствие грозило поглотить её целиком. А потом Беллатрикс остановилась. Гермиона разочарованно вскрикнула и открыла глаза, когда Беллатрикс поползла обратно по её телу, не сводя с неё этой раздражающей ухмылки. — Ты... — начала Гермиона, но Беллатрикс заставила её замолчать поцелуем. Её губы были горячими и требовательными. Собственный вкус на языке Беллатрикс только усилил её возбуждение, даже несмотря на то, что из-за грязного трюка ведьмы у неё кружилась голова от желания. Беллатрикс отстранилась ровно настолько, чтобы прошептать Гермионе на ухо низким дразнящим голосом: — Ты же не думала, что я так просто дам тебе закончить, верно? — Белла, — выдавила из себя Гермиона. — Пожалуйста. — Пожалуйста, что? — Пожалуйста, — повторила она. — Мне нужно... ну, ты понимаешь. Она обхватила бёдрами бёдра Беллатрикс, чтобы подчеркнуть свои слова, но, видимо, этого было недостаточно. — Я понятия не имею, о чём ты говоришь. Что тебе нужно? Гермиона с радостью задушила бы её, если бы та не была ей нужна живой до конца ночи. — Пожалуйста, просто... трахни меня, пожалуйста. Должно быть, это был правильный ответ, потому что перемена произошла мгновенно. Все следы поддразнивания исчезли, уступив место чему-то яростному и всепоглощающему. Беллатрикс прижалась губами к шее Гермионы, её зубы царапали и кусали кожу с такой силой, что оставались свежие следы. Она смягчила боль языком, прежде чем прижаться губами и начать жадно посасывать. Гермиона резко вдохнула, её руки вцепились в плечи ведьмы, а тело выгнулось. Рука Беллатрикс нашла грудь Гермионы и с нарочитой жестокостью сжала затвердевший сосок, отчего по телу Гермионы пробежала волна удовольствия и боли. Беллатрикс провела ногтями по животу Гермионы, заставив её дрожать. Они встретились взглядами, и сила взгляда Беллатрикс была почти сокрушительной. Руки Гермионы блуждали по шёлку халата Беллатрикс, отчаянно желая прикоснуться к ней, притянуть её ближе, ощутить её всеми возможными способами. Беллатрикс, казалось, наслаждалась страстью Гермионы. Её губы изогнулись в озорной улыбке, и она опустила руку ниже. Не отрывая взгляда, она крепко прижала пальцы к входу Гермионы, дразня её. У Гермионы перехватило дыхание, когда Беллатрикс провела пальцами вверх, с мучительной медлительностью обводя её клитор, а затем снова спустилась вниз. И тогда, наконец, Беллатрикс опустила в неё палец. Гермиона отреагировала мгновенно — с её губ сорвался прерывистый, похотливый стон, а бёдра подались навстречу руке Беллатрикс. Ведьма мрачно усмехнулась и начала двигаться неторопливыми, размеренными движениями, от которых Гермиона словно погрузилась в туман. — Посмотри на себя, — пробормотала Беллатрикс. — Такая нетерпеливая, такая отчаянная. Ты этого хотела, милая? Гермиона смогла лишь слабо кивнуть, слова застряли где-то между горлом и бешено колотящимся сердцем. Беллатрикс добавила второй палец, и от этого движения Гермиона вскрикнула, а её стенки плотно сжались вокруг вторжения. Беллатрикс возобновила движения, поначалу медленные и размеренные, словно наслаждаясь каждой реакцией, которая пробегала по телу Гермионы. Но когда её стоны стали громче и раскованнее, она ускорила темп. Комнату наполнили хлюпающие звуки и прерывистое дыхание Гермионы, с каждым толчком она поднималась всё выше и выше. — Чёрт, — всхлипнула Гермиона, впиваясь ногтями в плечи Беллатрикс и прижимаясь к ней. На виске у неё выступил пот, который скатился по щеке. — Ты такая красивая, — прошептала Беллатрикс, прижимая большой палец к клитору Гермионы и поглаживая его в такт своим движениям. Всё её тело задрожало, в животе скрутилось тугое, острое и яркое удовольствие. Каждая мышца напряглась, бёдра бесконтрольно двигались, напряжение нарастало с каждой секундой, пока она задыхалась от желания. — Чёрт, Белла, — выдохнула она. Как раз в тот момент, когда край был так близко, что до него можно было дотянуться, большой палец Беллатрикс исчез, и её пальцы замерли внутри Гермионы. Эта потеря стала жестоким ударом, возвращением к реальности, от которого у Гермионы закружилась голова. Она сдавленно вскрикнула: — Нет! Она попыталась пошевелиться, гонясь за призраком утраченного наслаждения, но Беллатрикс полностью отстранилась, оставив её в мучительной агонии, с телом, пульсирующим от разочарования. Она со стоном откинула голову назад. Беллатрикс наклонилась, чтобы прикусить мочку её уха, и нежно провела рукой по влажному от пота животу Гермионы.  — Я знаю, милая, я знаю. Ты так хорошо справляешься. Ещё немного. Ты можешь сделать это для меня? Сознание Гермионы затуманилось, тело было измотано, но всё ещё пылало от желания. Каким-то образом, несмотря на туман в голове, она смогла кивнуть. От обещания в голосе Беллатрикс ей захотелось терпеть, угождать ей, чего бы это ни стоило. — Хорошо, — проворковала Беллатрикс. Её пальцы снова погрузились в Гермиону, медленно скользя по её внутренним стенкам и вновь разжигая удовольствие. Гермиона закрыла глаза, инстинктивно пытаясь двигать бёдрами, чтобы ускорить темп, но Беллатрикс снова замерла. С губ Гермионы сорвался слабый стон. — Посмотри на меня, — раздался голос Беллатрикс откуда-то сверху. Собравшись с последними силами, Гермиона заставила себя открыть глаза и встретиться с обжигающим взглядом Беллатрикс. Этого было достаточно, чтобы подтолкнуть ведьму к действию. Она задала быстрый, неумолимый ритм, снова обхватив клитор большим пальцем. Гермиона громко застонала, когда удовольствие достигло всепоглощающего крещендо. Оно обрушилось на неё, заставляя выгибаться и извиваться под Беллатрикс. — Всё в порядке, милая, — почти успокаивающим тоном сказала Беллатрикс. — Кончи для меня. И Гермиона сделала это. Оргазм разорвал её на части, заставив задыхаться и дрожать. Перед глазами всё плыло, пока волна за волной экстаз пронзал её тело. Беллатрикс не останавливалась, её движения стали более мягкими, она выжимала из тела Гермионы каждый дрожащий пульс. Когда всё закончилось, Гермиона рухнула на кровать, тяжело дыша и дрожа всем телом. Беллатрикс нависла над ней, её тёмные волосы ниспадали на очерченное, раскрасневшееся лицо, словно занавес. Едва на её губах появилась самодовольная ухмылка, как Гермиона протянула руку, запустила пальцы в эту дикую гриву и притянула её к себе для грубого поцелуя. Беллатрикс в ответ зарычала и, прикусив нижнюю губу Гермионы, отстранилась, чтобы перевести дух. Но Гермиона не остановилась. Её рука соскользнула с волос Беллатрикс и схватила её за воротник халата. — Сними это, — выдохнула она. Беллатрикс усмехнулась, и от этого смеха у Гермионы по спине побежали мурашки. — Какая ты властная, — поддразнила она её, но всё равно потянулась к поясу на талии. Она поднялась на колени и сбросила с себя халат. Под халатом она была совершенно обнажена. Её бледная кожа, казалось, светилась в тусклом свете, а тело было стройным, но подтянутым, с упругими мышцами, которые слегка двигались при каждом вздохе. Взгляд Гермионы скользил по её бёдрам, лёгкому изгибу талии, плоскому животу. Во рту у неё пересохло, когда её взгляд поднялся выше, задержавшись на пышной груди Беллатрикс, и наконец вернулся к её лицу. Ведьма смотрела на неё с любопытством, приподняв одну бровь. Гермиона медленно села, её уверенность пошатнулась под пристальным взглядом Беллатрикс. Её пальцы зависли над кожей, достаточно близко, чтобы почувствовать исходящее от тела тепло. Беллатрикс ухмыльнулась.  — Я точно укушу, но можешь потрогать. Эти слова вывели Гермиону из оцепенения, и она тихо рассмеялась, успокоившись. Её пальцы скользнули по животу Беллатрикс, очертили едва заметные мышцы и поднялись к груди. Кожа под её прикосновениями была невероятно гладкой. Беллатрикс резко выдохнула, и её ухмылка стала более хищной. Осмелев, Гермиона подалась вперёд и страстно поцеловала Беллатрикс. Она толкнула её, пытаясь поменяться местами, но Беллатрикс оказалась быстрее. Почти лениво она схватила Гермиону за плечи и прижала обратно к матрасу. — Веди себя хорошо, львёнок, — промурлыкала она. Прежде чем Гермиона успела возразить, Беллатрикс просунула бедро между её ног, приподняла одну из них и наклонилась так, чтобы их тела соприкоснулись. От ощущения влаги на коже Гермиона ахнула. Ведьма начала двигаться, поначалу мучительно медленно. Гермиона выгнулась под ней, подстраиваясь под ритм её движений, и стала исследовать руками каждый сантиметр тела Беллатрикс, до которого могла дотянуться: её бёдра, талию, грудь. Ощущать, как под её прикосновениями напрягаются мышцы Беллатрикс, как её безупречная кожа краснеет от напряжения, было почти невыносимо. Беллатрикс ускорила темп, её движения стали более грубыми и неистовыми, и Гермиона почувствовала, как внутри неё снова нарастает напряжение. Она была очарована открывшимся перед ней зрелищем: тёмные волосы Беллатрикс прилипли к её влажной коже, голова запрокинута, губы приоткрыты, и из них вырываются тихие стоны. Гермиона впилась ногтями в бока Беллатрикс, когда напряжение достигло предела. Беллатрикс наклонилась и впилась в губы Гермионы поцелуем, в котором были только зубы и язык. — Пойдём со мной, — прошептала Беллатрикс ей в губы хриплым и надломленным голосом. Гермиона была рада услужить. В тот момент мир, казалось, рухнул и отстроился заново. Они обе дрожали и тяжело дышали, вместе переживая волны наслаждения. Когда зрение Гермионы наконец прояснилось, она подняла взгляд и встретилась глазами с Беллатрикс. В тёмных глазах ведьмы всё ещё читалось удовольствие, а выражение лица было таким мягким, каким Гермиона его ещё не видела. Это завораживало, почти обезоруживало. Гермиона не могла отвести взгляд. Она только что видела, как Беллатрикс Лестрейндж развалилась на части, и это, без сомнения, было самым потрясающим зрелищем, которое она когда-либо видела. Беллатрикс наклонилась и нежно поцеловала её. — Как ты себя чувствуешь? — пробормотала она. Гермиона перевела дух, её грудь всё ещё тяжело вздымалась.  — Э-э... хорошо. Очень хорошо. — На её губах появилась дерзкая улыбка. — Может, как-нибудь повторим? Беллатрикс усмехнулась.  — Почему бы и нет. Она откинулась на кровать и обняла Гермиону, притянув её к себе. Если бы кто-нибудь сказал Гермионе несколько месяцев назад, что она окажется здесь, в одной постели с самой смертоносной ведьмой Британии, она бы так рассмеялась, что у неё, наверное, вышла бы челюсть из сустава. И всё же она здесь и, возможно, чувствует себя в большей безопасности и удовлетворённости, чем когда-либо. Она прижалась к ней и положила голову ей на плечо. Её пальцы рассеянно блуждали по животу ведьмы, вырисовывая узоры на гладкой коже. Беллатрикс запустила руку в её волосы и стала перебирать локоны. — Можно задать тебе вопрос? — через мгновение спросила Гермиона. — Зависит от вопроса. Гермиона замялась, её пальцы замерли на середине узора.  — С Аглаей… Ты…? Беллатрикс резко рассмеялась и, убрав руку с волос Гермионы, взяла её за подбородок, приподняв лицо.  — Не ревнуй, милая. Мы просто друзья. Гермиона тут же покраснела.  — Я не ревную, — возразила она, хотя жар в её голосе выдал её. — Мне просто любопытно. Выражение лица Беллатрикс изменилось, и на смену юмору пришло что-то более задумчивое.  — Мы были любовницами, — призналась она. — Но мы не продержались до конца войны. Я была предана своей стороне, а она была предана идее держаться подальше от всего этого. — Она пожала плечами. — Мы давно расстались. Гермиона несколько секунд смотрела на неё, не зная, что сказать, но ревность, которую, как она клялась, не испытывала, начала отступать.  — Откуда она столько знает? — Благодаря своему нейтралитету она с годами заслужила всеобщее доверие. Теперь люди делятся с ней информацией в обмен на новые сведения, которые она предоставляет достаточно загадочно, чтобы поддерживать круговорот. Кроме того, она невероятно проницательна. Это её дар. Я бы не назвала её провидицей, но близко к этому. — Беллатрикс отвела взгляд, и на её губах появилась слабая улыбка. — Раньше меня это чертовски раздражало. Гермиона на мгновение задумалась, прищурившись.  — Так вот почему вы расстались, да? Потому что с ней ты не могла быть мрачной и загадочной? Беллатрикс с притворным возмущением перевела взгляд на Гермиону.  — Ты надо мной издеваешься? Гермиона воспользовалась секундным замешательством Беллатрикс и, обретя вдруг смелость, оседлала её. Её губы коснулись острой линии подбородка ведьмы, дразняще прикусив её, а затем отстранились ровно настолько, чтобы встретиться с ней взглядом. — Я бы и не подумала, — прошептала она. Не успела Гермиона опомниться, как они поменялись местами, и она снова оказалась под Беллатрикс, с руками, прижатыми над головой. — Тебе становится слишком комфортно. Гермиона пошевелила запястьями, проверяя, крепко ли её держит Беллатрикс. Она и представить себе не могла, что ей понравится такая капитуляция. С Роном она всегда брала инициативу в свои руки, в основном потому, что боялась почувствовать себя некомфортно. Теперь она не боялась. И ей это нравилось. Очень. Она прикусила губу и на мгновение замялась, прежде чем осмелиться сказать: — Если я слишком недисциплинированная, как тебе кажется, может, в следующий раз тебе стоит меня связать? Глаза Беллатрикс мгновенно потемнели.  — Как насчёт прямо сейчас, — прорычала она. Не дожидаясь ответа, Беллатрикс бросилась вперёд и впилась в её губы страстным поцелуем. — Тебе нравится попадать в неприятности, не так ли? — спросила она, отстраняясь. У Гермионы перехватило дыхание, её тело уже откликнулось на обещание в голосе Беллатрикс. — Может быть, — ответила она, и её решимость пошатнулась под тяжестью взгляда ведьмы. Беллатрикс снова поцеловала её, на этот раз медленно и неторопливо, растягивая каждую секунду. Затем она отстранилась, чтобы достать свой халат с нижней части кровати. Она вытянула пояс, отбросила халат в сторону и снова склонилась над Гермионой, злобно ухмыляясь. Её губы коснулись уха Гермионы.  — Посмотрим, с какими трудностями ты сможешь справиться.