Глава 16
1 февраля 2026 г., 10:50
Аглая откинулась на спинку кресла и стала перебирать длинными пальцами страницы книги, которую не читала. Библиотека была залита мягким мерцающим светом камина, тени лениво тянулись по полкам, не обращая внимания на её беспокойство. Она не была сентиментальной, но всё же неохотно поставила на каминную полку скромный венок, который её кузина подарила ей в прошлом году.
Она не потрудилась заменить его к этому Рождеству. Теперь он высох и стал хрупким. Но это не имело значения. Её двоюродный брат был в Азкабане. Как и большинство членов её семьи.
Теперь осталась только она, необъяснимая утопистка в семье. На самом деле это генетическая аномалия, учитывая склонность их рода к мрачному, эгоцентричному размышлению. Пока остальные шептались о Волан-де-морте и сохранении «чистой крови», она цеплялась за свои странные, упрямые мечты о мире.
Скрип железных ворот снаружи прервал её размышления. Она нахмурила брови.
В животе у неё всё сжалось от тревоги, настолько сильной, что она отставила в сторону нетронутый бокал с вином, который держала в руке.
Она быстро поднялась, схватила палочку и направилась к входной двери, бесшумно ступая по полированному полу.
Холодный ночной воздух обдал её лицо, когда она вышла на улицу. Заснеженная территория погрузилась в серебристую тишину, которую нарушала лишь приближающаяся фигура.
— Аглая, — сказал мужчина, подойдя к ней. — Ты просила сообщить, если он соберётся за ней.
— Неужели он..?
— Да.
— Когда?
— Не знаю. Её имя следующее в списке. Это всё, что мне сказали.
Аглая на мгновение замерла, крепче сжимая палочку. Пронизывающий ветер пробирался сквозь её тонкий кардиган, но она почти не замечала этого.
— Она следующая в списке, — повторила она холодным и отстранённым тоном, как будто эти слова не задевали её за живое.
Мужчина кивнул. Он тяжело дышал, но на его лице не было ни тепла, ни сочувствия. Он сообщил новость, его роль была выполнена. Аглая видела, что он готов снова уйти в тень, как и все хорошие информаторы.
— Спасибо, — сказала она.
— Как бы то ни было, я бы оставил всё как есть. Он становится безжалостным, — пробормотал он, развернулся и растворился в снежной ночи, оставив её одну на пороге.
Аглая медленно выдохнула, и её дыхание, словно дым, растворилось в холодном воздухе.
Было бы так легко оставить всё как есть. Она годами оттачивала искусство безразличия, балансируя на тонкой грани между нейтралитетом и выживанием.
Но это была Беллатрикс.
Беллатрикс, чей безудержный смех когда-то был единственным звуком в мире, который заставлял её чувствовать себя живой. Беллатрикс, которая научила её неистовой силе желания и горькому вкусу разбитого сердца. Беллатрикс, от которой она отреклась ради собственного здравомыслия, и всё же её сердце сжимается, как у полной идиотки, при мысли о том, что она потеряет то, что делало её такой грозной.
Она стиснула зубы. Она вернулась в дом и закрыла дверь, чтобы не замёрзнуть.
Она расхаживала по библиотеке. Её отражение в мутном стекле, казалось, насмехалось над её нерешительностью и молчанием.
Позади неё потрескивал огонь, отбрасывая на стены искажённые тени от книг. Её взгляд упал на название — старый фолиант, за чтение которого Беллатрикс когда-то насмехалась над ней: «Что ты собираешься делать со всеми этими знаниями, если отказываешься использовать свою палочку для чего-то большего, чем раздвинуть шторы?» — сказала она, отбрасывая книгу с этой раздражающей ухмылкой.
Аглая закрыла глаза и глубоко вздохнула, стараясь унять сердцебиение.
Было одно дело, которое она могла сделать.
***
Утренний свет мягко пробивался сквозь плотные шторы, окрашивая комнату в приглушённые оттенки зелёного и золотого. Он придавал помещению умиротворённое, почти благоговейное сияние, как будто сам мир на цыпочках обходил стороной разверзшийся здесь хаос. Гермиона пошевелилась под изумрудной простынёй, её разум был затуманен сном. На мгновение она не могла понять, где находится: комната была незнакомой, в воздухе витал слабый мускусный аромат, а мышцы нехарактерно болели, но от этого по её телу пробежала волна удовольствия. А потом она почувствовала это: тонкую руку, лежащую на её животе, тёплую и собственническую. Воспоминания о прошлой ночи всплыли в её памяти в мельчайших подробностях. Жар, отчаяние, то, как Беллатрикс обнимала её, то, как она выкрикивала её имя, словно оно обладало какой-то древней силой. Она не смогла сдержать улыбку, которая расплылась по её лицу, когда тяжесть этих воспоминаний сдавила ей грудь. Она осторожно повернулась в объятиях Беллатрикс. От открывшейся картины у неё перехватило дыхание. Ведьма всё ещё спала, и черты её лица смягчились во сне. Гермиона какое-то время изучала её, пытаясь осознать, что это происходит на самом деле. Острые углы её лица теперь казались более мягкими, а тени, которые обычно плясали под её скулами, разгладились в утреннем свете. Её тёмные ресницы оттеняли бледную кожу, а губы — такие властные, такие непреклонные прошлой ночью — были слегка приоткрыты и не кривились в привычной ухмылке. Мерлин, она была прекрасна. Это слово эхом отозвалось в её голове, одновременно волнуя и приводя в ужас. Беллатрикс Лестрейндж была опасной, непредсказуемой и совершенно запретной. Но по какой-то причине это никак не помешало ей оказаться здесь, с Беллатрикс, которая по-прежнему покровительственно обнимала её за талию. Её пульс участился от пьянящей смеси восторга и недоверия. Она старалась запомнить каждую деталь: изгиб носа Беллатрикс, непослушные тёмные волосы, рассыпавшиеся по подушке... Несмотря на все предостережения, Гермиона подняла руку, и её пальцы зависли над кожей Беллатрикс. Она колебалась, чувствуя себя как один из тех героев в фильмах, которые перерезают красную проволоку на бомбе замедленного действия. Но любопытство взяло верх. Медленно, осторожно она провела пальцами по щеке Беллатрикс. Кожа была невероятно мягкой и тёплой. Беллатрикс слегка пошевелилась, но не проснулась. Вместо этого она придвинулась ближе и крепче обняла Гермиону за талию. Гермиона улыбнулась. Впервые за целую вечность она позволила себе просто наслаждаться моментом. Никаких сражений, никаких идеалов, которые нужно отстаивать, никаких правил, которым нужно следовать. Только тихая близость двух переплетённых тел. Она провела пальцами по изгибу подбородка Беллатрикс, поражаясь его силе. Это лицо годами внушало ей ужас, являлось в кошмарах. И всё же теперь оно казалось… другим. Даже знакомым. Она не знала, когда произошёл этот сдвиг, но не могла отрицать притягательность, которую ощущала сейчас, — более сильную, чем когда-либо. Беллатрикс нахмурилась, и Гермиона замерла, прижав руку к подбородку. На мгновение ей показалось, что ведьма вот-вот проснётся, но тут её черты лица расправились, и её дыхание снова стало ровным. Гермиона тихо вздохнула и улыбнулась ещё шире, опустив руку на матрас. Она чувствовала себя безрассудной, живой и совершенно не готовой к тому, что могло принести ей это утро. Как оказалось, утро началось с резкого стука в дверь. Гермиона напряглась, её сердце ёкнуло. Рядом с ней зашевелилась Беллатрикс, её тёмные глаза лениво приоткрылись. — Что?.. — голос Беллатрикс был хриплым после сна, но она сосредоточилась на Гермионе. Гермиона едва успела насладиться этим зрелищем, как раздался ещё один стук, на этот раз громче. — Лестрейндж? У неё кровь застыла в жилах. Она узнала этот голос. — Гарри? — прошептала она, в панике расширяя глаза. — Чёрт! — Мальчик, который не смог умереть, — пробормотала Беллатрикс и со вздохом рухнула на спину. Гермиона испепелила её взглядом, но спорить было некогда. Она откинула одеяло и вскочила с кровати, схватив с пола одежду. Торопливо натягивая её, она метнулась в угол комнаты, стараясь не попадаться на глаза. Беллатрикс, напротив, выглядела совершенно невозмутимой. Она томно потянулась, явно наслаждаясь хаосом. Она свесила ноги с кровати, и её босые ступни утонули в мягком ковре. Не торопясь, она наклонилась, чтобы поднять халат, и накинула его на плечи. Она придерживала его одной рукой, даже не пытаясь найти завязки, а затем уверенно направилась к двери. Когда дверь открылась, повисла тяжёлая тишина, которую Гермиона легко могла истолковать так: Гарри не знал, куда деть глаза. — Лестрейндж, — коротко ответил он. — Снаружи вас ждёт карета. Нас попросили сопроводить вас в аврорат. — В Рождество? У вас там совсем личной жизни нет? — Не я отдаю приказы. Она драматично вздохнула. — Ещё бы. У женщины есть время хотя бы одеться? — Э-э... да. Конечно. Я подожду здесь. — Очаровательно, — протянула она, закрывая дверь у него перед носом, а затем вернулась в комнату. Гермиона вышла из своего укрытия. На её лице читалась смесь унижения и разочарования. — Ты что, хочешь настроить его против себя? — прошипела она, оттягивая край своего джемпера. Беллатрикс ухмыльнулась, её глаза озорно блеснули. — Это подарок. Гермиона не сводила глаз с Беллатрикс, пока та пересекала комнату, направляясь к шкафу. Халат соскользнул с её плеч и остался лежать у ног. На мгновение Беллатрикс замедлилась, и лучи утреннего солнца пробежались по её гибкой фигуре. Гермиона не могла не любоваться изгибом её спины, острыми линиями бёдер, тем, как в её теле в равной степени сочетались грация и опасность. Она прикусила губу, запоминая каждую деталь. На всякий случай. Беллатрикс взяла пару чёрных чулок и натянула их, прежде чем закрепить подвязки. Она застегнула длинное платье, накинула на плечи зимний плащ и надела кожаные сапоги. Ленивое движение волшебной палочки освежило её внешний вид и привело в порядок растрёпанные волосы. Она подошла к двери и, положив руку на ручку, обернулась, чтобы взглянуть на Гермиону. Уголок её губ слегка приподнялся в улыбке, а затем она подмигнула Гермионе, и от этого жеста мысли Гермионы окончательно спутались. К тому времени, как Гермиона смогла собраться с мыслями, Беллатрикс уже ушла, закрыв дверь с такой бескомпромиссной уверенностью, на какую была способна только она. Из соседней комнаты донёсся голос Гарри: «Пойдём». Затем послышались удаляющиеся шаги. Гермиона резко выдохнула и прижала руку ко лбу. Что могло понадобиться аврорам от Беллатрикс именно в Рождество? Министерство не отличалось особой праздничной атмосферой, но даже там обычно старались не беспокоить людей хотя бы в одно праздничное утро. Она прикусила нижнюю губу, пытаясь собраться с мыслями. Может, это как-то связано с Нарциссой? Наверняка её бы предупредили, если бы случилось что-то важное, не так ли? Или кто-то решил что достаточно сообщить Хагриду, раз Беллатрикс сейчас официально на его попечении? Торопливо надев пальто и ботинки, Гермиона бросилась к зеркалу Беллатрикс. Её шея выглядела ещё хуже, чем накануне. Блестяще. Быстро наложив чары красоты и очистительное заклинание, она вышла из их комнат в коридор. В дальнем конце зала она увидела, как они идут бок о бок, их фигуры вырисовывались на фоне тусклого утреннего света, проникавшего через высокое окно. — Гарри! — позвала она, ускоряя шаг. Он резко обернулся, и на его лице отразилось удивление. — Гермиона? Эй! Я думал, ты в Норе с остальными. Она подошла к нему и крепко обняла. — В последний момент я изменила свои планы, — сказала она, отстраняясь с тёплой улыбкой. Беллатрикс, стоявшая позади Гарри, многозначительно посмотрела на Гермиону, но не сказала ни слова. — Что происходит? — добавила Гермиона, стараясь говорить непринуждённо. — Понятия не имею, — ответил он с усталым вздохом. — Около часа назад я получил письмо от Робардса. Судя по всему, это не могло подождать. Но после этого я сразу отправлюсь к Джинни. Слава Мерлину, я без сил. Они пошли в ногу, направляясь к внешней территории школы. Гермиона не отставала от Гарри и поддерживала непринуждённую беседу о Норе и рождественских праздниках. Беллатрикс молчала и шла на несколько шагов позади. У ворот их ждала карета, тёмный корпус которой блестел на покрытой инеем земле. По обе стороны двери стояли два стражника Министерства с мрачными и суровыми лицами. Гарри резким кивком указал на Беллатрикс охранникам. — Не создавай проблем, Лестрейндж. Беллатрикс приподняла бровь, но ничего не ответила. Она просто забралась в карету с невозмутимым видом, будто это был ещё один день в её непредсказуемой жизни. — Хорошо, - сказал Гарри, поворачиваясь к Гермионе с мальчишеской улыбкой. — С меня хватит. Наконец-то я могу пойти в Нору. Надеюсь, они ещё не открыли подарки. Ты тоже идёшь? Гермиона замялась, взглянув на карету, пока охранники запирали дверь. — Конечно, — ответила она через мгновение. — Мне очень нужно принять душ, но ты иди вперёд. Я скоро приду. — Договорились, — сказал он и снова быстро обнял её. — Не задерживайся. Рон и Джордж невыносимы, когда тебя нет рядом, чтобы держать их в узде. И с хлопком исчез. Какое-то время Гермиона просто стояла, выпуская пар в холодный воздух, и смотрела, как отъезжает карета. Тревога в её душе только усиливалась, отказываясь уходить. Ей хотелось ещё немного побыть в тёплых объятиях Беллатрикс. Всё закончилось так внезапно, что она с трудом могла поверить, что это было на самом деле. С трудом скрывая разочарование, она сделала шаг назад, в сторону замка. Затем ещё один. А потом – Мир взорвался. Звук обрушился на неё, как физический удар, — оглушительная волна, от которой в воздух взлетели снег и обломки. Её сердце замерло, когда она резко обернулась и увидела обломки на том месте, где была карета. — Беллатрикс! — закричала она. Не раздумывая, она бросилась вперёд, скользя ботинками по снегу и тяжело дыша. В голове у неё царил хаос из страха и ярости, а мир сузился до тлеющих обломков кареты. И тут она увидела это. Фигура в чёрном капюшоне, пригнувшись, стоит среди обломков и вытаскивает из-под завалов обмякшее тело Беллатрикс, находящейся без сознания. — Нет! — закричала Гермиона срывающимся голосом, заставляя себя бежать быстрее, сильнее, чтобы сократить расстояние. — Отпусти её! Но прежде чем она успела до них добраться, фигура повернулась. Капюшон скрыл лицо, но глаза были видны. На мгновение — всего на одно мгновение — Гермиона почувствовала на себе тяжесть этого взгляда, леденящего и пристального. А потом с резким хлопком они исчезли. Беллатрикс исчезла. Гермиона резко остановилась, поскользнувшись на снегу. Её грудь тяжело вздымалась, а тишина вокруг снова стала абсолютной. Она смотрела на то место, где они были, пытаясь собраться с мыслями, а её сердце бешено колотилось. — Нет, — прошептала она. Мир вокруг начал кружиться, а ноги едва не подкосились.***
Гермиона влетела в Нору, и от тепла у неё перехватило дыхание. Её ботинки оставляли за собой снежную дорожку. Внутри раздавались смех и шуршание бумаги. Вся семья собралась у камина, и комнату заливал мягкий свет гирлянд и потрескивание огня. Мистер и миссис Уизли сидели рядом и пили чай, в то время как остальные — Рон, Джинни, Джордж, Перси, Флёр и даже малыш Тедди, устроившийся на коленях у Билла, — с восторгом разворачивали подарки. Гарри, сидевший у камина, обернулся на звук открывающейся двери, и его улыбка померкла, когда он увидел Гермиону с широко раскрытыми от ужаса глазами. — Гермиона? — сказал он, вставая, когда она бросилась к нему. Она схватилась за его руку. — Карета взорвалась! — выпалила она, задыхаясь и дрожа. — Беллатрикс — она пропала. Кто-то забрал её. Гарри удивлённо вскинул брови, но быстро попытался её успокоить. — Подожди, Гермиона, не торопись. Кто-то взорвал карету? — Некогда ждать! — отрезала она. — Охранники — когда я до них добралась, они были без сознания. Я пыталась отправить Патронуса в Святого Мунго, но не смогла... — Её голос дрогнул, и она замолчала. Гарри положил руку ей на плечо, чтобы успокоить. — Миона, всё в порядке. Кто-нибудь другой может это сделать. — Он резко повернулся к остальным. — Кто-нибудь может отправить помощь к воротам Хогвартса? Там двое раненых охранников Министерства. Перси вскочил на ноги, уже держа в руке палочку. — Я займусь этим. — Просто... дыши, — тихо сказал Гарри, поворачиваясь к Гермионе. — Ты видела, кто это сделал и куда они пошли? Она судорожно вздохнула, не выпуская его руку. Но прежде чем она успела ответить, в комнату ворвался холодный порыв ветра, и через дверь, которую она в спешке оставила открытой, влетела сова. В комнате воцарилась тишина, все внимание было приковано к птице, которая села на плечо Гермионы, крепко впившись когтями в её мантию. Она протянула маленькую сложенную записку, перевязанную незнакомой зелёной лентой. Дрожащими пальцами она развязала ленту и развернула пергамент. Она пробежала глазами по тексту, и по мере чтения кровь отхлынула от её лица. — Что это? — спросил Гарри. Гермиона подняла на него глаза. Она протянула ему записку, не в силах произнести ни слова. — Кто такая Аглая? — растерянно спросил он через мгновение. — Подруга Беллатрикс, — прошептала она. — Зачем её подруга... — Это и есть тот загадочный информатор, с которым ты познакомилась пару дней назад? — перебила его Джинни, вставая, чтобы заглянуть через плечо Гарри. Её глаза расширились, когда она прочитала строки. — К. Шеклболт? То есть... — Кингсли забрал Беллатрикс, — закончила Гермиона, и в её голове сложилась ужасающая картина. — Кингсли... это он лишает людей магии. — Это абсурд, — твёрдо сказал Артур, вставая со стула. Молли, однако, не стала так быстро отмахиваться от этой мысли. Она поставила чашку с чаем на стол и посмотрела на мужа. Её голос звучал непривычно тихо. — А вдруг? Он изменился, стал совсем другим с тех пор как… ну, ты понимаешь. — С каких пор? — спросил Рон с дивана. Молли замялась, взглянула на Гермиону, а затем снова на Рона. — С тех пор как умерла Марша и его племянница. Он уже никогда не был прежним. — Марша? — переспросил Рон. — Женщина с той фотографии, которую ты мне показывала? Она сестра Кингсли? — Да, — тихо ответила она. — Марша Шеклболт. То, что с ними случилось, было просто… ужасно. Кингсли был в отчаянии. Гермиона переводила взгляд с Молли на Артура, пытаясь связать воедино фрагменты этой истории. — Их убили? Молли медленно кивнула, сжав губы в тонкую линию. — Возможно. Их дом загорелся. Они не успели выбраться. — И пожар устроили чистокровные? — Я не знаю, — ответила Молли, переведя взгляд на Артура. Он вздохнул, и его лицо помрачнело. — Последователи Сами-Знаете-Кого сеяли хаос повсюду, когда это произошло. Авроры просто бросали многие дела, не найдя достаточно улик. Слишком много преступлений, слишком мало людей. На лице Гермионы отразилась смесь недоверия и гнева. — Значит, они просто закрыли дело? Молли беспомощно пожала плечами. — Это был хаос, Гермиона. Люди были в ужасе, а Министерство работало на пределе возможностей. Рон наклонился вперёд, задумчиво нахмурив брови. — Мам, где жила Марша? — О, не так далеко. На скалах к югу от Сидмута. Милый маленький домик. Тихий, уединённый. Гермиона замерла. Она знала это место. Слова проносились в её голове с головокружительной ясностью. Вот оно — место, которое Кингсли мог бы выбрать, если бы хотел уединиться и быть уверенным, что никто не наткнётся на то, чем он занимается. Её пульс участился. Если Беллатрикс была там — если она всё ещё владела магией, — каждая секунда была на счету. — Я ухожу, — резко сказала она. Решение было принято ещё до того, как слова сорвались с её губ. Джинни тут же потянулась за пальто. — Ну уж нет, мы уходим. — Вот уж точно нет! — фыркнула Молли, вскакивая и преграждая им путь. Но Гермиона не слушала. Она уже была у двери, её мысли путались от спешки. Голоса вокруг слились в фоновый шум, а одна-единственная, неумолимая истина толкала её вперёд: она могла спасти Беллатрикс. Место, о котором упомянула миссис Уизли, было отдалённым, продуваемым всеми ветрами, вдали от волшебного мира — такое место, где секреты могут оставаться нераскрытыми годами. Если за исчезновениями действительно стоял Кингсли, как следовало из записки Аглаи, то это имело ужасающие последствия. Такое место идеально подходило для проведения ритуалов, экспериментов — или чего похуже. От этой мысли у неё скрутило живот. Она не могла допустить, чтобы Беллатрикс стала очередной жертвой горя, безумия или чего бы то ни было ещё, что творилось с Кингсли. Сквозь туман донёсся голос Гарри. — Гермиона, подожди! — Миона, ты не можешь просто... — начал Рон. Она мельком оглянулась, чтобы увидеть хаос, который оставляла позади: Джинни спорила с матерью, Гарри вырывался из рук Артура, Рон стоял неподвижно, на его лице читались тревога и сомнение, Тедди плакал на руках у Билла, а остальные члены семьи всё ещё были парализованы шоком. — Гермиона Джин Грейнджер, остановись прямо сейчас! — крикнула Молли. Но она не слушала. Её ботинки уже хрустели по снегу, пока она бежала к границе антиаппарационных чар. Холод обжигал её раскрасневшуюся кожу. Прохладный воздух обжигал лёгкие, но она не сбавляла темп. Она сказала себе, что дело не в безрассудстве. И даже не совсем в Беллатрикс. Дело в том, чтобы положить конец этой извращённой игре Кингсли, пока он не забрал ещё одну жертву. Добравшись до точки аппарации, она, не колеблясь, задержала дыхание в ледяном воздухе и почувствовала, как сердце бешено колотится в груди. Прежде чем кто-то успел её остановить, она развернулась на месте и с громким хлопком исчезла, оставив Нору позади.
