Снежная Октавия

      Заинтересованность Киллиана в обсуждении, безусловно, радовала. Его слова, твердые и уверенные – это слова наследника престола, а не юного мальчишки. Конечно, ему не хватает знаний, но с такой решимостью он быстро освоит основы политики и экономики. Уильям и Гедеон были несколько удивлены, хоть и не показывали этого. Словно им сложно было поверить, что Киллиан действительно будущий император. Он задавал много вопросов, неоднократно предлагал собственные идеи. Как правило, это были решения проблем, к которым придет любой здравомыслящий человек, переживающий за судьбу своей страны. Принцу нужна любовь народа, и он ее получит, если сделает всё правильно.       — Я бы хотел еще обратить внимание на Запретные Земли и низших, — добавляет Киллиан.       — Запретные Земли? — уточняет Люмьер, заинтересовавшись.       — Именно. Было бы разумно поднять уровень жизни в трущобах, а также отменить использование рабского труда.       Они полагали, что принц местами будет думать и говорить о действительно наивных вещах. Именно поэтому и началось обсуждение дальнейших планов на правление. Одной решимости, все же, мало. Будущим регентам и Уильяму придется неоднократно спускать наследника Бёрко с небес на землю. Будет лучше, если он сразу поймет, как лучше действовать, чем натворит глупостей уже после и испортит о себе впечатление в Совете и перед знатью. Угодить народу не так сложно, если грамотно распорядиться ресурсами страны. Но нельзя забывать об аристократии, которая будет судить о Киллиане совсем по другому.       — Порыв, безусловно, благородный, — подмечает задумчиво Гедеон, — но невыполнимый. Не в ближайшее время.       — Отчего же? Это значительно улучшит жизни низших.       — Не улучшит, — подхватывает Люмьер. Сделав глоток чая, он спешит объяснить: — Работа на чистокровных дает им еду и крышу над головой. Да, люди работают за гроши и живут в поистине ужасных условиях, но ничего не изменится, если отменить рабство на бумаге. Низшие так и будут работать, но, вероятно, у них тогда и несчастной крошки хлеба не станет. Это удручает, но сейчас рабочая сила – основа нашей экономики. Будет эффективнее, если указом мы заставим чистокровных улучшить условия для своих слуг и рабочих, а также создадим условия работы для тех, кто остался без заработка и еды.       — Но такое не может продолжаться вечно.       — Тоже верно, — сдержанно кивает Гедеон, — именно поэтому необходимо вводить всё постепенно. В Октавии очень много проблем, для решения которых требуется много времени. Мы и за год не сможем поднять Империю, а что-то придется решать и твоим потомкам.       — Моего приказа должно быть достаточно, — не унимался Киллиан.       — Ваше Высочество. Ваш порыв благородный, чем бы он ни был продиктован, но Гедеон прав. Резкие перемены повлекут за собой недовольство знати, а простолюдины просто не смогут перестроить свой уклад жизни за один день. Иначе, как бы чисты не были Ваши помысли, Вы рискуете прослыть тараном.       Немало свеч было сожжено до того момента как беседа была закончена. Уже с завтрашнего дня Гедеон начнет больше заниматься с наследником, просвещая его в науках. Уильям снова покинет особняк, ему предстоит подготовить членов Совета к будущим переменам. Не напрямую, намеками. А в нужный момент он добьется заседания, на котором Гедеон и Люмьер, от лица Киллиана, заявят его права на трон. До этого момента Люмьер так же займется обучением принца, но его основной задачей станет сбор информации. О знати, о положениях в их домах, о том, как на самом деле обстоят дела в Империи, как много людей готовы к смене власти, как много людей их в будущем сможет поддержать. Тонкая работа, которую нужно выполнять с львиной долей хитрости, которой у Люмьера хоть отбавляй.       Ко сну Люмьер и Гедеон не спешили отходить. Они тихо переговаривались в покоях Хитклифа. Говорили о будущем, светлом и не столь далеком. Но сколько же им еще предстоит работы. Сейчас судьба Октавии на их плечах, а не принца. Им предстоит стать регентами, подготовить страну к переменам, создать все условия для будущего правителя. Они поднимут Империю с колен, чтобы Киллиан Парис Бёрко гордо повел ее вперед. В будущем их ждет так много проблем, сражений и ошибок, что об этом страшно думать. Их решения не будут идеальны, но они постараются, чтобы они были правильными. Тяжелый груз ответственности упал на плечи внезапно, но они пронесут его с гордо поднятой головой.       — У меня к тебе просьба, — голос Гедеона усталый, почти сонный, и немного хриплый от неожиданно длинных речей.       — Я заинтригован, — не скрывает свой улыбки Люмьер.       — Я хочу, чтобы ты выяснил как можно больше про этого Скэриэла.       — Того полукровку? Думаешь, он может навредить Киллиану?       Тяжелый вздох Гедеона говорит сам за себя. Юноша не вызывал у него никакого доверия. Полукровка, не просто обученный грамоте, а по-настоящему образованный, на ровне с детьми аристократов, если верить словам Киллиана. Полукровка, которому, наверняка, как и многим, не сладко живется в Октавии. Едва ли он водит дружбу с сыном министра финансов просто так. Или, того хуже, он знает о настоящей родословной Готье. Даже если нет, со временем узнает из слухов и официальных указов.       Хотелось верить в лучшее, но сейчас полагаться на удачу – непозволительная роскошь. Едва ли смена власти случится без кровопролития и людских жертв. И правильным решением будет устранение всех возможных рисков. Не только рисков срыва их планов, но и рисков угрозы не только жизни принца, но и его помыслов. Киллиан не был легко ведомым, но любого человека можно склонить к нужным тебе решением, если знаешь подход. Именно так Люмьер будет склонять знатные дома на сторону Бёрко. Но его цель благая. Их цель – лучшее будущее для Империи. Целей Скэриэла они не знают.       — Я узнаю так много, сколько смогу. У меня не так много связей в Запретных Землях. Впрочем, это повод исправить такое упущение. Мне так же показалось, что наш принц из-за такой дружбы завел тот разговор о трущобах.       — Главное, чтобы эта дружба не привела его к слишком радикальным решениям, — хмурится Гедеон, прикрыв глаза, покрасневшие от утомления и тусклого света свеч.       — Ты устал, — констатирует Люмьер, — нам стоит закончить на сегодня. Пока у нас есть время на отдых.       — Сдается мне, уже нет.       С долей тяжести Люмьер поднялся с кресла, но на полпути к двери остановился. Окинув комнату быстрым взглядом, он задержал взор на друге. Гедеон убирал в ящик стола бумаги – разные отчеты, какие-то свои записи. Вдвоем они обсуждали детали их дальнейших действий – с чего стоит начать, в каких дисциплинах Гедеону предстоит подтянуть Киллиана, в каких графствах побывать Люмьеру, чтобы переманить знать на их сторону. Закрывая ящик, Хитклиф краем глаза заметил, что Люмьер встал рядом.       — Что-то еще? — Гедеон смотрит выжидающе.       — Нет, ничего, — отвечает Уолдин после пары секунд раздумий. Поймав рукой локон волос – Гедеон снял ленту с хвоста, когда они зашли в комнату – он коснулся губами светлой пряди. — Доброй ночи, Гедеон.       Этот жест напомнил о чем-то личном и далеком. О времени, когда Люмьер сбегал из Септентриона, времени, когда они дали друг другу самые важные обещания.       — Доброй ночи, Люмьер.       Со стороны может показаться, что глобально их жизнь не изменилась на следующий день и после. Никто в Октавии не знал, что происходит за кулисами и в тени. Не знал, что будущий Император поглощал знания из стопок книг под надзором своего регента, не знал, что Гедеон Хитклиф тщательно изучает положение казны и продумывает план торговли, не знал, что Люмьер Уолдин посещает знатные дома и самые темные углы столицы, сея все больше сомнений о действиях Совета. Временами Люмьеру приходилось посещать родное поместье и принимать гостей там. Кто-то шел на беседу свободно, как правило, это были старые друзья его отца. Кто-то же даже не скрывал своей скептицизма. «Умоляю Вас, сэр Уолдин, даже если младший сын Лукиана выжил, это ничего не изменит», — деловито твердил Дариус Катийяр и другие. Ему и не нужно, чтобы знатные люди в одно мгновение выступили против Совета Старейшин, Люмьер лишь направлял их мысли в нужную сторону.       Все эти вежливые игры утомляли до безумия. Много интереснее было среди простого народа. Полукровки и низшие уже ненавидели действующую власть, но и тут он не за этим. Уолдин бывал в Запретных Землях по поручению Гедеона. Узнать, что Скэриэл Лоу – крупная рыба в этом болоте не составило труда, но подробностей его жизни либо не знали, либо не хотели говорить. Стоило полагать, причина этому то, что Люмьер – чистокровный. Но именно поэтому он был готов платить за информацию большие суммы. Впрочем, это тоже не помогало. Про Лоу не хотели говорить ни за вознаграждение, ни под угрозами. Пришлось собирать данные по крупицам, пока не стало известно, кто действительно много знает про полукровку. И не просто знает, а знает правду. Для многих Скэриэл был действительно хорошим человеком. Он помогал детям, защищал слабых и немощных. Но те, кто имел с ним дела, одной своей реакцией давали понять, что этот парнишка не так прост.       — Ваше Высочество, Вам еще не надоели эти учебники? — усмехается Люмьер.       Он вернулся в поместье Хитклифов и безошибочно нашел Гедеона и Киллиана. Принцу не давали поблажек, и уже на третий день он хотел взвыть от строгости своего учителя. Сейчас ситуация не изменилась. Проблема была даже не в науках, а в том, чтобы обучиться этикету и тому, как Императору стоит себя вести и как принимать решения. Поэтому появление Уолдина в дверном проеме стало для него путем к спасению. Не так давно между принцем и регентом возник уговор: обучить первого фехтованию. Настоящему, чтобы, скрестив клинки в яростной битве, безоговорочно выйти из него победителем. Не то чтобы Люмьер или Гедеон вообще допустят, чтобы Киллиан сражался лично, но лишним это точно не будет.       — Гедеон, думаю, ты не будешь против, если я украду Его Высочество для небольшой прогулки?       — Прогулки? — Киллиан уже покинул кресло и шагал к Люмьеру.       — Для тренировок нужен хороший меч, а я знаю неплохого кузнеца, — слова адресованы принцу, но взгляд направлен на Гедеона. В глазах только ему понятный посыл, распознав который, Гедеон дает свое согласие.       Экипаж остановился у небольшой кузницы на краю Ромуса. Работал тут лишь действительно искусный мастер и его подмастерье. Изяществом его мечи не отличались, но вот надежностью – вполне. Для тренировок самое то. В будущем же Киллиану или перейдет меч Лукиана, или для него изготовят новый в Императорской кузнице.       — Тебе следует научиться скрывать эмоции, — они быстро перешли на менее формальное общение, еще давно, по инициативе самого Киллиана. Он видел в Люмьере не только союзника, но и друга.       — Не понимаю, о чем ты.       На деле по лицу Киллиана было понятно, что это место ему знакомо. Ожидаемо, ведь кузница принадлежала Эдварду Лоу – дяде так называемого друга принца. Мастером он был правда хорошим, иначе не работал бы в столице, будучи полукровкой. Узнали тут и Киллиана. Стоило им покинуть экипаж, как подмастерье – Джером, кажется – сразу переменился в лице. Именно с ним Люмьер и хотел поговорить.