Слабость

Минут через двадцать Игорь вернулся, и протянул Разумовскому пакет. – На... Не такой я монстр, как ты, и зачем всё это затеял, я тоже не знаю. Думал, убью тебя, и мне полегчает... Только хуже стало. А ты ведь даже женщину беременную убил не моргнув, даже друга, который был с тобой с детства... — Волков жив... — Тихо-тихо шепнул Сергей, и жадно вгрызся в шаверму. Ему казалось, ничего вкуснее он в жизни не ел. — Спасибо!.. – Жив? Чудом видимо... - Игорь снова отвернулся. Даже толики сожаления в этом человеке не было. Да и человек ли он? — Игорь... Прости... — Сергей не знал, что сказать. Дрожали руки, горло сдавливал спазм, чёрт, ещё не хватало разреветься!.. – А твое «прости» вернёт людей к жизни? То-то же... А знаешь, что самое противное? Я даже не могу тебя ненавидеть. И, всё же, по щекам побежали слёзы, Сергей дрожал, точно бы от холода, раскачивался вперёд-назад. Худой, бледный, со спутанными волосами, грязный, он выглядел самым настоящим психом. — Я... Я не могу уже исправить... Ничего... – Ты можешь закончить это, но вместо этого... Ты продолжаешь. — Продолжаю... Что? Игорь... Я даже не знаю, сколько времени прошло. — Сергей прикусил губу слишком сильно, и по подбородку вместе со слезами теперь потекла кровь. В голове было мутно, Сергей не врал и не играл, успокоиться он не мог, и не знал, сможет ли сделать это без таблеток, а потому, ему стало страшно. Страх тугим холодным комком гнездился в животе и от этого снова начала тошнить, как и от солёного привкуса крови. – Ладно, проехали. – Гром дал Разумовскому бутылку воды, отвернулся. Сергей с трудом сделал глоток, вода, точно камень, комом скатилась вниз по пищеводу, упав в желудок, прямо на комок страха, и Сергей не выдержал, схватил ведро, всё ещё лежащее у матраса, и его вырвало, судорожно, мучительно. Желудок опять пустой, но так легче, хотя бы поток слёз иссяк. – Продукты на тебя переводить только. – Гром мрачно посмотре, забрал ведро. Сергей сжался в комок, принялся жадно пить, и, всё же, доел шаверму, после чего лёг на матрас, и провалился в чёрное ничто. Гром долго смотрел на Разумовского. Спит. Какой-то бледный, синий почти. Игорь укрыл его пледом, взял Мухтара, и ушёл из дома. Разумовский спал весь следующий день, Гром лишь будит пару раз, чтоб накормить и отвести в туалет, при этом непременно злился, но никакого вреда Сергею не причинил. Если он и убьёт Разумовского, то лишь когда тот будет осознавать происходящее. Третий день прошёл так же, Разумовский спал, при этом, сам Гром заснуть почти не мог, то и дело вскакивал ночью – его мучили кошмары. Лишь на четвёртый день Сергей проснулся осознанно. Ему лучше, действие всех препаратов постепенно отпускает. Только запястье было сильно натёрто наручником – он всё ещё прикован к батарее. Больно. – Гром... – Сергей негромко позвал Игоря, и тот тут же подошёл, остановился напротив. – Проснулся. Жаль. – Я не убегу. – Сергей вздохнул, и потёр затёкшую израненную руку. – Сними, пожалуйста. – И ты прирежешь меня при первой же возможности. – Кривая ухмылка. – Нет, Игорь. – Разумовский отвёл взгляд, а потом посмотрел на Птицу, сидящего на подоконнике. Птица улыбался, явно радуясь чему-то. Чему?.. И, всё же, Игорь расстегнул наручник. Убьёт? Да и хер с ним, это всё равно не жизнь. – Можешь помыться. Сергей удивлённо вскинул взгляд, потом встал, дошёл до до ванны, и замер, затравленно глядя на Грома. Раздеваться под его взглядом не хотелось. — У меня одежды нет... — Наконец, чуть слышно произнёс Сергей. Игорь ушёл, поковырялся в шкафу, и достал ему свою одежду. – Это всё, что есть. Денег у меня нет, работы тоже. Так что, скоро даже шавуху не на что будет купить. Гром посмотрел на Сергея. Сейчас Разумовский походил на затравленного зверька. Было даже жалко его. Красивый и яркий, опасный. Но потерянный, как сам Игорь. Только вот, именно опасный. Щас Гром ему позволяет поесть, помыться, спать нормально, а ночью Разумовский его прирежет, или пристрелит, как Олега. Да и какая уже, к чёрту, разница. Гром сам от себя устал. — Могу... Помочь с деньгами. Это не проблема. Спасибо за одежду. Отвернись, прошу, я... Не хочу. — Вздох. Даже шторки нет, ну что за ерунда, как Игорь сам тут моется?! – Что я там не видел, а? Обычно я тут один, мне не приходится кого-то стесняться. – Усмехнулся Гром. – А от тебя мне денег не нужно. — Я плохо выгляжу сейчас... — Сергей начал раздеваться, не глядя на Грома, надеясь, что и тот на него не смотрит. — Не хочу... Чтобы меня видели таким. Игорь удивился. То есть, его всерьёз беспокоит, как он выглядит? Гром отвернулся, сел спиной. Почему он был так уверен, что Разумовский не выхватит нож и не прирежет? Просто потому что, пожалуй, не его стиль, он любит убивать изощрённо и с наслаждением. Так что, пока Игорю это не грозит. Одежду Сергей сорвал, набрал воду, а потом вдруг подумал о своих цепях. Да, кандалы всё ещё были на ногах, на талии, на шее. — Игорь... — Он стоял совсем обнажённый, в железках с клочками ткани от одежды на них. Гром обернулся. Разумовский, конечно, был худющий, но мускулы остались, изящность фигуры не потерялась. Пф, рыжий такой! Бледный. Игорь достал из кармана ключи, и снял кандалы. Взгляд застыл на шраме на груди. Он отвёл глаза, подал шампунь, пену для бритья и новый станок. — Спасибо... — Тихо и смущённо. Отмывался Сергей долго, тщательно, и когда вышел из ванной, ему показалось, что он даже легче стал, словно куча грязи с него свалилась. Потом он тихо пробрался к матрасу, укутался в плед, и закрыл глаза, отдыхая, греясь. Игорь пошёл гулять с псом, сидеть и тупо охранять Разумовского не хотелось, что вообще делать, он не знал. Погода была холодной, но на это было наплевать. Бродил Игорь почти весь день, его, как и всегда, увело на кладбище. Замёрз он знатно, но домой не хотелось. Сергей рассматривал пустую квартиру. Грязно. Неуютно. Всё вверх дном. Он подумал, что за инициативу Гром открутит ему голову, но, всё же, встал и начал убираться. Когда дверь открылась, в квартире уже было чисто, Сергей увлёкся, но, услышав щелчок замка, испугался и нырнул под плед на матрасе, укрылся с головой, чувствуя себя так, как бывало, когда он хулиганил в детском доме, а потом прятался от воспитателей. Шаги. И сердце стучит быстро-быстро. Дьявол. Гром теперь точно его убьёт. Так страшно...