Феникс с Райского острова

      Подвал был залит неровным светом от качающейся на проводе лампочки, заставляя ломаные тени на покрытых серой штукатуркой стенах метаться и дрожать. Гулким эхом по комнате гуляли отзвуки еле слышных стонов: корчившийся на полу человек уже не мог выдать большего. На расстеленном брезенте блестели лужицы крови, местами свернувшейся в сгустки, мерцавшие под тусклым освещением.       — Вряд ли он знает больше того, что сказал, господин. Препарат правда работает. Иначе сам себе отрезать кисть он бы точно не стал, — сказал юноша, поднимаясь с колен и вытирая руки о засунутое в карман полотенце, давно уже ставшее из серого красным.       — И без тебя понял, — хмыкнул мужчина, стоявший у подножия лестницы, ведущей в подвал, и наблюдавший со стороны. Он был доволен. Наконец-то, наконец эти яйцеголовые черепахи сделали что-то рабочее. Если все пойдёт так, как он рассчитывал, весь Новый мир будет в его руках. Ему не нужен был трон или канцлеровский кабинет, ему было более чем уютно в тени, более чем достаточно стоять за спиной и шептать на ухо. В конце концов, рожей на публику пусть играет кто-нибудь посимпатичнее и попрезентабельнее. Ещё немного, ещё один финальный штрих — и он будет во всеоружии. Ему больше не придётся пресмыкаться, словно крысе, не придётся доедать чужие объедки, доедать впредь будут за ним и с его единоличного разрешения. Никто больше не будет помнить и знать о его позоре. Все и так давно сдохли, а те, кто ещё остался, отправятся следом, но перед этим сослужат ему последнюю службу.       — Хватит с него. От его рожи меня уже воротит. Избавьтесь, и чтобы без следов. Этот мудила и так уже достаточно всполошил всех с этим учёнышкой, — протянул мужчина и развернулся к лестнице: оставаться дальше в этом сыром подвале не хотелось. Он и так провёл в подобных местах слишком много времени.       Подручный всё понял с первого раза, ему никогда не требовалось уточнений. Наверное, поэтому он держался уже так долго на своём почётном месте. Сказано — сделано. От тела избавятся окончательно, его следов не раскопает и самая упорная ищейка.       Жизнь редко когда начинается по сценарию. И ещё реже им заканчивается. Вряд ли Артур Хилл рассчитывал на такой исход, но когда смерть кого-то спрашивала.       — Не то… И не эта… Эта ничего, но высоковата… Блять, Сорель, в твоём борделе что, бабы кончились? — недовольно пробурчал мужчина, оглядывая стоящих в ряд девушек посреди его кабинета. Не подходила толком ни одна, а это уже был третий просмотр. Мадам Сорель как будто нарочно каждый раз приводила не тех, и, если честно, это уже начинало выводить из себя. Любому терпению однажды приходит конец.       — С такими запросами сложно подобрать точь-в-точь. Я и так выбрала лучших…       — Мне не нужна лучшая, мне нужна подходящая, и по-моему я чётко дал это понять, — отрезал мужчина, раздражённый очередной неудачей. — Клянусь своей сдохшей мамашей, если узнаю, что ты прячешь то, что мне требуется, твой рассадник венерической заразы прикроется навсегда.       — Я вас поняла, — сдержанно ответила пожилая женщина, едва заметно дрогнув. Угрозы от этого человека никогда не были пустыми, только вот до этого он ей никогда не угрожал. И приобретать подобный опыт она не горела особым желанием. — Я найду вам ту, что будет соответствовать всем вашим требованиям. Обещаю.       — Надеюсь. Мне будет жаль рушить твой маленький зловонный мирок, Сорель. Ладно, если на сегодня это всё, то можете идти, — махнул рукой он, но глаз снова зацепился за девушку, что казалась идеальной кандидатурой, если бы не рост. — Хотя стой. Оставь мне на вечер эту. На сегодня пойдёт.       Сорель кивнула и подтолкнула вперёд одну из девушек, чьи тёмные кудри струились по спине до края лопаток. Она была на вид старше всех, но ещё не утратила былой красоты: стройное тело с приятными глазу округлостями, не знавшее родов, чувственные губы, обещавшие многое, и зелёные глаза под густыми бровями вразлёт. Мужчина оглядел её ещё раз с ног до головы и усмехнулся. Девушку ждал не самый весёлый вечер в её жизни, но он ей её хотя бы оставит. Если она будет умницей. Милосердие всё же не было ему чуждо. И пусть то, которое он проявил много лет назад, обернулось ему же во зло, можно было дать этому порыву ещё один шанс.

***

      Только что вставшее солнце резануло Леви по глазу, и он рефлекторно отвернулся от источника света. Вздохнул. Подушка была просто невероятно удобной, матрас так и манил полежать подольше, и Леви до жути не хотелось выпутываться из мягкого пледа, в который он завернулся во сне, как в кокон. Он как-то не припоминал таких ощущений от своей кровати. Только вот кровать была не его. Как и спальня. Поддавшись порыву, Леви вчера так и не ушёл из квартиры Сильвии: после того, как он нашёл эту странную книгу с туманной надписью на титульном листе, он решил немного ознакомиться с содержимым. Впрочем, голова начала тяжелеть едва он одолел четверть, слишком уж неподъёмным и непривычным для восприятия был текст. Всё-таки религия — не его стезя. Что ж, вопросов к Сильвии у него прибавилось. Хоть список пиши, чтобы не забыть.       Леви решил пока оставить объяснения с самим собой, почему он вообще ночевал здесь. Сильвия бы злиться не стала, в этом он был уверен. Не слишком-то она сама ценила его личное пространство всё то время, что Леви валялся в госпитале. Стоило один раз предложить ей отдохнуть на диване для посетителей, так после этого она обитала там почти каждый вечер, и теперь в голове возникал закономерный вопрос — зачем? За тем же, что и он сегодня провёл ночь в ее кровати? Чтобы что?       Леви не знал. Так далеко в вопросах отношений с женщинами он вообще никогда не заходил. Всё всегда решалось парой-тройкой ночей и заканчивалось фразой «Спасибо, было хорошо». Однажды, когда ему было шестнадцать, он испытал что-то похожее, когда увивался, по-другому не сказать, за одной вертихвосткой из Подземного города. Красивая была, насколько Леви помнил. И башку ему снесло тогда будь здоров. Он таки добился того, чего хотел. И после марафона, длившегося пару месяцев, сплошь состоящего из секса и утомительного выяснения отношений, весь его пыл остыл. Гормональная лавина сошла, оставив Леви в недоумении, почему он вообще рядом с этой девушкой. Их не связывало ничего, кроме печального опыта выживания в удушливом подземелье и практически круглосуточного желания трахаться. Вот и вся любовь, исчезнувшая из его жизни так же быстро, как и появилась, не оставив ощутимого следа. Леви не оценил. А потом вообще перестал об этом думать, сведя всё к простому удовлетворению время от времени возникающей сиюминутной потребности. Потом ему вообще стало не до того.       И что сейчас? Что с ним случилось на четвёртом десятке? Ему уже не шестнадцать, пусть парочка снов и заставила его усомниться в своей зрелости, всё же, он уже не подросток. Если дело и правда было в обычном плотском желании, то вопрос решался достаточно просто. Леви оглянулся на кровать, с которой уже успел встать, вернув её в исходное состояние, и позволил себе на секунду представить. Каково это было бы. Секундой не обошлось: мозг подкидывал вариант за вариантом, и все они Леви пугающе нравились. Только вот потом, что будет потом? «Спасибо, было хорошо»? Как обычно? И эта мысль остудила зашедшееся в горячке воображение, оставив после себя неприятный привкус. Как обычно он не хотел. А как хотел — не знал. А чего хотела от него Сильвия — и подавно.       Леви снова шагнул к кровати и снял с подушки, на которой спал, наволочку. Он её постирает и вернёт до того, как Сильвия окажется дома. Ей ни к чему знать о том, что Леви Аккерман спал тут всю ночь, уткнувшись лицом в её запах, как какой-то маньяк. Он бы сам предпочёл об этом забыть. Не гадить там, где ешь — прекрасное правило. Леви следовал ему уже много лет и ни разу не усомнился в правильности этого выбора. Не стоило сомневаться и сейчас. Он полил цветы, согласно расписанию, забрал Евангелие с собой, решив, что эта книга предназначалась именно для него, захватил по дороге учебники для Габи и вышел из квартиры, давая себе слово больше не появляться тут без острой необходимости.       Были дела куда насущнее.       Леви уже не успевал зайти к Браунам и, решив, что отложит свой визит до вечера, отправился в министерство. Сегодняшний день был необыкновенно солнечным: сентябрь в Равене всегда был тёплым, но сегодня он превзошёл сам себя. Раннее утро, а Леви уже ощущал духоту, предвкушая, как будет помирать от жары в полдень, плавясь от солнечных лучей, впивающихся ему в спину. И пусть Леви был отдохнувшим и чувствовал себя уже куда лучше, голова болела, и болеть будет ещё не один день, но, как говорится, не в первый раз.       Он пришёл достаточно рано: хотел разобраться с накопившимся бумагами побыстрее, им было что обсудить с Армином и ребятами, и, желательно, чем быстрее, тем лучше. Коридоры министерства встретили его такой же совсем не осенней духотой, от чего голова разболелась ещё больше, и Леви максимально ускорился в надежде отыскать в столе Армина таблетку обезболивающего. Он уже собирался войти в приёмную, как, едва дотронувшись до дверной ручки, услышал голос:       — Да ладно тебе, кто сюда зайдёт в такую рань? Эти элдийские крысы так рано не приходят, — вещал мужской баритон, весь пропитанный елейностью с похотливыми нотками вялого подката. Голос был смутно знаком, и Леви оставил себе шанс погадать, кто же там распевался соловьём, судя по всему, перед Лаурой.       — Следите за словами, господин Диксон, вы давно уже не в Марли, — тихо прошипела она, явно недовольная произнесёнными словами.       Леви хмыкнул: точно, Диксон. Напомаженный хрен из отдела по финансам. При Леви или Армине он стелился как придверный коврик, но при понравившейся девушке не дело было быть сгустком слизи. Правда, на взгляд Леви, получалось у него плохо.       — И благодаря кому? Брось, милая. Ты слишком хороша, чтобы чай им подносить. Одно слово, и работа у меня — твоя. Только скажи, — продолжал уламывать её Диксон, определённо лелея явно далёкие от профессиональных дел фантазии.       — Благодарю за предложение, но нет, — ответила Лаура, в тоне которой сквозила усталость. Видимо, подобный разговор повторялся уже не раз. — Эй, руки! — вдруг воскликнула она, и Леви решил, что с подслушиванием пора заканчивать. Он толкнул дверь в приёмную и успел увидеть, как Диксон, стоявший в уже очевидно неприличной близости от секретарши, положил руку ей на талию.       — Надеюсь, я вам не помешал, господин Дик, — осведомился Леви, заходя в приёмную, и, опёршись на трость двумя руками, с вялым интересом наблюдал, как багровеет холёное лицо. Диксон был почти его ровесником, а вёл себя, как пубертатный клоун, впрочем, это могло быть забавным, не начни он распускать руки.       — Моя фамилия Диксон, — дрогнувшим голосом изрёк тот, плохо скрывая свою злобу на покрасневшем лице. Но открыто демонстрировать её Леви не решался. Диксон до жути его боялся, и Леви это прекрасно видел по тому, как глаза Дика забегали по сторонам, словно искали путь спасения.       — Ох, прошу прощения. Всегда путал, как правильно. Но что же взять с элдийских крыс, не так ли? — сощурился он, наблюдая, как из красного лицо Диксона становится белым.       — Не понимаю, о чём вы, — открестился он, отойдя от Лауры на пару шагов ближе к окну. Леви потешил себя фантазией о том, как выпинывает туда Дика в свободный полёт, но фантазий на сегодня с него, пожалуй, хватит. В принципе, было бы у него настроение и желание, он бы мог сделать так, чтобы Диксон прямо здесь обоссался. Но ни того, ни другого не имел. Все его помыслы постепенно сосредотачивались на аспирине, а лишняя болтовня с этим недоразвитым лишь отдаляла Леви от его цели.       — Скройтесь отсюда в туман, Дик, — коротко бросил он мужчине. — И если я узнаю, а я узнаю, что вы досаждаете моим подчинённым, мы с вами будем разговаривать уже по-другому, если вы понимаете, о чём я.       Диксон снова побагровел, потом побелел, затем умудрился смешать это всё в одном флаконе, пойдя пятнами, и, не сказав ни слова, не посмотрев на Лауру, стремительно вышел за дверь, заставив её оглушительно хлопнуть на весь этаж.       — Спасибо, господин Аккерман, — выдохнула Лаура, вставая со своего кресла и обходя стол, намереваясь подойти к Леви поближе, но тот уже сделал шаг к своему кабинету. — Если бы не вы…       — Брось, — отмахнулся Леви, не особо желавший растягивать разговор с секретаршей, начинавшей по какой-то причине его немного раздражать. — В следующий раз не будь с ним такой вежливой, подобные типы воспринимают это как слабость. Впрочем, этот вряд ли тебя ещё побеспокоит, — добавил он, припоминая, в каком страхе свалил Диксон.       — Да, я учту, — покладисто ответила Лаура. — Как вы себя чувствуете? Вам принести что-нибудь?       — Нет, всё в порядке. Работай. Я буду у себя, — сказал Леви и вошёл в кабинет, ретируясь от любезностей Лауры окончательно. Аспирин в ящиках Арлерта всё же нашёлся и дал Леви шанс в кои-то веки не заниматься превозмоганием с героическими усилиями. Перед приходом Армина он успел просмотреть три отчёта и уже разбирался со следующим, когда тот, запыхавшись, влетел в кабинет с виноватым видом.       — Простите, Леви, я знаю, что сильно опоздал, — выдал Армин вместо приветствия и упал на стул, пытаясь отдышаться. — Был в больнице…       — Не сомневаюсь. Как там Энни?       — Всё нормально, её откапали, стало лучше. Сказали, через пару дней домой.       Леви кивнул, невольно подумав, что через пару дней домой вернётся не только Энни. И как бы он ни относился к больницам, всё же условия в камере явно уступали даже этим наводящим тошноту палатам. Интересно, Петерсон снизошёл до того, чтобы дать человеку хотя бы душ принять?       — Энни, надеюсь, осознаёт, что теперь ей придётся сидеть тихо и, желательно, в сторонке?       Армин вздохнул. Видимо, этот вопрос был животрепещущим не только для него.       — Да. Я сообщил господину Леонхарт, он за ней присмотрит, пока меня не будет рядом, — отозвался он, поджав губы. Что ж, Леви никогда не был на его месте, но, возможно, его бы тоже распирало от своего бессилия в данной ситуации. Впрочем, не одному Арлерту тут было не до сантиментов. Леви мрачно усмехнулся, представляя, как Энни, небось, бесится от того, что так резко превратилась в недвижимость, за которой надо присматривать. Надо же, такая непрошибаемая Энни Леонхарт и теперь в таком положении. С другой стороны, может, этот токсикоз и правда был вовремя? Иначе Леонхарт бы сильно в себя поверила, сунувшись туда, куда не надо.       — Кстати, — начал Армин, утыкаясь носом в бумаги, стараясь не смотреть на Леви, хотя тот видел, как слегка покраснели бледные щеки. — Когда я сообщил об этой новости, никто не удивился…       Он замолчал, но ответа не услышал. И когда Армин поднял голову, то с изумлением увидел, как Леви Аккерман прикрыл рот рукой, скрывая смешок. Эта картина потрясла его настолько, что даже свой собственный вопрос он забыл. Чтобы бывшего капитана позабавило что-то настолько, раз он, прости господи, улыбнулся? Армин видел это только дважды, когда Хистория со всей силы пихнула Леви кулаком в грудь, пользуясь законным правом неприкосновенности, и перед их отплытием на Парадиз. Да ладно…       — Перестань, Арлерт. Как будто никто ничего не замечал. Все и так всё прекрасно знали, — ответил Леви, вернув себе привычное выражение лица. Его и правда отчего-то рассмешил этот нелепый вопрос, наверное, сотрясение всё-таки не прошло бесследно. — И что теперь? Пышная свадьба, белое платье и три яруса торта?       — Да какая теперь свадьба… — вздохнул Армин, снова опустив голову. — Время совсем неподходящее.       Леви откинулся в кресле и задумался. Да, он был прав. Если что-то пойдёт не так, хотя, уже пошло, и полетят чьи-то головы, а в особенности Арлерта, то Леонхарт будет лучше оставаться со своей фамилией.       — Что ж, и то верно. Но новостью стоит поделиться и с остальными. Я сегодня хотел зайти к Браунам, может, соберёмся все вместе? — предложил он, многозначительно глядя на Армина. Министерство и так не вызывало у них доверия, а теперь, в свете всего произошедшего, тем более.       — Да, я тоже об этом думал. Хорошая идея, давно пора, — согласился Армин. — Кстати, я только что узнал, что сегодня вернётся Оньянкопон.       — Прекрасно. Если он найдёт время, то ему будут рады.       Армин кивнул, и, договорившись таким образом, оба принялись за свою работу.       — Леви! — громкий возглас Габи немного резанул по ушам, но Леви не обратил на это внимания. Он давно уже не виделся с Габи и Фалько, завертевшись в делах, и, если по-честному, успел немного соскучиться.       — Как вы? Я слышал про взрыв, и что вы были в госпитале, всё нормально? — озабоченно спросил Фалько, ожидаемо оказавшийся под вечер в доме Браунов.       — Как видишь, жив-здоров. Не берите в голову, это была случайность, — отговорился Леви, не желая никоим образом втягивать в эту историю детей, которые таки прознали о произошедшем. Хватит с них подобных событий, им и так пришлось пережить слишком много.       — Ничего себе случайность! А доктор Фернандес? Она-то там как оказалась? — спросила Габи, затягивая Леви в гостиную, твёрдо намереваясь выпытать из него всё.       — И тем не менее, это так. А Сильвии нужно было кое-кого там найти, но всё обернулось стычкой с местными бандитами. Такое случается, если совать нос куда не следует, — сказал Леви, особо выделив интонацией последнее предложение, обращая его к Габи. Та нахмурилась, но замолчала. — Кстати, о докторе Фернандес, — поспешил вставить Леви, пока его снова не начали закидывать вопросами, — её не будет несколько дней, поэтому она просила тебе передать.       Он протянул в руки Габи свёрток с книгами, и та заметно оживилась, переключив фокус внимания с допроса Леви на новое приобретение. Она доставала тома один за другим, и в её глазах так и читалось желание начать изучать их сию же секунду. Леви переглянулся с Фалько, для которого данная сцена тоже стала сюрпризом, и спросил:       — Откуда вдруг такой интерес к анатомии, физиологии и что там ещё… основам химии?       — Ну… — замялась Габи, аккуратно кладя книги себе на колени. — Я решила сдавать экзамены в Медицинскую Академию через полгода, — выпалила она, покраснев. Судя по вытянувшемуся лицу Фалько, для него это была новость. Интересно, для госпожи Браун, которая вертелась на кухне, тоже или нет?       — Интересный выбор, — вымолвил Леви, ещё раз убеждаясь в том, что та странная библейская книга явно была упомянута не для Габи.       — И как давно ты это решила? Почему не сказала ничего? — не дал ему продолжить Фалько, наворачивающий круги вокруг девушки. — Поэтому ты вечно где-то пропадала с самого утра до вечера? Готовилась?       — Да, пыталась наверстать упущенное. Экзамены сложные, я не уверена, что успею. Не хотела ничего говорить, пока не буду более менее уверена. Поэтому и попросила доктора Фернандес о помощи.       — Не заметил, чтобы она тебе нравилась, — заметил Леви. — Как и не ожидал, что госпиталь мог как-то вызвать желание туда вернуться.       — Перед доктором Фернандес я уже извинилась. А госпиталь… Да, не самое лучшее место на земле. Но вы бы ведь не встали на ноги, не окажись там. И не только вы. Ведь лучше помочь кому-то подняться, чем уложить его насмерть. Не хочу больше… Да вы и сами знаете, — неловко закончила Габи, утыкаясь взглядом в колени. Леви промолчал: да, увы, он знал, что она имеет ввиду.       — Что ж, тогда поздравляю с выбором будущей профессии, — сказал он, похлопав её по плечу. — Я бы сказал «занимайся усердно», но ты и без меня это сделаешь.       — Спасибо, — улыбнулась Габи. — Кстати о занятиях, а доктор Фернандес скоро вернётся? Куда она успела деться?       — Через пару дней. Сейчас у неё есть другие дела, — уклончиво ответил Леви, Габи уже хотела расспрашивать дальше, но Фалько вовремя успел её прервать:       — Она и переехала сюда, оказывается. В общем, мы рады, что вы помирились, а то вы были мрачнее тучи.       Леви уставился на него с ощутимой досадой в лице, словно его предали: Фалько явно преувеличил, но добился своего и отвлёк Габи от допроса по поводу местонахождения Сильвии, но, это было как тушить пожар керосином. Она уже вдохнула поглубже, готовясь к новому потоку умозаключений, с которыми Леви не сказать чтобы сильно хотел ознакамливаться, но спасение пришло откуда не ждали.       Редко когда Леви был так рад видеть Райнера, но сейчас был именно такой случай. Выглядел он тоже немного потрепанным: кисти рук были перебинтованы, скорее всего, вся спина у него, как и у Леви, в синяках, но в общем и целом Райнер был вполне себе в порядке.       — О, дядя Райнер, вы с Леви останетесь на ужин? — спросила Габи, временно оставив тему догадок о помыслах Леви Аккермана, к его немалому облегчению. Они переглянулись с Райнером, и тот едва заметно покачал головой.       — Нет, Габи, извини, у нас с капитаном есть кое-какие дела. Давай в другой раз, идёт?       — Вечно у вас дела… — пробормотала она. — В следующий раз чтобы согласились, оба! А то мы даже выздоровление Леви не отметили, как и ваш приезд. Всё время вы все заняты, — добавила она, сверкая глазами.       — Как скажешь. Обязательно отпразднуем все сразу, — улыбнулся Райнер, но как-то неуверенно. Отмечать что-либо было пока рановато.       Они попрощались с ребятами и поднялись в квартиру к Леви, возле которой их уже ждали Армин, Пик и Конни.       — А у вас еды никакой нет? — спросил Конни, шаря по полкам холодильника, но не находя там ничего, кроме яиц и молока.       — Ну уж прости, тут тебе не ресторан, — отозвался Леви, не совсем понимая, когда успел настолько растерять свой авторитет, если любой из этих молокососов мог позволить себе так запросто шариться по его дому, как по своему собственному. — Если хотели шикарный ужин — надо было на самом деле собираться у Браунов.       — Так, ладно, с Оньянкопоном я связаться не успел, так что обойдёмся теми, кто есть. — сказал Армин, усаживаясь на диван, и все притихли. — Нам нужно решить три вопроса: первый: откуда у преступников УПМ, второй: кто поставляет наркотики сюда и на Парадиз, и третий: найти тех, кто им помогает среди военных в Равене и на острове.       — Не слишком ли амбициозно? — спросила Пик. — За месяц мы только и смогли, что проверить пару человек и позорно попасться Петерсону на ерунде. Даже геройство Леви и Райнера ни к чему не привело, кроме как к тому, что теперь их лица будут узнавать ещё больше.       — А какие у нас варианты? Сидеть сложа руки? Судя по тому произволу, что происходит, никто особо не почешется. Вы же сами мне рассказывали, как типов вроде Хилла резво вытаскивают из тюрьмы, и никто даже сказать не может, как.       — И что нам делать-то? — спросил Конни, жуя хлеб с джемом, который нашёл в одном из ящиков. — У нас и людей-то нет, только мы. И этот Петерсон, который непонятно чего добивается.       — Во-первых, свяжемся с Жаном, — сказал Армин, но Райнер тут же его перебил:       — Прослушают, однозначно.       — Я не говорил про телефон. Пошлём телеграммы.       — И в чем разница? — флегматично спросил Леви, не понимая преимущества телеграфа в этом вопросе.       — В том, что он покажет их Микасе. А он покажет. И она поймёт.       — Что поймёт? — негромко спросила Пик, которая едва заметно скривилась, будто Армин напомнил ей о чём-то неприятном.       — Шифр. Шифр, который я придумал ещё в детстве, и мы все знали его наизусть. Я уверен, что она не забыла. Много текста писать не придётся, Жан тоже в курсе про наркотики, и мы как раз думали над тем, кто их может поставлять. Вместе они быстро разберутся.       — И что мы им напишем? — прочавкал из-за угла Конни, не замечая грозного глаза, провожающего летящие на пол крошки.       — Чтобы делали то, что и мы. Искали крысу среди военных. Тех, кто покрывает это всё и кто передал сторонним лицам УПМ.       Леви задумался. Возможно, Жану с Микасой повезёт больше, чем им. Но что делать сейчас? Впрочем, Армин прервал его размышления:       — Пик, что ты можешь сказать о Петерсоне? Ты провела с ним больше времени, чем мы все.       — На самом деле, исходя из того, что я видела и что мы успели прослушать, я склоняюсь к тому, что верить ему можно. Я перерыла всё, что могла, но не нашла ничего подозрительного. Он вечно торчит в штабе, даже порой там ночует. Характер у него, конечно, так себе, но работу свою делает. Высокомерен и дипломатичностью не отличается, так что его не сильно любят, но переходить дорогу остерегаются.       — А что сказала вам госпожа Фернандес? — обратился к Леви Армин. — Вы ведь тогда спрашивали её, в приёмной.       — Примерно то же самое, — задумчиво отозвался Леви, потирая подбородок. — Сказала, что врать Петерсон не особо умеет.       — А их конфликт? Это может как-то помешать?       — Вряд ли. Там, скорее, личный вопрос, который к делу никак не относится.       Как только он это сказал, так сразу почувствовал, что Райнер сверлит его этим дурацким понимающим взглядом, и раздражение окатило с ног до головы, словно им плеснули ему в лицо из ведра. Это что, отличительная черта семейства Браун? Что Райнер, что Габи, даже Фалько поддался этому пагубному влиянию. Что за страсть такая, лезть в чужую личную жизнь? Тем более в ту, которой даже нет.       — Хорошо, но про УПМ пока умолчим. С этим надо разобраться в первую очередь, в конце концов, никто этого, кроме Леви, не видел. Думаю, стоит сосредоточиться на отчётах, которые получится достать, искать тех, кто вёл дела с Парадизом в последнее время, а также тех, у кого либо большие проблемы с финансами, либо кто, наоборот, недавно озолотился. И тот квартал… Стоит установить наблюдение. Возможно, прогуляться туда вечером, смешаться с толпой и попробовать что-то узнать. Да, наши лица известны, — опередил он Пик, уже собиравшуюся возразить, — но маскировку никто не отменял, да и среди нас есть те, кто может остаться незаметным, если захочет.       Леви кивнул. Да, он был узнаваем, но он не собирался толкаться на виду, разодевшись в костюм, как на приёме в Главном штабе. Тем более, о его выздоровлении не трубили в газетах, для многих он был все ещё инвалидом войны, а те, кто видел его вблизи в том гадюшнике, уже ничего никому не скажут. Конечно, оставался ещё загадочный человек на УПМ, но именно он-то и был им нужен, не так ли?       — Пик принесла мне материалы дела, я ознакомлюсь с ними подробнее и завтра встречусь с Петерсоном, до этого момента не предпринимаем никаких активных действий, — продолжал Армин. — И кстати, раз он так уцепился за госпожу Фернандес, что ей может быть известно? Леви?       — Увы, ничем не могу помочь. Про это я знаю не больше, чем вы.       — Но если спросите, она же вам ответит? — подала голос Пик, задумчиво теребя локон отросших тёмных волос.       — Не знаю. Возможно.       — Да ладно вам, капитан, уж вы-то сможете достать из неё информацию, — поддел его Райнер, всё ещё хитро щурясь, словно знал то, чего не знали остальные. Леви закатил глаз, он так и догадывался, что после той сцены, где он со всех ног метнулся в этот чертов квартал, с него уже не слезут. Ну, все, Райнер, отсчёт пошёл. Рискни шутить дальше.       Райнер успел уловить предупреждающий взгляд и немного стушевался, но всё же всего лишь немного. Да, похоже, авторитет Леви и правда терял: где-то за его спиной Конни шуршал обёрточной бумагой, в которую было завёрнуто печенье, и Леви словно уже видел ковёр из крошек на его идеально чистом полу. Ах да, спасибо этому обжоре, уже не идеальном.       Глаз уже начал дёргаться, но тут Леви, как и всех, отвлёк стук в дверь. Все пятеро переглянулись, словно проверяя, не потеряли ли они кого по дороге, но все были на местах. Леви поднялся и пошёл к двери, может, Оньянкопон всё же успел приехать и решил заглянуть? Но его ожидания не оправдались, на пороге его квартиры оказалась, как ни странно, Фудзивара Аки.