Бетонный блюз.

Они встретились поздно, под утро. Город уже выдохся и только шумел редкими машинами, словно говорил сквозь сон. Аггу вышел на улицу за сигаретами и нашёл Йоста — у подъезда, прислонившегося к стене, с пустой бутылкой в руке и разбитыми костяшками. — Э, — только и выдал Август — Да всё нормально, — Йост усмехнулся. — Я — цел. Он врал. Даже не старался скрыть. Глаза блестели, взгляд плыл, как будто и сам не знал, на каком он сейчас уровне — алкогольном, эмоциональном, жизненном. Аггу не сказал больше ничего. Просто взял его под руку и повёл наверх. Квартира встретила их тишиной и лампой под потолком. Ши Аггу кинул Йосту полотенце — тот вытер лицо, как будто это могло убрать не только кровь, но и всё остальное: уставшее, надломленное, накопившееся. — Они были правы, — вдруг сказал Йост. — Все. — Кто? — Учителя, мать, бывшие. Те, кто говорил: "Ты — слишком много." — Ты не "много", ты просто настоящий, — отозвался Август тихо. Йост уселся на пол, прислонившись к стене. Расстегнул куртку, уронил голову назад. — Я, короче... я никогда не умел делиться. Но с тобой, блять, оно само выходит. — Не надо стараться. Просто говори. Йост достал сигарету, но руки дрожали. Август без слов взял её, прикурил ему. Сам закурил вторую. Они курили молча, пепел падал на ковёр. — Я, когда был мелкий, думал, что вырасту — и всё станет понятно. Типа, вот стану взрослым, и все вопросы исчезнут. А потом ты внезапно просыпаешься, тебе двадцать с хуем, и ты всё так же не знаешь, зачем просыпаешься. Август смотрел в одну точку на полу. — Мать плакала, когда я сказал, что уезжаю. Я даже не знал, что она умеет плакать. А я стоял с рюкзаком и думал, что если сейчас останусь — сдохну. — И уехал. — Уехал. А тут... пусто. Только музыка в наушниках, дешёвый алкоголь и панельки. И люди, которые не знают, как тебя зовут, но считают, что имеют право на мнение. Пауза. Сигареты почти догорели. — Ты злишься? — спросил Ши Аггу. — Не знаю. Мне больше просто... больно. Он посмотрел на Аггу впервые за всё это время — прямо. Усталые глаза, разбитый рот, чужая искренность. Аггу кивнул. — Я не буду тебя жалеть. — И не надо. Просто... сиди. Пожалуйста. Август сел рядом. Плечо к плечу. Ближе не надо. Молча. — Спасибо, — пробормотал Йост и опустил голову ему на плечо. Так и сидели. Пепел с сигарет падал между ними — как будто изнутри что-то тоже сгорало. Не громко, не в огне. А тихо. Как всё важное.