21.

Я не помню, как это было точно. После той ужасающей картины мои мысли стали то ли пугаться друг друга, то ли перекрикивать друг друга. Мир стал разбитым, безобразным, казалось, что если я сделаю хоть еще один глоток воздуха с этой планеты меня тут же вырвет. Кажется, я вспомнил...Переезд. Что? Почему так резко поменялся ход событий? Разве я не должен объяснить тебе логический ход событий, дабы упростить тебе жизнь и работу твоей фантазии? Нет, ты ведь слушаешь меня, ведь так? По решению моей семьи я отправился жить с матерью в другой город. Вопросы с делением имущества у этих плебеев решался просто - делим мы, конечно, поровну, но за каждую копейку я буду драться. Я думал: "Вот она, жизнь моя-то начнется! В новом доме, с новой семьей, друзьями, школой...И больше никакой зимы." Я еще никогда так не ошибался. Этот городок...Олицетворение всего бездушия на этом свете. По этим тусклым улицам гуляли серые черствые люди в дутых куртках, наваленных то ли грязью, то ли снегом, с безэмоциональными физиономиями и тусклыми глазами. Я никого из них не считал за человека, видя в них восставших из могил, которых я когда-то уже знал в любимом папином кино... А что, если это все сон? Если это не сон, тогда почему эта толпа трупов будто смотрит на меня своими мертвыми зрачками, почему они будто медленно и верно идут ко мне, почему мне кажется, что если я хоть на миг отведу от них взгляд, то их слюни будут разбрызгиваться от того, как челюсть одного из упырей вонзится в мою шею?! А что если, я прямо сейчас умр... Мы завернули за угол, подходя все ближе и ближе к какому-то Богом забытому дому. Войдя внутрь, я видел всю ту же бесконечную серость, неиссякаемую тоску и дикую вонь холода, которой кишело это место. -Теперь это наш дом. Выбирай комнату. - сказала мать, стоя на выходе, будто сторожевой Цербер, охранявший врата в Ад. -А папа тоже приедет? - я радостно и резко повернулся к ней, в надежде услышать хоть немного той любви и тепла, получить необходимую дозу дофамина в мое детское тело. И вот, она открывает уста, набирает широко и всей грудью воздух в свои легкие. Вот сейчас, вот! -Нет, твоего отца тут не будет. - твердо сказав, она ушла за порог, хлопнув дверью. Запахло табаком. Тишина. Как ты думаешь, друг: Все в нашей жизни имеет запах? Лично я считаю, что обоняние это наш главный уникальный навык, та самая незаменимая способность к изучению этого мира. А теперь представь: запах мокрой шпаклевки в симбиозе аромата духов "Красная Москва" с нотками чернил. Да, я в школе. И этот смрад сжигал мне ноздри. На удивление, меня стали все любить и принимать. Я был не последний человек в этом социуме, чтобы ты знал! Почему же так случилось? Ведь казалось бы, что ту безжалостную лотерею я фатально проиграл. Все просто - я был самый умный. Я не выигрывал внешне, я не поражал харизмой, я не занимался чем-то крутым, я не был общителен. Но я был умный, а значит полезный. Вот тебе простая картина нашего мироздания - пока у тебя есть что взять - ты нужен миру, но как только в тебе пропадает всякая надобность, то ты также примкнешь не задумываясь в орду зомби. Ты лишь гребаный винтик этой системы, небольшая шестеренка в бесконечном прогрессе. И ради жизни в этом механическом процессе ты будешь обречен навеки искать свою пользу. Поверь, я ничем не лучше чем ты. Я - это ты. Мы связаны с тобой тонкой неосязаемой нитью, будто пуповиной, которая делает нас одним целым. Ты же видишь то, что видел я, ты же чувствуешь то, что чувствовал я. Разве ты никогда не чувствовал, что не создан для этого мира? Что все, чтобы ты не делал - зря? И что жизнь твоя - это чёртова череда доказательств социуму? Неужели, ты не чувствовал внутри этот огонь, будто всегда твое сердце держало в заточении внутреннего революционера, который готов встать на парту во весь рост, который готов со всей своей ребячий силы топнуть ногой, который во всю грудину закричит этому сумасшедшему миру "Я блять имею право на существование!" Что ж, мы и вправду сильно похожи. Спустя время, когда моя шестеренка стала ржавой, а зубья её никак не могли соприкоснуться с социумом, меня вернули к отцу. Дело не в том, что я был плохим ребенком. Нет, дорогой друг. Я был самым умным, но самым ненужным в этом городе. Дом. Но разве эти стены актуально называть "домом"? Вот, собираются мои вещи. Вот, уже моя кроватка пакуется в грузовую машину. Вот и мама, но она на измене. Я подхожу к ней аккуратно, не дыша, будто моя родная матушка сделана из самого хрупкого хрусталя. -Ты поживешь пока что у отца. Береги себя. Не переживай ты так, вытри слезы! Маме надо поработать. - крутились эти слова у меня в голове, когда садился в отцовскую старую машину. Я смотрел на него, и по правде говоря, я был только тогда счастлив. Но это были то ли миг, то ли мираж, то ли опьяние. Мой верный друг, моя защита, мой дом был сломлен. Не узнать его было легко - пропали величественные широкие плечи, пропала эта лучезарная белая улыбка, пропал свет в его бездонных глазах. Меня встретил такой же труп, которыми были все люди-упыри, что окружали нас в этом неизвестном никому городе. -Поехали. - отчеканив сказал он, увозя нас подальше из этого дна. Думаешь, это был хороший конец? Нам достать фужеры и отметить яркий момент моего вектора? Ошибаешься! Запомни, друг: если ты думаешь, что был на дне - обернись, тебе оттуда постучали.