Белый грех

Сознание возвращается волнами. Сначала — тишина. Неестественная, чужая, давящая. Глаза открываются медленно, веки тяжёлые, будто налитые свинцом. В поле зрения — белый потолок, стерильный и безупречно гладкий. Ни одного пятна, ни трещинки. От этой идеальности становится не по себе. Найс моргнул, пытаясь собрать мысли в кучу. Тело ныло. Особенно там, внизу живота — глухая, тянущая боль, отзывающаяся горячей волной при каждом движении. Он машинально провёл ладонью по животу. Под пальцами — чистая кожа. Ни крови. Ни липких следов. Только ощущение пустоты, будто что-то из него вынули, оставив после себя обожжённое, пустое пространство. Боль не острая, но тяжёлая, расползавшаяся внутри, как ядовитая ртуть. Найс медленно повернул голову. Комната выглядела неестественно чистой. Современные окна во всю стену, через которые лился холодный утренний свет, подсвечивая слишком аккуратную обстановку. Большая кровать с безупречным белоснежным бельём Пустая стеклянная тумбочка Разряженный телефон И... записка Запах дорогого одеколона витал в воздухе — тот который врезался в память со вчерашней ночи. И тут Найс понял: это один из безопасных домов агентства. Тот самый, что "пропал" из базы несколько месяцев назад. Ловушка. Спланированная заранее. Бумага холодная, будто только что из морозильника. На ней — аккуратный почерк, чёрные чернила. "Доброе утро, герой. Не торопись вставать — тебе нужно восстановиться. В шкафу найдёшь всё необходимое. Агентство ищет тебя уже шесть часов — советую позвонить, пока не прислали спецназ." "P.S. Не ищи меня. Я всегда рядом." У Найса перехватило горло. Дрожь прошла по позвоночнику, разливаясь липким холодом под кожей. Найс медленно спустил ноги с кровати, и холодный пол обжёг ступни. Поначалу он просто сидел, уставившись в белоснежные простыни, где не осталось ни единого пятна от прошлой ночи. Всё было так чисто, будто его не ломали, не гнули, не заполняли до потери сознания. Как будто ничего не было. Он сделал вдох — лёгкие предательски свело. И попытался встать. Резкая боль полоснула по пояснице, отзываясь горячей, разлитой волной от живота к бедрам. Ноги дрогнули, подломились. Найс инстинктивно ухватился за край тумбочки, чуть не опрокинув на пол телефон и пачку таблеток. Тело не слушалось. Каждое движение отдавалось тупым, глухим эхом боли, как будто внутри всё выжгли до основания. Но сидеть здесь дальше он не собирался. Небольшими шагами, цепляясь за стены, он двинулся к шкафу. Мир вокруг плыл, то расплываясь в белёсую дымку, то вновь обретая форму. Казалось, что весь воздух в комнате стал густым, как патока, обволакивая, не давая сделать лишний вдох. Каждый шаг — предательство собственного тела. Каждый вздох — напоминание, что оно больше не его. Тупая тяжесть между ног напоминала о себе с особым цинизмом. Дойдя до шкафа, Найс буквально повалился на дверцу плечом. Пальцы дрожали, цепляясь за холодные ручки, но он всё же распахнул её. Идеальный и новый костюм висел перед ним, как насмешка. На полке — аккуратно сложенное бельё, свежее, ещё пахнущее тканевым кондиционером. Ничего не осталось. Ни следов, ни пятен, ни воспоминаний на вещах. Только на нём. И, сжав зубы, Найс начал одеваться. Через боль. Через слабость. Потому что иначе — он бы рухнул здесь навсегда. Он кое-как натянул рубашку, ткань холодом ложилась на разгорячённую кожу. Руки дрожали так сильно, что он едва справился с пуговицами. Пиджак накинул через плечо — застегнуть его не было сил. Зеркало. В прихожей, на стене, висело узкое, во всю высоту, с идеальным серебристым обрамлением. Найс поднял взгляд. Отражение едва было на него похоже. Бледное лицо. Под глазами — синяки, будто его били не только вчера, но и всю жизнь подряд. Волосы взлохмачены, выбившиеся пряди падали на лоб. Губы пересохшие, с мелкими трещинками. А в глазах… в глазах было пусто. Он провёл рукой по щеке, будто проверяя, жив ли вообще. И тут — вспышки. Отрывки ночи, вырванные из памяти. Чей-то горячий тяжёлый вдох возле уха. Грубые пальцы на шее. Запах чужого тела, прилипший к коже, будто проклятие. "Посмотри в свои глаза... Видишь? Ты уже мой. " Найса выворачивало. Он резко отшатнулся от зеркала, ударившись спиной о стену. Грудь сдавило, будто невидимая рука сжала его лёгкие. Противно. От себя. От того, что позволил. От того, что выжил. На тумбочке блеснули таблетки. Он схватил одну, запихнул в рот, запив первым попавшимся стаканом воды. Глотнул вслепую. Надо убрать эту дрянь из головы. Телефон. Экран мигнул: заряд 15%. Он набрал номер Цзюань — куратора из агентства. Пальцы скользили по экрану, дрожь мешала, но он всё же попал. — Найс?! — её голос вспыхнул тревогой. — Ты где, мать твою?! Мы прочесали весь сектор, камеры вырубились в три ночи! Ты в порядке? Он молчал. Пытался что-то сказать, но ком в горле мешал. — Я… — сорвалось с губ. — Провалил задание. Пауза. — Ты… ты ранен? Что с тобой? Найс, ты слышишь? Нет, Цзюань. Ты не хочешь это слышать. Он закрыл глаза, вцепившись пальцами в край стола. Я не могу рассказать. Никому. Никогда.