Сборник глупеньких зарисовок с фелаями/достогоголями

      Федор с облегчением закрыл за собой входную дверь. Уставший и радостный, что удалось уйти с работы пораньше, он спокойно разделся и разулся, тщательно вымыл руки и умылся, после чего услышал странные звуки. Приглушенные томные вздохи, тихие стоны и голос его парня.              Голова опустела, вместо хотя бы капли критического мышления — единственный вероятный сценарий, характерный для мелодрам. Федор на цыпочках приблизился к приоткрытой двери в их с Колей спальню, с трепетом заглядывая внутрь через маленькую щелочку.              Кровь мгновенно отлила вниз, лишая адекватной способности думать. Коля был один, и видимо, немного заскучал без него. Федор гулко сглотнул, прилипая взглядом к его обнаженному телу. Он сидел на коленях полубоком так, что Федю заметить не мог, но зато он видел все прекрасно: каждую линию, каждый изгиб, который он изучил наизусть, но все равно продолжал восхищаться.              Николай выдавил на ладонь побольше смазки и вернул ее обратно за спину, проникая в себя сразу тремя пальцами и приоткрывая рот в тихом стоне. Федор от такого зрелища прикусил губу и отпрянул назад, когда дверь случайно приоткрылась чуть пошире. Но оторваться от этого он не смог бы, даже если бы захотел.              И сам факт, что его могут застукать за чем-то подобным, распалял еще больше.              Неужели Коля не услышал, что он пришел?              Коля тихонько хныкал, дразня себя так, как обычно дразнил Федя, оттягивая момент, покачивался бедрами навстречу своей руке, сначала ускоряя темп, а затем внезапно останавливаясь. У Феди все дрожало от осознания того, что Коля все повторят за ним, делает так, как Федя делает с ним каждый раз, когда они вместе. Это было так трогательно, что на лице невольно проступила улыбка.              — Федя, ах! — он так жалобно простонал его имя, что у Федора прошлись мурашки по коже. Он сунул руку в штаны, бесцеремонно сжимая затвердевший член, и вслушиваясь в сладкие звуки, провел по нему всего несколько раз, чтобы не кончить раньше времени. Ему было интересно, чем это закончится, поэтому он снова прильнул к приоткрытому дверному проему, стараясь не дышать слишком шумно.              Коля прошептал что-то неразборчивое, небрежно вытер руку о простынь и, наклонившись вперед, потянулся за чем-то. Будто специально он выгнул спинку, качая бедрами, и Федя чуть не подавился слюной, тихонько надрачивая себе. Делать это прямо в штанах было неудобно, но он продолжал, чувствуя от своего положения какую-то доселе неизвестную эйфорию.              Они были давно в отношениях, но в этой ситуации все было как-будто немного иначе. Острее. Было в этом что-то такое особенное и пленительное, от чего дрожало где-то под коленками и сладко тянуло в паху. Федор отвернулся, чтобы выдохнуть, а когда повернулся, Николай в руках бережно держал резиновый член.              Он провел по нему ладонью, размазывая смазку, и Федор почти физически почувствовал это движение на себе. Пристроив дилдо сзади, Николай направил его в анус, с приглушенным болезным стоном медленно принимая его внутрь. Федя подумал, что он дурак, и надо было получше подготовиться. Но этому мазохисту только такое и подавай. Его хотелось поцеловать в плечико, погладить спину, бока, живот, выдохнуть на ушко что-нибудь пошлое, чтобы отвлечь от неприятных ощущений, но Федя мог только кусать губы.              Николай быстро привык к давлению, с тихими стонами медленно покачиваясь взад-вперед, сжал ступнями основание игрушки, попробовал немного привстать и опуститься вниз до конца с тяжелым вздохом. С одной стороны Федор немного ревновал, потому что на месте этого дилдо должен быть он! На нем Коля должен скакать! Но с другой стороны наблюдать за тем, как он делает себе приятно…              — Боже, да! — Коля всхлипнул, двигая бедрами, и Федя зажал себе рот, чтобы самому не застонать. Он прогнулся, задирая голову, по мнению Федора больше похожий на произведение искусства, статую или потрясающую картину, чем на реального человека. Он знал, как выглядит его лицо прямо сейчас: раскрасневшееся, с изломанными в удовольствии бровями, яркими припухшими губами и глазами, горящими похотью.              Федор, тихонько звеня пряжкой ремня, все же приспустил джинсы вместе с трусами пониже, прижимаясь к стене и, наконец, сжимая член нормально. Прикосновение отдалось еще большим жаром, и минимальное движение формировало в низу живота приятный горячий ком возбуждения. Ему казалось, что еще немного — и он все, но так хотелось послушать Колю еще немного, посмотреть на него, что он сдерживался, сжимая зубы.              Коля нетерпеливо елозил, пытаясь насаживаться быстрее, но получалось лишь сбивать темп. Стоны становились громче, руки, на которые он прежде опирался, ласкали его грудь, останавливаясь на чувствительных сосках, спускались к животу, выводя на коже неизвестные узоры и постепенно приближаясь к члену, уже изнывающего от желания и нехватки ласки.              Из приоткрытого рта Федора вырвалась капелька слюны, он повторял ритм за Николаем, не сдерживающего себя совершенно на в действиях, ни в словах, ни в громкости. Он кричал и шептал горячие слова, стонал высоко и протяжно, коротко от каждого движения, хныкал, тихонько хихикал и повторял его имя бесконечное количество раз.              — Боже, как же хорошо, Феденька! — выдохнул он с очередным стоном, так жалобно и одновременно голодно, что Федор ускорился, надрачивая быстрее и сильнее сжимая головку пальцами.              Коля внезапно замолк и открыл рот в немом стоне, напрягаясь как струна, которая может вот-вот лопнуть. Федя сам не заметил, как кончил следом, капая спермой на пол и стараясь не выдавать себя тяжелыми вздохами. Он был не в силах оторвать взгляд от Николая. Тот тихонько покачивался на игрушке, выдавливая из себя все до последней капли с довольными сытыми стонами.              После минуты ошеломляющей неги Федя откинул голову назад, переводя дыхание. Он постарался как можно тише натянуть джинсы обратно и уползти в ванную, но его вдруг окликнули, и его сердце тут же ушло в пятки.              — Долго еще там стоять будешь? Заходи давай, — промурлыкал Гоголь с самодовольной улыбкой, охнул, медленно вытаскивая из себя игрушку и повернулся к приоткрытой двери лицом.              Федя почувствовал такой стыд, что его щеки запылали румянцем, сильно контрастируя с бледной кожей. Он приоткрыл дверь и робко заглянул внутрь, со смущением наблюдая за тем, как Коля невозмутимо приводит себя в порядок и надевает трусы. Федор застыл в дверном проеме, заламывая руки и чувствуя себя нашкодившим школьником.              — Ну, чего стоишь? Сюда иди, говорю, — Коля похлопал по кровати. Федя медленно подошел к нему и, отогнув чистую простынь с матраса, сел рядом. Николай многозначительно посмотрел в ответ на этот смущенно-вопросительный взгляд Федора и закатил глаза, кивая вбок.              — Ох, — Федор потер лицо ладонями, не понимая, что стукнуло ему в голову, что он забыл о большом зеркальном шкафе, в котором, видимо отражался. От этого ему стало еще более неловко, — так ты меня видел.              — Давай снимем хоум видео, а потом вместе его посмотрим!!! — расхохотался Коля, резко притягивая Федю к себе за плечи. — Будет круто, отвечаю!              — Тебе… — Федор с недоумением глянул на Николая, который жмурился, прижимаясь у его плечу, — понравилось?              — Лучшее зрелище в моей жизни! Ты такой милый…