Королева-рабыня

Звенит цепь раба, злобно плеть свистит,

Таков их удел вековой.

Для воли свобода наградой блестит,

Но силен ли дух под пятой?

Эзра Бриджер - рыцарь и трубадур «Баллада о Кайло Рене»

  Грубые гаморреанские стражники с силой втолкнули новую партию гладиаторов в обширное, тускло освещённое помещение и с лязгом заперли за ними тяжёлую решетчатую дверь. Воздух здесь был спёртый, тяжёлый, пахнущий потом, страхом, кровью и дешёвой выпивкой. Каменные стены сочились влагой, с низкого потолка капало. Вдоль стен тянулись грубо сколоченные двухъярусные нары, на многих из которых валялись грязные тюфяки или просто охапки прелой соломы. В центре помещения было расчищено пространство, утоптанное сотнями ног - очевидно, место для тренировок и выяснения отношений.   Это были гладиаторские бараки - последнее пристанище для тех, кому не повезло стать живым товаром в преступной империи Джаббы Хатта. Здесь уже обитали те, кто выжил в прошлых кровавых «играх» на Арене - суровые, закалённые бойцы со всех уголков Галактики. «Старожилы».   Их взгляды, обращённые на новоприбывших, были полны подозрительности, цинизма и плохо скрытой враждебности. Свежее мясо. Новые конкуренты за скудную пайку, за место под тусклой лампой, за шанс прожить ещё один день. Со стороны нар послышались смешки и грубые выкрики. - О, глядите-ка! Новая партия красавчиков на убой! - пробасил кто-то из темноты, обнажая гнилые зубы. - Какие чистенькие! Небось, мамкины сынки? - подхватил другой, долговязый забрак с обломанными рогами. - Ничего, арена быстро смоет с вас этот лоск… вместе с кожей! - Эй, ты, здоровяк! - обратился один из старожилов к мускулистому воину из новой партии. - Ставлю десять кредитов, что ты и недели не протянешь! Крэйт-дракон любит таких накачанных!   Новоприбывшие угрюмо молчали, лишь сжимали кулаки. Воздух накалялся. Кайло Рен, все ещё играющий роль безымянного варвара с Внешнего Кольца, молча стоял чуть в стороне, его тёмные глаза внимательно изучали обстановку, оценивая потенциальных врагов и союзников. Он сразу заметил лидера этой разношёрстной толпы старожилов.   Это был высокий, могучий темнокожий воин с коротко стриженными волосами и серьёзным, волевым лицом. Он не участвовал в перепалке, но его присутствие ощущалось - остальные гладиаторы явно прислушивались к его мнению. Он сидел на краю нар, спокойно проверяя ремни на своих потёртых наручах. Было в нем что-то неуловимо военное - выправка, точность движений, внимательный взгляд. Этого гладиатора звали просто и коротко - Финн.   Мало кто знал его настоящую историю. Когда-то Финн был элитным штурмовиком Первого Ордена, одним из тысяч безликих солдат в начищенной белой броне. Но пришёл день, и он больше не смог выполнить очередной бесчеловечный приказ - расстрелять мирных жителей на Джакку. Ужас от содеянного его товарищами и собственное отвращение к службе заставили его дезертировать. Он бежал, скитался по пустыне, пока не попал в лапы работорговцев и не оказался здесь, на арене Джаббы. Финн выжил, стал одним из лучших бойцов, заслужил уважение других гладиаторов. Но душа его тосковала по свободе и по той, кого он видел лишь изредка, мельком, в тронном зале дворца - девушке Джанне, такой же пленнице, как и он сам, танцовщице из гарема Джаббы, чья гордая стать и смелый взгляд зажгли в сердце бывшего солдата искру надежды и тайной любви. - Чего уставились, новички? - голос Финна прозвучал ровно, но твёрдо, прерывая перепалку. Он медленно поднялся. - Думаете, вам тут красную дорожку расстелют? Место под солнцем надо заслужить. Или отвоевать. - А ты кто такой, чтобы нам указывать, старожил? - дерзко бросил один из новоприбывших, делая шаг вперёд.   Финн повернул голову. - Я тот, кто здесь выживает. В отличие от многих крикунов вроде тебя. Хочешь проверить?   Напряжение достигло предела. Казалось, сейчас начнётся массовая, безобразная драка. Но тут вперёд выступил Кайло Рен. - Довольно болтовни, - прорычал он низким голосом, который заставил даже Финна удивлённо приподнять бровь. В этом угрюмом дикаре чувствовалась скрытая мощь. - Если хочешь проверить нашу силу - испытай меня. Один на один.   Финн окинул его оценивающим взглядом. Вызов был принят. - Хорошо, новичок. Посмотрим, чего ты стоишь. Без оружия. Только кулаки.   Мужчины вышли в центр расчищенного пространства. Остальные гладиаторы мгновенно забыли о своих распрях, окружив их плотным кольцом. Воздух загудел от возбуждённых криков и ставок. Два великих воина сошлись лицом к лицу.   Бой начался без предупреждения. Финн, используя свою выучку штурмовика и опыт арены, атаковал серией быстрых, точных ударов, целясь в корпус и голову. Его движения были экономны и эффективны. Но Кайло двигался с нечеловеческой скоростью и звериной грацией. Он уклонялся, нырял под удары, его блоки были жёсткими, как сталь. Ответы - яростными, дикими - широкие, размашистые удары огромной силы, которые Финну удавалось с трудом парировать.   Кулак Кайло врезался Финну в скулу, заставив того отшатнуться. Бывший штурмовик мгновенно ответил прямым в солнечное сплетение, выбив воздух из лёгких противника. Они сцепились, обмениваясь короткими, жестокими ударами в ближнем бою. Зрители-гладиаторы неистовствовали, ревели, топали ногами, заворожённые первобытной яростью и мастерством поединка. Это была не просто драка - это был танец силы, и железной воли. Будь тут Конан-варвар, он по достоинству оценил бы этот поединок.   Кайло, чувствуя, как адреналин и тёмная энергия наполняют его, провёл мощный апперкот. Финн отлетел назад, но устоял на ногах, сплюнув кровь. В его глазах не было страха - только уважение к противнику и азарт бойца. Он снова ринулся вперёд. Кайло встретил его ударом ноги, но Финн поймал его стопу, дёрнул на себя и ударил кулаком в лицо. Оба тяжело дышали, покрытые потом и ссадинами.   Они снова сблизились, готовые к последнему раунду. Их взгляды встретились. И в этот момент что-то изменилось. Ярость уступила место взаимному признанию. Они увидели друг в друге не просто противника, а равного - воина, бойца, человека, загнанного в угол, но не сломленного.   Одновременно, словно по команде, мужчины опустили руки. Тяжело дыша, они смотрели друг на друга. - Ты… неплохо дерёшься… для новичка, - выдохнул Финн, вытирая кровь с разбитой губы. - Ты тоже… не промах… старожил, - ответил Кайло, его голос все ещё был хриплым.   Финн криво усмехнулся и протянул руку. Кайло крепко пожал ее. Рёв толпы стих, сменившись удивлённым гулом, а затем - одобрительными возгласами. Лёд был сломлен. - Ладно, хватит представлений! - крикнул Финн, обращаясь к остальным. - Эти парни - такие же, как мы. Они будут драться рядом с нами. Теперь они - часть семьи. Подвиньтесь, дайте им место!   Старожилы, уже без прежней враждебности, расступились. Кто-то кинул новоприбывшим флягу с водой, кто-то указал на свободные нары. Первое испытание было пройдено. Новых гладиаторов приняли. Возможно, это было начало не только совместного выживания, но и настоящего боевого товарищества перед лицом общего врага.

XXX

  Пара часов миновала в тяжёлой, гнетущей атмосфере гладиаторских бараков. Адреналин от схватки утих, оставив после себя ноющую боль в мышцах и глухую тоску безысходности. Кто-то изучал свои старые раны товарищам, кто-то молча сидел на нарах, уставившись в стену, кто-то пытался точить самодельные ножи о камень. Воздух все так же был пропитан запахами пота и тюремного отчаяния, но к ним добавился ещё и тонкий аромат зарождающегося уважения между старыми и новыми бойцами. Драка между Финном и «варваром» растопила лёд недоверия.   Именно в этот момент Кайло Рен решил действовать. Он поднялся со своего места - простой охапки соломы в углу - и вышел в центр помещения. Ему не нужно было кричать или привлекать внимание. В его фигуре, в его тёмном взгляде была такая властная сила, что разговоры стихли сами собой. Гладиаторы - закалённые ветераны арены и только что прибывшие новички - повернули головы, с любопытством и насторожённостью глядя на него. - Братья по цепи! Воины! - голос Кайло был негромким, но гулким, он проникал под кожу, заставляя сердца учащённо биться. - Долго мы будем гнить в этой яме? Долго будем умирать на потеху жирному слизню и его подлым прихлебателям?   Он обвёл взглядом суровые, исполосованные шрамами лица гладиаторов. - Нас держат здесь, как скот. Нас бросают на арену, как кость голодным тварям. Наши жизни не стоят и ломаного кредита. Но мы - не скот! Мы - воины! В наших жилах тычет кровь бойцов, а не рабов!   Гул одобрения пронёсся по баракам. В глазах многих загорелся огонь. - И я говорю - хватит! - продолжил Кайло, повышая голос. - Хватит ждать своей очереди на смерть! Мы отвоюем свою свободу! Мы вырвемся из этой дыры! И мы не уйдём одни! Мы освободим всех! Каждого мужчину, каждую женщину, каждого ребёнка, кто стонет в рабстве у этого жирного мерзавца! Мы ударим по Джаббе так, что он захлебнётся собственной желчью!   Слова были смелыми, дерзкими, почти безумными. Но они попали в цель. Гладиаторы загомонили, вскакивая с мест, их глаза горели надеждой и яростью. Однако Финн, сидевший неподалёку от Кайло, лишь покачал головой, его лицо было серьёзным. - Постой, варвар, - сказал он достаточно громко, чтобы его услышали. Шум мигом стих. - Твои слова горячи, как пески Татуина в полдень. И сердце каждого из нас жаждет свободы. Но ты говоришь о безумстве. Ты видел охрану Джаббы? Десятки гаморреанцев, викуэев, никто внутри дворца! А снаружи? В Мос Айсли? Сотни и сотни наёмников, головорезов со всей Галактики, которые служат Джаббе за звонкую монету! Они раздавят нас, прежде чем мы успеем сделать и десяток шагов!   Воцарилась угрюмая тишина. Финн озвучил то, о чем думали многие. Надежда в глазах гладиаторов начала угасать, сменяясь привычным безразличием. - Вот если бы… - Финн тяжело вздохнул. - Если бы те гуляки, что пировали наверху… Чьи песни и хохот долетали даже сюда, в яму… Если бы такие отчаянные ребята были с нами, тогда, может, и был бы шанс. А так… это верная смерть.   Кайло Рен посмотрел на Финна, на его губах мелькнула загадочная, едва заметная улыбка. - Все возможно, Финн. Всегда есть шанс. Нужно только верить… и быть готовым рискнуть всем.   Финн смотрел в темные, горящие неистовым огнём глаза варвара. Часть его души - душа солдата, знающего цену дисциплине и трезвому расчёту - кричала, что это самоубийство. Он видел, как Первый Орден сокрушал любые попытки сопротивления. Он знал, что такое подавляющая сила и как легко она ломает волю. Страх ледяной змеёй скользнул по его спине. Страх не только за себя, но и за других гладиаторов, за их жизни, за которые он, как негласный лидер, теперь тоже нёс ответственность. А главное - страх за Джанну. Что станет с ней, если их восстание провалится? Джабба не пощадит никого, а ее, как рабыню, ждёт участь страшнее смерти. Он представил ее гордое лицо, ее смелый взгляд…   Но потом он вспомнил ее полные тоски глаза, когда она проходила мимо Арены. Он вспомнил унижение рабства, грязь бараков, ежедневный страх перед смертью. Он посмотрел на Кайло - в этом безумном варваре была уверенность, которая заражала. И он подумал: а что, если получится? Что, если они действительно смогут вырваться? Освободить ее… Освободить себя…   Любовь к Джанне, отчаянная надежда на свободу перевесили холодный расчёт и страх. Финн глубоко вздохнул и посмотрел прямо в глаза Кайло. - Будь по-твоему, варвар, - твёрдо сказал он. - Я с тобой. И эти парни, - он кивнул на старожилов, которые согласно загудели, - пойдут за мной. Мы рискнём. Ради свободы. Ради… всех нас.   Лицо Кайло не изменилось, но во взгляде мелькнуло удовлетворение. - Хорошо, - кивнул он. - Тогда слушайте. У меня есть подруга… она там, наверху. Сильная, смелая. Она найдёт способ подать нам знак. Когда это случится - мы должны быть готовы. Каждый из вас. Вооружитесь, чем можете. Будьте начеку. Сигнал может прийти в любой момент. И когда он придёт - мы обрушим на Джаббу весь ад, который кипит в наших сердцах!   Гладиаторы снова загомонили, но теперь это был гул не отчаяния, а решимости. Они обменивались взглядами, кивали друг другу, проверяли свои самодельные клинки и дубины. Надежда, хрупкая, но упрямая, снова расцвела в мрачных стенах бараков. Они будут ждать сигнала. Они будут готовы.

XXX

  Пока Кайло Рен и его новые товарищи по несчастью осваивались в суровых реалиях гладиаторских бараков, Рей и остальных девушек ждала иная участь. Их повели по запутанным, дурно пахнущим коридорам дворца, пока наконец массивные резные двери не открылись, впуская рабынь в совершенно иной мир - гарем великого Джаббы Хатта.   Это место разительно отличалось от остального дворца. Оно было создано для услады глаз и тела, но за показной роскошью скрывалась лишь позолоченная клетка. Стены были задрапированы тяжёлыми, переливающимися шелками и бархатом глубоких, насыщенных цветов - пурпурного, изумрудного, золотого. Пол устилали толстые ковры с причудливыми узорами, а по углам и вдоль стен были разбросаны горы мягких подушек всех форм и размеров, приглашающих к неге и лени. Воздух был тёплым и влажным, густо пропитанным ароматами экзотических цветов, сладких фруктов, благовоний и дорогих парфюмерных масел. Тихо журчали небольшие фонтанчики, украшенные драгоценными камнями, откуда-то из глубины покоев доносились нежные, переливчатые звуки арфы. В золочёных клетках щебетали диковинные птицы. Резные ширмы из тёмного дерева создавали уютные альковы, обещая уединение, но высокие, узкие окна под самым потолком были забраны витыми решётками, сквозь которые виднелось лишь безжалостное небо Татуина - вечное напоминание о неволе. Здесь уже лениво возлежали другие обитательницы гарема - рабыни разных рас и возрастов, одетые в откровенные, полупрозрачные наряды, - они с любопытством и безразличием разглядывали новеньких. За порядком следили молчаливые викуэи-евнухи и пара, на удивление чистых, медицинских дроидов последней модели.   Именно к этим дроидам и подтолкнули новоприбывших рабынь. Холодные манипуляторы бесцеремонно ощупывали тела, сканеры с тихим жужжанием проверяли каждую девушку на предмет скрытых болезней или дефектов. Процедура была унизительной, лишённой всякого человеческого тепла - их осматривали, как скот перед продажей. Рей стиснула зубы, чувствуя, как по коже бегут мурашки от прикосновений металла, и старалась не встречаться взглядом с бесстрастными фоторецепторами дроида.   Когда медицинский осмотр закончился, и дроиды подтвердили «годность» товара, нескольких старших рабынь - женщин с усталыми, покорными глазами - пригласили новеньких в купальню. Это помещение было отделано полированным темным камнем и перламутровой плиткой. Густой пар поднимался от нескольких бассейнов с горячей водой, наполняя воздух влажным теплом и цветочными ароматами. Освещение было мягким, приглушенным.   Старшие рабыни молча указали девушкам на одежду. Секундное замешательство - и вот уже тонкие ткани рабских нарядов легли пёстрыми кучками на каменные скамьи. Обнажённые тела, такие разные - хрупкие и сильные, светлые и смуглые, юные и уже тронутые печатью неволи - предстали во всей своей уязвимой красоте. Рей сбросила одежду последней, чувствуя себя беззащитной под взглядами других, но стараясь держаться прямо, не опуская глаз. Она шагнула в тёплую, обволакивающую воду бассейна, и по телу прошла волна неожиданного удовольствия - после грязи и холода мандалорского трюма, это место казалось просто раем.   Вода смыла грязь и усталость. Специально отобранные рабыни, двигаясь с заученной грацией, омывали тела новеньких мягкими губками, расчёсывали волосы гребнями из слоновой кости. Затем их вывели из воды и усадили на низкие скамьи. Начался ритуал умащивайся маслами. Тёплые, ароматные масла - сандал, жасмин, иланг-иланг - скользили по коже под плавными движениями опытных рук. Каждое прикосновение было нежным, почти ласковым, но Рей чувствовала в этом не заботу, а лишь подготовку товара к демонстрации хозяину. Она закрыла глаза, пытаясь отстраниться от происходящего, но запахи и ощущения были слишком сильны. Пар клубился вокруг, скрывая и обнажая волнующие изгибы тел, капли воды блестели на гладкой коже, как драгоценные камни. Чувственная, расслабляющая атмосфера купален резко контрастировала с тревогой и гневом, кипевшими в ее душе. Она думала о Кайло, об их мимолётном взгляде, о Хане Соло в карбоните, о плане, который только начинал претворяться в жизнь. Эта вынужденная нега, эта подготовка к унижению лишь укрепляли ее решимость.   Одевали их уже другие рабыни - полупрозрачные шальвары, расшитые бисером лифы, звенящие браслеты на лодыжках. Одежда была красивой, но откровенной и неудобной, ещё одно напоминание об их положении. Затем девушек, наконец, привели в общие покои - огромный зал с коврами, подушками, низкими столиками и кальянами. Здесь царил полумрак, играла тихая, тягучая музыка. Десятки женщин лениво возлежали на подушках, болтали, играли в какие-то игры или просто смотрели в пустоту.   Рей отвели место в дальнем углу, указав на груду подушек рядом с неподвижной фигурой. Это была та самая девушка с Набу, которую жестоко высекли в тронном зале. Она лежала лицом вниз, ее дыхание было слабым, а на спине виднелись страшные следы от хлыста. - Будешь спать здесь, - холодно бросила надсмотрщица. - Присмотри за ней. Если помрёт - скажешь.   Рей опустилась рядом. Девушка тихо постанывала во сне. Ее тёмные волосы разметались по подушкам, обрамляя бледное, красивое лицо, искажённое страданием. Рей осторожно принесла воды в чаше, смочила пересохшие губы незнакомки. Затем, оглядевшись и убедившись, что никто не обращает на них особого внимания в этом ленивом мирке, она решилась. Джедай снова положила руку девушке на лоб, закрыла глаза и сосредоточилась, посылая тонкий, едва заметный поток целительной энергии Силы. Она направила его на раны, на боль, на шок, который испытало тело несчастной. Рей чувствовала, как энергия окутывает девушку теплом, как ее дыхание выравнивается, а напряжённые мышцы постепенно расслабляются.   Через некоторое время рабыня шевельнула ресницами и открыла глаза. Большие, карие, они сфокусировались на лице Рей с удивлением и растерянностью. - Где… где я?.. - прошептала она хрипло. - Ты в безопасности. Насколько здесь это возможно, - тихо ответила Рей. - Мы во дворце Джаббы. Тебя сильно избили, но ты поправишься. Кстати, я - Рей. - Падме… - выдохнула девушка, морщась от боли при движении. - Меня зовут Падме. Голова… и спина… все болит. - Я дала тебе воды и… немного охладила раны, - Рей не стала упоминать Силу. Во многих мирах к джедаям относились довольно неоднозначно. - Сейчас тебе нужен покой. Постарайся ещё поспать. - Спасибо… Рей… - Падме слабо улыбнулась, и в ее глазах мелькнула искра благодарности, прежде чем она снова провалилась в глубокое забытьё. Рей осталась сидеть рядом, охраняя хрупкий сон своей новой знакомой. Она задумчиво смотрела на эту девушку, чьё лицо хранило следы былого благородства и пережитого ужаса. Странно, но здесь, в этом логове порока и отчаяния, она, кажется, нашла родственную душу. Возможно, именно здесь, среди безропотных рабынь Джаббы, и начнётся их путь к свободе. Но сперва следует дождаться темноты, а там… Губ Рей коснулась слабая улыбка. Сила покажет!

XXX

  Глубокая ночь опустилась на дворец Джаббы Хатта. В огромном зале гарема большинство рабынь уже спали беспокойным сном на своих надушенных подушках и коврах. Лишь тусклые светильники отбрасывали дрожащий свет на спящие тела, да изредка раздавался чей-то стон или всхлип во сне. Тяжёлые ароматы благовоний смешивались с запахом страха, создавая удушающую атмосферу позолоченной темницы. В дальнем углу, где свет был особенно тусклым, на подушках сидела Рей. Она не спала, прислушиваясь к ровному, но все ещё прерывистому дыханию Падме, лежавшей рядом. Бывшая королева спала, но ее сон был неглубоким, тело вздрагивало от воспоминаний о недавней боли. Джедай видела в полумраке тёмные полосы от ударов на ее спине. Сострадание и гнев боролись в душе справедливой девушки.   Она не могла исцелить все раны Силой так, чтобы это осталось незамеченным, но она могла облегчить страдания. Осторожно, чтобы не разбудить Падме, Рей протянула руку и положила ладонь ей на лоб. Закрыв глаза, сосредоточилась, посылая тончайший поток тёплой, успокаивающей энергии. Рей направила его на боль, на воспаление, на страх, сковавший тело несчастной девушки. Она чувствовала, как напряжение медленно отступает, как дыхание Падме становится глубже, спокойнее.   Через некоторое время Падме тихо застонала и открыла глаза. Она посмотрела на Рей, во взгляде уже не было той пелены боли, что раньше. - Рей? Что ты… Мне… мне легче, - с изумлением прошептала она, осторожно дотрагиваясь до своей спины. - Боль почти ушла. Как такое возможно? - Я просто… посидела рядом, - уклончиво ответила Рей, убирая руку. - Иногда помогает просто знать, что ты не одна. Но тебе нужно смыть кровь и грязь. Раны нужно держать в чистоте. - Да… я чувствую себя такой… липкой, грязной, - поморщилась Падме. - Но идти в купальни… там могут быть стражники или… - Сейчас глубокая ночь, - сказала Рей, оглядываясь. - Почти все спят. И надсмотрщицы тоже. Пойдём тихонько. Тёплая вода поможет тебе прийти в себя. Я помогу тебе дойти и… помогу помыться.   Падме с благодарностью посмотрела на неё. Мысль о тёплой воде и возможности смыть с себя хотя бы часть пережитого унижения перевесила страх. - Хорошо, - кивнула она. - Пойдём.   Стараясь не шуметь, девушки выбрались из своего угла и на цыпочках прокрались по спящему гарему к купальням. Здесь было тихо и пусто. Лишь тихое журчание воды в бассейне да шипение светильников в нишах нарушали тишину. Пар поднимался от тёплой воды, создавая вокруг бассейна таинственную дымку. Лунный свет, проникавший через решетчатое окно под потолком, рисовал на воде и плитке причудливые узоры. Атмосфера была почти мирной, если бы не осознание того, где они находятся.   Девушки быстро разделись, их обнажённые тела блеснули в лунном свете и мерцании факелов. В таинственном полумраке их красота была разной, но одинаково поразительной. Рей - стройная, сильная, с телом, закалённым солнцем и битвами. Падме - более хрупкая, с нежной светлой кожей, тонкими чертами, изящными изгибами, ее красота была аристократичной, почти неземной, даже сейчас, омрачённая усталостью и следами побоев. Две юные женщины, две пленницы, обнажённые и уязвимые в сердце вражеского логова.   Рей помогла Падме спуститься в тёплую воду. Та облегчённо вздохнула, когда вода окутала ее израненное тело. - Ох, как хорошо… - прошептала она.   Девушки отошли на мелководье, где можно было сидеть на ступенях. - Повернись, я помою тебе спину, - предложила Рей, взяв губку. Она снова осторожно коснулась кожи падём, смывая остатки грязи. - Спасибо, Рей, - Падме откинула голову назад, подставляя спину под нежные прикосновения.  - Я не понимаю… Зачем они так со мной? За что такая жестокость?   Рей на мгновение замерла. - Это логово Джаббы, Падём. Здесь жестокость - норма. Этот слизняк никого не щадит. - Джабба … - голос девушки предательски дрогнул от переполнявших ее эмоций. - Он… он чудовище! - Кем ты была, прежде, чем угодила сюда? - осторожно спросила Рей, продолжая мыть ее плечи. - Королевой… королевой Набу… - прошептала Падме, сама удивляясь, что так свободно доверилась этой чудной незнакомке. - Неужели? - округлила глаза в притворном изумлении Рей.   - Да. Не удивляйся. Я все тебе расскажу, - и Падме начала свой удивительный рассказ.   Она говорила тихо, ее голос дрожал, отражаясь от воды и стен купальни. Она рассказывала о зелёном рае Набу, о своём народе, о мечтах и идеалах юности. Рей слушала, и в ее воображении вставали картины мирной, прекрасной планеты, так не похожей на пустыни Джакку или малярийные болота проклятого Мандалора. Падме так любила свой народ, свою родину… Она рассказывала о прекрасных дворцах Тида, о ярких фестивалях, о безмятежной жизни, которая теперь казалась несбыточным сном. - У меня был кузен. Граф Дуку. Красивый, умный, амбициозный… и полный яда, как оказалось. Он всегда завидовал мне, моей власти. Он считал, что Набу должна быть сильнее, агрессивнее, что наше миролюбие - слабость. Дуку начал плести интриги…   Падме сглотнула комок в горле. - Он нашёл союзницу. Таинственную молодую женщину, ведьму… Шин Хати. Я почти ничего о ней не знаю, но ее тёмная сила… она поистине ужасна. Дуку использовал ее колдовство, чтобы поднять восстание. Все произошло так быстро… Однажды ночью мой дворец наполнился тенями и странными видениями. Моя стража… они сражались храбро, но против магии Шин Хати они были просто бессильны. Их убили… всех, кто был мне верен…   Слезы покатились по щекам Падме, но она смахнула их с гневной решимостью. - Меня схватили в моих же покоях. Я помню злорадных смех Дуку… и холодные глаза этой ведьмы… Они лишили меня всего - трона, дома, имени… Бросили на корабль работорговцев. О, Рей, этот ужас… Грязь, унижение, постоянный страх… Нас продавали и перепродавали, как скот…   Рей слушала молча. Лишь иногда задавала наводящие вопросы. Постепенно перед ней начала вырисовываться картина происходящего. Джедайка помогала Падме вымыть руки и шею, их движения были медленными, почти ритуальными. - А потом… потом рабский рынок, - голос Падме сорвался. - Меня продавали, Рей! Меня! Королеву Набу! Как вещь! Я видела похоть и жадность в глазах покупателей… Это было… невыносимо.   Девушка замолчала, видимо вновь переживая ужасный момент. Но вот, боль ушла из прекрасных глаз, и они вновь засияли, словно два бездонных озера на далёкой Набу.   - Давай, теперь я помогу тебе, - тихо предложила Падме, беря у Рей губку. Она начала осторожно мыть спину своей подруги, ее прикосновения были неуверенными, но полными благодарности. Рей почувствовала прохладную воду на своей коже. - Все это ужасно, Падме, -сказала Рей. - Никто не заслуживает подобного.   Какое-то время они мыли друг друга молча, объединённые этим простым актом заботы и общей бедой. Вода смывала грязь, но не могла смыть унижение и страх. Их обнажённые тела в клубах пара казались призрачными видениями, символом утраченной невинности и поруганной красоты. Капли воды блестели на их гладкой коже, подобно слезам.   Однако девушки не знали, что они не одни в тихой купальне. В глубокой тени, на верхнем карнизе, притаилась маленькая, мерзкая фигурка. Черные бусинки глаз возбуждённо сверкали. Омерзительный Салациус Крамб - придворный шут и вечный подпевала Джаббы. Он прокрался сюда вслед за девушками, привлечённый их тихим разговором. Он видел все - их волнительную наготу, их раны, их слезы, их прикосновения друг к другу. Он слышал обрывки негромкого разговора - «королева», «Набу», «предательство», «рынок рабов». Крамб не все понимал из сказанного, но его подлый, извращённый разум уже складывал картину, которую можно будет выгодно преподнести Хозяину.   Тихий, булькающий смешок вырвался из его зубастой пасти. Он потёр свои маленькие лапки в гнусном предвкушении. О, Джаббе это понравится! Рабыни, такие красивые, такие нежные… и одна из них - бывшая королева! Какая пикантная деталь! Джабба щедро вознаградит его за такие новости! Салациус Крамб хихикнул снова, его маленькие глазки злобно блеснули в темноте, прежде чем он так же бесшумно исчез, как и появился, спеша донести свой ядовитый доклад Хозяину.

XXX

  А в бассейне ничего не подозревающие Рей и Падме продолжали свой тихий разговор, находя утешение и силу друг в друге, не зная, что их хрупкое доверие уже подсмотрено, а их судьбы висят на волоске прихоти отвратительного хатта и его мерзкого шута. - Это было дно, Рей, - прошептала Падме. - Я думала, хуже уже быть не может. Я потеряла все. Оставалась только пустота и ожидание ещё больших унижений… Но именно тогда… - Что тогда? - мягко спросила Рей, видя, как во взгляде Падме появляется что-то новое. - Тогда появился он. Хан Соло, - на губах Падме появилась слабая, но живая улыбка. - Контрабандист. Авантюрист. Он сыграл в сабакк с тем самым работорговцем, который купил меня на аукционе. Я стояла рядом, как приз, как вещь… А Хан… он был таким… живым. Дерзким. Он проигрывал, но не сдавался, смеялся в лицо опасности, сыпал шутками. А потом, в последней партии, он поставил все - свой корабль, «Тысячелетний Сокол», - против меня. - Он… он поставил свой корабль? - Рей удивлённо посмотрела на неё. - Ради совершенно незнакомой рабыни? - Кайло кое-что рассказывал ей о своём старом друге. Обычно Хан не любил рисковать старым корытом. - Да. Я сама не верила. И он выиграл! Невероятной комбинацией, «Идиотом»! Работорговец был в ярости, но слово есть слово, особенно на Цирконе. Хан забрал меня на «Сокол». Я ждала худшего… но он… он оказался не таким, как все. Он освободил меня от цепей, дал мне каюту, одежду… Он ворчал, конечно, на всех и вся, но он… он защитил меня.   Они вышли из бассейна, и Рей накинула на Падме полотенце, помогая вытереть воду с ее дрожащего тела. Затем Падме сделала то же самое для Рей. Их обнажённые тела блестели каплями воды в свете факелов. - Мы были вместе несколько недель, - продолжала Падме, ее голос стал мечтательным. - Он скрывался от охотников за головами, я - от ищеек Дуку. Это было опасно, но… я впервые за долгое время почувствовала себя… почти свободной. Мы разговаривали. Обо всем. О звёздах, о политике, о его сумасшедших приключениях… Он не видел во мне королеву или рабыню, он видел просто… Падме. А я… я увидела под маской циника и контрабандиста доброе, отважное сердце. Это случилось не сразу, Рей… Робко… Неожиданно для нас обоих… Но мы полюбили друг друга.   Она замолчала, ее щеки залил румянец воспоминаний, смешанный с горечью. - Мы строили планы… вернуться на Набу, найти способ свергнуть Дуку… Он обещал помочь мне. А я… я была готова лететь с ним хоть на край Галактики. Но сперва он должен был оплатить старый долг здесь, на Татуине. Джаббе. Он говорил, что это просто формальность, что он легко договорится… Ох, какой же он был самоуверенный дурак!   Они уже вернулись в свой угол в покоях гарема и сели на подушки. Падме снова охватила дрожь. - Мы почти долетели до дворца… и попали в засаду. Корабли Джаббы. Их было слишком много. Хан сражался… О, как он сражался! Но… Они… они схватили Хана прямо у меня на глазах. Джабба, этот мерзкий слизень, приказал… заморозить его. В карбоните. Как… как трофей. Я кричала, умоляла, пыталась вырваться… но они держали меня. Я видела его лицо… последний взгляд, полный любви и отчаяния… а потом… эта вспышка, и он превратился в безмолвный серый барельеф.   Девушка указала дрожащей рукой в сторону тронного зала, где, как знала Рей, на стене висел тот самый карбонитовый блок. - Меня забрали сюда, в этот мерзкий гарем. Я… я стала… - глаза девушки гневно вспыхнули, - его любимицей…. А он… Хан висит там, на стене… Мой Хан… Холодный и неподвижный… как насмешка над нашей любовью, над нашей мечтой о свободе…    Падме снова разрыдалась, уткнувшись лицом в подушки. Рей обняла ее крепче. Теперь она знала всю историю. Хан Соло. Легенда. Друг Кайло Рена. И возлюбленный ее новой подруги. - Тише, Падме, тише, - шептала Рей, гладя ее по волосам. - Мы его спасём. Слышишь? Мы обязательно спасём Хана. И отомстим за все. Я обещаю.   Падме подняла на неё заплаканные глаза. В них смешались горе, страх и слабая, но упрямая надежда, зажжённая словами Рей. Союз двух пленниц в логове хатта стал ещё крепче. Теперь у них была не только общая беда, но и общая цель - спасти Хана Соло.