Королева-рабыня

Огонь! Пожарищ едкий дым,

И стон над пепелищем злым.

Народ к свободе устремлён,

Враг будет яростью сломлен!

Эзра Бриджер - рыцарь и трубадур «Баллада о Кайло Рене»

  В прохладной полутьме командного центра 501-го легиона, расположенного в наиболее укреплённой части Мос Айсли, царила напряжённая атмосфера. Призрачно мерцали экраны, тихо гудели системы жизнеобеспечения, раздавался сухой треск комлинков и приглушенные доклады офицеров в серых униформах. В центре зала над большим голографическим столом висела трёхмерная карта местности, пульсирующая тревожными символами.   У края стола, заложив руки за спину, стоял генерал Максимилиан Вирс. Высокий, подтянутый, несмотря на прошедшие годы, он все ещё сохранял властную выправку и холодную ауру имперского стратега старой школы. Его лицо, с резкими, аристократическими чертами, высоким лбом и пронзительными серо-голубыми глазами, было непроницаемо, но в плотно сжатых тонких губах и лёгкой морщинке между бровей угадывалось крайнее напряжение. Седина уже тронула его виски, но взгляд оставался таким же острым и анализирующим, как и во времена битвы за Хот. На старом служаке был идеально отглаженный офицерский серый китель, исчезли лишь старые знаки отличия. В глубине души Вирс презирал своего нового хозяина, да и себе, впрочем, тоже… Потёртая кобура тяжёлого бластерного пистолета на поясе и пара едва заметных шрамов на скуле напоминали, что это не только штабной стратег, но и боевой генерал, прошедший не одну кровавую кампанию.   Вирс мрачно смотрел на голо-карту, где разворачивалась картина полного фиаско. Сектор Арены Грома полыхал красными значками вражеских сил и символами потерь среди наёмников и гвардии Хатта - там творился настоящий ад, судя по прерывистым, полным паники докладам и видеопотокам с камер наблюдения. Но хуже было то, что хаос перекинулся и на город. Ярко-красные стрелы, обозначавшие крупные вражеские силы, прорвали внешний периметр обороны Мос Айсли. Тарас Бульба с его дикой конницей и Чапаев со своими красноармейцами (Вирс до сих пор не мог поверить докладам о составе атакующих сил - казаки и «чапаевцы» действуют сообща) прорвались в жилые кварталы Мос Айсли. Белые точки его штурмовиков, элиты 501-го, беспорядочно отступали к центру города, пытаясь перегруппироваться под натиском невиданного врага. Значительная часть голографического города уже была охвачена символами пламени - атакующие явно не церемонились. Кругом шли яростные перестрелки, карта пестрела вспышками локальных боев. Ситуация стремительно выходила из-под контроля.   Генерал не привык проигрывать, даже служа такой твари, как Джабба. Он не мог допустить полного разгрома своего легендарного легиона какими-то оборванцами с саблями и допотопными пулемётами. Его лицо оставалось каменным, но глаза холодно сверкнули. Анализ ситуации был мгновенным, решение - единственно верным в таких условиях.   Вирс резко повернулся к офицеру связи, склонившемуся над консолью. Голос генерала прозвучал ровно, холодно и властно, легко перекрывая шум командного центра: - Передать приказ на Космодром-Альфа. Поднять звено имперских СИД-истребителей. Немедленно. Задача - поддержка наземных сил в секторе Мос Айсли, подавление крупных скоплений противника на подступах к центру города. Приоритетные цели - кавалерийские части и огневые точки противника. Выполнять! - Есть, генерал! - чётко ответил офицер, его пальцы забегали по панели управления, передавая приказ, который должен был обрушить на головы атакующих огонь с небес.   В командном центре на мгновение воцарилась почти тишина. Все понимали - игра пошла по-крупному. Генерал Вирс задействовал авиацию. Небо Татуина скоро порвёт рёв имперских истребителей. Вопрос был лишь в том, успеют ли они переломить ход битвы, или хаос, принесённый на эту планету самыми невероятными героями, уже не остановить.

XXX

  Звено СИД-истребителей, черных, как сама космическая пустота, со все нарастающим, разрывающим уши рёвом мчалось к охваченному хаосом городу. Их шестиугольные крылья-панели хищно рассекали раскалённый воздух Татуина. Дюжина машин шла идеальным боевым порядком, крыло к крылу, готовая обрушить на головы атакующих казаков, красноармейцев и прочих «варваров» шквал смертоносного зелёного огня из лазерных пушек. Пилоты 501-го, элита имперского корпуса, даже служа гангстеру, не утратили своих навыков. Они уже выбирали цели внизу - скопления конницы, огневые точки, готовясь превратить поле битвы в выжженную пустыню.   Но тут произошло нечто совершенно невообразимое, даже по меркам этого безумного дня. Странная тень накрыла атакующее звено. Две гигантские крылатые фигуры со свистом пикировали вниз. Джон Сноу, вечно понурый Король Севера, в своей темной меховой одежде, и Дейнерис Таргариен, Матерь Драконов, с развевающимися платиновыми волосами, восседали на спинах своих ужасных драконов!   Дрогон, чёрный как ночь, с чешуёй, отливающей обсидианом, и размахом крыльев, способным накрыть небольшой звездолёт, испустил оглушительный рёв, который заставил замолкнуть даже рёв СИД-истребителей. Рядом с ним летел Рейгаль, зелёный с бронзовыми прожилками, более стремительный и гибкий. Их появление было настолько неожиданным, настолько невозможным, что пилоты СИДов на мгновение опешили.   Этого мгновения героям вполне хватило.   Начался неистовый и яростный воздушный бой, какого ещё не видели небеса Татуина. Дракон против истребителей! Древняя магия и первобытная ярость против высоких технологий и имперской выучки. СИДы, оправившись от шока, открыли шквальный огонь. Зелёные лазерные лучи прочертили небо, пытаясь поймать в прицел огромные летящие мишени. Но драконы были не просто большими - они были невероятно быстрыми и манёвренными для своих размеров. Дрогон выдохнул гигантский поток оранжево-чёрного пламени, температура которого могла плавить дюрасталь. Один из СИДов, попавший под эту струю, мгновенно превратился в огненный шар и устремился к земле. Рейгаль, увернувшись от лазерной очереди, взмыл вверх, обрушившись на другой истребитель сверху, разрывая его крыло-панель когтями размером с добрый меч. Несколько имперских истребителей взорвались в небе яркими вспышками, их обломки посыпались вниз.   Но истребителей было много, а их пилоты оказались опытными ребятами. Они быстро сменили тактику, атакуя с разных направлений. Дракон Джона, Рейгаль, оказался под перекрёстным огнём. Зелёные лучи вспороли его чешую, пробили кожистое крыло. Дракон издал страшный, полный боли рёв, заваливаясь набок. Он был смертельно ранен. Теряя высоту, он начал беспорядочно падать вниз, оставляя за собой шлейф дыма и крови. Не удержавшись на его судорожно дёргающейся спине, Сноу сорвался с шеи дракона и полетел вниз, в бездну раскалённого воздуха. - Джон! - отчаянный крик Дейнерис потонул в грохоте боя.   Под прицельным вражеским огнём, не обращая внимания на лазеры, прожигающие воздух вокруг неё, Дейнерис заставила Дрогона спикировать вниз. Чёрный дракон сложил крылья и камнем понёсся к земле, лавируя между выстрелами. В последний момент, когда Джон был уже в сотне метров от песка, девушка оказалась ниже него. С невероятной точностью Дейнерис подвела под падающего Короля Севера широкую спину своего дракона. И тот, тяжело ударившись, но живой, рухнул позади неё, судорожно цепляясь за чёрную чешую.   Но враг не собирался давать им передышку. СИДы, потеряв несколько машин, но видя, что один дракон повержен, а второй, возможно, ранен, снова ринулись к ним. Пилоты стреляли, словно одержимые, окружая Дейнерис и Джона огненным кольцом. Дракон снова взревел, но теперь уже от боли и ярости - несколько выстрелов все же достигли цели во время спасения Джона. Он был ранен… Ситуация казалась отчаянной - один, пусть и самый большой, раненый дракон против уцелевшей эскадрильи имперских асов.   И в этот критический миг, когда пилоты СИДов уже готовились нанести последний, смертельный удар, воздух прорезал новый, совершенно другой звук - знакомый многим рёв мощных субсветовых двигателей, звук, ставший легендой по всей Галактике. Со стороны пустыни, вынырнув из-за скалистого кряжа, появился… «Тысячелетний Сокол»! Потрёпанный, видавший виды, но все такой же быстрый и смертоносный грузовик YT-1300 ворвался в битву - его счетверённые лазерные турели уже изрыгали потоки красного огня по ближайшим СИД-истребителям. Помощь пришла с самой неожиданной стороны!

XXX

  Хан Соло, с вновь обретённым зрением и верным бластером DL-44 в руке, был в своей стихии. К ситхам тяжеленые вибро-клинки и светящие шашки! Теперь кореллианец вовсю орудовал любимой игрушкой, а в этом ему действительно не было равных. Годы контрабандистской жизни, перестрелок в кантинах и бегства от имперцев отточили его рефлексы до предела. Каждый его выстрел был точным, интуитивным, находящим цель в мельтешении боя - будь то голова гаморреанца, выглядывающая из-за укрытия, или бластер в руке наёмника-викуэя. Хан двигался с обманчивой небрежностью, но смертоносной эффективностью.   В пылу боя, невольно пятясь под натиском полчищ врагов, кореллианец неожиданно оперся в спинку другого искателя приключений - Индианы Джонса. Мужчины переглянулись, кривовато усмехнулись и согласно кивнули головами. Археолог, уже опустошивший барабан своего револьвера, теперь мастерски орудовал своим знаменитым кнутом, выхватывая оружие из рук врагов, обвивая их ноги, заставляя падать и создавая передышку для себя и своего нового союзника. Герои принялись за дело с усердием, работая в удивительно слаженном тандеме: Хан прикрывал их огнём, Инди контролировал ближнюю дистанцию кнутом и кулаками. Впрочем, и сам Хан нередко переходил в рукопашную, особенно, когда враг оказывался чересчур близко. - С тобой можно иметь дело, приятель! - крикнул смеющийся Хан, посылая заряд в очередного нападавшего. - Держишься молодцом для старика в шляпе! - С тобой тоже! - отозвался Инди, ловко выбив кнутом топор из рук гаморреанца. - Только в следующий раз предупреждай, когда собираешься стрелять мне над ухом!

XXX

  Тем временем, пока внизу кипел бой, Рей, Падме и Джанна, оставив Шарика сторожить обезвреженного Крамба, пробивались из разгромленной VIP-ложи через охваченные огнём и хаосом трибуны к героям на Арене. Путь был опасен - повсюду шла битва, рушились конструкции, падали тела. Но девушки, прикрывая друг друга и уворачиваясь от шальных выстрелов, упорно двигались вниз, к своим.   Наконец, спустившись на арену, Рей увидела его. Кайло Рен сражался в самом центре битвы, его алый меч чертил огненные узоры, вокруг него образовалась пустота - враги уже боялись подойти слишком близко к этому вихрю ярости. Варвар был покрыт потом, кровью и пылью, его волосы разметались, но он дрался как одержимый. Рей, отбросив последнего преградившего ей путь наёмника, ринулась к возлюбленному.   Их взгляды встретились сквозь дым и грохот боя. На одно короткое, бесконечное мгновение мир вокруг перестал существовать. Остались только он и она. Забыв о Темной и Светлой сторонах, о джедаях и ситхах, о Галактических войнах и безумном хаосе Татуина, Рей бросилась к Кайло. Она обняла его так крепко-крепко, словно боялась, что он растворится в воздухе, уткнулась лицом в грудь, мокрую от пота и крови. Он ответил на объятие с такой же отчаянной силой, его руки сомкнулись на ее спине, прижимая к себе. И затем она подняла голову и поцеловала его посреди этого ада битвы. Это был не нежный поцелуй - он был яростным, страстным, полным боли, облегчения, страха и неутолённой жажды. Поцелуй двух неистовых душ, нашедших друг друга в самом неподходящем месте и времени, посреди смерти и разрушения. На мгновение они были единым целым, островом спокойствия в бушующем океане битвы.   Почти одновременно с ними Падме, с замиранием сердца, нашла в толчее боя Хана. Он как раз перезаряжал свой бластер, когда бывшая королева подбежала к нему. Мужчина обернулся, и его лицо озарилось радостным узнаванием и чем-то ещё - нежностью, облегчением. - Падме! - выдохнул он, не веря своим глазам. - Хан! - ответила она, бросаясь в его объятия.   Их губы встретились в страстном поцелуе, долгом, как целая жизнь, полном невысказанных слов и чувств, отрицающих всякую логику времени и пространства в этой безумной мультивселенной.   Джанна же нашла Финна. Бывший штурмовик, все ещё оглушённый битвой и видом своей возлюбленной, замер на миг, опираясь на свой гигантский топор. Он изумлённо уставился на отважную девушку. - Но… Как же так? Ты… ты здесь? - он был потрясён до глубины души. - Дурачок, я всегда тебя любила! - шепчет Джанна, ее голос дрожит от слез и счастья. Она обхватила лицо мужчины ладонями и поцеловала его в губы - нежно и требовательно одновременно.   Финн замер на мгновение, а затем ответил на поцелуй со всей страстью, на которую был только способен.   Но идиллии посреди кровавой сечи длятся недолго… - Рано расслабляться! Бой ещё не окончен! - взревел Кайло, с явной неохотой отстраняясь от Рей, хотя его глаза все ещё искали ее взгляд. Он резко развернулся к полчищам врагов, лицо варвара снова стало маской ярости и решимости. - Оттесняем мерзавцев в город! - он указал своим пылающим алым мечом на дрогнувших под натиском героев гвардейцев Джаббы, которые начали отступать к выходам с арены. - Гони их!   Словно очнувшись от короткого сна, герои с новым яростным рёвом устремились в атаку. Краткие мгновения нежности лишь подстегнули их боевой дух.

XXX

  А в это самое время на самом верху, в разгромленных VIP-ложах, корусантские менты со Швецовой и во главе с грозным Соловцом, деловито паковали оставшихся в живых криминальных авторитетов. Последние потеряли всяческий боевой задор. Пока Ларин хладнокровно защёлкивал наручники на запястьях (или щупальцах) перепуганных бандюков в дорогих одеждах, а Дукалис без особых церемоний ставил их лицом к стене, Мария Сергеевна Швецова стояла чуть поодаль. Ее прокурорский китель был испачкан пылью и, возможно, чужой кровью, но она сохраняла своё фирменное спокойствие и сосредоточенность. Один из ее револьверов был все ещё в руке, но опущен вниз, - она внимательно наблюдала за процедурой задержания, острый взгляд следователя не упускал ни одной детали. Волков молча с карабином контролировал периметр ложи, а Абдулова, достав из своей сумки какие-то инструменты, уже начала первичный осмотр места происшествия и тела Джаббы, несмотря на продолжающийся бой внизу. Работа есть работа, даже на краю Галактики и в компании самых невероятных союзников.

XXX

  Новость о смерти ненавистного Джаббы и его чудовищного Корлевского ранкора, о бунте на Арене и о появлении невероятных героев разнеслась по Мос Айсли со скоростью степного пожара. И жители города - люди, тви'леки, родианцы, джавы, измученные годами бандитского произвола Хатта и его приспешников, до смерти уставшие от поборов, рабства и страха - почувствовали, наконец, что чаша их терпения переполнена. Страх сменился звериной яростью. В разных концах города, как по сигналу, вспыхнул стихийный бунт. Из окон полетели камни и зажигательные смеси, на улицы высыпали толпы с самодельным оружием - ржавыми трубами, вибро-клинками, старыми охотничьими бластерами. Они ударили оставшимся штурмовикам прямо в тыл, окончательно сломив их решимость к продолжению борьбы. И все же бывшие солдаты не желали так просто сдаваться.  На улицах завязались ожесточённые перестрелки. Бой превращал обычно сонные улицы Мос Айсли в кипящий котёл анархии и праведной мести.   В это же время главные герои - Кайло, Рей, Хан, Падме, Фин, Джанна и многие другие - вырвались из горящей Арены Грома, оттесняя и уничтожая последние очаги сопротивления гвардии Хатта. Раздухарившиеся герои гнали перед собой остатки деморализованных наёмников, выплёскиваясь на улицы, ведущие к центру города, где уже вовсю бушевало пламя народного гнева.   Недалеко от Арены пылал рынок рабов - одно из самых мерзких мест на Татуине. Клетки были опрокинуты, деревянные помосты горели, воздух был чёрен от дыма и смрада. Среди этого хаоса трое негодяев - Григ Червинский, богатый помещик с бегающими глазками, его приятель - скользкий-дезертир - Яков Косач и жестокий тёмный хмырь по имени Петр Жадан (все эти три грязных негодяя были известны своей жестокостью к несчастным крепостным ещё с тех незапамятных времён, когда они мешали воссоединиться барону Корфу и Бедной Насти) - поняли, что их прибыльный бизнес накрылся медным тазом. Власть Джаббы рухнула, город бунтовал. Пора было спасать свои шкуры. Оставив на милость огня группу испуганных и жмущихся друг к дружке обнажённых рабынь, они кинулись прочь от горящего рынка, пытаясь затеряться в дыму и суматохе.   Но тут из огня и дыма, словно языческий бог войны, дорогу им заступил сам великолепный Конан. Варвар-киммериец, только что прорубившийся через толпу гвардейцев на арене, с ног до головы был покрыт кровью (большей частью чужой). Его синие глаза горели холодным огнём, когда он увидел трёх трусливо убегающих мужчин и брошенных ими беззащитных женщин. - Не люблю работорговцев! - рыкнул он и голос его был подобен грохоту камнепада. Киммериец медленно поднял свой огромный, окровавленный меч.   Григ, Косач и Жадан, увидев перед собой эту гору мускулов с мечом в руках, преградившую им путь к спасению, взревели от ужаса и злобы, словно загнанные в угол крысы. Терять им было уже нечего! Выхватив своё оружие - у Червинского был дорогой, но бесполезный в ближнем бою бластерный пистолет, у Косача - длинный кнут с шипами, у Жадана - вибро-кинжал - они бросились на варвара со всех сторон.   Но это было все равно что моськам бросаться на слона. Конан встретил их атаку с презрительной усмешкой. Он легко отбил неумелый выстрел Червинского широким взмахом меча, поймал кончик шипастого кнута Косача левой рукой, дёрнул так, что тот вылетел из рук управляющего, и тут же нанёс ответный удар. Его меч сверкнул - раз! - и голова Червинского покатилась по пыльной земле. Жадан попытался подскочить сбоку и ударить кинжалом под ребра, но Конан, даже не глядя, отшвырнул его мощным ударом ноги так, что тот пролетел несколько метров и врезался в горящую стену, оставшись лежать неподвижно. Косач, оставшись без оружия, попытался убежать, но варвар догнал его в два прыжка, воздев меч над головой. Обливаясь Косач, осел наземь. Не прошло и нескольких мгновений, а жестокие работорговцы были мертвы, их тела остались лежать в грязи и пепле горящего рынка. Конан знал своё дело!   Варвар довольно крякнул и картинно стряхну кровь с меча, затем повернулся к спасённым девушкам. Несколько бывших рабынь, среди которых были Катя Вербицкая, Китти, Лидка Шефер, юная, но отважная Полина и молчаливая, но ласковая Изаура, жались друг к дружке, их обнажённые тела дрожали от страха. Они с ужасом смотрели на только что произошедшую расправу, но в их глазах уже плескалась робкая надежда. Этот могучий воин убил их мучителей. Может быть, он их спасёт?   Конан, вполне довольный собой, подбежал к ним. Девушки испуганно отшатнулись, но он лишь хмуро посмотрел на тяжёлые металлические кандалы на их тонких запястьях и лодыжках. Варвар зарычал, увидав кровавые отметины, оставленные цепями на некогда нежной коже. Он не стал искать ключи. Подняв меч, Конан нанёс несколько точных, сильных ударов. Искры полетели во все стороны, металл с лязгом лопнул. Кандалы пали ниц. Катя Вербицкая, Лидия, Китти, Полина Лебедева и даже вечная рабыня Изаура были, наконец-то, свободны!   Они с недоверием и благодарностью смотрели на своего спасителя, потирая натёртые запястья. Со счастливыми, хоть и заплаканными, улыбками они обратили взор на могучего киммерийца. Тот на мгновение задержал на них свой взгляд, оценивающе оглядывая их обнажённые тела. Грязные маленько, испуганные, но юные и довольно соблазнительные, несмотря ни на что. Конан хмыкнул и, прежде чем снова ринуться в гущу битвы, бушующей неподалёку, многозначительно подмигнул им, мол, ещё увидимся, когда будет время. Неутомимый варвар оставался варваром, даже спасая невинных.

XXX

  А в это время у наших старых знакомых - ветеранов жульничества и напёрстков, дела шли совсем скверно. А как прекрасно начинался день! Сколько наивных лопухов прошли сквозь холенные пальчики Ванессы и Анны. Даже Итан перестал хмуриться и порыкивать, словно старый оборотень-переросток. Что касается Якова Штольмана, то тот был спокоен, словно бронированный сейф. Развалившись в старом и донельзя скрипучем кресле и заложив руки за голову, он предавался мечтания. Возможно оттачивал свои дедуктивные методы, а, возможно, просто подсчитывал барыши. Мечтательная улыбка - редкая гостья на его аскетичном лице - блуждала на губах. Яков Платонович думал о money, тихонько мурлыча себе под нос старый мотивчик:   

Money, money, money

Always sunny

In the rich man's world.

  И тут на те! Началось!.. Битва за Мос Айсли выла, как раненый банши, и этот вой смешивался с треском пожаров, паническими криками и гулкими разрывами термальных детонаторов. Пожар, охвативший город, с наслаждением людоеда довольно быстро сожрал утлую хибару мошенниц-прорицательниц с их кричащей, полной обещаний вывеской: «САЛОН МАГИИ И ПРЕДСКАЗАНИЙ "СУДЬБЫ ГАЛАКТИК"! Потомственные прорицательницы в седьмом поколении! Предсказания со 100% гарантией! Снятие сглаза, порчи, имперских проклятий и джедайских приворотов! Консультация по вопросам бизнеса и любви! Недорого! Мы видим ВСЁ!». Теперь это «ВСЁ» было объято пламенем, и последние буквы вывески корчились и чернели, словно проклиная негарантированную судьбу своих хозяек.   По узким, заваленным мусором улочкам Мос Айсли, как взбесившиеся вумп-крысы, метались штурмовики из печально известного 501-го легиона. Их белая броня уже не выглядела такой парадной - она была закопчена, местами прожжена, а сами «сливки давно сдохшей Империи» были злы, как песчаные демоны, которым наступили на хвост. Они палили из своих бластеров во всё, что двигалось, и даже в то, что не двигалось, - просто для острастки и от переполнявшей их ярости.   Но не только имперцы хозяйничали на улицах. С другого конца города, сминая редкие баррикады и поднимая тучи песка, наступали освободители - легендарный Тарас Бульба, в своей широченной папахе и с дымящейся люлькой в зубах, размахивал огромной, сверкающей саблей, а рядом с ним, в развевающейся бурке и с наганом наголо, ехал не менее легендарный Василий Иванович Чапаев, зычно командуя на всю округу: - За Родину! За Ста… тьфу ты, за Республику! Короче, вперёд, товарищи! Порубаем этих гадов в капусту! - ревел Чапаев-герой, паля из нагана по мелькающим белым каскам. - А ну, сынки! Покажем этим бисовым импэрцям, дэ раки зимуют! - вторил ему Тарас, с молодецким гиканьем врубаясь в толпу мерзких наёмников.   Вместе с ними наступали легендарный Бока и его сын - популярный певец Жока, повстанцы и красноармейцы, короче весь честной народ и даже Джеймс Бонд вместе с Итаном Хантом и Джеком Ричером. Эти ребята особо не говорили, просто и по-деловому валили все, что заступало им дорогу. Лишь Бонд… Джеймс Бонд белозубо щерился и друзьям, и врагам, считая себя неотразимым мачо в своём тактическом костюмчике песочного цвета.    Тем временем, в самом сердце пылающего квартала, наши очаровательные мошенники - Ванесса Айвз, Анна Миронова, Итан Чандлер и Яков Платонович Штольман, наконец, поняли, что их уютное гнёздышко предсказаний накрылось медным тазом, а пути к отступлению отрезаны. Разъярённые потерей такой хлебной точки, в которой они так долго и с таким успехом вешали лапшу на уши местным наивным простакам, две барышни-прорицательницы и их верные кавалеры решили, что пришло время не предсказывать судьбу, а творить её своими руками. И судьба эта для банды Джаббы обещала быть… очень незавидной. - Чёртовы мужланы! Они сожгли мои карты Таро! И любимый хрустальный шар! - прошипела Ванесса, её глаза метали тёмные молнии. Она ловко выхватила из ридикюля (где обычно хранились сомнительные амулеты) изящный, но смертоносный револьвер «Кольт». - И мою коллекцию засушенных ушей банты! Я им этого не прощу! - вторила ей Анна Викторовна, извлекая из-под широкой юбки не менее внушительный «Смит-Вессон». Её обычно спокойное лицо исказила гримаса праведного гнева.   Итан Чандлер, которому вся эта заварушка была как бальзам на душу после долгого воздержания от настоящих приключений, хищно улыбнулся, проверяя барабаны своих двух верных револьверов. - Давненько я так не веселился, дамы! Кажется, сегодня будет жарко!   Даже обычно невозмутимый Яков Платонович Штольман, сыщик с железными нервами и аналитическим складом ума, позволил себе лёгкую, едва заметную улыбку. Он картинно вытащил из кобуры под сюртуком свой служебный «Наган» и спокойно произнёс: - Полагаю, господа и дамы, пришло время для активных следственных действий с применением огнестрельного оружия. Начнём допрос с пристрастием.   Быстро укрывшись за перевёрнутым прилавком какого-то торговца джус-фруктами, квартет открыл ураганный огонь по наступающим штурмовикам и наёмникам Хатта. Все четверо были страшно возбуждены. Видимо, таки засиделись хлопцы с девчатами в сёдлах… Ванесса стреляла с какой-то потусторонней одержимостью, каждый её выстрел сопровождался тихим шипением. Анна Викторовна палила точно и расчётливо, как на стрельбище. Итан впал в настоящий боевой раж, его револьверы изрыгали пламя почти непрерывно. А Яков Платонович, с невозмутимостью опытного дуэлянта, методично выцеливал одного противника за другим.   Выстрелы их были слажены на удивление меткими. Свинцовые пули старого образца, к которым броня штурмовиков явно не привыкла, прошивали её там, где не ожидали, или находили уязвимые сочленения. Бандиты и наёмники Хатта, не ожидавшие такого отпора от каких-то гражданских, да ещё и с архаичным оружием, начали валиться пачками. Крики ярости сменились воплями боли и удивления. - Мать-Луна! Откуда эти демоны с их громовыми палками?! - взвыл какой-то родианец, прежде чем пуля Штольмана не прервала его красочное выступление. - Это не по уставу! Они используют запрещённое оружие! - по-бабьи заверещал тощий штурмовик, пятясь и спотыкаясь о тела своих товарищей. - Кажется, господа, мы портим им статистику потерь, - невозмутимо заметил Штольман, перезаряжая свой «Наган». - Главное, чтобы патронов хватило на всех этих белых болванчиков! - прорычал Итан, с удовольствием наблюдая, как очередной штурмовик картинно падает, схватившись за простреленную ногу.   А битва за Мос Айсли разгоралась всё сильнее…   И действительно, в дальнем конце улицы уже виднелись новые силуэты, спешащие на звуки отчаянной стрельбы. Но на какое-то одно мгновения переулок стал их. Четвёрка лихорадочно перезаряжала оружие, их дыхание было прерывистым, одежда пропиталась потом и покрылась пылью, но в глазах каждого горела решимость. Мошенники показали зубы, и эти зубы оказались на удивление острыми. - Кажется, мы тут неплохо окопались, - заметил Итан, сплюнув на пыльную землю. - Можно и кофейку сварить, пока эти недотёпы снова соберутся. - Не время для шуток, мистер Чандлер, - строго заметила Анна Викторовна, внимательно осматривая подходы. - Они явно что-то затевают. - И правильно делают! - по-волчьи улыбнулся Итан. - Так интереснее будет!   Но тут один из уцелевших штурмовиков, притаившийся за грудой мусорных контейнеров и явно не отличавшийся высоким интеллектом, но зато обладавший некоторой толикой солдатской смекалки, решил внести разнообразие в тактику имперских сил. Он выдернул чеку из термального детонатора - небольшой, но весьма неприятной штуковины - и с криком «За Императора!» (или что-то вроде того, разобрать было трудно) швырнул его в сторону укрытия героев. - Граната! - истошно завопил Яков Платонович, который благодаря своему опыту первым распознал угрозу. Он молниеносно рванул Анну Викторовну за руку, и они вместе рухнули за угол ближайшего полуразрушенного здания.   Ванессе с Итаном повезло куда меньше. Они среагировали на долю секунды позже. Оглушительный взрыв разметал хлипкое укрытие из перевёрнутого прилавка в щепки. Мощной взрывной волной их, как две тряпичные куклы, отшвырнуло на самую середину пыльной, простреливаемой улицы. Вокруг засвистели бластерные разряды - обрадованные штурмовики и наёмники решили воспользоваться моментом.   Ванесса очнулась первой. Голова гудела, в ушах звенело, лёгкие горели от едкого дыма. Она тряхнула головой, отгоняя дурноту, и тут же её взгляд упал на неподвижно лежащего рядом Итана. Он лежал на спине, раскинув руки, его лицо было неестественно бледным, глаза закрыты, а на груди, там, где обычно билось его сильное сердце, медленно расплывалось тёмное пятно, похожее на кровь (хотя это мог быть и сок от раздавленных джус-фруктов). - Итан! Нет! - крик отчаяния вырвался из девичьей груди. Не обращая внимания на отчаянную вражескую пальбу, на красные трассеры, чиркающие совсем рядом, она вскочила на ноги и бросилась к нему. Упав перед мужчиной на колени, она прижалась к его груди, слушая… ничего. Тишина. Сердце не билось. - О, Итан… мой Итан… - вскричала она, её плечи сотрясались от рыданий. Слёзы ручьями текли по испачканному сажей лицу. Ванесса бережно взяла его лицо в свои ладони, такое знакомое, такое любимое, и теперь такое безжизненное. - Итан… я… я всегда любила тебя… только тебя… почему ты никогда этого не понимал? Почему я молчала?.. - шептала она сквозь слёзы, её голос срывался.   Это была поистине трагическая и трогательная картина: прекрасная, отчаявшаяся женщина, склонившаяся над телом своего героя-возлюбленного посреди поля боя, под градом вражеского огня. Картина, достойная пера великого трагика.   Ванесса нежно, почти благоговейно, коснулась своими губами его холодных, неподвижных губ. Это был поцелуй прощания, полный горечи и невысказанной любви. Слёзы её капали на его побелевшее лицо, смешиваясь с пылью и грязью.   - Э… Можно ещё разок? А то я не распробовал, - неожиданно произнёс хрипловатый голос, и Итан Чандлер слегка приоткрыв левый глаз, лукаво подмигнув. Тёмное пятно на его груди оказалось всего лишь раздавленным перезревшим фруктом, сок которого имел весьма драматичный оттенок.   Ванесса на мгновение застыла, её заплаканные глаза широко распахнулись от изумления. Затем её лицо побагровело от ярости. - Ах, ты ублюдок! Мерзавец! Скотина! - вскипела она, и весь её трагический пафос мгновенно улетучился. Она со всей силы ударила его своим маленьким кулачком по широкой груди. - Я тут чуть с ума не сошла, а он, видите ли, не распробовал!   Итан закашлялся от удара и от душащего его смеха. - Ну, прости, дорогая! - хохотал он, уворачиваясь от её следующих ударов. - Не мог удержаться! Ты была так… так убедительна в своей скорби! Настоящая актриса! А поцелуй был что надо, кстати!   В этот момент Анна Викторовна и Яков Платонович, выглянув из-за укрытия и убедившись, что Итан вполне себе жив и даже весел, синхронно закатили глаза. - Господа авантюристы, не сочтите за труд прекратить ваши любовные игры на линии огня! - сухо заметил Штольман, посылая пару пуль в сторону особо назойливых штурмовиков. - Нас, между прочим, всё ещё пытаются убить.

XXX

  Каким-то чудом, которое можно объяснить лишь безумными выкрутасами этой треснувшей мультивселенной (или, возможно, вмешательством Доктора Кто или самого Ктулху?), четыре танкиста со своими боевыми подругами - Марусей Огоньком и Лидкой - вновь оказались там, где чувствовали себя лучше всего: в тесной, пахнущей порохом и смазкой броне своего родного танка «Рудый». Т-34, покрытый пылью Татуина, но с гордой надписью «RUDY 102» и отпечатком собачьей лапы на верной броне, был вновь готов к бою. Долго же он стоял без дела…   Внутри было шумно, тесно, но страшно весело. Предвкушение скорого боя буквально опьяняло! Янек Кос, пан командир, вглядывался в триплексы, пытаясь разобраться в окружающем его пейзаже. - Ну что, орлы и орлицы, - скомандовал он, стараясь придать голосу уверенности. - Кажись, наши снова вляпались по самое не балуйся! Густлик, орудие к бою! Григорий, вперёд, по главной улице, только гляди, не застрянь в этих песках! Томек, связь проверь, может, кого знакомого услышишь? Лидка, Маруся - всем быть начеку! - Есть к бою! - отозвался Густлик, наводчик, уже прильнувший к прицелу. - Кстати, куда Шарик подевался? И ещё… Янек, а что это за железки там маршируют? На куриц похожи, только злые и стреляются больно! Не по-нашему как-то… По таким и целиться неудобно! - Вэзи меня, дорога, по этим барханам! - проворчал механик-водитель грузин Григорий, с трудом ведя машину по незнакомой местности. - Вах! Нэ дорога, а какой-то стиральный доска! Вэсь танк подпригивает, как блоха на собаке! И жарко тут, как в пэкле! И вообще, гдэ мой чай? - Не время для чая, Григорий! - вмешался радист Томаш Черешняк, крутя ручки настройки рации. - В эфире черт-те что! Какие-то имперские марши, вопли на чужих языках, и кто-то постоянно просит «силу»! Может, спеть им «Катюшу», чтобы подбодрить? - Уж лучше «Три танкиста», - хихикнула сверху Маруся. - Споёшь потом, Томек! Маруся, к пулемёту! Лидка, снаряды подавай! - скомандовал Янек.   Танк, взревев дизелем, выкатился из переулка на главную улицу Мос Айсли, давя колёсами мусор и обломки. Улица была широкой, застроенной куполообразными зданиями из песчаника - идеальное место для засады или… для встречи с врагом лицом к лицу.   И враг не заставил себя долго ждать. Навстречу отважным танкистам, тяжело топая своими механическими ногами и поднимая вокруг тучи пыли, двигалось пять шагающих машин, похожих на гигантских металлических цыплят - имперских AT-ST. Их двуногие шасси позволяли им легко маневрировать по городским улицам, а спаренные лазерные пушки под кабиной-«головой» угрожающе поворачивались из стороны в сторону, сканируя пространство.  За ними бежали отряды мрачных и решительных штурмовиков. Если эта армада достигнет Арены Грома, прольётся немало героической крови… - Матка Боска! Пять штук! - выдохнул Густлик. - Янек, это не шутки! - Спокойно, Густлик! - голос Янека был твёрд. - Бей ежа косматого против шерсти волосатого! Григорий, маневрируй, за дома прячься! Томек, Маруся - огонь по пехоте! Отсекайте ее! Работаем, «Рудый»!   Началась тут драка-драка, закипел кровавый бой. «Рудый» таки показал зубы. БА-БАХ! - рявкнула 76-миллиметровая пушка Т-34, и снаряд, выпущенный умелой рукой Густлика, угодил точно в сочленение «ноги» одного из шагоходов. AT-ST неуклюже завалился набок с оглушительным скрежетом. Тра-та-та-та! - застрочили курсовой и башенный пулемёты, кося зазевавшуюся неприятельскую пехоту.   Но AT-ST были опасными противниками. Зелёные лучи лазеров замелькали вокруг танка. ПИУ! ПИУ! Бронебойные заряды ударяли в наклонную броню «Рудого», высекая снопы искр, но пока не могли пробить ее. Григорий виртуозно маневрировал между зданиями, не давая шагоходам взять танк в клещи. Ещё один выстрел Густлика - и второй AT-ST замер, охваченный пламенем, его кабина взорвалась изнутри.   Казалось, победа близка. Три шагохода против одного «Рудого»! Танкисты уже предвкушали успех. Но имперские шофёра тоже были не лыком шиты. Теперь они рассредоточились, заходя с флангов. Один из шагоходов удачным выстрелом повредил «Рудому» гусеницу. Танк резко развернуло, он стал почти неподвижной мишенью. - Гусеница! - отчаянно взвизгнула Лидка. - Гусеница! - подтвердил Григорий. - Стоим, командыр! - Густлик, огонь! Быстрее! - взревел Янек.   Густлик успел подбить ещё один шагоход, но последний, самый уцелевший, обошёл «Рудого» сзади и дал точный залп из лазерных пушек по моторному отделению. Раздался оглушительный взрыв, танк сильно тряхнуло, из кормы повалил густой чёрный дым. Двигатель заглох. Внутри погас свет, запахло горелым металлом. - Горим, пан командир! - отчаянно крикнул Томек. - Маруся гаси демона из пулемёта! - рявкнул Янек. - Цель по кабине…   Славные танкисты оказались на грани гибели… Оставшийся AT-ST медленно и торжественно разворачивался, чтобы добить неподвижную машину.   И в этот самый миг отчаяния над ними, над улицей Мос Айсли, с рёвом, заглушающим даже грохот боя, пронёсся «Тысячелетний Сокол»! Он выскочил из-за крыш зданий так стремительно, что шофера в AT-ST даже не успел среагировать. Счетверённые лазерные пушки «Сокола» ударили с убийственной точностью, и последний шагоход разлетелся на куски в ослепительной вспышке.   А за ним, держась ближе к земле, появился огромный чёрный дракон - Дрогон. На его спине сидели Дейнерис и Джон. По команде Матери Драконов, последний дракон изрыгнул широкую струю испепеляющего пламени на группу штурмовиков, пытавшихся подобраться к подбитому «Рудому». Солдаты в белой броне с воплями превращались в пепел. Дракон и «Сокол» сделали ещё один круг над полем боя, сжигая и расстреливая остатки имперских войск и техники в этом районе, а затем умчались в сторону Арены Грома, где битва все ещё продолжалась.   Внутри подбитого «Рудого» танкисты, оглушённые, но живые, недоверчиво смотрели друг на друга. - Что… что это было? - пробормотал Томек. - Это, дружище, был «Сокол» - мечтательно улыбнулся Янек, выглядывая в триплекс вслед улетающим спасителям. - Были времена, когда и хотел стать пилотом… Кстати, Григорий, попробуй завестись! Нам ещё отсюда выбираться надо! - Ох, Янек, - спустившаяся вниз Маруся Огонек, плюхнулась прямо на колени очумевшему от неожиданности командиру. - Кажется, я тебя люблю…  - И, кажется, я тоже, - заговорщицки шепнула на ухо Янека появившаяся рядом Лидка.   Что сказал по этому поводу легендарный Янек Кос мы благоразумно умолчим. В данном случае не грех вспомнить пана Ведьмака, который тоже блудил с двумя чародейками и никак не мог выбрать. А к чему все это привело, мы думаем, ты и так знаешь, дорогой читатель…

XXX

  За штурвалом легендарного, пускай и вечно барахлящего, корабля сидела Сабин Врен - воительница-мандалорка, художница и пилот в одном флаконе.  Ее пальцы уверенно лежали на штурвале, а глаза, привыкшие видеть мир как холст для граффити, теперь сосредоточенно изучали раскинувшееся внизу поле боя и гладь небес вокруг. Цветные мандалорские доспехи Сабин ярко контрастировали со стандартной обшивкой кокпита «Сокола», словно бросая им дерзкий вызов. Рядом с девушкой, в кресле второго пилота, расположилась Ки’ра. Ее лицо было спокойным, почти непроницаемым, но в темных глазах горел холодный, опасный огонёк. Собранная и деловая, она быстро работала с сенсорами и системами корабля, ее опыт лидера «Багрового Рассвета» делал ее бесценным помощником во всей этой кутерьме. - Ландо, внимание! СИД слева! - крикнула Сабин в комлинк, резко закладывая вираж, чтобы уйти с линии огня и дать стрелкам лучший угол. - Не волнуйся, дорогая! Этот железный комар сейчас познакомится с моим обаянием… и моими лазерами! - раздался из динамиков бархатный голос Кальриссиана.   Он и Эзра Бриджер находились в счетверённых турелях «Сокола». Красные лучи ударили с нижней турели - Ландо не промахнулся. СИД-истребитель взорвался ослепительным шаром огня. С верхней турели Эзра, возможно, слегка направляя выстрелы Силой, добил ещё одного, пытавшегося уйти в пике. Небо над Мос Айсли было окончательно очищено от имперских стервятников… по крайней мере, на время. - Чисто! - доложил в комлинк Эзра.   В это самое время в главном отсеке корабля около дюжины воинов в бескарской броне заканчивали последние приготовления. Дин Джарин - Мандо - молча проверял свой бластерный пистолет и заряды на наручном гранатомёте. Рядом с ним готовился к бою сам Боба Фетт, чья видавшая виды броня несла на себе следы сотен битв. Он присоединился к этой разношёрстной компании на орбите Татуина, следуя указаниям Кайло и, разумеется, надеясь поживиться награбленным. Охотник за головами проверял свой карабин EE-3 и реактивный ранец. Два легендарных охотника за головами, два мандалорца, готовые вступить в бой. Фланги и тылы легендарным воинам прикрывало с десяток подручных Джарина - бравая охрана Ландо. - Сабин, снижайся! Высади нас вон там, у площади, где самая заварушка! - голос Дина, приглушенный шлемом, прозвучал в интеркоме. - Пора вмешаться. - Поняла, Мандо! Держитесь крепче! - отозвалась Сабин, и «Сокол», клюнув носом, устремился к пылающим улицам города.   Корабль завис на бреющем полете над площадью, где герои и гладиаторы теснили остатки гвардии Джаббы. Задняя аппарель «Сокола» с шипением опустилась. Не теряя ни секунды, Дин Джарин и Боба Фетт сотоварищами шагнули на край рампы и, одновременно активировав свои джетпаки, с низким рёвом вылетев из «Сокола». Словно бронированные ракеты, мандалорцы устремились вниз, с лязгом приземлившись в самую гущу боя.   Их появление стало для гвардейцев Хатта последней каплей. Мандалорцы немедленно вступили в бой с остатками банд Джаббы. Бластерный огонь Дина был точен и смертоносен, он двигался с экономной грацией опытного воина. Боба Фетт был воплощением ярости - он поливал врагов огнём из карабина, использовал наручный огнемёт, разгоняя толпу гаммореанцев, и даже запустил небольшую ракету с ранца в группу особенно упорных наёмников. Два мандалорца, действуя спина к спине, прорубали себе дорогу сквозь вражеские ряды, внося ещё больший хаос и страх в ряды противника. Не уступали им и люди Джарина. С холодным расчётом, свойственным их расе, они принялись методично уничтожать оголтелого противника.

XXX

  А Сабин, убедившись, что десант успешно высажен, резко подняла «Сокол» вверх и развернула его в сторону космопорта Мос Айсли, откуда недавно взлетели истребители. - Ки’ра, засеки ангары и взлётные площадки! Нужно убедиться, что у них больше не осталось сюрпризов в воздухе! - скомандовала она.   «Тысячелетний Сокол», рыча и вибрируя от перегрузок, рванул к космопорту так, словно за ним гнались все демоны родной Кореллии. Сабин вжимала штурвал, её глаза горели диким азартом, а на губах играла хищная усмешка. Ки’ра, умостившаяся в кресле второго пилота, сосредоточенно следила за показаниями приборов, выкрикивая предупреждения о сближении, была воплощением спокойствия посреди этого хаоса. Её пальцы уверенно порхали по консоли, выводя на основной экран тактическую схему и подсвечивая потенциальные угрозы. - Правее, Сабин! Антенная вышка, двадцатый сектор! - голос Ки’ры был четким, несмотря на рёв двигателей. - Вижу, держу! - ответила Сабин и с грацией хищника провела «Сокол» не просто между шпилями зданий и спутанной паутиной антенн - она танцевала смертельный балет на грани фола. Корпус «Сокола» едва не скрежетал по феррокритовым стенам, оставляя за собой лишь свист рассекаемого воздуха и изумлённые взгляды редких зрителей, прильнувших к окнам и иллюминаторам.   Из орудийных турелей доносились возбуждённые возгласы. В верхней турели Эзра Бриджер, прильнув к прицелу, уже предвкушал жаркую работу. - Давайте, имперские ублюдки, покажите свои железные задницы! - пробормотал он себе под нос и продекламировал:

Огонь сражений... Едкий дым клубами,

Где Жизнь и Смерть свой вечный танец водят.

Дай мне минуту-две, не боле того!

Я завершу своё... что в сердце бродит...

- Эзра, сейчас не время для стихоплетства, - с улыбкой напомнила Сабин. - Знаю, не смог удержаться… - ухмыльнулся рыцарь-трубадур.    В нижней турели Ландо Кальриссиан, с не меньшим энтузиазмом, но с присущим ему щегольством, проверял системы наведения. - Детка, - раздался его бархатный голос в интеркоме, - сейчас мы устроим им такой фейерверк, какого Татуин ещё не видел! - Какая я тебе детка! - расхохоталась мандалорка. - Я - Сабин Врен - гроза имперцев!   Реагируя на этот пассаж, Ки’ра многозначительно закатила глаза.    И вот он - космопорт! Несколько посадочных платформ раскинулись под ними, словно гигантские каменные блюда. На них, как зловещие черные насекомые, застыли имперские СИД-истребители - то ли резервные машины, то ли пилоты которых оказались слишком медлительны или трусливы, чтобы встретить «Сокол» в открытом небе. - Цели захвачены, стрелки, готовность! - скомандовала Ки’ра, её голос стал стальным. - Огонь по готовности! - подтвердила Сабин, не давая имперцам ни единого шанса опомниться. Она заложила вираж, который изумил бы даже Хана Соло, немало повидавшего на своём веку. Корабль накренился, и счетверённые лазерные пушки «Сокола», под умелым управлением Эзры и Ландо, изрыгнули потоки раскаленной плазмы. - Пошли гостинцы! - взревел Эзра, и ослепительные зелёные лучи с верхней турели ударили с хирургической точностью. Первый СИД разлетелся на миллионы пылающих осколков, словно перезревший фрукт. - И от меня подарочек! - элегантно добавил Ландо, и его залп с нижней турели вспорол брюхо второму истребителю. Взрывы были такой силы, что ударная волна качнула даже «Сокол». - Ещё! Больше огня! - прорычала Сабин, и лазеры вновь ожили, превращая каждую цель, указанную Ки’рой, в ревущее пламя. Эзра и Ландо работали слаженно, их выстрелы перекрещивались, не оставляя имперским машинам ни единого шанса. Третий, четвёртый истребитель взлетели на воздух, превращаясь в фонтаны искорёженного металла. Топливные баки детонировали с оглушительным грохотом, посылая в небо черные, маслянистые столбы дыма, которые смешивались с оранжевым заревом пожаров. Осколки обшивки СИДов, раскалённые добела, дождём посыпались на платформы, поджигая все, что могло гореть. Воздух наполнился запахом озона, жжёного металла и чего-то ещё, едкого и химического. - Контрольный заход, девочки и мальчики! - объявила Сабин, делая ещё один круг над дымящимися руинами. Эзра и Ландо добили последние очаги сопротивления, превращая уцелевшие остатки имперской техники в бесполезные груды мусора. Взрывы сотрясали космопорт до самого основания, от их гула закладывало уши, а земля под ногами буквально ходила ходуном. - Воздушное пространство чисто, - доложила Ки’ра, устало, но удовлетворённо улыбаясь. - Отличная работа, команда! - Сабин откинулась на спинку кресла, шумно выдыхая. Адреналин все ещё бил в висках. В интеркоме слышались радостные возгласы Эзры и самодовольное хмыканье Ландо. Угроза с воздуха была не просто нейтрализована - она была стёрта в порошок, развеяна по ветру пустыни. Теперь битва за Татуин будет решаться только на земле, в пыли и крови, лицом к лицу. И пусть Джабба и его банда трепещет.

XXX

  Отряд боевых дроидов, последняя надежда почившего Джаббы, слаженно двигался по узкой, горящей улице. По обеим сторонам полыхали опрокинутые лавки и песчаные жилища, воздух был густ от чёрного дыма и запаха гари, а под ногами хрустели обломки. Впереди, перекатываясь на трёх опорах, разворачивались грозные дройдеки, их бронзовые корпуса поблёскивали в свете пламени, а спаренные бластеры уже сканировали пространство в поисках целей. За ними, неуклюже, но методично, шагала колонна тощих боевых дроидов B1, их механические голоса монотонно бубнили «Roger, roger», а бластерные винтовки E-5 были наизготовку. Все они - жалкие остатки некогда грозной армии Торговой Федерации, купленные Джаббой по дешёвке, но даже эти устаревшие модели в большом количестве представляли серьёзную угрозу. Дроиды шли выполнить последний приказ - пробиться к Арене и уничтожить врагов своего хозяина.   Неожиданно путь им преградила массивная фигура, шагнувшая из-за угла полуразрушенного здания, эффектно окутанная клубами дыма. Терминатор Т-800! Его кожаный костюм был покрыт пылью и копотью, местами виднелись прорехи, обнажающие стальной эндоскелет, но он двигался с той же неумолимой целеустремлённостью, что и всегда. В руках Терминатора была огромная винтовка, футуристическое оружие, изрыгающее мощные сгустки плазмы. Лицо машины-истребителя было лишено всяких эмоций, лишь красный огонёк фоторецептора горел во тьме глазницы. Неожиданно произошло нечто довольно странное: мышцы на его лице дёрнулись, растягивая губы в подобие жутковатой улыбки. Но в этом оскале не было и капли веселья - зловещая, металлическая, предвещающая лишь одно - вселенское разрушение. - Я вернулся, - произнёс Терминатор своим характерным, лишённым интонаций басом, который, тем не менее, эхом прокатился по узкой улице, заставив даже дроидов на мгновение замереть.   С тяжёлым, лязгающим звуком, который прозвучал как приговор, Терминатор передёрнул затвор своей чудовищной винтовки. Клац-клак! Оружие было готово к бою… И Терминатор собирался устроить дроидам настоящий Судный день на песках Татуина.

XXX

  В штаб генерала Вирса, в этот островок хай-тека и (относительного) порядка посреди бушующего хаоса, ворвались нежданные гости. Тяжёлая бронированная дверь командного центра, рассчитанная на то, чтобы выдержать бластерный огонь и лёгкие взрывы, с оглушительным скрежетом и грохотом слетела с петель, отброшенная, видимо, чем-то очень мощным (возможно, кумулятивным зарядом времён Гражданской войны или просто богатырским ударом казацкого плеча).   В проёме, окутанные пылью и пороховым дымом, появились атакующие. Первым, широко расставив ноги и грозно нахмурив седые брови, шагнул Тарас Бульба, его сабля была вынута из ножен и хищно поблёскивала. За ним, энергично размахивая наганом и поправляя съехавшую набок папаху, влетел Василий Иванович Чапаев. Следом за ними в помещение хлынули прочие герои с повстанцами: десяток суровых запорожских казаков с саблями и трофейными бластерами, несколько красноармейцев во главе с верным Петькой (Анка, видимо, все ещё добивала врага свинцовым дождём снаружи), и даже несколько местных жителей Мос Айсли, вооружённых чем попало, с горящими от ярости и надежды глазами.   Ошарашенные имперские офицеры, до этого момента пытавшиеся координировать оборону, замерли на местах, не веря своим глазам. Генерал Вирс резко обернулся от голо-карты, его рука инстинктивно метнулась к кобуре, но он застыл, увидев направленное ему прямо в лоб дуло.   Чапаев, не теряя ни секунды, пробился к голографическому столу и ткнул своим верным наганом почти в лицо имперскому генералу. Глаза комдива горели праведным революционным огнём. - А ну, руки вверх! Сдавайся, контра! Приспешник мирового империализма... и этого... жирного слизняка! Власть переходит в руки трудового народа... э-э-э... Татуина! - рявкнул легендарный комдив с такой уверенностью, будто он находился не в далёкой галактике, а где-то под Царицыном. - Вот именно! - весомо подтвердил слова Чапаева подошедший казачий атаман Тарас Бульба, кладя свою огромную ручищу на плечо комдива. Его взгляд был тяжёл, как удар казацкой нагайки. - Кончай балуваты, панэ генералэ. Игры кончились.   Вирс окинул холодным взглядом незваных гостей: старого казака с саблей, похожего на героя анекдотов усатого командира с наганом, толпу оборванцев с самым разномастным оружием в руках. Затем перевёл взгляд на голо-карту, где ситуация выглядела катастрофической. Его легион был рассеян, подкрепления от Джаббы уже не будет, а эти... освободители... уже здесь, в его штабе. Как прагматик и профессиональный военный, он понимал - дальнейшее сопротивление здесь бессмысленно и приведёт лишь к ненужным жертвам среди его офицеров. С едва заметной гримасой отвращения (то ли к ситуации, то ли к победителям), он медленно, подчёркнуто спокойно, поднял руки вверх.   Офицеры Вирса, увидев сигнал своего командира, после секундного колебания неохотно последовали его примеру. Раздался сухой стук бросаемых на пол бластерных пистолетов E-11. Командный центр 501-го легиона на Татуине был захвачен. - Петька! Казаки! Всех обезоружить, связать! - деловито распорядился Чапаев, не опуская нагана. - И чтоб без фокусов мне тут, контра недобитая!   Пока Петька и казаки деловито разоружали пленных имперцев, Тарас Бульба хмуро оглядывал мерцающие голограммы и незнакомое оборудование. Мир определённо сошёл с ума. Но победа есть победа!

XXX

  А тем временем, пока восставший народ и остатки гарнизона с энтузиазмом перекраивали архитектурный облик Мос Айсли с помощью бластерного огня и случайных детонаций, в совершенно другой части города, где грохот канонады смешивался с отчаянными воплями незадачливых торговцев и паническим писком астромеханических дроидов, творилось нечто ещё более противозаконное, хотя и заметно тише. Деньги, как говорится, любят тишину.   Служебный вход в «Первый Межгалактический Ломбард и Сберегательную Кассу ‘Надейся и Жди“» (где мелким шрифтом наличествовало: «За ожидание чуда - двойной тариф!») не просто открылся - он слетел с петель с таким энтузиазмом, будто его пнул лично Халк после недельной диеты из острого перца. И в образовавшийся проем, сопровождаемая звоном разбитого стекла и сыплющейся штукатуркой ворвалась самая отмороженная, разношёрстная и до неприличия колоритная банда, какую только можно было собрать по всем известным и неизвестным вселенным. - А ну, расступись, фраера ушастые! Малина на выгуле! - прогремел низкий, утробный бас, от которого у ближайшего дроида-уборщика закоротило схему морали. Ба! Да это же сам Гарри Поттер, давно уже не тот прыщавый очкарик из сказок для маггловских детишек. О нет! Теперь он Пахан, Авторитет, Мозговой Центр этой финансовой экспроприации, чьё уголовное прошлое, казалось, было написано на его лице таким же крупным шрифтом, как и ценники на просроченные кредиты в этом заведении. Его выпученные зелёные буркала, прятавшиеся за толстыми стёклами очков сверкали холодным огнём хищника, учуявшего запах свежего «бабла».   По обе руки от него, извиваясь, как две пантеры на дискотеке, и сверкая глазами не хуже татуинских солнц, двигались его боевые подруги и, по совместительству, алчные до неприличия любовницы - Гермиона Грейнджер и Джинни Уизли - развязные, как портовые девки с Тортуги, и жадны, как стая голодных вомп-крыс перед горой сыра. На Гермионе поверх нескромного топика болталась сумка из кожи крайт-дракона, явно с расчётом на крупный куш. Джинни же, в коротких шортах и с двумя волшебными палочками, уже облизывалась, прикидывая, сколько золотых кредиток поместится в ее декольте. - Гаррюшенька, котик мой уголовный! - проворковала Гермиона, потираясь о его плечо и стрельнув глазками в сторону кассовых аппаратов. - Ты только скажи, какие сейфы тебе больше по вкусу? Те, что побольше, или те, что понабитее? Я уже прикинула пару заклинаний для вскрытия «с огоньком»! А потом отпразднуем… в твоём новом дворце на Набу, который мы купим на эти… хм… честно экспроприированные средства! - Не-не-не, Миона! - тут же встряла Джинни, отталкивая подругу-соперницу и обвивая шею Гарри своими руками. - Сперва мой паханчик выберет самый большой мешок с брюликами! А потом мы устроим такую вечеринку, что все ситхи от зависти удавятся! Ты ведь не забудешь свою маленькую Рыжую Бестию, когда будешь делить барыши, а, мой очкастый лев преступного мира? - И она смачно чмокнула его в щеку, оставив след ярко-красной помады.   Гарри благосклонно хмыкнул. - Ша, девчонки! Без кипиша! Бабла на всех хватит, если грамотно подойти к делу! А теперь слушай мою команду! Рон! Туша ты моя бронебойная!   Рон Уизли, тупой, но решительный телохранитель «пахана», который до этого момента увлечённо пытался отковырять от стены плакат с рекламой «самых надёжных вкладов под минус сто процентов годовых», встрепенулся. Его лицо, обычно выражающее всю скорбь малых народа и желание навернуть тройную порцию картошки фри, озарилось широкой улыбкой. - Да, босс! Готов мочить… э-э-э… этих… ну, кого скажете! - Молоток, Рондо! - одобрил Гарри. - Твоя задача - стоять здеся, у входа, и делать страшное лицо. Как ты умеешь. Тебе, дружище, и напрягаться не надо. Оно у тебя всегда страшное… Если кто рыпнется - вали с вертухи, как этот…Чак Норрис! Ну, или просто ори погромче, чтоб клиентура поняла - тут серьёзные люди работают, а не фраера с большой дороги! Понял, нет? - Как два пальца об асфальт, шеф! - рявкнул Рон и, для пущей убедительности, саданул кулаком по ближайшей пальме в кадке. Пальма жалобно хрустнула и осыпалась. Рон виновато посмотрел на Гарри. - Ой. Она первая начала, шеф! Честно!   Тем временем остальные члены этой цирковой труппы уже осваивались в помещении.   Капитан Джек Воробей, с криком «Йо-хо-хо и бутылка кредитов!», первым делом попытался оседлать дроида-кассира. Дроид заверещал, замигал всеми лампочками и начал беспорядочно разбрасывать счётные жетоны, которые Джек тут же принялся собирать в свою треуголку, бормоча: «Это на чёрный день! Смекаете?»   Чёрная Вдова, Наташа Романофф, с лицом каменного изваяния, которому только что сообщили о повышении налогов, профессионально вырубила систему видеонаблюдения (которая, впрочем, и так показывала в основном помехи) и с тихим вздохом отчаяния наблюдала за этим балаганом. Кажется, она уже прикидывала, сколько лет «строгача» ей дадут за соучастие в «самом глупом ограблении тысячелетия».   Бильбо Бэггинс уже вовсю ощупывал стены на предмет секретных фальш-панелей и прочих жирных сюрпризов. Как профессиональный взломщик он уже не раз работал с Гарри, поэтому был в его банде, как свой. Впрочем, Бильбо везде был как свой.   Торин Дубощит, презрев все увещевания о тишине и конспирации, уже вовсю орудовал топором у стены, за которой, по его гномьему чутью, должно было находиться Главное Хранилище Вселенского Злата. Куски феррокрита разлетались во все стороны, один из них едва не снёс треуголку Джеку Воробью, который тут же обвинил в покушении на свою бесценную пиратскую жизнь «этого бородатого карлика с манией разрушения». - Меньше болтовни, больше золота! - рычал Торин, входя в раж. - Кхамул! Барук Казад! Казад ай-мену!   Цири, с нескрываемым весельем наблюдая за этой кутерьмой, прислонилась к колонне и скрестила руки на груди. Ее шальные глаза возбужденно сверкали. Впрочем, хитрая ведьмачка не собиралась рисковать зазря своей хорошенькой задницей, всю чёрную работу за неё сделают такие дуболомы, как Рон или Торин. - Так, цыц всем! - рявкнул Гарри, когда пыль от торинских трудов немного улеглась, а Рон таки доломал своей волшебной битой кофейный аппарат. - Эта бешеная борода сейчас нам тут всю малину испортит! Гермиона, Джинни, а ну-ка, покажите класс! Вскройте эту жестянку, да так, чтоб комар носа не подточил!   Гермиона и Джинни, переглянувшись с хищными улыбками, подошли к искорёженной, но все ещё закрытой двери хранилища. - Ну что, дорогуша, - Джинни подмигнула Гермионе, - по классике, или с выдумкой? - Думаю, наш Гарри оценит немного… пиротехники! - ответила Гермиона, и в ее руке вспыхнула палочка. - «Конфринго Дуо Фортиссимо»!   - Чего? «Уно моменто, сантименто»? - не понял Джек Воробей.   Мощный сдвоенный взрыв сотряс здание, дверь хранилища вылетела, как пробка из бутылки шампанского, и с оглушительным грохотом врезалась в противоположную стену, оставив в ней внушительную дыру и похоронив под обломками стол начальника отделения. - Оба-на! Вот это я понимаю, фейерверк! - восхищённо присвистнул Джек Воробей, отряхиваясь от пыли. - Почти как мой «Летучий Голландец» после удачного залпа!   Гарри удовлетворённо кивнул. - Чистая работа, девки! Люблю, когда с огоньком! А теперь - самое приятное! Делёж добычи! То есть, я хотел сказать, справедливое распределение экспроприированных ценностей среди особо нуждающихся членов нашего дружного коллектива! Рон, тащи мешки! Да побольше!   И вся эта безумная толпа, спотыкаясь друг о друга, отталкивая конкурентов и издавая победные (и не очень) кличи, ломанулась в зияющий проем хранилища, где их ждали горы кредитов, блеск драгоценных металлов и, возможно, пара-тройка очень удивлённых и очень ядовитых татуинских грызунов.   Однако недолго музыка играла, недолго фраер банковал… Яростный, полный отчаяния вопль  Гарри перекрыл даже рёв затихающей битвы. Грубо оттолкнув своих стушевавшихся любовниц, он с рычанием упал на колени, схватив одну мятую бумажку - единственное, что находилось в хранилище. На ней корявым почерком было выведено: «Дорогой Гарри, с пламенным приветом от друга Северуса, слепошарый ты ублюдок». - Не понял… Что это значит? - побагровел Торин. - Это значит, друг краснолюд, что мы далеко тут не первые, - с кривой улыбкой заключила Цири. 

XXX

  Под яростным натиском героев, гладиаторов, мандалорцев и восставших горожан оборона злыдней начала рушиться повсеместно. Потеряв командование (с захватом генерала Вирса), лишившись поддержки с воздуха и видя гибель своего криминального хозяина, остатки бандитов и штурмовики 501-го легиона поняли, что игра проиграна. Сопротивление становилось бессмысленным самоубийством. То тут, то там разрозненные группы наёмников и солдат в белой броне кидали наземь оружие - бластеры, вибро-клинки, тяжёлые винтовки с глухим стуком падали на песок и оплавленные камни улиц. Медленно, нехотя, но неотвратимо, они поднимали руки вверх.   Видя это, Кайло Рен, Рей, Хан, Падме, Финн, Джанна и прочие герои, сражавшиеся в авангарде, тоже постепенно останавливались. Гудение световых мечей стихло, сменившись тихим шипением деактивации. Бластеры опустились. Герои устало опускали оружие вниз, тяжело дыша, опираясь на мечи, топоры или садясь прямо в пыль. Они очутились посреди дымящихся руин, гор трупов врагов и обломков техники, их одежда была изодрана, тела покрыты потом, пылью и кровью, но они выстояли против сотен и победили! Легендарная битва за Мос Айсли, битва за свободу Татуина, подошла к концу. В наступившей относительной тишине, нарушаемой лишь треском догорающих пожаров и стонами раненых, Рей снова нашла взглядом Кайло. Он стоял неподалёку, тяжело дыша, его взгляд был устремлён на неё. Без лишних слов Рей подошла и обняла его. На этот раз их объятия были не столько отчаянными, сколько полными тихой нежности и осознания того, что они выжили, что они победили - вместе. Молодые люди вновь поцеловались, и этот поцелуй был глубже, осмысленнее, чем тот, первый, в пылу боя. Это был поцелуй двух сложных душ, нашедших друг в друге опору посреди вселенского хаоса, поцелуй, обещавший… что-то, что им ещё предстояло понять.   Их заметили. Вокруг начала собираться толпа - выжившие жители Мос Айсли, освобождённые рабы, гладиаторы, повстанцы. Увидев поверженных врагов и своих спасителей, люди не могли сдержать эмоций. Сначала робко, потом все громче и громче нарастал ликующий рёв. Он перерос во всеобщее ликование. Люди плакали, смеялись, обнимали друг друга и своих освободителей. Воздух наполнился криками: «Свобода! Джабба мертв! Татуин свободен!»   В этот момент рядом с площадью, где собрались герои, мягко сел «Тысячелетний Сокол». Аппарель с шипением опустилась, и из него выбежали Эзра и Сабин. Ландо с Ки’ра вышли неспешно, с чувством собственного достоинства. Однако, все их лица сияли от радости и облегчения, увидев, что друзья на земле живы.   Начались объятия, громкие поцелуи, рукопожатия, радостные возгласы. Хан хлопнул Ландо по плечу, оба рассмеялись. Сабин и Эзра обняли Рей. Ки’ра сдержанно, но тепло кивнула Хану. Герои снова вместе, пусть потрёпанные, уставшие, но живые и победившие.   И тогда Финн, могучий бывший штурмовик, нежно прижимая одной рукой к себе счастливо смеющуюся сквозь слезы Джанну, сделал шаг вперёд. Он вскинул свой гигантский вибро-топор высоко над головой, но не для удара, а как знамя победы. Его мощный голос, перекрывая шум толпы, огласил окрестности неистовым криком, криком, идущим из самой глубины души человека, обрётшего то, чего он так долго добивался: - СВОБОДА-А-А-А!!!   Этот крик подхватили сотни голосов. Он эхом прокатился по разрушенным улицам Мос Айсли, по бескрайним пескам Татуина, дошёл до мрачного творца хатта. Тирания Джаббы пала! Десятилетия страха, рабства и угнетения закончились. Татуин стал свободной планетой!