Быть им, или быть с ним?

Тобирамиа сидел, слушая доводы брата. Кабинет Хокаге сегодня стал плацдармом для прений. Мадара стоял напротив стола, насупившись. — Хаширама, я не буду сенсеем. — Я прошу тебя как друга. Ей правда нужна помощь в обучении. Ты видел, каковы последствия неконтролируемых ею техник. — Хаширама устало потер подбородок. Его взгляд устремился на старого друга. Сенджу вздохнул, понимая, что разговор будет не легким. — Мадара, она будет отличным шиноби, но её нужно учить, иначе Сатоми сожжет все вокруг.. Или убьет кого-нибудь. Мадара, слушая предостережения Хаширамы, прикрыл глаза, задумавшись. Девчонка и правда не умеет использовать огонь, но стоит ли это его времени? Учиха и без этого имел кучу забот о своем клане, о делах деревни... Брюнет открыл глаза и перевел взгляд на Тобираму. — Что ты думаешь об этом? Младший Сенджу сверлил малиновыми глазами то брата, то Учиху. Конечно, он был против. Конечно, он знал, что из той глупой идеи ничего хорошего не выйдет. — Я против. — коротко и предельно ясно сказал Тобирама Хаширама нахмурился. — Что ты предлагаешь, Тобирама? Хочешь, чтобы ее техники вышли из-под контроля? — Я против того, чтобы Учиха ее учили, — хмынкул Тобирама, — Не хватало, чтобы Сенджу учились у них. Он взглядом указал на Мадару, пренебрежительно фыркнув. Мадара, услышав такое заявление, лишь неоднозначно хмыкнул. — Хочешь сказать, что Учиха не ровня Сенджу? — он смотрел на блондина с нескрываемым раздражением и презрением. — Именно. — отзеркалил его поведение Тобирама. — Никогда вы не были равны нам. Воздух в кабинете заметно стал накаляться. Хаширама, чувствуя горящую чакру друга и не менее разыгравшуюся чакру брата, встал. — Хватит. Мадара, — обратился он к другу, - я назначаю тебя сенсеем Сатоми. — отрезал Хаширама. Мадара хотел возразить, но Хаширама поднял руку, давая понять, что делать этого не стоит. — Не заставляй меня говорить это, друг. Мадара нахмурился. — Я имею право голоса на равне с тобой. — возмутился Учиха. — Это распоряжение Хогаке, Мадара. —. Хаширама использовал запрещенный прием. Брюнет стиснул зубы, и собирался возразить, как тут же послышался стук в дверь. Оглянувшись назад, он увидел, что за приоткрытой дверью стоит улыбающаяся Сатоми. Она, словно ничего не случилось прошлой ночью, улыбаясь, вошла в кабинет. — Хотели меня видеть, Хокаге-сама? Хаширама, заведомо зная, что такую форму обращения сестра использует лишь тогда, когда весьма недовольна, тяжело вздохнул. — Сатоми, твой сенсей согласился тренировать тебя. Мадара удивленно взглянул на друга, одновременно с этим сжимая кулаки крепче. Выбор без выбора. — О-о-о.... - нарочито удивленно сказала Сатоми. — Мадара-сан? Она повернулась к мужчине, что скептически поднял бровь, услышав её уважительное обращение. Еще бы, эта девушка всего день назад хамила ему, а сейчас обращается с уважением. — Когда будет наша первая тренировка? — с улыбкой, полной ожидания, спросила она. Мадара хмыкнул, сложив руки на груди и обведя взглядом каждого из присутствующих. Хаширама смотрел с ожиданием, Тобирама же — с нескрываемым пренебрежением. — Завтра на рассвете. — отрезал Учиха и развернулся, направившись к выходу. Хаширама выдохнул, а его уголки губ слегка поднялись, смотря на уходящего друга. Тобирама, словно свирепый зверь, прожигал свои взглядом его спину, сжимая кулаки до побеления костяшек. Сатоми же улыбнулась учтиво, и вышла с кабинета, не проронив ни слова. Она слышала весь их разговор, и слышала пренебрежение Учихи к Сенджу, слышала, как он называл ее слабой, прикрываясь кланом. Конечно, её самолюбие было снова задето. Конечно, она разозлилась. Всю жизнь она слышала нарратив: "Ты женщина. Призвание женщины — быть женой и матерью". К черту! Кто это придумал?! Кто вдруг стал решать, вместо самой Сатоми, каково её призвание?! Девушка буквально была в бешенстве. Она горела всем своим нутром. Хотела показать, что она достойна быть шиноби, что она воин, что её стоит бояться. И сейчас, как бы не хотелось, она сама, официально, в кабинете брата, признала Мадару своим сенсеем. Потому решила идти до конца. Пусть он и высокомерный, пусть даже он окажется самым настоящим дерьмом - Сатоми не сдастся, она научится всему, что сделает её сильнее. Громкие шаги разрезали тишину коридора. Встретив Мадару у выхода из резиденции, Сатоми решила продолжить свой спектакль покорной сестры и примерной ученицы. — Мадара-сан! — окликнула она его. Мадара не обернулся, продолжив шагать по улице. — Мадара-сан! — Сатоми не унималась. Она ускорила шаг, поровнявшись с мужчиной. — Когда будет тренировка? Брат сказал, вы владеете огнем лучше кого либо! Уже хочу увидеть ваши способности! — не унималась девушка, наблюдая за его реакцией. Мадара шел, словно её не существовало. Словно голос, что звучал слева, был миражом, или его несуществующей фантазией. — Эй! Сатоми сделала шаг вперед, становясь перед Учихой, и преграждая ему дорогу. — Сенсей, вы слушаете меня?! — неестественно надула губы девушка, точно семилетний ребенок. Мадаре, все таки, пришлось посмотреть на девчонку. Он лишь смерил её уничтожающим взглядом и сделал шаг в сторону, а за тем продолжил путь. Сатоми, завидев ужасное неуважение, едва сдерживалась, чтобы не прокричать в его спину оскорбления. Она снова ускорила шаг, ровняясь с ним. — А вот Хокаге-сама сказал, что учитель всегда помогает ученику. И, уж тем более, отвечает на его вопросы. — гордо, но с нотой нескрываемого презрения сказала она. Мадара остановился. Внтури все сжалось. Кто ему смеет приказывать?! Мужчина смотрел на ее наглую ухмылку, словно она победила его в поединке, — он понимал, что терпение заканчивается. В мгновение ока Учиха тут же оказался предельно близко к лицу Сатоми, заставляя последнюю дрогнуть от неожиданности действий. Он стоял слишком близко, что позволило Сатоми почувствовать накаляющее напряжение. Пусть она и не была сенсором того уровня, как брат, но чакру Мадары, исходящую с его тела, она почувствовала словно нити, что душили её с невероятной силой. Он тут же схватил её горло с ужасной силой, даже забрав возможность вздохнуть. Смотрел горящими черными глазами — пусть в них не горел всем известный шаринган, но его турмалиновые глаза горели ненавистью. Презрением. — Хокаге мне не указ. — утробно прорычал он, не отрывая взгляда от её зеленых глаз. — Ты... — пренебрежительно выплюнул Учиха, — Я согласился по просьбе друга, а не по приказу Хокаге. Его длинные пальцы крепче сжали её горло, заставляя лицо покраснеть от нехватки воздуха. Сатоми не отрывала взгляда от его глаз. Темный лес, таящий в себе секретов столько, что кровь закипает и застывает одновременно. В его глазах таилась темнота всего мира. Она была притягующей, чарующей, интригующей. Сейчас возражать вовсе не хотелось. Особенно, когда на них смотрят ошеломленные глаза торговцев. Сатоми лишь виновато улыбнулась. — Простите... к-х.. сен..сей.. — прохрипела девушка, но руки его убирать не стала. Мужчинам нравится, когда они чувствуют контроль и власть. Так пусть и Учиха порадуется. Мадара, все еще держащий её горло слишком больно, слегка ослабил хватку, позволяя девушке вздохнуть. Он отпустил её так же резко, как и схватил. Сатоми упала на колени, хватая воздух. Ей было плевать, что смотрящие люди подумают. Мадара, с присущим ему высокомерием, сделал шаг в сторону, словно наткнулся на что-то невероятно брезгливое, а после - ушел, оставляя её, хватающуюся за болезненные следы на шее, одну. Она жадно хватала свежий воздух под ошеломленные взгляды людей. Парень, что подбежал к ней, показав беспокойство за состояние химе, попытался поднять Сатоми на ноги, но не смог. Она не слушала, что он ей говорил — в её глазах все еще были черные турмалины, смотрящие с нескрываемым пренебрежением. Голос, рассекающий сухой дневной воздух острыми лезвиями. Запах крови, кожи, и сандала. Её зрачки сузились то ли от страха пережитого, то ли от эмоций, что он вызвал в ней. Того паренька Сатоми вовсе не запомнила, как и не запомнила, как добралась до дома. Остаток дня и ночь её мысли были поглощены тем призраком главы Учиха, что воскресал в её голове. Сатоми испытывала абсолютно невероятный спектр эмоций, отчего становилось дурно. Грудь то тяжелела от страшных мыслей о его руках на шее, то становилась удивительно легкой от желания отплатить той же монетой.

***

Ровно в четыре сорок она стояла на тренировочной площадке клана Учиха. Раннее утро отозвалось в её душе прекрасным настроем. Прохладный весенний ветер нежно касался кожи, заставляя её покрыться мурашками, а первые, самые яркие лучи солнца, согревали, словно стараясь загладить вину за холод ночи. Небо еще было темно-голубым, лишь там, около яркого шара, оно окрасилось в яркий бирюзовый. Россыпь звезд терялась в окрасе будущего дня. Сатоми подняла взгляд на верхушки деревьев, замечая, как просыпается природа: в свете горящего края неба виднелся гордый Амэ но хи васи но микото, именуемый орлом небесного солнца. Он, словно предвестник нового дня, новых начинаний, сорвался с ветки, вздымаясь в небесную высь, завораживая каждым взмахом своих крыльев. В момент наслаждения и единения с этим утром, она почувствовала темную, совершенно безумную чакру, и перевела взгляд вниз. — Доброе утро, сенсей. — улыбнулась девушка. Мадара стоял в нескольких десятках метров от неё, а по ощущениям Сатоми — словно совсем рядом, настолько его чакра была явной, даже для неё. — Докажи, что ты стоишь моего времени. — коротко и холодно сказал мужчина. Его глаза не выражали ничего — он словно не знал других эмоций, кроме безразличия или злости. Губы были сжаты, а тело расслаблено. Сатоми пристально смотрела на Мадару, пытаясь найти в нем хотя бы намек на проявление эмоций. С самого детства она видела холод и жестокость своего отца — главы клана — и она понимала, что так нужно. Однако отец был таким не только с кланом, но и с семьей, поэтому Сатоми научилась читать эмоции на пятый год своего рождения. В этом случае, данное умение ей тоже пригодилось. Сквозь напускную серьезность, она видела его интерес. Но что Мадара хочет увидеть? — Нападай. Если заинтересуешь меня, я научу тебя огненным техникам и контролю чакры, а если не сумеешь — попрощайся с возможностью быть шиноби. Высокомерно. Сатоми слегка нахмурилась. Она стояла неподвижно, слушая его грубый тон. Только она собиралась ответить ему в той же манере, как заметила, что мужчина исчез. Сильный поток ветра ударил ее в спину, заставив пролететь несколько десятков метров в воздухе, словно она была тряпичной куклой. Звук сильного удара о землю залил тренировочную площадку. Мадара стоял на том месте, где только что была Сатоми. Он смотрел на ее лежащее тело с презрением и ухмылкой одновременно. Ее кости треснули от жуткого удара, а кровь хлынула со рта. Сатоми едва смогла открыть глаза, и сделать вдох, как тут же захлебнулась собственной кровью. — Ты даже сдержать удар не смогла, девчонка. — последнее слово Мадара произнес так, словно выплюнул. Сатоми скривилась то ли от жуткой ноющей боли в теле, то ли от его презрительного тона. Она повернулась на бок и упёрлась руками в землю. Встала не сразу, пришлось, стиснув зубы, терпеть боль в рёбрах. — Может быть и так... — прохрипела она. Ее лицо скрывали белокурые локоны, потому Мадара не мог видеть ее выражение лица, но он чувствовал как она ухмыляется. И впервые за сегодняшний день, мужчина проронил ухмылку. Нет, она вовсе не была доброй — Мадара предвкушал, как поставит эту юную задиру на место, а потом отправит к братьям, чтобы они и дальше держали ее взаперти. — Однако.. — выпрямилась Сатоми, и он заметил слабую ухмылку на ее лице. — Я покажу на что способна.. сенсей. Девушка сложила печать и исчезла из виду Мадары, оставив за собой лишь небольшое облако пыли. Он чуть нахмурился, но не стал напрягаться, ведь чувствовал ее чакру в округе. Учиха стоял неподвижно, ожидая очередного шага от Сатоми. Девушка телепортировалась, и напала сверху, собрав всю чакру в ноге. Мадаре хватило лишь поднять вверх свой гунбай, чтобы отбить ее атаку. Сатоми едва смогла сгруппироваться и приземлиться на ноги. Она, тяжело дыша, подняла свой взгляд на него и прищуридась. Он даже не активировал шаринган. — Нападай. Его голос — темный рык, вызывающий страх и дрожь по телу. Сатоми хмыкает, ощущая, как внутри зарождается чувство гордости и злость. Ее пальцы царапают ладонь от нахлынувшей агрессии, а губы смыкаются в тонкую линию. Челюсть сжата, глаза горят желанием выигрыша, и этот акт протеста не проходит мимо Мадары, заставляя его второй раз за сегодня ухмыльнуться. —Не сильна в тайдзюцу? Он спрашивает это с насмешкой, словно перед ним не шиноби, а мелкая надоедливая шавка. Он наглый и грубый — точно как говорил Тобирама. Сатоми скривила губы, не скрывая злости. Она рванула вперед, точно молния, и сделала первый удар. Ну, конечно, Учиха его заблокировал. Конечно, он стал нападать. Их поединок — борьба огня и ветра. Сатоми горела навязчивым желанием доказать свою силу, показать себя, заявить, что ей место в мире шиноби. Мадара был словно неуловимый ветер — он только разжигал ее эмоции сильнее, и позволял лишь почувствовать свое присутствие рядом, но не позволял себя словить. На один ее удар Мадара отвечал десятком новых. Сатоми, сцепив зубы, держалась. Когда она пропустила его атаку, то почувствовала жуткую боль в спине, хотя ей казалось, что Учиха был перед ней ещё секунду назад. Его скорость поражала. Девушка буквально впечаталась в землю, едва не испустив последний вздох. Смогла издать лишь тяжёлый хрип. Услышала приближающиеся шаги. Мадара присел на корточки около ее головы и третий раз за день усмехнулся. Забавно было наблюдать, как падает и разбивается эта яркая звезда, бросившая вызов самому Мадаре Учиха. —И ты хочешь стать великим шиноби? Презрение, насмешка, доказательство своего величия. Он протянул руку и схватил Сатоми за волосы, поднимая ее голову с земли так, чтобы она смотрела прямо на него. Девушка едва смогла скорчить ответную ухмылку. —Я им.. точно стану.. — ее хрип забавлял Учиху, а ещё вызывал одно из любимых им чувств – возбуждение. Бой с смелым противником был лучше любого секса. Мадара возбуждался, когда видел упорство тех, кто так отчаянно пытался убедить себя в том, что он сильнее Учихи. Он не любил саму победу – он обожал видеть, как ломаются его враги. Сатоми увидела его горящий взгляд. Скривилась от боли в теле, и от отвращения к самой себе. Пришлось признать, что он сильный. Учиха резко отпустил ее волосы и встал. — Вставай. Сатоми едва смогла подняться на колени, ее руки тряслись, а боль в теле была безумной. — Ты точно Сенджу? — усмехнулся Мадара. — Где в тебе та хвалебная регенерация? Он не скрывал презрения. Сатоми фыркнула, даже не подняв взгляд. — Как видишь, Сенсей, не повезло мне с генами. Не всем везёт с наследием. Она выплюнула эти слова с невероятным презрением, чем вызвала у Мадары новую вспышку ярости. Мужчина сжал зубы и обрушил свою злость на Сатоми. Его нога грубо прижала тело девушки к земле, пока он стоял над ней, возвышаясь. — Чертова сука, я заслужил эту силу своими тренировками. — прошипел он. Сатоми едва не потеряла сознание, почувствовав грубый толчок в спину. Она лишь истошно прохрипела, не в силах ответить. Воздуха в лёгких было критически мало. Учиха убрал ногу и отвернулся. — Жду тебя завтра у водопада за деревней. Сатоми схватила ртом воздух, жадно его глотая. — Я выбью из тебя всю дурь, чертова сука. Надменно прошипел он и ушел прочь.