Быть им, или быть с ним?

Сатоми лежала, прикрыв глаза. Земля была прохладной, и это совсем немного спасало от боли в теле. Ее дыхание пришло в норму, но раны все ещё кровоточили, а прилипшая к ним грязь заставляла чувствовать жжение. «Высокомерное мудачье» — именно так нарекла она своего сенсея после его выходки. Назвать это тренировкой было очень сложно. Ее просто избили, и напомнили, что она все ещё слабая. Когда она услышала голоса юнцов, пришедших попрактиковаться в умениях, то поняла, что пора валить, дабы не унижаться перед Учихами ещё больше. Да и братьев не хотелось подставлять, не говоря уж о собственной гордости. На трясущихся руках Сатоми едва встала — это было главным испытанием. Чакру накопить она успела, пока лежала пару часов и мысленно лупила сенсея по лицу кулаком, потому печати сложить оказалось легче, чем просто выровняться. —Техника летящего бога грома.. Сатоми сумела телепортировать себя в резиденцию Хокаге, а именно — в один из кабинетов, где хранились свитки. Она часто там бывала, ища новые техники для изучения. Упала на пол, снова почувствовав как в правом боку что-то сильно укололо. Она истошно простонала, пытаясь стерпеть эту боль, и пальпировала место травмы. Ну, скорее, пыталась дотронуться. «Вот мудак. Не обязательно было ломать именно ребра.» Мысли стали отступать, а глаза закрываться. Сатоми пыталась держаться в трезвом уме, но ее тело среагировало иначе — она отключилась. Очнулась, когда почувствовала жуткий холод на ребре. Открыла глаза, увидела ошеломленного Хашираму, что сидел над ее телом и что-то шептал, только вот она не слышала. Девушка медленно перевела взгляд на грудную клетку — Хаширама принес лёд, а сам осматривал все ее ранения на теле. Он заметил, что сестра очнулась и что-то сказал, но Сатоми удивлённо взглянула на него. Она почти не слышала. Среди жуткого шума и свиста в ушах она едва могла различить его голос, но слов не понимала. «Что за херня?» Хаширама увидел замешательство и намек на истерику в ее глазах, потому сразу же двинулся к ее голове. Он убрал ее волосы в сторону и стал искать раны. Затем встал и что-то крикнул стоящему у двери шиноби. Тот вылетел, словно пуля, пока Хаширама стал беспокойно шагать по кабинету. Сатоми что-то пыталась сказать, но получилось лишь прохрипеть. Он присел рядом, заботливо поглаживая ее руку и что-то сказал, не скрывая серьезности, да только вот разобрать слова брата было невозможно. Сатоми снова почувствовала, как ее снова утащила тьма.

***

—Госпожа, не вставайте, прошу вас.. вы ещё слабы. Юная и совершенно учтивая медсестра держала плечи Сатоми, пытаясь не дать химе сесть. —Прекрати, Юми.. я себя чувствую лучше. Она убирает ее руки и все равно пытается сесть. Видит, как медсестра виноватым взглядом смотрит на Хашираму, пока тот стоит у окна, разглядывая улицы Конохи. Рядом с ним, облокотившись о стену и скрестив руки, стоит Тобирама, по чьему виду заметно, что мужчина до предела напряжен. —Сатоми, — начинает Хаширама. — что произошло? Девушка вздыхает, прикрывая глаза. —Ничего. Просто несчастный случай. — спокойно отвечает она, не желая признаваться в том, что чуть не умерла на тренировке. Тобирама зло фыркает. —Это сделал Мадара. Я прав? Особого выбора между предполагаемыми кандидатами он не оставляет, прямо обвинив Учиху в нападении на химе. Хаширама хмурится. Медсестра, все ещё стоящая у койки, начинает дрожать, ощущая жутко накаленную обстановку. Палата заполняется жутким напряжением, и оно растет с каждой секундой, пока Сатоми молчит. Кажется, вот-вот послышится треск. —Нет. Девушка прикрывает глаза и сцепляет зубы, чувствуя, как внутри все сворачивается в один большой комок. —Мы тренировались.. потом я ушла за пределы деревни, чтобы ещё попрактиковаться в техниках.. На меня напали. Какие-то шиноби.. их было два..нет, три. Я сумела уйти. Пришлось врать. Причем, очень убедительно. Сатоми презирала себя в этот момент, понимая, что она обвиняет несуществующих врагов, но выдавать Мадару не хотелось. Почему не хотелось? Было несколько причин. Во-первых: Сатоми, выдав Мадару, ещё раз, но уже при всех, признала бы сильным. Этого делать не хотелось. К тому же, ее обвинения имели бы последствия в отношениях между Сенджу и Учиха. Подводить Хашираму не хотелось. Во-вторых: Как бы она не бесилась из-за проигрыша, но не признать, что Мадара удивил ее своими навыками, она не могла. Ей стало интересно, чем он ещё обладает, и чему научит саму Сатоми. Оценка ситуации заняла меньше минуты, поэтому Сатоми, выдавив из себя виноватую улыбку, взглянула на братьев. —Сенсея там не было. Он не причем. Хаширама старается держать себя в руках, но Сатоми замечает намек на облегчённую улыбку на лице брата. Конечно, ему не хотелось предъявлять обвинения своему другу. Тобирама же, все ещё хмурясь, смотрит на сестру прожигающим взглядом. Он чувствует ее ложь, но заставить говорить правду навряд ли сможет — уж больно упертая эта девка родилась. Сатоми чувствует его взгляд и смотрит в ответ. Выдержать опасный взгляд Тобирамы ей по силам, поэтому девушка лишь виновато улыбается, продолжая игру в гляделки. Тобирама, завидев улыбку, хмыкает и молча выходит из палаты. Медсестра, стоящая все это время рядом с Сатоми, чуть успокаивает дрожь в теле и спешит выйти вслед за Тобирамой. —Сатоми, — тихо говорит Хаширама, поворачиваясь к сестре снова. — Обещай, что больше таких ситуаций не повторится. Сатоми кивает. —Я поговорю с Мадарой. Хаширама не дурак, ну конечно, он все понял. Сатоми видит его взгляд и тяжело вздыхает. —Он и правда не причем.. и я.. — запнулась она, подняв на брата взгляд, полный решимости. — я вернусь к тренировкам с сенсеем как только восстановлюсь. Твердо отвечает Сатоми, однако, Хаширама ее не слушает. Он выходит из палаты, оставляя девушку одну. Ей казалось, что ей плевать на Мадару, и даже наоборот, хотелось сказать, что это сделал он, и развязать новую войну кланов. Но Сатоми не была глупой девушкой. И не желала быть катализатором возможной войны. К тому же, что-то в этом мужчине вызывало интерес. Быть может, его глаза, а может, слова, слетающие с его уст. Или его руки, держащие шею Сатоми с такой силой, что на утро она обнаружила синяки. Она заметила разные мелочи, которые складывались в одну картинку – Мадара Учиха. Внутри все разрывалось и металось в разные стороны. Сатоми почувствовала, что то, как вел себя с ней Мадара, ей понравилось. И именно это ощущение вызывало больше всё страха. Одна часть разума кричала и вопила, что все это ненормально, что от него нужно бежать. А вторая шептала, словно демон, что его опасность интересна. Сатоми сейчас прислушалась к тому демону. Он говорил то, что заставяло ее ужаснуться. «Мадара психопат. Убийца. Он избил тебя, а тебе понравилось. Он унизил тебя, а тебе понравилось. Он использует тебя, а тебе понравится. Тебе нравится дразнить его, нравится выводить и видеть эмоции. Признайся себе, Сатоми, признайся, что тебе нравится чувствовать боль. Тебе нравится видеть как от твоих слов он полыхает жутким пламенем эмоций. Ты хочешь продолжения, Сатоми...» Она сжала кулаки и махнула головой, желая забыть все то, что слышала в голове. Нет. Он не прав. Сатоми просто хочет стать сильнее. Мадара жестокий, да. Но Сатоми не слабая, она выдержит его тренировки. Добьется признания. Скрипнувшая дверь заставила вернуться в реальность. Юми – та юная медсестра – робко вошла в палату. —Сатоми-сама, я принесла вам обезболивающий отвар. — она показала небольшую пиалу с горячей жидкостью. —А ещё.. вот. — девушка поставила ещё одну пиалу, заставив Сатоми удивлённо взглянуть на нее. —Что это? —Это снотворное. Вы плохо спали прошлой ночью, поэтому я сделала его. Прошу, госпожа, примите его, вам нужен покой.. — девушка поклонилась и молебно взглянула на Сенджу. —Хорошо. Завидев улыбку Юми, Сатоми и сама улыбнулась. Она права, нужно поспать. Долго ждать не стала — выпила оба отвара и стала разглядывать окно. Юми оставила химе одну. Спустя час уснуть, все таки удалось, да и боль практически ушла.

***

Мадара шел по оживлённой улице, иногда замечая на себе взгляды прохожих. Его мало волновало, что о нем думают, потому на эти взгляды он попросту не обращал внимания. С момента тренировки, как называл это Учиха, прошло четыре дня. Сатоми утром не явилась в указанное им место. Мадара хмыкнул, вспомнив о девчонке. Наглая, самовлюбленная, слишком громкая. Он подметил одну важную деталь в этой девушке: она умеет выбесить двумя словами. И ему жутко не нравилось, что он загорался, словно спичка, слыша ее нахальство. Маленькая сука решила, что может хамить и указывать, что ему делать. Она. Женщина. Слабая куноичи. Никогда Учиха Мадара не вёлся на это дерьмо. Когда утром он не обнаружил ее у водопада, то первое возникшее чувство в его грубой душе была радость. Он не ждал ее больше двух минут. Ушел и забыл о девчонке к вечеру. Единственное, что осталось от этого небольшого знакомства — чувство победы над ней. «Слабачка, хм.» — подумал он, входя в резиденцию Хокаге. Сейчас же ему пришлось вновь думать о ней, ведь Хаширама вызывал его не просто так. Тем более, послал лучших шиноби, чтобы те передали информацию. Таких людей посылают только к потенциально опасным противникам. Мадара вошёл в кабинет. Хаширама поднял на него хмурый взгляд. —О чем хотел поговорить? — с наигранным непониманием начал разговор Учиха. —Как проходят тренировки с Сатоми? Мадара ухмыльнулся. —Разве она тебе не сказала? Ваш ребенок испугался меня и не пришел на вторую тренировку. Хаширама нахмурился. —Я нашел ее в одном из своих кабинетов. Сейчас она в больнице. У нее сотрясение и сломано три ребра, не говоря уж о дюжине ссадин по телу. Учиха стоял, не выдавая никакой эмоции, кроме как безразличия на эту информацию. —Сатоми сказала, что на нее напали после вашей тренировки. — Хаширама сложил руки в замок, взглянув на друга. — Это правда, Мадара? —По чем мне знать, что с ней делали, пока меня не было? Он скептически поднял бровь, словно не понимал, почему Хаширама задаёт этот вопрос именно ему. —Мадара, она химе клана. Думаю, ты понимаешь, почему я задаю этот вопрос тебе. В тот день ты был с ней, не считая нападавших. Я должен убедиться, что ты не причинял ей вред. —Она химе Сенджу, а не Учиха. — отрезал Мадара. — Я не обязан следить за тем, где шляется ваш ребенок. Моим заданием была тренировка — я это сделал. Все остальное меня не касается. Учиха фыркнул, недовольно посмотрев на Хашираму. —Тобирама считает иначе. —Пусть скажет мне это прямо в лицо. — хмурится Мадара, сжимая кулаки. —Мадара, он тоже ее брат.. И сейчас я отвечаю перед всеми вами за свое решение назначить тебя ее учителем. Я никогда не сомневался в тебе, поэтому прошу, пойми меня тоже. —Я не обязан следить за ней и быть нянькой. Ты обвиняешь меня в том, что я чуть не убил твою сестру? Глупо, Хаширама. Я ее сенсей. Я контролирую все, что происходит во время тренировки. Хокаге прикрыл глаза, выдыхая. Он был рад услышать, что его друг и вправду не причем. Хаширама встал из-за стола и повернулся лицом к окну. —Прости, друг.. я просто волнуюсь о сестре.. Учиха поровнялся с Хаширамой. —Я могу тебя понять. Когда-то я тоже волновался о близких. Хашимара опустил взгляд. Он знал о ком говорит Мадара, но не смел смотреть ему в глаза. Отвечать тоже не стал. Спустя несколько минут, Хаширама улыбнулся, чем заставил Мадару вопросительно посмотреть на него. — Сатоми зовет тебя сенсеем. И она сказала, что придет на тренировку, как только поправится. Мадара на секунду задержал взгляд на друге, выдавая удивленность в глазах, но тут же отвернулся к окну и хмыкнул. —Она упертая. Хаширама лишь вздохнул, ничего не ответив. Они осматривали улицы Конохи, думая каждый о своем.

***

Мадара стоял на балконе своего дома, разглядывая ночное небо. Территория клана Учиха была весьма большой, она занимала несколько улиц деревни, и выделялась весьма дорогими видами. Дом главы был и вовсе подобием небольшого храма, который стоял поодаль от остальных. Мадара любил тишину, потому выбрал себе место для жизни ближе к краю деревни, где можно было насладиться природой и не слышать шум деревни. Сейчас он осматривал переливы звёзд над кронами деревьев, задумавшись о сегодняшнем разговоре с Хаширамой. Снова эта девчонка Сенджу въелась в голову. Зачем она соврала о нападении? Разве не проще было сказать правду? Или на нее действительно напали? Нет. Точно нет. Ее травмы были оставлены ним, и никем другим. Мадара нахмурился. Он не понимал, почему Сенджу прикрыла его, и почему она все ещё называла его сенсеем. Он ее почти убил, слушая нахальство, а она все равно упёрлась и продолжает с ним играть в ученицу и сенсея. Идиотка. Ещё и заставила его врать. Конечно, он не контролировал ее состояние. Мадара просто поиграл с ней и оставил умирать. Наказал за острый язык. Он даже не думал, выживет ли она. Мужчина стиснул зубы. Бесит его. Бесит своей непокорностью и тем, что заставляет его так легко полыхать. Чертова девка. Снова прицепилась к нему. Будто хочет, все таки, умереть от его рук. Учиха недовольно фыркнул.

***

Сатоми лежала, слушая стук сердца. Глубокая ночь опустилась на Коноху, укрывая ее прохладой. Луна только рождалась, показывая небольшой блик тонкого серпа, потому света было не так уж и много, но достаточно, чтобы видеть крыши домов и далёкий лес, принадлежащий клану Абураме. Находясь на третьем этаже ей открывался прекрасный вид на улицы деревни, а учтивая Юми позаботилась о том, чтобы распахнуть шторы. Юная Сенджу сидела на кровати, поглядывая в окно. Сомнения терзали голову Сатоми с новой силой. Она пыталась отвлечься, но каждый раз, когда смотрела на руки, она видела ссадины и мозг, словно издеваясь, возвращал ее на тренировку, заставляя ощущать его удары на своем теле. Девушка махнула головой, дабы отвлечься, и закрыла глаза. Глубоко вздохнула и улыбнулась. «Ну и придурок. Ничего, Мадара.. я обязательно отплачу тебе за эту тренировку.» Шум открывающегося окна отвлек ее от мыслей. Сатоми открыла глаза и повернула голову. Ее глаза слегка расширились от удивления, а губы приоткрылись. —Сенсей? Мадара сидел на подоконнике, подперев одной рукой щеку, а второй опёрся о колено. Он пристально смотрел на девушку, обводя каждую рану взглядом, в котором можно было прочитать нескрываемое удовлетворение. Он медленно вздохнул и остановил взгляд на ее зелёных глазах. Ухмылка коснулась его губ. —Зачем соврала Хогаке? Сатоми опешила от прямого вопроса. Она смотрела на Учиху с непониманием и удивлением. —Откуда вы знаете? Мадара ухмыльнулся. —Отвечай на вопрос. Сатоми нахмурилась. А чего она могла ожидать от Учихи? Беспокойства о ее здоровье? Смешно. Она улыбнулась от собственных глупых мыслей. Мадара с интересом наблюдал за переменой ее эмоций. —Я соврала, потому что вы обещали меня научить контролю чакры и огненным техникам. — улыбаясь, она смотрит в его черные глаза. — Или вы забыли? Мадара хмыкает и спрыгивает с подоконника, становясь прямо у ног девушки. Он скрещивает руки на груди и смотрит на нее сверху вниз, заставляя мысли Сатоми снова напомнить, что она находит интересным его поведение. —Ты не пришла на тренировку. Чуть не сдохла. Думаешь, я захочу тебя обучать после такого неповиновения? Она на секунду хмурится, а потом зеркалит его позу, скрещивая руки на груди и смотрит с вызовом. —А у вас есть выбор? — ухмыляется она ехидно, заставляя Мадару сузить глаза. —Мне кажется, Хогаке все ещё оставил вас моим сенсеем. Мадара чувствует, как внутри зарождается злость, но он знает, что должен держать себя в руках и не позволять девчонке видеть те эмоции, которые она в нем пытается разбудить. Сатоми с интересом смотрит на него, слегка склонив голову на бок. — Ты права. — спокойно начинает говорить он. — Но есть одно но... Девушка щурится, ожидая продолжения. —В следующий раз я могу убить тебя. Ее тело пропускает сильный разряд, заставляя чуть дрогнуть, и от взгляда Учихи это не проходит мимо. Он не скрывает ухмылки. — Я не боюсь вас, ясно? — тут же фыркает она. — Вы не убьете меня. Я чертов огонь, и я буду гореть ещё долго. Я стану лучшим шиноби, и вы меня обучите. От смелого тона и уверенности в ее глазах Мадара готов прямо сейчас рассмеяться. Наивная дура. —Огонь? — усмехается он. —Да ты едва выжила от моих ударов. Думаешь, ты сможешь выдержать мои тренировки? Сатоми выравнивает спину и сжимает кулаки. Мудак. — А вы сумеете обуздать такой огонь, как я? Она не скрывает победной улыбки, когда замечает в черных глазах перелив эмоций. Раздражение и злость. —Ты? Огонь? — фыркает Учиха. —Да. Так что, Сенсей? — не унимается она, хотя и понимает, что стоило бы сейчас промолчать. Она не в том состоянии, чтобы сражаться с ним. —Или ваших навыков недостаточно, чтобы успокоить это пламя? — намекает она на себя. Терпение Мадары лопается и он в секунду оказывается близко к ней. Его руки больно прижимают плечи Сатоми к кровати, пока сильная фигура Мадары нависает над ней. Он смотрит ей в глаза, и находится непозволительно близко. Сатоми чувствует его дыхание и чакру, что буквально въедается под кожу. —Ты не огонь.. — буквально рычит Учиха, смотря в ее глаза. —Огонь – это я. А ты чертова искра, которая зажигает во мне столько ненависти, что я готов убить тебя прямо сейчас. Сатоми смотрит ему в глаза и не смеет ничего отвечать. Ее губы приоткрыты и слегка подрагивают, но не от страха. Она понимает, что ей нравится. Мадара пристально смотрит в глаза, крепче вжимая ее плечи в кровать. Он замечает ее дрожащие губы и шок в глазах, потому принимает это за страх. Приятное тепло победы разливается по его телу, а ухмылка появляется на губах. Он, не стесняясь, хватает ее затылок и прижимается лбом к ее лбу, оставляя несколько сантиметров между их губами. Сатоми не дышит. Смотрит на него. Руки ватные и слабые. Она даже не может его оттолкнуть. Или не хочет?... Мадара сжимает ее волосы сильнее, от чего Сатоми резко хватает воздух. Она ощущает его запах. — Отдыхай, Искорка. Через два дня я покажу тебе, как горит пламя.