Быть им, или быть с ним?

Он исчез так же неожиданно, как и появился. Оставил лишь тонкий аромат кожи, мускуса и дыма. Сатоми все ещё смотрела на то место, где только что стоял Мадара. В груди с невероятным гулом билось сердце. От произошедшего несколько минут назад, девушка чувствовала бешеную тревогу и одновременно безумный интерес. Ее дыхание все ещё не могло прийти в норму, а лёгкая испарина на лбу выдавала жуткое волнение. «Искорка?! Какая, к черту, Искорка?!» — вертелся в голове главный вопрос. Он слишком много себе позволяет. Вламывается ночью к ней в палату и ведёт себя так, словно она ему жизнью обязана, приближается и касается ее, словно она его вещь. Грёбаный придурок.

***

Спустя два дня к Сатоми снова пришел Хаширама. Он, явно удовлетворённый ее отличным состоянием, сейчас улыбался, сидя на краю ее кровати. —Сегодня можешь отправляться домой. Сатоми сидела в окружении раскрытых свитков. Они валялись на полу, на кровати, на подоконнике — видел бы это Тобирама, то сразу же начал ее отчитывать за халатное отношение к ценным бумагам. Она, отрываясь от прочтения свитка, посмотрела на брата. —Я была здорова ещё два дня назад. — пробубнела она, замечая, как Хаширама закатывает глаза, улыбаясь. Упертость сестры ему нравилась, но только когда эта черта характера проявлялась во время тренировок или важных заданий. В остальном Хаширама сдержанно улыбался, видя в глазах сестры блеск неподчинения законам деревни или клана. Терпение у Хокаге было на высшем уровне. —Сатоми, это не моя прихоть – так сказали медики. Девушка выдохнула и вновь принялась изучать свиток. Времени она не теряла, потому заставила Тобираму принести ей новую гору свитков на следующий день после встречи с Мадарой. Потому сейчас она изучала очередную технику, принадлежащую, скорее всего, клану Узумаки. Это был подарок Сенджу в день создания деревни — техника была весьма сложной, она требовала отличного контроля чакры и не менее отличного ее запаса. Ветер, что был в основе, должен был рассекать все стоящее на своем пути, словно тонкие лезвия кунаев. Сатоми битый час сидела, пытаясь сосредоточить чарку в руках, но каждый раз, когда она пыталась создать что-то, хотя бы отдалённо напоминающее эти лезвия из потока ветра — ее пальцы тут же начинали болеть, а ладони хватали судороги. Хаширама успел увидеть одну из таких попыток, потому посоветовал сестре начать с обычной медитации. Сатоми фыркнула на его слова, пробубнев лишь: «Я медитирую с тринадцати лет, так что дело не в этом». Хокаге не оставалось ничего, кроме как пожелать ей успехов, и напомнить, что медики зайдут вечером, чтобы напоследок осмотреть Сатоми.

***

Мадара находился на собрании клана Учиха. Он слушал возмущения по поводу того, что Сенджу имеют слишком много власти, особенно в вопросах, касающихся безопасности деревни. Те некоторые люди, говорящие об этом, столкнулись с тяжёлым взглядом главы клана и закрыли свои рты, опустив голову в извинениях. —Учиха принимает решения наравне с Сенджу. — единственное, что сказал Мадара, прежде чем закончить собрание и выйти с храма, в котором сие действо происходило. Шум, доносившийся до его ушей из комнаты, где остались соклановцы, вызывал раздражение. Его авторитет ставят под сомнение. Учиха сжал кулаки и стиснул зубы. Его удивительный мозг тут же начинал придумывать десятки наказаний, которые он обязательно реализует, если кто-то посмеет усомниться в его авторитете. Он выходит из дома и направляется к выходу из территории клана. Размеренные шаги сопровождались небольшими облаками пыли, оставленной от его обуви, а его грозный вид заставлял проходящих мимо людей оглядываться и дрожать. Мадара просто шел. Бродил по улицам до заката, все ещё не выпуская из головы мысли о наказаниях тех, кто считает, что он зависим от решений Сенджу. В его душе гордость занимала второе место, после безумия. Мужчина остановился у небольшого озера, что находилось за резиденцией Хокаге. Всматриваясь в него, он заметил, как небо, отражающееся в водной глади, меняло свои цвета с ярко оранжевого на красный. Тонкие пёрышки туч медленно окрашивались в ярко-красный, точно омочены багровой, свежей кровью. Ветра не было. Шум птиц перекрывал отдаленные разговоры жителей, что спешили вернуться домой после тяжёлого рабочего дня. Учиха сел на лавку, поднимая взгляд в небо. В этом кроваво-синем градиенте он заметил первую вечернюю звезду, что едва заметно мерцала разными цветами. Он позволил себе улыбнуться. Эта яркая точка в небе напомнила ему Изуну — наверняка он стал той самой вечерней звездой. Теперь он там, и теперь он присматривает за братом. Мадара почувствовал боль в сердце. Воспоминания о брате нахлынули неожиданно, резко, вызывая несоизмеримую тоску. Изуна бы точно никогда не усомнился в брате. Ни за что.

***

Сатоми вышла из больницы вечером, как только медики подтвердили, что ее раны зажили, а голова функционирует так, как и должна. Они хотели напоследок дать ей выпить ещё один отвар из ромашки и бессмертника, который помог бы улучшить кровообращение мозга, но Сатоми отмахнулась, сказав, что ее голова работает лучше, чем когда либо. Она шла к своему дому, разглядывая алый закат. По пути иногда заглядывала в лавки тех продавцов, которые работали до позднего часа. В одной из таких лавок, что предоставляла покупателю выбор различных раритетных вещичек, собранных хозяином сего заведения по всему миру, Сатоми увидела интересную вещицу. Она подошла ближе, и наклонилась, чтобы рассмотреть ее. —Здравствуйте! Понравилось? Отдам за полцены! — резко возникший из-за прилавка, весьма тучный мужчина, улыбался во все двадцать восемь. Передних зубов у бедолаги не было, поэтому шипящие звуки он выговаривал с трудом. Сатоми подняла взгляд на него и улыбнулась. —Сколько будет стоить вот этот кунай? — она указала на лежащий в третьем ряду кунай, на котором была какая-то гравировка, а его рукоятка была обмотана красной лентой. —Отдам за десять тысяч йен! — добродушно улыбнулся мужчина. Сатоми чуть нахмурилась. —А скидка? —Эй, я уже скинул половину суммы! Он вообще-то дорогой! Я его едва смог выдрать у одного паренька из какого-то клана в стране Снега. Он сказал, что у этого куная никогда не тупится лезвие! Идеальное оружие! Мужчина громко нахвалилвал товар, при этом активно размахивая руками. —Ну, если его не использовать, то он и не затупится.. — приложив пальцы к подбородку, задумчиво рассуждала Сатоми. —Что?! Да ним можно целую армию вырезать! —Ну и что? Вдруг вы меня обманываете о его качествах? Дорого. — нахмурилась девушка, решив, что собьёт цену до четырех тысяч йен. —Не дорого! Он стоит целых двадцать тысяч! Но я и так решил вам уступить полцены! — надув губы, мужчина забавно сложил руки на груди и гордо отвернулся, словно обидели не его товар, а самого мужчину. Сатоми загорелась азартом. —Заберу за четыре тысячи йен! — она ударила рукой по прилавку, громко крикнув новую цену. Продавец выпучил глаза и открыл рот, смотря на девушку. —Четыре?! Десять! — он упёрся руками в край прилавка, и посмотрел на Сатоми. Девушка скрестила руки на груди, нервно топая ногой по земле. —Пять! —Девять с половиной! —Три! Мужчина громко охнул от суммы, названой Сатоми. —Семь, и ни йеном меньше! Мадара, услышав шум, отвлекающий его от отдыха, и повернул голову вправо. Он определил, что крики людей доносились из-за угла. Решив, что возник какой-то спор, который может плохо закончиться, он, на правах власти, данной ему, встал с лавочки и направился к источнику шума. Как только он завернул за угол, ему открылась весьма забавная картина: мужчина средних лет, бородатый, одет весьма странно, с большим пузом, активно машет руками. Напротив него — белокурая юная особа, стоит, облокотившись о край прилавка, и кричит ему что-то в ответ, зло топая ногой по земле. Он двинулся в их сторону грубыми, резкими шагами. Хотел решить конфликт мирно и справедливо, как и полагается сооснователю Конохогакуре. Чем ближе он подходил, тем больше узнавал чакру беловолосой дамочки, что уже успела выхватить кунай с прилавка и активно им размахивала перед продавцом, подвергая сомнениям его чудодейственные способности. —Что здесь происходит? — спросил Учиха, взглянув на продавца. Тот был красным, словно его облили кипятком. Увидев Мадару, он напрягся и сделал полшага назад — грозный вид Учихи всегда производил такой эффект. —Юная леди хочет купить мой великолепный, прекрасный, очень, между прочим, редкий товар, всего за четыре тысячи йен! — он тыкал пальцем в Сатоми, возмущаясь уже скромнее. — Этот кунай.. он.. он.. я его.. В порыве эмоций продавец не сумел подобрать нужных слов, и просто махал руками, пытаясь доказать Мадаре величие оружия, на которое положила глаз Сатоми. Учиха вздохнул. Повернул голову к девушке, и только сейчас узнал в ней свою ученицу. —Я называю справедливую цену за эту игрушку! — помахав кунаем перед лицом продавца, крикнула она. —Сенсей, скажите ему! — Сатоми надула губы, скрестив руки на груди, точно ребенок, которому отказывают в покупке очередной ненужной вещицы. Продавец застыл. Мадара закатил глаза. —Прекрати этот цирк. — ровным голосом сказал брюнет. Его глаза выдавали раздражение, и это не осталось незамеченным продавцом, потому тот, быстро сообразив, тут же улыбнулся и поклонился. —Простите, Господин Учиха, я не знал, что эта девушка ваша ученица. Отдам кунай за четыре тысячи йен. Сатоми победно улыбнулась, и достала деньги с кошелька. —Вы так любезны, — слащаво пропела она, положив деньги за товар ему в руки. Мадара, наблюдая за этим, стал думать, что убийство его ученицы не такая уж и плохая перспектива. Она использовала его имя, чтобы выбороть скидку. Бесит. Сатоми же, положив оружие в небольшую сумму на бедре, ловко обняла рукой предплечье Мадары, который до сих пор думал о том, как бы лучше убить ученицу, а сейчас не смог скрыть шока. Под не менее шокированный взгляд продавца она смелым шагом пошла вперёд, потянув за собой ошеломленного такой наглостью Учихой. —Ты что себе позволяешь?! — пытаясь отцепить от руки наглую Сенджу, зло шипел брюнет. —Сенсей, подождите, он ещё смотрит! — шепотом ответила Сатоми, оборачиваясь назад, и все так же крепко держа предплечье Мадары в своих тисках. —Если ты сейчас не отпустишь мою руку, я сломаю тебе три пальца. Нет, четыре. — уже спокойно сказал Мадара. Сатоми недовольно закатила глаза. Они завернули за угол, и Сенджу, все таки, отпустила сенсея. Она скрестила руки на груди и недовольно на него посмотрела. —Так, значит, тогда, в палате, я должна была вам сказать то же самое? — изогнув бровь, спросила она. Мадара нахмурился. Он смотрел на упертую девку, думая, как лучше ей свернуть шею: медленно, мучая, или резким рывком влево. Сатоми заметила, что ее не слушают и помахала рукой перед его лицом. —Сенсей, я, вроде как, не оставила вам в подарок сотрясение мозга. Мадара слегка дрогнул, но тут же нахмурился, сфокусировав взгляд на раздражителе. Девка снова разозлила его парой слов. Он одним рывком схватил ее за горло и впечатал в ближайшую стену чьего-то дома, заставив Сенджу ойкнуть и рефлекторно схватить его за руки, удерживаясь. Учиха сжимал ее шею с каждой секундой крепче, пристально глядя в глаза ярким шаринганом, что, казалось бы, был в этом ночном сумраке ярче самой луны. Его рука медленно подняла Сатоми вверх, заставляя ту хрипеть и несколько раз дёрнуть ногами, но Учиха сжал руку крепче. Он чувствовал ее бешеный пульс под своими пальцами, чувствовал, как ее трахея двигается, когда та пытается сглотнуть, и когда ее губы открываются широко, чтобы схватить хоть каплю воздуха, и это приносило ему жутко приятное удовольствие: эстетическое и физическое. Его мозг уже рисовал прекрасную картинку, где Сатоми истекает кровью и молит о пощаде, пока Мадара режет катаной ее светлую кожу. Он почувствовал, что в нем зарождается возбуждение. Учиха быстро откинул ненужные мысли подальше, чтобы Сатоми не смогла заметить напряжение в его штанах, и приблизился к ее лицу ближе, мерцая шаринганом. —Живо домой. — прошипел он загробным голосом. Сатоми смотрела в гипнотически яркие глаза, в которых красовались три ярких томоэ. Ее кожа покрылась мурашками от низкого тембра сенсея, а руки, инстинктивно, сжались сильнее. Мадара отпустил ее так же резко, как и схватил. Сатоми скользнула по стене и приземлилась на колени, сразу же прижав руки к шее, начала жадно хватать воздух и кашлять. Учиха ухмыльнулся. —В четыре тридцать жду у водопада. С этими словами он покинул ее, оставляя белокурую девушку одну в ночной темноте. Сатоми добралась до дома пулей, и сразу же легла спать. Она жутко радовалась тому, что Сенсей не забыл о ней, и всё ещё ждёт ее на тренировку. Параллельно с этими мыслями, она так же радовалась, почувствовав как синяки от его пальцев появляются на ее нежной шее. Засыпая, Сатоми едва касалась новых следов и улыбалась — все таки, ей нравится боль.

***

Мадара не мог уснуть, находясь дома. Все ещё, глубоко в душе, он пылал огнем, вспоминая о наглости беспечной Сенджу. Ее глупое поведение на улице, а после, не менее глупые слова, заставляли Учиху сжимать челюсть до скрежета и желания бесконтрольно убивать. Он смотрел в потолок, но видел перед глазами ее усмехающееся лицо, приоткрытые губы от нехватки воздуха. Его пальцы все ещё ощущали ее пульс, а низ живота предательски сводило. Наравне с ненавистью к ее непослушанию, он испытывал болезненное возбуждение. И, все таки, стержень внутри нее заставлял Мадару испытывать интерес. Не каждый день он мог проверять способность Сенджу к желанию жить. Это его подкупало больше всего в Сатоми. Она горела, горела желанием быть лучшей, желанием жить и быть признанной всеми. Мадара мог ей в этом помочь. И он знал как именно он это сделает. Мужчина прикрыл глаза, улыбаясь, ведь его извращённый мозг уже придумал новые испытания для ученицы. Испытания, которые принесут удовольствие только ему.

***

—Мам, пап! Я выучила новую технику! — девочка радостно махала руками, подпрыгивая на месте. —Какую же? Показывай скорее! — добродушная женщина не могла скрыть радости и гордости за свое чадо. Девчушка сложила печати и быстро протараторила технику, название которой осталось для родителей в тайне, ведь их ребенок ещё не умел выговаривать слова четко и без ошибок. Девчушка выставила руки вперёд и перед ней завертелся небольшой вихрь, что поднимал пыль и опавшие листья клёна. В детских, словно изумруды, глазах воспылала гордость за свой успех. Мать, наблюдая, как маленький поток воздуха, ввысь едва больше самой девчушки, закружился с огромной силой, готовый сметать все на своем пути. Отец встал, и движением руки подозвал дочь к себе. Та, улыбаясь, побежала, развеяв технику. —Умница. Ветер будет по истине твоей главной стихией. — мужчина гладил маленькую щеку с нежностью и заботой, заставляя девочку раскраснеться от счастья и похвалы. —Но я ещё выучу огонь! Он будет во-о-от такой!! — маленькие ручонки обвели большой круг вокруг себя, заставляя взрослых захохотать от умиления над своим чадом. —Безусловно, доченька, — похлопал ее по голове отец. — Ты будешь лучшим шиноби, управляющем огнем и ветром!

***

Сатоми сладко улыбалась приятному сну, крепче обнимая подушку. Но радость была прервана крикливой птицей, что сидела у окна комнаты. Девушка протяжно заскулила, медленно переворачиваясь на спину, и открыла глаза. —Пошла вон, чучело! — махнув рукой в сторону окна, и спугнув при этом ворону, Сатоми скривилась. Выспаться не удалось. Она, собрав силы, поднялась и села на татами, пытаясь собраться с мыслями. Повернула голову на часы. Проснуться пришлось быстро. Через двадцать минут начало тренировки. Сатоми вскочила с кровати, словно спала на иглах, а не мягком матрасе, и выбежала из комнаты. Привести себя в порядок заняло, по меньшей мере, десять минут. Как же хорошо, что Тобирама научил ее технике телепортации. Быстро сложив печати, девушка переместилась в указанное сенсеем место, где завидела сидящего под деревом Учиху. —Доброе утро, сенсей! — слегка хрипло сказала она, поскольку не успела окончательно проснуться. Мадара открыл глаза и посмотрел на девушку. Молча встал и пошел к водопаду, останавливаясь у берега. Сатоми поспешила за ним, подумав, что мужчина тоже не выспался, поэтому не ответил ей. Мадара повернулся к ней. —Садись. Сатоми послушалась, сев в позу лотоса. Учиха стал мерять шагами берег, сложив руки за спину. —Твоя задача на сегодня — медитация и проверка уровня контроля чакры. Сатоми нахмурилась. —Медитация? Что за бред? Мне не пять лет! Мадара остановился за ее спиной, и скрестил руки. —Медитация – это основа над контролем чакры. Твои техники некотролируемы, поскольку ты не ощущаешь все потоки чакры, и используешь либо слишком много, либо слишком мало. Голос его был строгим и сухим. Он наклонился к Сатоми. —Вопросы? Сатоми хмыкнула. Положила руки на колени и закрыла глаза. Сконцентрировалась на внутренних ощущениях, пытаясь попасть в подсознание. Битый час она пыталась добраться до своего подсознания, но каждый шаг Мадары заставлял ее отвлекаться. Недовольство внутри нее разрасталось с новой силой, потому, спустя некоторое время и порядка полутора десятка попыток сосредоточиться, она открыла глаза и обернулась назад, недовольно взглянув на Мадару. —А вы можете не ходить так громко?! Мешает жутко просто! Мадара остановился, снова посмотрев на девушку сверху вниз. Опять она ему хамит. Как же она задолбала. —Тебя отвлекают мои шаги? — насмешливо спросил он. — Ты как собралась стать лучшим шиноби, если тебя отвлекает такая мелочь? Сатоми лишь недовольно фыркнула и отвернулась. —Не можете научить – так и сказали бы. Тоже мне, грозный воин. Мадара застыл, услышав подобное. Его глаза полыхнули шаринганом, а руки сжались в кулаки. Грудь горела от желания наказать и поставить на место. Он схватил Сатоми за шиворот, и широким шагом, по воде, направился прямо в водопад. Сатоми, не ожидая такого развития событий, пыталась что-то крикнуть, но вода, попавшая в рот, мешала это сделать. Она барахталась, пока Мадара тянул ее тело за собой. Прямо под потоком падающей воды оказался вход в небольшую пещеру, которая пахла плесенью и водорослями. Воды в ней не было — лишь холодные камни, изредка покрытые мхом. Учиха швырнул ученицу на пол. —Сидеть. — грозно прошипел брюнет, указав пальцем на пол. Он, оставив Сатоми с широко открытыми глазами, снова исчез под потоком воды, что, словно штора, закрывал выход из пещеры. Вернулся с хворостом. Бросил его прямо под ноги девушки и сложил печати. —Стихия огня: огненный шар! Яркое пламя полыхнуло над древесиной, и зацепило тонкую кожу щиколотки Сатоми, заставив ее резво дёрнуть ногой назад. То ли из-за костра, что разжёг Учиха, то ли ещё из-за чего, но сейчас Сатоми видела в его черных глазах неведомые блики, которые точно не вызывали радости и восхищения. Они были предзнаменованием грядущей опасности. —Значит так, — начал он, обходя Сатоми сзади. — Сейчас ты начинаешь медитацию и собираешь чакру в животе. Сатоми напряглась, почувствовав его сзади. Все таки, зрительный контакт ей помогал ощущать, что ситуация под контролем. —Не сумеешь сосредоточиться – я сломаю тебе шею и похороню прямо здесь. По спине пробежал холодок. —Х-хорошо... — девушка приняла нужную ей позу лотоса и закрыла глаза. Сердце колотилось от его загробного тона, в котором не было намека на шутку. Он может это сделать. Безусловно, может. Мадара ухмыльнулся, почувствовав ее страх. «Вот и проверим твою восприимчивость, Искорка».