Быть им, или быть с ним?

Сатоми закрыла глаза, и попыталась сосредоточиться. Она сидела перед костром, ощущая тепло на коже. Все ещё мокрая одежда слиплась и отдавала неприятными ощущениями на коже. Ресницы изредка подрагивали, ее тело было напряжённым, а разум все ещё не мог прорваться в подсознание. Выровнять дыхание никак не удавалось уже почти час. Чакра Мадары заполонила и без того небольшое, закрытое пространство, пока он стоял сзади нее и пристально наблюдал. Он хмурился, когда чувствовал, что ее чакра расходится по телу, а дыхание снова становится сбивчивым. Сатоми чувствовала его. Близко. Но не видела. Ее главной проблемой стало наличие сенсея рядом. Нос чувствовал его запах, уши слышали каждое потрескивание огня и его дыхание, хотя он стоял в двух шагах от девушки. Спустя ещё тридцать минут безуспешных попыток сосредоточиться, ее руки начинали сжиматься, а плечи напряглись. То, что ранее не было свойственно девушке — а именно неумение сосредоточиться — сейчас вызывало бурю внутри. Она чувствовала себя слабой, раз одно только присутствие сенсея не позволяет ей добраться до подсознания и начать чувствовать, видеть, направлять чакру туда, куда нужно ей. Мадара скрестил руки на груди, все ещё стоя над Сатоми. Он смотрел на ее белые волосы и невольно начинал кривиться. Мысли, пришедшие в его голову в этот момент, отвлекли от наблюдения за чакрой в ее теле. Что-то в Сатоми его одновременно привлекало и отталкивало. Замечая, как она цепляется за него каждый раз, когда он наносит ей увечья, безусловно, ему нравились. Нравилось так же видеть с каким воодушевлением она бежит на него, вступая в бой, хотя сама прекрасно понимает, что уступает в силе. Его привлекало так же и то, что Сатоми вела себя с ним, словно бессмертная, будто проверяя готов ли он выполнить все обещания убить ее. Одновременно с этим, он видел в ней почти точную копию Тобирамы: точно такие же белые волосы и даже форма глаз одинаковая. Взгляд, изредка, когда Сатоми сосредоточена на чем-то, был таким же серьезным и угрюмым, как у ее старшего брата. Брата, который лишил Изуну жизни. Брата, который забрал у Мадары семью. Брата, который не сожалел о содеянном. Быть может глупо было бы проецировать свои обиды на вовсе невинного человека, который за свои девятнадцать лет не убил ни одного Учихи, но Мадара не смирился с потерей самого родного ему человека. Ночами, иногда, он думал о том, стоил ли ему вообще находится в этой деревне, а не обрушить на Сенджу весь свой гнев, и отомстить за смерть Изуны. Однако, среди всей этой темноты в его душе, один яркий луч все ещё пытался наполнить его сознание теплым светом — Хаширама Сенджу. Друг, который всегда поддерживает его. Человек, с которым они, ещё совсем юные, мечтали о мире, где дети не будут воевать. Человек, с которым они построили целую деревню, и защищают ее жителей. Хаширама был спасателем этого утопающего человека. Однако, Учиха Мадара, пробудивший мангеке шаринган в юном возрасте, подписал себе приговор. Проклятье клана Учиха дарило невероятные способности глаз, но вместе с тем, отнимало человечность и здравый ум. Мадара сопротивлялся. Долго, упорно, он отрицал наличие первых признаков безумства и желания власти. Он думал о брате, о Хашираме, о деревне, пытаясь найти нужную зацепку, чтобы доказать самому себе, что он может контролировать себя и не поддаться проклятью ненависти. Он держал эмоции под контролем до тех пор, пока не явилась маленькая, наглая Сенджу, что разжигала ураган не только злости, но и других, ранее не интересовавших его чувств. Мадара посмотрел на Сатоми. Та сидела, напряжена до предела. Он чувствовал, что ее эмоции сейчас владеют над ней, не позволяя сконцентрироваться. Мужчина сделал шаг вперёд. Сатоми напряглась ещё больше. —Я вижу, как твоя чакра бушует, а не скапливается в животе. — спокойно сказал Учиха. Сатоми нахмурилась, услышав его слова. Она фыркнула, и хотела было ему ответить в присущей ей грубой манере, но Мадара неожиданно наклонился к ее уху, чем заставил девушку на секунду застыть. —За каждое проявленное тобой непослушание, я буду наказывать. Его дыхание, казалось, было горячее огня, что пылал в ногах Сатоми. Она чувствовала как мурашки побежали по спине, а руки слегка дрогнули. Сатоми, даже неожиданно для самой себя, почувствовала, как внизу живота свело, и это заставило ее напрячь пресс, чтобы притупить чувство возбуждения, что совсем не вовремя появилось. Она и не замечала раньше, что Учиха умеет говорить так — низко, соблазнительно и одновременно устрашающе. Его баритон эхом разносился по ее телу, словно в нее пустили чью-то чакру. Сатоми чуть нахмурилась, и успокоила сбившиеся дыхание. Она, понимая, что нужно не показывать свои слабые стороны, снова решила нападать. —Я вас не боюсь сенсей, ещё раз повторяю. Ее голос ровный, глаза закрыты, а руки расслаблены. —Вы думаете, что боль для меня наказание? — усмехнулась она. — Ошибаетесь. Я люблю боль. Ваши методы не сработают. Учиха ухмыльнулся, увидев то спокойствие, которое она ему продемонстрировала. Однако ее чакра металась по телу с невероятной скоростью, и полностью выдавала реальные эмоции девушки. Он видел, как потоки сужаются в ее голове и плечах, а когда опустил взгляд ниже, то на секунду застыл. —Ты собираешь чакру не в том месте, Искорка. — прошептал он так, что Сатоми дрогнула. Она подумала, что жар внизу живота вызван ничем другим, как костром, но после слов Мадары, она осознала, что дело вовсе не в костре. Ее пальцы дрогнули, а руки, инстинктивно, хотели прикрыть живот, чтобы хоть как-то выкрутиться из позорной ситуации. —Не смей. — опередил он ее действия. Теперь его голос был ровным и сухим, как и всегда. Учиха выровнялся и фыркнул. —Ты тратишь много времени на базовое задание. Легко отвлекаешься на внешние факторы. Я это исправлю. Сатоми слушала его, пытаясь понять, что он задумал. Открывать глаза не могла — нельзя, ровно как и повернуться, чтобы понять намерения сенсея. Услышала щелчок и лязг металла. Затем непонятное ей шуршание. Снова напряглась. Мадара расстегнул ремень и снял его одним движением. Учиха принял ее слова про боль как вызов, и прямо таки горел желанием увидеть, как она жалеет о своих словах. —Концентрируй чакру в животе, войди в подсознание. — он подошёл к девушке снова и его руки коснулись плеч Сатоми. Пальцы поддели широкие лямки ее топа, и медленно потянули их вниз, открывая вид на спину. Сатоми едва не упала в обморок, чувствуя его нежные движения. Учиха проводил взглядом кусок ткани, что спал с плеч и улыбнулся. —Ты не должна реагировать ни на один внешний раздражитель. Иначе будет больно. Уяснила, Искорка? Сатоми тут же вернулась в реальность. Она сжала челюсть, понимая, что Учиха точно не хотел трогать ее плечи просто так, потому приготовилась к новому испытанию ее выносливости. Мадара отстранился. Заботы ради, решил быть понежнее, потому бляшку ремня взял в руку, и несколько раз обмотал его вокруг ладони. Сатоми сосредоточилась. Первый удар. Кончик ремня рассек воздух со свистом и коснулся спины Сенджу с характерным звуком. Кожа растянулась от соприкосновения с грубым материалом, а за тем появилось ужасное жжение. Сатоми пискнула, выгнувшись. Она стиснула зубы, пытаясь не концентрировать внимание на боли, и снова стала пытаться добраться до подсознания. Второй удар. Рядом с первым, он вызвал новую волну боли и жжения. Сатоми промычала. Третий. Четвертый. Ее молочная кожа окрасилась в красные пятна, под которыми начали проявляться намеки на синяки. Разум девушки с каждым ударом становился холоднее. Ещё удар — он попал туда же, где уже был синяк, и рассек кожу. Тонкая струя крови защекотала спину. Мадара прикусил губу, увидев яркую, багровую кровь. Ее спина переливалась разными оттенками красного, но кровь оказалась ярче всех. Учиха пристально смотрел на сидящую Сатоми, начиная чувствовать возбуждение. Изящная, хрупкая, нежная, сейчас она пылала от его ударов, и покрывалась его метками. Мадара понимал, что должен следить за состоянием ученицы. Однако демон внутри него шептал, соблазнял Мадару ударить сильнее, потерять над собой самообладание. Сатоми бродила по коридорам своего разума, заглядывая в отдельные комнаты, где хранились воспоминания из прошлого. Вот отец, наказывающий непослушную дочь за то, что сбежала в лес и подглядывала за тренировками братьев. Вот мальчишка, который всегда ненавидел Сатоми просто так, и при любом удобном случае бросал в нее камешки. Вот мать, что рассказывает маленькой дочери о том, как стать прекрасной женой и о том, что мужчин стоит уважать. Вот Хаширама и Тобирама, несут сестре горсть ежевики, которую она так любила. Вот первый парень из клана Хьюга, который признается в любви Сатоми и робко целует ее. Девушка бродила по собственным воспоминаниям, пока не наткнулась на дверь, за которой была тихо. Отворив ее, она пыталась рассмотреть, что за воспоминание таиться здесь, но попытка увидеть что-то была безуспешной. Тихий шепот доносился с одного угла, заставляя Сатоми прислушаться. «Маленькая, беззащитная Сатоми.. ищешь силу, а находишь лишь слабость и разочарование. Ищешь признание, но становишься посмешищем. Что ты ищешь, маленькая Сатоми? Что ты пытаешься доказать? Ты слабая женщина. Тебе хочется, чтобы с тобой считались, но ты вызываешь жалость. Хочешь, мы пройдем этот путь вместе? Докажем им всем, что они неправы.» Девушка застыла. Она слышала себя. Ту темную сторону, что таится в каждом из нас. Ту сторону, что показывается лишь тогда, когда мы на распутье двух дорог: злости и добра. «Контроль» — единственное, что говорит сейчас Сатоми, глядя в гнетущую тьму. Спустя десять ударов, спина Сатоми была в синяках и кровоподтёках. Ее тело не реагировало на удары. Она сидела неподвижно, словно статуя. Мадара остановился. Подошёл ближе и взглянул на лицо. Спокойная. Дыхание ровное. Тело расслаблено. Чакра медленными потоками тянется по телу. Он наклонился к ее уху. —Сатоми. Она, все ещё стоящая перед той проклятой дверью, слышит его голос и резко отпрыгивает назад. Ее мысли приходят в норму, когда она слышит отовсюду знакомый баритон. Сатоми обернулась, пытаясь найти источник звука и увидеть Мадару. Она понимает, что сейчас она на правильном пути, раз слышит его голос в своей голове. Широкими шагами она выходит в конец коридора, за которым отрывается вид на озеро. Ступает в воду. Шаг за шагом, она идёт увереннее, смелее. Садится в центре и закрывает глаза. Спокойствие. Понимание всего. Себя. Сатоми глубоко вздыхает, и он, заметив это, понимает, что она готова. Мадара обхватывает руками её талию и помогает встать. Девушка открывает глаза, и смотрит на падающую воду у выхода из пещеры. Ее глаза — бесконечный, глубокий, таинственный лес, в котором сложно прочитать эмоции. Ее разум все ещё скитается по комнатам подсознания, но Сатоми понимает, что сейчас она должна собраться с мыслями. Пару раз моргает. Мадара чуть косится, и замечает тот самый сосредоточенный и угрюмый взгляд, в котором он находит ее сходство с Тобирамой. Хмыкает, но не позволяет эмоциям брать верх. Правая рука Учихи медленно и аккуратно касается ее оголенного живота. Он прижимает ее ближе к себе, вдыхая запах ее тела. —Концентрируй чакру здесь. Сатоми слушается. Он видит, как тягучая масса скапливается в солнечном сплетении, превращаясь в один большой комок. —Теперь концентрируй чакру в лёгких, — его спокойный голос подчиняет себе. — При использовании техники сосредоточься на выдохе, а не на вдохе. Контролируй поток чакры. Сатоми кивает. Мадара придерживает ее за талию, не отрывая взгляда от выхода с пещеры. —Тигр. — его дыхание опаляет ее шею, но Сенджу игнорирует эти ощущения, сконцентрировавшись на технике. Ее руки сплетаются, складывая нужный элемент печати. —Дракон. —Лошадь. —Тигр. Сатоми поднимает руки на уровень рта и глубоко вдыхает. —Стихия огня: огненный шар! Большой поток огня врезается в воду, разрезая ее напополам. Пар, образовавшийся от их соприкосновения, тут же заполняет все в округе. Опасный жар, исходящий из ее рта, оставляет кратер, расширяющий вход в пещеру. Сатоми останавливается, широко распахнув глаза. Точно в цель. С той силой, которую заложила Сатоми в эту технику. Не потратила больше чакры, и не использовала ее слишком мало. Мадара ухмыляется. —Это.. что-то невероятное. — ошеломленно шепчет девушка. Он слышит ее тяжёлое дыхание, и ощущает, как ее чакра расползается, и снова равномерно течет по телу. Учиха глубоко вздыхает, тем самым царапая мокрой, грубой тканью своей одежды раны на спине Сатоми, от чего та шипит и слегка прогибается в спине. —Обязательно было меня бить? — шикает она, пытаясь стерпеть дискомфорт. Он позволяет себе улыбку, и, все так же касаясь ее живота, прижимает к себе ближе. —Дзадзэн. Отличный метод для таких упёртых, как ты. — шепчет он ей на ухо. Сатоми краснеет, чувствуя как его губы касаются мочки ее уха. —Я контролировал твое состояние в этот раз. Она вздрагивает и выдыхает, когда ощущает, как его пальцы начинают бесцельно выводить узоры на ее обнажённом животе. —Отлично, Искорка. — глядя на масштаб разрушений, шепчет он, едва касаясь ее кожи губами. — Ты меня порадовала.