Быть им, или быть с ним?

Сатоми слушала его похвалу, ощущая, как внутри все сжимается и взрывается от счастья. «Неужели получилось?.. » — не верила она сама себе. Дыхание пришло в норму, руки опустились. Сатоми повернула голову и встретилась с самодовольной ухмылкой и черными глазами Учихи. Он, опустив голову ей на плечо, продолжал пальцами выводить узоры на ее коже, вызывая мурашки. —Понравилось? Его голос слегка хриплый и тихий, но с ноткой усмешки. Сатоми ощущает его дыхание на своей шее, и чувствует, как ее ноги начинают дрожать. До этого момента она вообще не замечала его прикосновений, ведь думала о контроле и технике. Сейчас же, девушка понимает, что ситуация явно двусмысленная, и сенсей никогда не обнимет ученицу так, как сейчас это делает Мадара. Она не знает, что ей нужно сказать или сделать в такой весьма необычной ситуации, потому откровенно пялится на Учиху и молчит. Шум воды и треск костра смешивается с ее дыханием, но все это меркнет на фоне тех прикосновений горячих губ, которые скользят по ее шее. Она дрожит. Просто, блядь, боится пошевелиться. Ее дрожь по телу не проходит мимо Учихи, заставляя того ухмыльнуться сильнее. «Интересно.» Его пальцы медленно скользят по животу: сначала выше, едва зацепив ребра, а потом неспешно опускаются вниз. Те сантиметры, что проделали пальцы Мадары к низу ее живота казались Сатоми бесконечными. Его касания отзывались разрядами по всему телу, словно миллион маленьких молний пронзали каждый сантиметр кожи. Когда два его пальца остановились внизу живота Сатоми, и чуть сильнее надавили — она вжалась в его крепкую грудь всем телом, и прикусила губу. Боль в спине тут же забылась, сменившись непонятным Сатоми ощущением внизу живота. Нет, о возбуждении она знала, и даже больше — испытывала его, но сейчас, когда его рука чуть надавливает там, внизу, ноги сами сжимаются. Вероятно, ощущая его дыхание, губы, что что-то шепчут, касаясь мочки уха, и его руки на теле Сатоми, сыграли злую шутку, заставив ее сейчас приложить все усилия, чтобы не рухнуть в обморок. Что он шепчет?.. Сатоми прислушивается, и жалеет об этом почти сразу. Лучше бы не слушала. —Ты концентрировала чакру здесь?.. — пальцы Мадары скользят по тонкой линии пояса штанов. —Или здесь? — он опускается ниже, почти касаясь промежности. Блядь. Её взгляд, рваный вздох и тихий писк даёт ему понимание всего, что он изначально хотел проверить. «Нетронута.» — заключает Мадара мысленно. Учиха улыбается, медленно проводя рукой дорожу к ее шее. Хватает резко, заставив и без того израненное тело выпрямиться. Сатоми хрипит от неожиданности. —С-сенсей, что вы.. Мадара сжимает ее горло крепче. Его глаза тут же полыхают алым шаринганом. Учиха кусает ее шею. Больно. До отпечатка зубов на светлой коже. Сатоми шипит, широко распахнув глаза от шока. Она все ещё не верит в происходящее, мельком думая, что она все ещё в своем подсознании, и все это — не более, чем проделки мозга. Мадара отстраняется, осматривая покрасневшую кожу Сатоми — улыбается. —Я требую послушания и подчинения, Искорка. Сегодня ты нашла в себе смелость дерзить мне. Он отпускает ее, обходя вокруг. Останавливается перед ней, и пристально смотрит в глаза. Сатоми видит в нем того же Мадару, которого видела всегда — теперь в его глазах ничего, кроме холода и строгости. —Если ты решишь ослушаться меня ещё раз — накажу. Сегодня я был добр, запомни это. Мадара видит в ее глазах перелив различных эмоций, которые она пытается скрыть. Чувствует, как ее сердце колотиться, а губы дрожат — наверняка снова хочет бросить что-то колкое и едкое. Он разворачивается и направляется к выходу, бросая лишь короткое: «На сегодня все.» Сатоми натянула лямки топа обратно, ошарашенно провожая взглядом уходящего Мадару. Объяснить происходящее пару минут назад вообще никак не получалось. Девушка медленно поплелась за Учихой, потупив взгляд вниз. Когда оба были у входа в деревню, Сатоми заметила, что на нее косятся шиноби, стоявшие в охране. Она подняла на них взгляд, полный непонимания. Проходя мимо них, девушка услышала, что они шепчутся, глядя на ее спину. Она прикрыла глаза и фыркнула. Ускорила шаг, чтобы поровняться с сенсеем, не забыв при этом поднять подбородок повыше. Пусть знают, что она не стыдиться этих шрамов. Пусть думают о о чем угодно, глядя на Сатоми. Ей плевать. Сегодня она стала сильнее. Да, ценой своих истязаний, ценой страха перед своим разумом, и страха перед Мадарой, но это того стоило. Она шла стиснув зубы, ведь кровь на спине начала засыхать, смешивалась с потом, покрывшим ее тело из-за жаркого весеннего дня. Мышцы словно разорвались — так ей казалось — но Сатоми не подавала виду. Шла ровно, с лёгкой улыбкой на губах. Взгляд Учихи покосился на девушку. Маска спокойствия, привычная ему, все ещё присутствовала на его лице, но видя, как Сатоми пытается не скрючиться от боли, внутри зарождалась улыбка. Глубоко внутри он одновременно ликовал, наблюдая за ее страданиями, но при этом он не скрывал от себя и то, что в нем поселилась капля уважения к юной Сенджу. Сейчас она стойко приняла свое положение, не стала устраивать истерик, обвинять его в избиении — Сатоми выглядела так, словно была благодарна получить эти увечья, словно она осознала, что испытания болью — путь к самосовершенствованию. Мадара, всегда признававший своих противников, сейчас не мог не признать ее рвение к получению силы, ровно как и её внутреннего стержня. На одной из улиц их встретил мужчина, позади которого стояла юная девушка. Мадара остановился, нахмурившись. Сатоми последовала его примеру. Она тут же стала рассматривать старика: темные волосы, черные глаза, большой шрам на щеке. На его одежде был герб клана Учиха. Та девушка, что стояла позади мужчины, увидев Мадару, поклонилась. Она была такой же типичной Учихой, только, в отличие от отца, одета была не в хаори, а в шиноби-одежду: светлые штаны и синяя футболка с высоким воротником. —Мадара-сама, хорошо, что я вас встретил, — он улыбнулся, слегка поклонившись. Морщинки на уголках его глаз выдавали истинную, неподдельную радость от этой встречи. Мадара кивнул. —Слушаю вас. —Хотел представить вам свою дочь, — старик махнул рукой, подзывая девчонку ближе к себе, — Аюми Учиха. Девушка робко улыбнулась, но ее глаза оставались пустыми, словно она была куклой. Мужчина вновь обратил внимание на себя: —Во время нашего последнего разговора, вы сказали, что подумаете над моим предложением, Мадара-сама. — он все ещё улыбается, переводя взгляд на Сатоми и осматривая её. Учиха задумчиво перевел взгляд со старика на юную девушку. По выражению Мадары сложно было понять, что он думает, чего не скажешь про соклановца, стоящего перед ним. В его глазах озорной блеск, смесь вызова и надежды, подкреплённой ухмылкой. —Я помню наш разговор, Иоши-сама. Я дам свой ответ позже. Мадара даёт понять, что разговор закончен. Иоши вновь кланяется, и отходит в сторону, пропуская главу клана — Аюми повторяет за отцом. Когда Сатоми спешит за Мадарой, она замечает на себе взгляд брюнетки. Ее челка прикрывает их, делая взгляд более устрашающим. Сейчас он не совсем пустой: что-то предупредительное в нем есть, да вот только на что она намекает?.. Сатоми отворачивается, хмыкнув. —Сенсей, та девушка хороший шиноби? Мадара, до этого блуждающий в собственных раздумьях, переводит взгляд на ученицу, лишь вопросительно изогнув бровь. Сатоми не унимается, поскольку ответа от него не услышала. — Вы слушаете меня? — хмурится она, чуть надув губы. — Эта девушка из вашего клана.. она хороший шиноби? Учиха закатывает глаза, мысленно молясь о том, чтобы что-то тяжёлое упало на голову Сенджу. Глубоко вздыхает, чтобы отогнать ненужные мысли. —Откуда мне знать? Сатоми удивлённо смотрит на сенсея. — Вы глава клана, и не знаете своих воинов в лицо? —Эта девушка не была на поле боя со мной. — коротко говорит он, давая понять, что углублять тему не стоит. —Иди домой. Тренировки продолжатся завтра. Он оставляет ее одну, с нескрываемым удивлением на лице, посреди оживлённой улицы. Сам же скрывается за первым поворотом.

***

Мадара входит в свой дом, и сразу направляется в комнату. Его мысли заняты грядущим выбором юной дамы, что в последствии должна стать женой главы клана и родить наследников. Старик, который так улыбчиво сегодня предлагал свою дочь, был никем другим, как советником, служившим ещё отцу Мадары. Иоши хитёр, умён, верен своему клану. Именно к его мнению прислушивались каждый раз, когда Учиха выходили на поле боя с другими кланами. Мадара это понимал, как и понимал, что слова Иоши о том, что дайме Огня задаются вопросом о наследии Учиха, касаются не обеспокоенности соседних стран о благополучии могущественного клана. Нет. Они ждут. Ждут, когда клан лишиться наследия, когда начнется смута и раздор внутри. Это позволит им уничтожить ещё одного сильного игрока на это арене формирующихся стран. После смерти брата Мадара редко позволял себе ночи с женщинами, в виду траура, который он нес. Конечно, он спал с девушками, позволял себе отдыхать душой и телом под звуки их вздохов и тихих всхлипов. Но никогда это не были девушки клана Учиха. Мадара предпочитал не осквернять юных дам своего клана, чтобы не порочить ни честь самой Учихи, ни честь клана. Принципы. Он пользовался бесклановыми, легкодоступными, жаждущими его утешений девками, которые всегда молчали, покорно выдерживая все приступы агрессии, что могли внезапно полыхнуть в Мадаре. Он понимал, что любая из его клана не сумела бы держать язык за зубами, и это грозило ему лишением власти, и переворотом. Зная о том, как каждая из девушек смотрит на него, чувствуя, как их лица неподдельно восторгаются им, он понимал, что все это — сраный блеф. Им нужен его член и его статус.

***

Сатоми лежала в теплой воде, все ещё не выпуская из мыслей сенсея. То, что они случайно встретили старика с дочкой, вызвало в ней много вопросов. Просто интерес, не более — так ей казалось, если бы не взгляд той девчонки. Наверняка, она просто презирает ее, потому что Сатоми из вражеского клана. Спина ныла, напоминая о тренировке. Кровь удалось смыть спустя двадцать минут, но вот шрамы останутся навсегда. Касаясь кончиками пальцев своих плеч, Сатоми шипела от боли, но терпела. Невольно она вернулась к тем ощущениям, которые испытала от его рук. Она опустилась в воду ровно по шею, и взглянула вверх, задумавшись. Низ живота слабо тянуло, а руки пытались повторить его движения. Сатоми прикрыла глаза, вспоминая Мадару. Он вел рукой по низу живота, едва касаясь, но ей казалось, что он нещадно терзает ее разрядами молний, или очередной огненной техникой. Его дыхание — чертовски горячее, чтобы быть настоящим, а тот укус на шее — слишком... просто слишком. Пальцы Сенджу опустились ниже, а губы издали первый тихий всхлип. Нет. Все не то. Она делает это не так. Не так, как это делал Мадара. Сатоми вымученно выдохнула, убрав руку. Устало прикрыла глаза. «Вот дура... Почему ты думаешь об этом, Сатоми?...»

***

Их тренировки длятся уже четвертую неделю. Все это время Мадара не давал Сенджу ни минуты отдыха, или похвалы. Первую неделю он продолжал проверять ее уровень контроля чакры, не забыв о наказаниях. Вторую и третью неделю — Сатоми научилась множеству новых огненных техник. Последние три дня Мадара хотел видеть в ученице гениального бойца в тайдзюцу. За все это время он ни разу не сказал ничего о Аюми, и ни разу больше не посмел трогать Сатоми так, как тогда, в пещере. Он чувствовал ее кожу лишь под своими кулаками во время тренировок, ровно как и ощущал ее запах. Мадара и сам часто думал о Сатоми. Сначала мысли были привычными: мелкая Сенджу не слушается, хамит, выбешивает, заставляет его хотеть ее смерти. Около десятка раз он пожалел, что согласился перед Хаширамой стать ее учителем. Ночами Мадара начал чаще видеть сны. Он стал замечать повышенную раздражительность, особенно, когда Сатоми снова была в этих снах. И не всегда он ее убивал, совсем не всегда. Скорее, в большинстве снов, он вновь касался ее, позволяя своим желаниям брать верх над разумом. Спустя пару дней к нему вновь пришел Иоши. Их разговор был короткий, но очень продуктивным: Иоши напомнил о том, что дайме ждут, когда главы Конохогакуре обзаведутся женами, и покажут наследников. Так же он напомнил, что лучше его дочери никого не найти: умна, скромна, сильна, невинна. Чистая кровь.

***

—Ты согласился? Хаширама задумчиво тер подбородок, рассматривая свиток, на котором красовалась печать клана Учиха. —Пришлось. Мадара сидел на мягком диване, стоящем справа от стола Хокаге. Устало потирал виски. Конечно, пришлось, как и Хашираме. Да вот только его другу удалось повременить с женитьбой, сославшись на поиск достойной невесты. Правды ради, старший Сенджу любил одну девушку, и боялся, что та откажется, потому покорно ждал ее ответа, обманывая дайме на счёт высоких требований так бессовестно, как только мог. —Значит, нам нужно начинать подготовку. Три месяца – небольшой срок. Мадара кивнул. Ну и пусть. Он сумеет сдержать свой гнев, что временами воскресает в его темной душе. Девчонка родит ему сына, возможно, он станет Хокаге, клан будет процветать, внушая страх и величие— все получат то, чего они хотели.

***

Сатоми сидела на кухне своего дома вместе с братом. Она, заботливо предложившая ему выпить чаю, наполнив пиалы. Протянула одну Тобираме. —Где ты был две недели? — потягивая улун, спросила она. Что-то в его поведении было не так. Словно они незнакомцы. Тобирама расположился у окна, и писал что-то в свитке. Он поднял усталый взгляд на сестру, а затем перевел его на чай. Поднял пиалу и сделал глоток. —Хаширама отправил меня на миссию в страну Рек. —Я скучала. Почему не заходил до миссии? Блондин хмыкнул, опуская взгляд на свиток. —Я занят созданиями новых техник и миссиями, а видеть, как ты вечно крутишься вокруг Мадары, и он тебя тренирует, мне вовсе не хочется. Вот, теперь она узнает своего брата. Сатоми улыбнулась. —Прекрати, братец... Я ведь стала сильнее, освоила техники. Сенсей меня многому научил. —А не водиться с Учихами он тебя не научил? — фыркает он. — Сатоми, не ищи в нем ничего хорошего. Мадара опасный, я никогда не верил ему, и тебе не советую. Сатоми устало вздыхает, поднимаясь из-за стола. Подходит к брату, кладет руки на его плечи. —Я уверена, что все в прошлом. Теперь мы не враги, Тобирама, пора смириться с этим. Ее подбородок касается макушки брата, а руки заключают в объятия. Тобирама чувствует тепло, позволяет себе выдохнуть, и улыбнуться. Его рука, держащая кисть для письма, ложится поверх ладони Сатоми. Несколько минут молчания, сопровождающегося лишь тиканьем часов, дают Тобираме понимание, что сестра скучала. В ее объятиях чувствуется грусть и тоска, которую он тоже испытывает. —Я просто хочу, чтобы с тобой все было в порядке. Сатоми прикрывает глаза, улыбаясь. —Заходи почаще. Тобирама хмыкает. Хоть он и засранец, но она его любит.

***

Мадара сказал прибыть на тренировочную площадку в полдень. Сатоми теперь не позволяла себе опозданий, не после того, как стояла пять часов на доске с гроздями, да ещё и под жарким солнцем. Мадара ещё в добавок заставил девушку бежать пятьдесят кругов, как только она сошла с гвоздей. Изверг. Но результат, признаться, был отменный — Сатоми всегда приходила первой. Мадара стоял, оперевшись рукой на свой гунбай. —Тайдзюцу, — коротко, и предельно ясно. Сатоми сорвалась с места, не ответив сенсею ничего. Начинала с лёгких ударов, которые он блокировал. Сама не отставала, выставляя блоки на град ударов Мадары. Теперь она ускорялась не сразу, а со временем, и не использовала телепортацию на дальние расстояния — так бы он смог использовать технику. Сатоми научилась использовать Летящего Бога Грома без складывания печатей, потому ловко исчезала в момент удара, и наносила новый удар оттуда, откуда он не мог ожидать. Мадара активировал шаринган. Сатоми сжала зубы. Теперь он знает ее шаги наперед. Значит думать надо так, как ей несвойственно. Ее мысли не позволяли отвлечься от боя — Сатоми старалась изо всех сил, но, Учиха становился быстрее. Пропустила удар — телепортировалась — нанесла новый. Сверху, снизу, сзади — бесполезно. Его кровавые глаза видели все насквозь, читали каждое движение Сатоми, предугадывая следующий шаг. Во время удара ногой, она сумела отбросить его гунбай подальше, тем самым освободив руки Учихи. Когда он занёс правую руку для удара, Сатоми замерла намертво, смотря прямо в его глаза. Мадара остановился в паре сантиметров от ее лица, не понимающе взглянув на ученицу. —Я не использовал на тебе гендзюцу. Сатоми же, ликуя, телепортировалась, сумев, все таки, зацепить его в ударе слева. Учиха отлетел на пару метров, но не упал. Встал, отряхнулся. —Вот оно что, — заключил он, поняв, для чего весь этот цирк был сделан. —Ваши глаза видят многое, но всё. Мадара хмыкает, и отворачивается. —На сегодня всё. — с этими словами, он выходит с тренировочной площадки, оставляя Сатоми одну. Переводя дыхание, ее глаза неотрывно следят за тем, как Учиха уходит. Она медленно опускается на колени, поднимает взгляд в небо и тяжело вздыхает. В груди все сворачивается и болит. Снова он не похвалил ее, хотя она сумела нанести удар. Снова он не отреагировал ни на одну ее провокацию. Снова в его глазах пустота. И снова он не назвал ее "Искоркой"... Сатоми нашла в себе смелость признаться в том, что Мадара оставил след в ее сердце, но этим признанием девушка только ухудшила свое состояние, постоянно думая о нем. Шорох позади заставил открыть глаз и повернуться. —Как успехи? — Хаширама, направляясь в сторону сестры, не скрывал улыбки. Сатоми отвернулась, сглотнула ком обиды, натянула улыбку. —Я сумела нанести удар сенсею, — поднимаясь с колен, сказала она. —Ты и правда стала сильнее.. — мужчина чуть мнётся, подбирая слова. — Я тут по делу. Сатоми прищуривается, глядя на брата. —Я получил ответ от одной девушки, которая согласна на свадьбу.. —Поздравляю, а я тут причем? Хокаге улыбается, подмечая, что сестра вовсе не изменилась в своей манере перебивать его. —Поскольку твои навыки улучшились, а техники стали более контролируемы, я хочу, чтобы ты вместе с Мадарой взяли на себя обязанность сопровождения моей невесты. Сатоми замирает на секунду. Хаширама признал ее силу, да ещё и хочет отправить ее на миссию с Мадарой. Конечно, она соглашается. Ведь время, проведенное наедине, даст возможность понять, что творится в голове Учихи. Когда они оба подходят к выходу из территории тренировочной площадки, Сатоми краем глаза замечает лежащий на земле гунбай. Она подбирает его, крикнув Хашираме, что сама сообщит о миссии Мадаре. Срывается с места, и бежит в сторону квартала Учиха. Иногда врезаясь в препятствия, в виде идущих мимо людей, она извиняется, но скорости не сбавляет. Мысли крутятся вокруг предстоящей миссии. Надежды на откровенный разговор с сенсеем, надежды почувствовать его объятия снова... Вечер окутывает деревню, зажигая огоньки в домах. Тихое пение цикад доносится отовсюду. Ветер разносит лепестки опавших цветков вишни, что кружатся, словно снежинки. Сатоми уже стояла у входа в дом Учихи, и уговаривала двух патрульных пропустить ее в дом. Ей это удалось только после того, как она сказала, что идёт отдать вещь сенсею, не забыв упомянуть его имя, и показав гунбай, принадлежащий Мадаре. Юнцы неохотно расступаются, позволив Сатоми войти. Она снова ускоряет шаг, увидев свет за тонкой тканью одной из комнат. Распахивает сёдзи. —Сенсей, вы забыли гунбай, а ещё Хокаге нас.. Сатоми застывает с открытым ртом, когда видит то, чего лучше бы сейчас не видела. Мадара, сидящий на диване, откинул голову назад, слегка приоткрыв губы. Его хаори распахнуто, что позволяет Сатоми увидеть крепкое тело Учихи. На мускулистой груди виднеется шрам — старый, наверняка оставленных кем-то из Сенджу. Его пресс напряжён, а дыхание рваное. Сатоми опускает взгляд чуть ниже. Сидящая у его ног Аюми наполовину обнажена — Сенджу отлично видит изгибы ее спины. Ее голова двигается ритмично, пока рука Мадары держит ее волосы. Хлюпающий звук доносится до ушей Сатоми. Аюми тихо постанывает, продолжая опускать голову ниже, чтобы взять его член в свой рот так глубоко, как может, но Мадара сильно сжимает ее волосы, вынуждая остановиться. Принципы? Не в этот раз. —На миссию... — шепчет Сатоми, встречаясь с его затуманенным взглядом. Мадара поднимает голову. Сатоми никогда не видела такой взгляд: полный желания, одурманенный, чуть безумный. Аюми, все ещё не смеющая шевелиться, шепчет что-то Учихе, пока тот не отрывает взгляда от ученицы. —На рассвете выдвигаемся. Его хватка на волосах Аюми ослабевает, позволяя ей взять всю его длину в рот. Он прикрывает глаза от удовольствия. Характерный звук снова разносится по комнате, отзываясь в ушах Сатоми жутким гулом. Она слышит удары сердца, но как ей кажется — ее бьют ножом прямо в грудь. С каждым разом сильнее. Во рту пересыхает, живот предательски скручивает до боли, до тошноты. Сатоми бросает на пол гунбай и бежит к выходу, не замечая на своем пути ни вещей, ни стоящих патрульных. Она падает на колени прямо у входа в его дом и блюёт. Долго, едва успевая хватать воздух. Ее рвет так сильно, что в глотке остаются раны. Выплёвывает кровь. Поднимается на ноги. Идёт к выходу из квартала Учиха.