Быть им, или быть с ним?

Вожделение, которое испытала Мито, увидев деревню, было искренним и неподдельным. Здесь было много зелени, которая ей очень нравилась, а ещё забавные домики, которые в ее деревне никто и никогда не строил. Она вдохнула полной грудью, чтобы почувствовать аромат нового дома. Запах свежей травы и цветущих ирисов, совсем немного сухой воздух, что был непривычным для неё. Мито была рада, что их путь оказался спокойным, и быстрым, ведь она рассчитывала на неделю. Добрались за четыре дня. —Хаширама наверняка тебя ждёт. — услышав голос Сатоми, Мито обернулась, и улыбнулась. Она взяла Сатоми под руку, продолжая путь к воротам, у которых Узумаки заметила пару мужчин. Интерес увеличивался с каждым шагом, ведь Мито чувствовала сильную чакру, находящуюся впереди. Сатоми же шла с улыбкой. Три ночи назад она получила то, чего так долго хотела. Три ночи назад она растопила сердце хмурого Учихи. Три ночи назад она подписала себе приговор. Тем утром она проснулась одна. Голая, грязная, запятнанная его семенем, но девушка чувствовала себя окрылённой от незабываемой, по ее мнению, ночи. Ее даже не смутило то, что Учиха ушёл. Ну он ведь всегда таким был, чего от него можно было ещё ожидать? Мадара молчал. Всю оставшуюся дорогу, он не давал никаких указаний охране Мито, не обращал внимания на эмоциональные всплески Сатоми — просто шел. Лишь вспоминал слова Иоши, и настрой клана, по отношению к его женитьбе. Все они были рады. Надеялись, что радикальность его методов снизится, что глава станет мудрее и сдержаннее — именно так ему сказал Иоши, когда предлагал свадьбу с Аюми. Дураки. Мадара силён, умён, и чертовски амбициозен. Проблем и так было навалом, а теперь он ещё и не сдержался, и обесчестил Сенджу. И на кой черт все это ему нужно? Он не видел в ней важности, но любил забавляться, играя с ее эмоциями. Любил, как она слушает его, и как позволяет себе дразнить его, смотря на кого-то так, как смотрит на Мадару — с вожделением. Как позволяет себе не слушать его, и как позволяет ему прикасаться к ней. Замечая за собой это, Учиха поначалу злился, чувствовал отвращение к незнакомым чувствам, а потом умело прятал бесполезные эмоции в глубь души. Она — маленький росток неведомого растения, который Учиха решил взрастить по своему образу и подобию. Мысли накатывали волнами, словно цунами, и больно бились о виски. Мадара злился на себя, но не позволял никому видеть это. Снаружи он — Дьявол всех Шиноби — Учиха Мадара. —Добро пожаловать, Мито. — Хаширама улыбнулся, глядя на юную Узумаки. Та же, опустив глаза, поклонилась, в знак уважения. Шиноби, прибывшие в качестве охраны, тоже поклонились, а Хаширама учтиво кивнул им в ответ, пока шиноби Конохи принялись провожать гостей к месту, где они могли бы отдохнуть. —Рада быть здесь, господин Хокаге. Хаширама рассмеялся, услышав ее официальный тон. Тобирама, стоящий позади, нахмурился. —Мито, прекрати, к чему эта официальность? —Хширама прав, — отозвался Тобирама. — Мы рады тебя видеть. Учиха лишь презрительно фыркнул, наблюдая всю эту семейную милость. Сатоми же удивилась. —Вы знакомы? — посмотрела она на братьев. —Давно. До основания Конохи мы часто тренировались вместе. — подтвердил Тобирама. Мито виновато улыбнулась, взглянув на Сатоми. —Мадара, спасибо. — Хокаге кивнул другу, в знак благодарности. Учиха прикрыл глаза, ничего не ответив. Хаширама сразу же принялся проводить будущую жену в новый, прикрывшись благими мотивами провести экскурсию по деревне. Тобирама, не желающий им мешать, поспешил в сторону резиденции, сославшись на кучу важных дел. Сатоми стояла чуть позади Мадары, глядя вслед уходящим братьям. Перевела взгляд на Учиху, который едва успел сделать шаг по улице. Все таки, что-то подсказывало ей, что их секс был не более, чем случайностью. Но верить в это совершенно не хотелось. —Мадара. Он остановился, бросив на девушку беглый взгляд через плечо. —Чего тебе? —У тебя в порядке вещей использовать девушек на один раз? —Не твое дело. —Теперь уже мое. Отвечай. Учиха стиснул зубы от очередного нахальства, летящего в его сторону. Он повернулся к Сатоми, пристально посмотрев в глаза. Раньше они были чистые и невинные. —Ты слишком много на себя берешь, — он сделал шаг в сторону девушки. — И не забывай о послушании, химе Сенджу. В его словах было так много презрения, что Сатоми почувствовала, как ее плечи опустились, а ком больно сдавил горло. Он смотрел на нее так, словно она была не более, чем воспоминанием, словно была обычной девкой, присоединившейся к списку его любовниц, словно она теперь не человек, а обычный кусок мяса — только покажи псам — тут же набросятся. Словно теперь она грязная. Она сумела лишь поднять взгляд, полный ненависти, чтобы посмотреть на того, кого она возвысила к небесам, позабыв о собственной гордости и ценности в этом мире. Отчаянье вперемешку с унижением душили, словно удавка, крепко затянутая на шее, а ненависть воспламенялась в груди с новой силой. Хотелось исчезнуть. Испарится, как капля росы, под палящими лучами грядущего дня. Убрать все воспоминания о себе. Остаться, разве что, миражом. Быть фата-морганой. Она сумела промолчать. Лишь, гордо подняв голову, пошагала в сторону своего дома.

Ублюдок.

Мудак.

Дрянь.

***

—Мадара-сама, Хокаге принял решение, и нам тоже стоит поторопиться. Учиха хмурится. —Зачем вообще эти свадьбы нужны? У меня других дел достаточно. —Я вас понимаю, но если власть включает в себя наличие наследника в главной ветви, то ваша позиция будет ещё крепче. Вам просто нужен сын. Не все Дайме готовы оказывать поддержку Учиха, они ставят под сомнение наследие клана. Мадара смотрит в принесённый ему свиток, задумчиво постукивая пальцами по столу. —Сомневаются во мне, значит.. —Именно, — Иоши садится напротив Мадары, и всматривается в текст. — У вас благие цели, господин, но развязав войну против одной деревни, вы окажете услугу другим нашим врагам. Наши давние войны остались в памяти многих кланов, они всегда держат нож рядом, и действуют аккуратно. Будь у вас наследник, мы могли бы заключить договор с множеством деревень, а тех, кто откажется — взять силой. Мадара кивает. — Но сначала нужно выполнить их условия, чтобы потом диктовать наши. —Ты прав. Мужчина хмурится, поджав губы. Иоши улыбается одобрительно. —Даже Хаширама Сенджу понимает это, потому и хочет заключить брак с Узумаки. —На что ты намекаешь? — сложив руки в замок, Мадара переводит вопросительный взгляд на старика. —В клане ходят слухи, что Хокаге таким образом хочет сделать деревню более влиятельной, учитывая способности Узумаки, — Иоши переходит на шепот. — Но я разделяю ваши интересы, Мадара-сама. Способы Сенджу построить мир без конфликтов, ввязываясь в родство с другими кланами, примитивны и долги, а ваши — действеннее и убедительнее. Но заключать брак с чужими опасно. Наш клан должен быть чист и силен. Мадара смотрит на него ещё пару минут, обдумывая все слова советника, а затем встаёт из-за стола, закрывает свиток, и направляется к выходу из храма Учиха. Иоши следует за ним. —Свадьбу нужно провести как можно быстрее. — последнее, что говорит Мадара, прежде чем оставить Иоши одного. Старик одобрительно улыбается, провожая взглядом главу.

***

Учиха сидел в саду Сенджу, потягивая саке. Хаширама сидел рядом, он был воодушевлен и счастлив, Мадаре не сложно было понять по какой причине его друг сейчас улыбается. —Я больше не буду учителем Сатоми. Хаширама удивлённо поднял брови. —Мадара, только не говори мне, что... —Она справляется. Мне больше нет смысла ее обучать контролю. — глядя на кроны деревьев, резко отрезал брюнет. Хаширама нахмурился. —Я благодарен тебе за помощь, но скажи, что произошло?.. Мадара прикрыл глаза, почувствовав нотку раздражения внутри себя. —У меня полно своих дел, Хаширама. Я не могу всегда присматривать за твоей сестрой. Хаширама, почувствовав вину на своих плечах, опустил взгляд, поджав губы. Сестру обучать он не смог, поскольку просто не имел на это времени, а отдавая ее под наставничество друга, он думал лишь о том, что избавился от лишней работы. Мадара же думал, вырисовывал планы расширения влияния, он считал, что нужно прекращать ждать, и идти на поводу у дайме ради мнимой поддержки. Он считал, что деревням нужно показать истинную силу, чтобы те знали свое место, боялись Коноху. Считал, что преданность нужно воспитывать насилием.

***

Следующие две недели прошли в суматохе: Хаширама внезапно для всех объявил о намерении сыграть свадьбу как можно скорее, чем удивил даже Мадару, поэтому большинство из высших чинов деревни были заняты подготовкой и к грядущей свадьбе. Сатоми получила свое наказание, о котором упоминал ей Учиха — исчез из ее жизни. Вопросы, касающиеся деревни решал исключительно с Хаширамой, на территории своего клана, а больше не появлялся нигде. Словно испарился. Сатоми не находила себе места первые несколько дней — она снова искала встречи, не понимала, почему Мадара не пришел на тренировку, пыталась узнать у Хаширамы, но тот постоянно был занят, а Тобирама вовсе ушел на миссию. Мито, с которой Сатоми проводила время, узнала всю правду, которую Сенджу долго скрывала ото всех. Узумаки была шокирована, услышав обо всем, что делал с ее подругой Учиха. Она, никогда прежде не видевшая насилия в таком извращённом виде, тихо обрадовалась тому, что ее муж — Сенджу, а не Учиха. Сатоми считала иначе. Теперь она вспоминала каждый его удар с теплотой и жуткой тоской. Жалела, что синяки не остаются навсегда. Полюбила свои шрамы. Каждую ночь она касалась их, пока душа разрывалась от тоски, а тело ныло от мольбы и нужды в его прикосновениях. Сатоми не понимала, почему он игнорировал ее, почему прекратил истазять ее собой. Она, почувствовав руку Мито на своем плече, дрогнула. —Учиха всегда были такими. Пусть я и не знакома с ним так давно, но я чувствую его чакру, и она темнее ночи. Сатоми, он не создан для семьи, не стоит тешить себя ложными надеждами. Сенджу нахмурилась. —Может, ты и права, — девушка встала, взглянув на подругу сверху вниз. — Знаешь, Мито, жестокость этого мира мне ясна с малых лет, отец не упускал возможностей доказать мне это. Узумаки поджала губы, всматриваясь в блестящие от слёз глаза Сатоми. —Но я клянусь, никто и никогда не был со мной так нежен в насилии. Мито приоткрыла рот от удивления. —Ты думаешь, что это нормально?.. —Люди всегда стараются казаться лучше. Мы делаем из себя тех, кого мы хотим в себе видеть, Мито. Только все это ложь. Мадара не боится быть настоящим. Сатоми отвернулась, сделав шаг в сторону выхода. —Между мнимыми образами и реальностью, я выбираю второе. Сенджу стиснула зубы. Не попрощавшись, оставила Мито одну на территории своего клана. Сатоми знала, что должна поступить достойно, и забыть Учиху, словно его никогда и не существовало, но сердце ныло, напоминая о том, кто посмел перевернуть ее реальность. Она бесцельно бродила темными улицами, словно надеялась встретить его. Домой не хотелось. Не хотелось ни спать, ни есть, ни существовать вовсе. Ночная тишина сдавливала голову, заставляла бредить мыслями о Учихе. Сатоми не заметила, как пришла к его дому. Охраны не было — значит, разогнал. Она знала, что Учиха не один.

***

Мадара сидел за небольшим столом, изучая книги клана Учиха. Аюми сидела на футоне, расчёсывая свои волосы, при этом рассказывая Учихе что-то, что он даже не пытался слушать. Мимо юной Учихи это не прошло, потому она, прикусив губу, отложила расчёску в сторону, и медленно поднялась. Совсем невесомо, крадучись, Аюми приблизилась к хмурому Мадаре сзади, и положила руки на плечи. Стала разминать их, чуть ближе склонившись к его лицу. —Мадара-сама, вы так много времени проводите за работой.. Я помогу вам расслабиться. Мадара молчал. Он устало прикрыл глаза, откинувшись на спинку стула, и тихо вздохнул. Ее руки сильные. Она умело сжимает его плечи, успевая цеплять маленькими коготками шею Мадары, чем вызывает в нем едва уловимы вздох. Улыбается. Наклоняется ближе, позволяя себе коснуться мочки его уха, и сладко шепчет: —Вам не стоит беспокоиться обо всём, для этого есть советники, господин. Позвольте помочь вам расслабиться. Мадара хмурится, но не от ее слов. Он чувствует приближающуюся чакру, которую старательно пытался забыть. Раздается стук в дверь. Аюми резко выравнивается, заметив напряжение в плечах будущего мужа. Переводит взгляд на его лицо, и чуть поджимает губы. —Я открою, — она направляется к двери широким, уверенным шагом, чувствуя, как раздражение внутри начинает бурлить.

***

Сатоми смотрит на стоящую перед собой девушку с оценкой. Ее хаори небрежно завязано, открывая вид на ключицы и впадину меж грудью, а на щеках лёгкий румянец — наверняка она помешала им, и это радует юную Сенджу. —Мне нужен Мадара-сенсей. — в ее взгляде нескрываемое пренебрежение, направленное целиком и полностью на Аюми. Юная Учиха ухмыляется, позволив себе больше не скрывать презрения и отвращения, и опирается о дверной косяк. —Сенсея? Разве тебе не сообщили, что Мадара отказался быть твоим учителем? Что она сказала? Как он мог отказаться от неё? Сатоми пропускает разряд по телу, позволяя удивлению появиться на лице. Аюми ехидно улыбается. —Он занят. Советую больше не приближаться к нашему клану, Сенджу. — скрестив руки на груди, говорит она. —Аюми, в дом, — хриплый голос Мадары вызывает дрожь по телу у двух женщин. Аюми вздрагивает, тут же сменившись в лице, но послушно кивает, и уходит в комнату. Мадара, не замечая будущую жену, идёт к выходу. —Что ты здесь забыла? —Ты отказался от меня?.. — позабыв напрочь о том, зачем она вообще пришла, девушка шокированно смотрит в его черные глаза, в надежде найти честный ответ. Волна обиды возвращается, когда Сатоми чувствует его аромат совсем близко. Мадара хмурится, хватает ее за руку, и отводит в сторону, понимая, что этот разговор не должен слышать никто. —Ты отказался от меня... — не прекращает шептать Сатоми. Она отрицает, хочет верить, что Аюми врёт, но с каждым разом, когда с ее уст слетают эти слова, Сатоми осознает, что это правда. Мадара видит ее пустой взгляд, ее слезы, которые начинают раздражать. —Прекрати жить своими ожиданиями. —Ожиданиями?! — она воспламеняется, словно спичка. — Я из кожи вон лезла, чтобы стать достойной, получить твое признание, заслужить хоть каплю уважения от тебя, сенсей! Сатоми приближается к нему на шаг, скривившись от нахлынувшего отвращения. — Когда ты сдался, и отымел меня, ты следовал своим ожиданиям?! — ее голос срывается на хрип, а связки начинают побаливать. — Твои нарративы о покорности, о умении контролировать лишь пустое место. Как я могу видеть в тебе пример подражания, если ты сам нарушаешь свои правила?! Звонкая пощёчина заставляет Сатоми застыть. Она чувствует жар на щеке, и сердце замирает. Не отрывает взгляда от него. Внутри разливается тепло. Ужасное, жестокое, но такое желанное ею тепло его рук. Он все ещё горит ею. Мадара хватает ее за шею и впечатывает податливое тело в дерево. Его глаза приобретают рисунок, но Сатоми продолжает пристально смотреть в них, не боясь ничего, что бы он мог с ней сделать. От ощущения его прикосновений мозг взрывается, рассыпаясь на тысячи мелких искор. Ее ладони обхватывают его руку, в попытке ослабить хватку, но Учиха давит сильнее, едва не ощущая, как шея Сатоми хрустит под его напором. —Ты не более, чем просто избалованный ребенок, у которого отняли игрушку, — цедит Учиха сквозь зубы. — Прекрати думать, что имеешь право говорить мне подобные вещи. Он убирает руку с ее шеи, и Сатоми падает на колени. Кашляет, пытается вдохнуть воздух. —Хочешь заслужить мое уважение — исчезни. Не вынуждай делать тебе больно, — он на секунду замирает, и пристально смотрит на Сатоми. Отдалённо напоминающее чувство потери и предательства отзывается эхом в его голове. Мадара хмурится, опустив голову. —Я не хочу этого, Искорка. Он оставляет ее одну. Сатоми не имеет сил встать, от его слов грудь словно разрывают когти, высвобождая боль, которая не может больше находиться внутри. Глаза предательски щиплет. Все, что она считала правдой, оказалось ничем. Она переворачивается, и смотрит в небо. Дышать тяжело. Но ещё тяжелее знать, что он не желает делать ей больно. Сатоми не понимает его мотивов. Не понимает, чего он добивается. Она вообще, блядь, ничего не понимает. Лишь с каждым ударом сердца в ее голове слышится такое родное и властное "Искорка".