Быть им, или быть с ним?

Мгновение встречи всегда кажется нам нескончаемой пыткой. Эмоциональным насилием. Видеть воочию того, кому, кажется, подвластен сам ад, нелегко. Чувствовать его присутствие в нескольких десятках метров ощущалось истязанием, очередным нескончаемым кругом мук и мытарств. Казалось, что мысли нескончаемой тяжестью давили внутри небывалой силой. Вдалеке послышался грохот — непонятный, вызывающий опасения. Небо вновь затянуло тучами, прямо как в тот самый раз. Осевшая пыль понемногу намокала от холодных капель дождя. Этот момент встречи казался бесконечным — тишина, воцарившаяся вокруг, нагнетала. Спустя несколько минут, которые потребовались альянсу, чтобы осознать кто перед ними стоит, послышался шепот. Страх чувствовался за десятки километров, и Мадара прекрасно это замечал. Он любил бой. Любил страх, и любил вкус крови, что всегда приносит за собой битва. Он жаждал ран, боли, криков, отчего терял голову, и, словно истинный безумец, вновь срывался, нападая. Теперь он здесь, и пронизывает мертвым взглядом каждого, вызывая дрожь по телу. Он даже не изменился. Разве что, склеры стали черными, а кожа была такой же, как и у всех воскрешенных. В остальном — привычный Мадара Учиха: та же черная чакра, та же ненависть, то же презрение. Отводить взгляд не хотелось. Удивительно, но всё ещё не хотелось отводить чертов взгляд. Хотелось вцепиться ему в глотку, вырвать ее, как и тот лживый язык, которым он рассказывал ей о самоконтроле. Хотелось изполосовать его тело, на котором было и так много шрамов, но Сатоми мечтала оставить свой. Ведь он помнит кто оставлял ему шрамы. Так пусть и её запомнит. Ее любовь, как показалось Сатоми, была глупой привязанностью, не более. Сейчас, продолжая всматриваться в алый шаринган, девушка лишь чувствовала ненависть, обиду, и грязь, которой она усердно покрывала себя весь остаток былой жизни, отдавая дань памяти смерти Мадары Учиха. Глупая, наивная дура. Ухмылка невольно расплылась на потрескавшихся губах. — Ты остался таким же придурком, сенсей. Обито скривился, услышав пренебрежительный тон Сенджу, но не стал ничего отвечать. Он лишь протянул руку с гунбаем к Мадаре, и снова обвел взглядом противников. Он остановился на Наруто, который не смел двигаться, но абсолютно точно был готов нападать. Едва рука Обито успела сложить печать, как Узумаки сорвался, вновь занося над его головой расенган. Следущий шаг в этом бою был сделан. Сатоми инстинктивно опустила руку на подсумок, пытаясь нащупать свой кунай, что за годы жизни стал своеобразным оберегом, но его там не оказалось. Чертыхнувшись, она бегло окинула взглядом поле битвы, судорожно поскутивая пальцем по подсумку. Пока большинство шиноби сражались, пытались одержать победу, отдавали свои жизни ради мирного будущего, Сатоми казалось, что она бесполезна. Ее техника требовала достаточно близкого расстояния и времени, позволяющего поглотить душу врага. Тот единственный раз, когда она сумела ее использовать, враг был обессилен, и не сопротивлялся, что позволило ей ускорить запечатывание. Однако, не в случае с Мадарой. Он будет бороться до конца. Даже Хашираме не удавалось обездвижить Учиху хотя бы на пару минут. Сейчас же, когда битва вновь разрослась новой волной, ей пришлось уповать на две вещи: силу братьев и собственную ловкость. Её внимание привлекла торчащая рукоять катаны в одном из мертвых тел, и та секунда, позволившая подобраться к ней ближе стала отчасти фатальной. Концентрируясь на поиске оружия и плане захвата души Мадары, девушка потеряла бдительность, позволив Дьяволу Шиноби подобраться ближе. Кончики пальцев Сатоми успели торкнуться рукояти оружия, но боль в запястье не позволила достать его из тела шиноби. — Каков смысл в использовании катаны, Искорка? Его голос такой насмешливый, пренебрежительный. Мадара умело пользовался своим умением говорить и убеждать. Девушка стиснула зубы. — Верно. Я и без нее смогу тебя убить. Мадара засмеялся. Так громко, с хрипом, отчего некоторые из шиноби застыли. Слова ученицы вызвали в нем одновременно гордость и презрение. Да, он сам научил ее такой уверенности, но кто такая эта Сенджу, чтобы говорить с Мадарой подобным образом? Мелкая пешка, человек, которого он запомнил не за заслуги, а из-за обычной надоедливости. Сам ведь Учиха был умён, и не позволял чувствам пускать ростки в его темную душу, ведь знал, что клан Учиха славится исключительной, безоговорочной любовью. Наверное, потому он решил действовать с ней по принципу апелляции к эмоциям. У него получилось. Нельзя было сказать, что Мадара не был рад этому – Искорка отлично справилась со своей промежуточной ролью в его жизни, но те короткие вспышки, что возникали в нем, словно яркие проблески грозы в непроглядной тьме туч, вызывали опасения. Нарекая ее прозвищем, он надеялся забыть имя, а издеваясь на тренировках, он пытался выбить из нее всё то, что так часто всплывало в его голове. Запах. Сатоми некогда пахла мятой и ирисами. Мадара никогда не любил пестрящие запахи, однако от ученицы, временами, улавливал тонкий шлейф, который, на удивление, показался ему приятным. Не редко она ему снилась. То, как она подзывает его к себе тонким пальчиком, и как ее губы касаются шеи Учихи, заставляло Мадару просыпаться, чувствуя неудобство, вызванное реакцией организма. Он пытался забыть, делал для этого все возможное, но увидев, как Сатоми оплакивает его тело, что-то внутри все таки заставило запечатлить в себе эту девушку надолго. Учиха старался идти по собственному пути, в которому не было ей места, ведь если бы он позволил Сатоми пойти с ним, то она бы тотчас стала врагом Конохи, да и умерла бы быстрее, не выучив ни одной стоящей техники. Все в жизни идёт своим чередом, и Мадара это знал. Потому сейчас он продолжал упорно закапывать в себе чуждое ему чувство любви в угоду амбициям. Он поднял руку, сложив печать, а шаринган в его глазах сменился риннеганом. Сатоми снова позволила себе оплошность застыть, увидев глаза, которые ещё несколько часов назад она заметила у Обито. Из руки Мадары выросло нечто темного цвета, напоминающее остроконечную палку, и со свистом направилось к девушке. Он снова предпочел отречься от чувств, в угоду великому плану. Сенджу успела схватить катану, и была готова почувствовать, как ее тело пронизывает холодное оружие, ранее ей не известное, но к собственному удивлению, она почувствовала лишь теплоту чужого тела, что с силой схватило ее и уволокло в сторону. Не удержавшись на ногах, она упала, потащив за собой того, кто её спас. Едва глаза девушки открылись, как волна удивления пронеслась по всему телу. Тот милый и одновременно странный парень с маской на лице улыбался, о чем свидетельствовали его прищуриные глаза, пока с его плеча торчало окровавленное оружие. Вдалеке послышался девчачий крик. «Точно, Какаши..» — вспомнила Сатоми, все ещё не отводя удивлённо взгляда от сероволосого мужчины. — Зачем вы... — Первый упоминал, что ваша техника важна, — с улыбкой перебил ее Какаши. И пусть в ушах Сатоми стоял громкий звон от бушующей битвы, но его достаточно тихие слова четко доносились в разум. Девушка улыбнулась. — Сакура, помоги Какаши-сенсею! — крик Наруто заставил встрепенуться, чуть отшатнувшись, но Какаши прижал талию Сенджу к себе сильнее. Сакура крикнула что-то неразборчивое, и побежала в сторону учителя. Мадара, вступивший в битву с Тобирамой и Минато, был раздражен тем, что его отвлекли от убийства ученицы, потому использовал одну из техник массового поражения, дабы определить между собой и врагами нужную дистанцию. Сатоми пришлось придерживать Какаши, дабы тот окончательно не свалился на нее, а подоспевшая вовремя Сакура принялась доставать из плеча сенсея оружие. — У тебя плохой вкус, Сатоми, — насмешка, послышавшаяся сзади, заставила напрячься. Сакура застыла, не оборачиваясь, а Какаши нахмурился. — Видимо он знает о вашей технике, Сатоми-сама, поэтому и собирается убить вас первой. Сенджу виновато улыбнулась. — Я и так мертва, не стоит за меня беспокоиться. — Она все верно говорит, — вновь послышался грубый баритон. — Она не любит заботу, да, Сатоми? Вместе со словами Мадары, на шиноби обрушился поток огня, который был рассчитан на большую площадь поражения. Это вынудило Сакуру подхватить учителя и отпрыгнуть как можно дальше, чтобы залечить его рану. Сатоми же использовала технику Летящего Бога Грома, оказавшись позади Учихи. Та катана, котору она вытащила из чьего-то тела, послужила неплохим орудием для нападения. Мадаре, очевидно, не составило труда отразить атаку, схватив ученицу за шею, и со свистом впечатав ту в землю. Его колено давило на грудь девушки, вызывая хрип, пока некогда желанные пальцы с ненавистью сдавливали её горло. Мадара наклонился, и его рваная челка тонкими прядями касалась бледных щек Сатоми, а глаза пристально всматривались в каждую ее черту. Сатоми и сама не могла отвести взгляда от его риннегана, пытаясь разглядеть там хоть каплю души, что, по ее меркам, должна была остаться. На секунду ей показалось, что он о чем-то задумался, ведь его хватка слегка ослабла, но эта мысль улетучилась почти сразу, как только девушка почувствовала боль на шее. — Ты мне мешаешь, Искорка, — этот леденящий шёпот, казалось бы, должен был вызывать страх, но Сатоми нашла в его словах предупреждение и что-то похожее на.. заботу? Мысли не давали покоя. Они обрушились нескончаемым потоком, подобно горной бурлящей реке, неслись, пытаясь сопоставить все, что она только что почувствовала. Громкий взрыв разнёсся над головой. Стоило ей почувствовать, что тепло руки исчезло, девушка снова телепортировалась, понимая, что атака может зацепить и её. Ей всё ещё было трудно привыкнуть к тому, что тело восстанавливается, потому Сатоми старалась уходить от прямых ударов. Тобирама в паре с братом вновь попытались нанести удар, тем самым отвлекая Мадару на себя. Отпрыгнув подальше, девушка оглянулась, услышав крик. Увидев как та красная чакра, что ранее окутывала тело Наруто, выходит из него, и поглощается Обито, Сатоми напряглась. Сакура, пытавшаяся помешать Обито, была отброшена подальше, вновь издав крик. Сатоми начала понимать, что ситуация ухудшается. Оглянулась. Мадары нет, как и братьев – сумели его отвести подальше от Обито. Наруто, кажется, мертв после извлечения Девятихвостого. Какаши едва стоит на ногах. На секунду в глазах Сатоми потемнело. Девушка крепче сжала катану, махнув головой, и с вызовом взглянула на Обито, чей облик уже был почти неузнаваем от силы, которую он получил, собрав всех хвостатых в своем теле. Было ли страшно? Отчасти. Страх – главная эмоция, позволяющая делать вещи, ранее не свойственные. Сатоми пыталась подавить в себе это гнетущее, разрастающееся чувство, понимая, что должна помочь в бою, и попытаться извлечь Девятихвостого из ученика Мадары. В ту жизнь, что была дана ей в первый раз, Мито научила подругу одной единственной технике, позволяющей запечатывать хвостатых, но в силу отсутствия огромных запасов чакры, Сатоми могла запечатывать или извлекать лишь небольшие сгустки энергии, как, например, небольшое призванное животное. Сейчас же запечатывать само воплощение Десятихвостого было равно самоубийству, возвращению в мир душ, а такой исход она точно не могла себе позволить. Обито не стал ждать — его атаки были точными, возможно, смертельными, будь Сатоми жива, но ей удавалось отращивать конечности и продолжать бой, не позволяя Обито подобраться ближе к живым шиноби. Сатоми пришлось использовать все техники, которые она знала, но подобраться ближе и обездвижить Обито хотя бы на полминуты ей не удавалось. Минато, увидев, что произошло, был шокирован, и глубоко подавлен. Сатоми поняла это, слыша, как мужчина кричит название техники, вообще не известную ей, и Сакура принимается залечивать все раны юного блоднина. Попытка следить и за боем, и за ранеными шиноби была провалена, когда Обито разорвал тело Сатоми пополам, используя всю свою мощь. Лёжа на земле, слушая этот надоедливый шелест, и ожидая, пока конечности восстановятся, девушка боролась с желанием сдаться. Она слаба. Ее сила ничтожна в сравнении с той, которую имеет ее соперник. Обречённая ухмылка коснулась ее губ. Дело не в учителе. Долгое время оправдывая свою слабость ошибками других людей, она не замечала, что ее цель не была подпитана мотивацией. Слишком часто она себя жалела. Слишком часто находила причины отказываться от нелегкого пути. Лишь после смерти Мадары она перестала испытывать к себе жалость. Боролась с собой, истязала себя, и получила то чего желала всю жизнь. Да вот только... То, к чему она так долго шла, оказалось ничем рядом с Обито Учиха, чьим учителем был Мадара. Наверняка, он учил его ещё жёстче. И результат полученной мощи поражал. Какаши подбежал незаметно. Склонившись, подхватил девушку, помогая встать. — Вам стоит держаться на расстоянии, пока мы разберемся с ним, — он был уверен, тверд, его взгляд был полон решимости. Сатоми нахмурилась. — Не в этот раз, — девушка вновь схватила катану, сделав шаг от Какаши. — Нам хватит половины минуты, чтобы я смогла забрать его душу. Её взгляд дал Какаши понять, что та не отступит, потому он кивнул, готовясь к новой атаке.

***

Обито едва дышал от нанесенных увечий, но сдаваться не планировал. И пусть он, обездвиженный, лежал, в ногах своих врагов, но его борьба продолжалась. Сатоми подошла ближе. Ее шаги были неспешными, аккуратными – она все ещё опасалась новой атаки, но была готова ее принять не смотря ни на что. Обито смотрел пустым взглядом, куда-то сквозь, казалось, что он готов распрощаться с жизнью прямо сейчас. Его кривая улыбка вызвала холодок по спине Сатоми. — Я тоже не могу забыть одну девушку, — хрипло начал он, переводя взгляд на Сатоми. Девушка застыла. — Мадара рассказывал о тебе немного, но этого было достаточно, чтобы понять, что свой след в его жизни ты все таки оставила. От услышанного грудь снова сдавило, а ком в горле не позволил вдохнуть. Какаши покосился, заметив промедление в применении техники. Стоит отметить, что разговор двух друзей вызвал у нее немало эмоций, но то, что она услышала сейчас заставило стоять в ступоре. Девушка нахмурилась, пытаясь побороть бессмысленные надежды, которые некогда возлагала на Мадару. Сосредоточилась на реальности, на сухих фактах, которые он после себя оставил. Ее пальцы спелись, складывая печати. Обито заметил это, и медленно выставил руку вперёд, указывая на звёзды. — Мы скоро встретимся, — прошептал он, вспоминая Рин – ту, которая наделила его жизнь смыслом. — Однако... Мужчина сложил печать, прикрыв глаза. В это время нечто темное, похожее на склизкую субстанцию, стало медленно растекаться по телу Учихи. — Что это? — удивилась Сатоми, глядя на Какаши. — Его призыв? Какаши заметно напрягся. — Нет, Обито, не позволяй ему взять контроль над тобой! Сатоми попыталась подойти ближе, но была обездвижена чем-то, и ей это ужасно не нравилось. — Давай, Обито, выполни свою миссию. «Нечто» отвратительно прошипело, принося Обито невыносимую боль. — Заткнись, я не сделаю этого, Зецу! Сатоми была готова поклясться, что черная масса злобно смеялась, а ее ухмылка – такая мерзкая – вызывала новую волну отвращения. Подконтрольная часть тела Обито сложила печать, пока та, вторая, держалась изо всех сил, дабы Зецу не мог завершить начатое. Удивительно, что Зецу не спешил, и просто игрался, слыша внутренний конфликт Обито, при этом продолжая держать тело Сатоми обездвиженным. Девушка пыталась найти способ запечатать ту мощь, которую она чувствовала от Зецу, но даже если Шинигами дал ей возможность не умирать, забирая души, использовать эту технику она могла лишь сложив печати. Из хаотичных мыслей по выходу из ситуации её отвлек крик Обито. Он едва держался, но кости на его руках начали ломаться, поддаваясь воле Зецу, и мужчина, сдавшись, улыбнулся, полностью завершив складывать элемент печати. — Техника возрождения. Шипение Зецу смешалось с голосом Обито, а зрачок риннегана слегка расширился. Какаши, ожидавший новую атаку, удивился, услышав о неком возрождении, что применил Обито. Сатоми тотчас закричала, потому как почувствовала боль каждой сломанной кости в своем теле, ровно как и боль от всех ран, полученных ранее. Зецу использовал этот момент для безопасного побега, оставив обессиленного Обито упасть на землю. Сатоми едва могла что-то сказать — она хрипела, смотря на Учиху с непониманием. — Я воскресил и тебя, — тихо прошептал он. — Разберись со своими чувствами, Сенджу. Его шепот отпечатался невероятным криком в голове Сатоми, вызывая смешанные чувства. С одной стороны, она была шокирована тем, что сделал Обито, а с другой стороны — жалела, что вновь умеет полноценно осязать. Девушка почувствовала, что чья-то чакра залечивает ее раны, и удивлённо посмотрела на Сакуру, которую, судя по всему, привел Какаши. Ее техника была сильна, она позволила быстро восстановиться, позволив Сатоми вдохнуть с облегчением. — У моих учеников есть одна общая черта: они все меня передают. Сатоми вздрогнула от громкого голоса сенсея, неожиданно появившегося рядом. Снова напряглась, быстро поднимаясь на ноги. Мадаре хватило секунды, чтобы пронзить тело Обито, и забрать всю чакру хвостатых. Сатоми и Какаши попытались ему помешать, напав с двух сторон, но Учиха уклонился от этой жалкой попытки названной «атакой». Едва чакра была извлечена, Обито упал на землю, вот-вот готовый умереть. Сатоми оцепенела от шока, увидев, что тело Мадары приняло облик, что ранее был у Обито. Сейчас она чувствовала новую чакру. Сильная, устрашающая, божественная. Она была воплощением чистейшего зла и ненависти, что норовилось вырваться наружу, поглощая собою весь существующий мир. Наруто оказался жив. Сатоми услышала его звонкий голос, и увидела, что блондин сорвался на бег, вновь атакуя Мадару. Как это произошло девушка не имела понятия, но заметила, что Четвертого здесь уже не было. Сакура тут же направилась залечивать раны полуживого Обито. В этот момент, ощущая всю силу своего учителя, Сатоми прикрыла глаза, выдыхая. «Наверное, это конец»