Быть им, или быть с ним?

Липкая жидкость мерзко обволакивала тело, пока то, что Какаши назвал Древом Жизни, отпускало девушку из своих объятий. Тысячи таких же, как она, осматривались, ничего не понимая. — Что произошло? Ее потерянный взгляд блуждал по округе, а голос заметно дрожал. Состояние странное. Она понимала, что видит перед собой то самое поле, но в глубине души не было доверия этой картине. Тревога все ещё скребла внутренности, а бешеное сердцебиение заставляло хватать воздух сильнее, с бо́льшей жадностью. — Мадара сумел завершить технику, — отрезая кунаем ветку, обволакивающую ногу Сатоми, начал Какаши. — Вечное Цукуёми поглотило практически всех. Сатоми сжала кулаки. Тело ещё побаливало, но не так критично, она могла терпеть эту боль. Страх и дезориентация постепенно отступали, сменившись волной агрессии, что сладко расплывалось по телу. — Чертов ублюдок, — осознавая, что произошло, прошептала девушка. Какаши удивленно взглянул на Сенджу. Он не ожидал такой резкой реакции от неё, особенно учитывая то, что девушка только очнулась иллюзии, и была слегка дезориентирована. — Мадара был предан черным Зецу, — вновь вернувшись к освобождению химе, продолжил он. — Перед нами явилось некое божество, именуемое Кагуей. Наруто и Саске удалось ее запечатать, не без помощи Мудреца Шести Путей. Сатоми удивленно подняла брови. — В каком смысле?... — Он появился после того, как вы были заключены в гендзюцу. Рикудо Сенин помог нам победить её. — А Мадара? Он мертв?... Какаши, закончив с помощью, встал, выпрямившись. Сатоми ступила на шершавую землю, смешанную с мелкими осколками валунов, и выпрямила спину, решительно взглянув на Хатаке. Расслабляться нельзя. — Жив, но в очень плохом состоянии. Первый-сама сейчас с ним. Мы должны принять решение о его дальнейшей судьбе. Девушка нахмурилась, услышав слова Какаши. — Я его убью, — холодно заявила она. Едва Какаши хотел возразить, как девушка сорвалась на бег, направившись в сторону, где стоял Наруто. Откуда столько сил? Будто только присоединилась битве. Хатаке пришлось побежать за ней, оставив освобождение других шиноби на тех, кто уже успел выбраться. Он схватил ее за руку в десятке метров от места, где лежал Мадара. Мудрец Шести Путей, возникший неожиданно прямо перед Сатоми, выставил руку, преграждая путь. — Не стоит делать необдуманных поступков. Сатоми остановилась, не смея перечить ему, но удивление скрыть не могла. Во-первых: потому что воочию увидела того, о ком складывали легенды. Во-вторых: потому что он не дал ей подобраться к Мадаре ближе, чтобы убить. К тому же сам вид Мудреца был устрашающим, отталкивающим в какой-то мере. Сенджу чувствовала его чакру, и она была настолько мощной, что казалось, въедалась в кожу и своей силой разрушала тело изнутри. Сакура, стоявшая в стороне, обеспокоено повернулась к Какаши. — Сенсей, его чакра ещё ощущается! Ее критически мало, но она ещё есть! Какаши нахмурился, посмотрев в сторону Хаширамы и Мадары. — Каков ваш приказ? Мужчина обернулся, прикрыв глаза. Напряжённая тишина повисла в воздухе. Хатаке Какаши был умён и расчётлив. Он знал, что люди не меняются, но вместе с этим, мужчина знал, что меняются приоритеты. Поскольку он занимал место Шестого Хокаге, то ему предстояло тщательно обдумать свое решение, каким бы оно не было. С одной стороны, Мадару стоило убить, поставив в этой войне точку, но с другой... С другой стороны, оставляя его в живых, его, в первую очередь, можно было использовать в качестве информатора, ведь тот, наверняка, много знает о Кагуе и возможных опасностях, которые ее приспешники могут нести. Голова начинала болеть, а ожидающие взгляды вызвали волну тревоги и рассеянности. Что ждёт Мадару, останься он жив? Общество будет возмущено, Коноха его никогда не примет, а мир будет ненавидеть, передавая эту ненависть своим детям с материнским молоком. Но если он умрет, то информацию о возможных опасностях будет критически тяжело раздобыть. Возможно, в будущем, Коноха вновь станет целью для новых врагов, что встали на сторону Кагуи, и этот факт вызывал обеспокоенность в разы большую, чем Мадара в качестве военного пленника деревни. Сдержать его будет легко, ведь есть Наруто и Саске, получившие невероятную силу божества, а так же есть Сакура, которая может позаботиться о том, чтобы у Мадары не восстанавливалась чакра. В целом, держать ее на уровне весьма низком, но позволяющим телу жить, возможно, а значит, он не будет так опасен, каким был ранее. Вопросов было слишком много, и хотелось получить ответы. Прежде всего, чтобы быть на чеку. Какаши глубоко вздохнул. — Сакура, Наруто, — он решительно посмотрел на учеников, те нахмурились, слушая. — Сделайте все, чтобы он сейчас выжил. В этот момент застыли все. Сатоми ошеломленно смотрела на Хатаке, не в силах подобрать правильные слова. — Ч-что? Какаши повернулся к химе. — Мы берём его в плен. Это решение Хокаге. Сатоми сделала пару шагов назад, продолжая смотреть на Какаши. Она продолжала смотреть в его глаза, пытаясь найти там хотя бы один ответ на сотню вопросов, что возникли в ее голове. Понять его она не могла. Мотивы и преследуемые им цели остались для девушки загадкой. Сейчас она скорее горела злобой, и не могла мыслить трезво. Сакура в это время кивнула учителю, подбежала к Учихе, и, стиснув зубы, принялась залечивать раны. Наруто стоял рядом, молчал, смотря на прикрытые глаза Мадары. Решение Какаши настолько его удивило, что тот, впервые, не знал, что сказать. В это время Хаширама медленно поднялся, поворачиваясь к ребятам, и улыбнулся. Странное свечение охватило его тело. Сатоми заметила это, и сорвалась с места, направляясь к брату. Тело Первого стало рассыпаться на мелкие клочки, словно бумага, они кружились на ветру, поднимаясь на верх. Девушка обернулась. Увидев, что происходит с Хаширамой, она тут же стала искать Тобираму, но рядом его уже не было. — Хаширама! — крикнула Сатоми, подбежав ближе. Она испугалась. Испугалась, что больше не увидит его, что он не остался жив, как она. Боялась, что ей некому больше будет рассказать о страхах и гнетущих мыслях. Ком в горле мешал кричать, а слезы вновь выступили в уголках глаз. Ведь в прошлый раз именно братья хоронили тело младшей сестры. В тот раз судьба сделала ей подарок, и не позволила видеть смерть близких людей. — Используй этот шанс как возможность доказать, что ты стоишь большего, сестра. Последнее, что сказал Хаширама, прежде чем его тело буквально растворилось в воздухе. Эти слова отпечатались в ее разуме. Дышать было трудно. Слезы катились по щекам, оставляя мокрый, соленый след, а губы предательски дрожали. — Хаширама... Она присела на колени, склонив голову. Старалась не подавать виду, и прятала лицо в ладонях. Тело Мадары находилось в метре — Сакура почти закончила с первой помощью, а Наруто уже передавал ему часть своей чакры. Его грудь начала равномерно подниматься, подавая признаки жизни. Саске и Какаши подошли ближе, оценивая обстановку. — Учиха Мадара, отныне ты пленный Конохогакуре, — Хокаге смотрел на него безразличным взглядом. Мадара медленно открыл глаза. Небо, украшенное россыпью звёзд, манило своей бесконечностью. Ветер своей прохладой цеплял раны, вызывая лёгкое покалывание. Его взгляд опустился на Какаши. «И зачем ты это делаешь?» — устало подумал мужчина. Отвечать ничего не стал. Окинул взглядом присутствующих, остановившись на Сатоми. Она сидела, опустив голову, ее грудь заметно вздымалась, было ясно, что она плакала. Да вот только по ком? «По мне, что ли?» — Мадара искренне не понимал. Она же, заметив, что тот пришел в сознание, медленно подняла взгляд. Учиха виду не подал, но внутри удивился – ее глаза горели ненавистью, они буквально испепеляли его. То, что никогда не было ей свойственно, сейчас выглядело в глазах Сатоми как чистый ужас. Она смотрела так, словно он грязный. — Ты не заслуживаешь смерти, Учиха Мадара, — прохрипела она низким, почти загробным голосом. — До конца своих дней ты будешь нести бремя убийцы и врага всего мира. Сакура зажмурилась, пытаясь не плакать. Слова Сатоми были правдой, они вызывали в ней волну негодования от решения Какаши, но перечить никто не стал. Наруто, опустивший голову, молчал. Да, внутри все сгорало от несправедливости, но он, так же как и Сакура, покорно принял решение сенсея. Саске отвернулся, всматриваясь в ночную даль. Его мысли были заняты другими вещами. — Возвращаемся в Коноху, — послышался новый приказ Хокаге.

***

Предавшие всегда забывают о том, что чувствуют преданные. Реальность строится на сильных и слабых. Сильные предают, оставляя слабым выбор — справиться с болью и вынести урок, или сломаться под острыми осколками слов и действий. Время, которое все называют доктором, становится гнетущим наказанием. Оно тянется медленнее, позволяя саморазрушению вступать в игру. Каждый раз, когда Мадара об этом думал, его злость начинала овладевать разумом. Как же так? Зецу, что назвался его волей, умело управлял таким великим человеком, как Учиха Мадара. Этот факт вызывал жалкий смех. Отвращение. Презрение самого себя. Непринятие жизни. Весь путь в Коноху его не покидала одна мысль: цель его жизни оказалась небольшим пунктом в громадном плане тех, кто затеял эту игру. Посвятив бо́льшую часть своего существования для реализации чужой воли, он сам загнал себя в эти оковы, сам стал послушным псом, что покорно выполнял каждый приказ своего хозяина. В конечном счёте он оказался тем, кого презирал. Слабаком, не сумевшим увидеть реальность, истину. Их путь был вечным, как показалось Мадаре. То, что в него впустили чужую чакру, а девчонка-медик подлатала раны, не давало облегчения — боль не ушла. Ноги словно прокалывались иглами, когда тот делал шаг. Боль в груди отдавала волнами по телу, но была все ещё не такой сильной, как боль в душе. Руки ему не связали — толку нет, Какаши контролирует уровень его чакры, а Сатоми был отдан приказ немедля забрать его душу, если он подаст хотя бы один намек на угрозу. Мадара шел. По пути окидывал пустым взглядом трупы, что стали новым напоминанием о войне, которую он начал. Жалости вовсе не было. Мадара медленно вздохнул, опустив голову. Он просто устал. От предательства. От навязчивых мыслей, что десятками лет окутывали его разум, подобно густому туману. От людей. Вера в человечество иссякла давно. Осталась горечь в послевкусии, неприятная дрожь и отвращение. Что будет дальше? Цель раздавлена, уничтожена, похоронена самой Госпожой Судьбой. Теперь осталось лишь тело, пустая оболочка. Без мыслей, без желаний, без ценностей, которые раньше несли в себе смысл. Стоит ли принимать такую реальность? Её – унизительную, несправедливую, созданную из побуждений страха и опасений. Реальность, цель которой не создание безопасного мира, не отречение от боли и страданий во благо миллионов. Нет.. Ее истинная цель, взрощенная веками, – страх. Жить ради страха, убивать ради страха, любить из страха. Все они боялись разных вещей, оттого Мадара и считал их слабыми. В его душе страх был давно подавлен, спрятан, отрезан от сущности. Чтобы не бояться он сам стал воплощением страха. Мужчина тихо рассмеялся от собственной никчемности. Тяжёлый, но абсолютно пустой взгляд остановился на идущей впереди Сатоми. Она шла неспеша, пытаясь спрятать напряжение, но ее тело всегда было для Мадары открытой книгой. Сенджу держит подбородок повыше – раздражена, постукивает пальцами по подсумку – думает о чем-то, ее плечи напряжены, а значит, она на чеку. Но ни капли страха. «Ты никогда меня не боялась, и в этом моя слабость» — горечь принятия ударила в грудь, неприятно отзываясь болью. Учиха опустил взгляд на свои руки, что всё ещё были в крови. Забавная аллегория, но она не вызывала в нем жалости, сострадания и вины, в конце концов. Он видел факт: руки замарались чужой кровью. Нужно помыть.

***

Возвращение в деревню заняло достаточно времени. Сакура осталась на поле боя и продолжила оказывать помощь раненым, а Наруто и Саске приняли бой друг с другом. Какаши вызвался сопроводить Мадару В свете ночной луны открывался ужасный вид полуразрушенной Конохи. Она дымилась, все ещё не отошедшая от мощного удара противника. Издали виделся огонь, который тушили мирные жители. Несколько кварталов, вместе с резиденцией Хокаге были уничтожены – на их месте были лишь руины, под которыми, возможно, остались трупы. Какаши остановился у ворот, остальные последовали его примеру. — Его никто не должен видеть сейчас, — он обернулся вполоборота, пронзая взглядом пленника. Мадара смотрел на Какаши холодным, абсолютно безэмоциональным взглядом. Он словно был мертв — его глаза не блестели искрой убийств, жаждой поглощения и власти. — И что ты предлагаешь? — сухо спросила Сатоми. — Коноха имеет несколько тюрем, он будет в одной из самых отдаленных, — отвернувшись, сказал Какаши. Сатоми лишь хмыкнула. Эта ночь не была спокойной. Коноха проживала свою боль, взвыв тысячей голосов убитых, и это слишком ощущалось. Плач и крики доносились из разных уголков деревни. Пыль кое-где ещё оседала, а разбросанные вещи из квартир, запятнанные кровью, мешались под ногами. Сатоми смотрела на те, которые попадались ей под ногами, но к собственному удивлению ничего не чувствовала. Ни боли, ни сострадания, ни жалости. Коноха больше не вызывала тепла и ностальгии, ведь стала неузнаваемой. Или может, это она стала другой?.. Да плевать уже. Сейчас, получив живое тело, она вновь почувствовала жажду, голод и желание сна. Именно они управляли разумом. Какаши остановился у окраины какой-то старой, почти разбитой улицы. Она не была разрушена в ходе войны, точно нет. Здесь были прогнившие заборы, что местами сломались, крыши домов частично обрушились, но кое-где были перекрыты какой-то, не менее старой, черепицей. Дворики не были украшены цветами — сорняки разрослись достаточно, чтобы закрыть вид на окна. Здесь либо никто не жил, либо жили очень бедные люди. Девушка разглядывала каждый такой домик, и не заметила, что Хатаке остановился. Она врезалась в его плечо, тут же чертыхнувшись. Какаши успел среагировать, придерживая ту за локоть. — Спасибо, — потирая нос, сказала Сатоми. Мадара, наблюдавший эту глупую ситуацию скривился, едва заметил, что Хатаке вновь позволяет себе касаться ученицы. «Она химе Сенджу, щенок. Держи руки при себе.» — мимолётное раздражение пронеслось в голове, но Учиха тут же взял себя в руки, вновь вернув лицу отрешенный вид. Какаши заметил. Он многое замечал, но не спрашивал, понимая, что время не то. Мужчина отстранился, и учтиво указал рукой к одному из двухэтажных домиков. Полуподвальное помещение, в котором было не больше шести камер, жутко воняло плесенью — здесь легко умереть от болезни. Где-то послышался писк крысы. К удивлению Сатоми, в этом месте было освещение, а камеры имели небольшие окна, что выходили прямиком в лес. Они, конечно, были покрыты печатями, которые она сразу почувствовала, благодаря энергетике, которую они испускали. «Отличное местечко для такого ублюдка, как ты» — мельком взглянув на Мадару, подумала она. Но ее выражение было настолько читаемым, что Учиха позволил себе слабую ухмылку. Послышался звон металла. Какаши открыл одну из камер, жестом указывая Мадаре на место, которое ему будет домом. Тот, не теряя ни капли гордости, медленным шагом направился внутрь, учтиво удостоив Хатаке предупреждающим взглядом. Какаши держал маску безразличия с небывалой умелостью. Закрывая замок камеры, — который Мадара посчитал невероятно глупой идеей — Хокаге сделал шаг назад. — Через два дня я объявлю тебя живым и вынесу приговор, а пока что, будь добр, не делай глупостей. С этими словами он направился к выходу, а Сатоми последовала за ним. Мадара сел на пол, откинув голову назад. Скучающим взглядом окинул помещение, подметив несколько взрывных печатей на верхней части железной двери. Ещё четыре печати-ловушки, высасывающие чакру, были расположены на стенах. Кто-то очень постарался, чтобы они были незаметными. Закопанные под землю печати контроля чакры находились у окна, и по всему периметру здания. Учиха прикрыл глаза, улыбаясь. «Бездари.»