Быть им, или быть с ним?

Утро встречает Коноху проливным дождем. Кроны деревьев время от времени покачиваются под натиском свежего ветра. Сгустки темных, почти непроглядных туч местами словно разрывались меж собой, оставляя слабым лучам солнца осветить небо. Горизонт был ярким на краски, он разлился ярким переливом золота и серости, создавая странный образ чего-то одновременно мрачного и чарующего. Люди, прячущиеся под зонтами, пытались найти более теплое место, дабы переждать непогоду. Кто-то уже занял место в небольшой забегаловке, потягивая горячий чай и наблюдая за теми, кто спешно пробегает по улице. Аромат мокрого гравия ударяет в ноздри, смешиваясь с чистым, насыщенным запахом дня. Порыв ветра разносит холодные капли, что, ударяясь о крыши, рассыпались, точно мелкие стеклянные осколки. Котенок, сидящий под козырьком одного из кафе облизывает лапки, неспешно умываясь, пока женщина в годах заботливо насыпает ему корм, и гладит слегка мокрую шёрстку. Пусть и погода была не слишком спокойной, Коноха все ещё продолжала жить в суматохе, спрятавшись под зонты и плащи прохожих. Короткие, но быстрые шаги сопровождались хлюпаньем луж, что искажали рисунок неба под натиском чужой обуви. Сатоми хмурится, сдувает прилипшую прядь волос с глаз, и пару раз моргает, чтобы сфокусировать взгляд на дороге. Сворачивая за угол одного из домов, девушка замедляется, увидев нужную ей дверь. Шаги становятся шире, но перед самой дверью она останавливается, устало осматриваясь назад. Мокрая ладонь несколько раз дергает дверную ручку, но та не поддается, вызывая у Сатоми раздраженный вздох. «Ну опять, Какаши..» — закатив глаза, думает она, скрестив руки на груди и облокотившись о деревянную дверь резиденции Хокаге. Мокрый плащ неприятно липнет к голой коже, вызывая мурашки. Сатоми чувствует, как раздражение растет от неприятных ощущений. В такое дождливое утро хотелось остаться дома, но Какаши срочно вызвал ее к себе, при этом сам вновь забыл о пунктуальности. За прошедший месяц они стали весьма часто видеться с нынешним Хокаге, тот оказался весьма интересным собеседником. После совещаний, в которых обсуждалось будущее деревни и нынешнее восстановление, он часто приглашал Сатоми выпить чаю в одной из лавок. Заводя разговоры о разных вещах, он пытался узнать Сенджу ближе, но та все равно не позволяла мужчине переступать черту, умело уходя от неудобных вопросов. Какаши не настаивал. Просто наблюдал. Слушал ее рассказы. Сегодня он снова позвал Сатоми на утреннее собрание, цель которого была, по меркам девушки, распределение дежурств на окраине деревни. Ей это не совсем нравилось, ведь многие шиноби часто нелестно отзывались о том, из-за кого эти дежурства были введены в их график. С момента заточения живого Учихи в тюрьму Коноха постепенно начала латать раны прошедшей войны. Шиноби на время забыли о миссиях, подобных тем, которые имели раньше — на смену им пришла охрана деревни и помощь в строительстве местным жителям. Те, кто занимал капитанскую должность в своих отрядах присутствовали на собраниях в резиденции Хокаге, внося своими решениями и предложениями весомую часть в развитие Конохи. Сатоми приглашали туда не потому что та была капитаном одной из команд, созданных сразу после окончания войны, а потому что Какаши хотел изучить девушку глубже, обращая внимание на ее поведение, эмоции и речи, с которыми она выступает. Сенджу, в свою очередь, не была довольна своим новым положением — ей хотелось спокойной жизни, отсутствия миссий и работы в целом.

***

— Почему я должна брать на себя эту ответственность? — сухо спросила Сатоми, скрестив руки на груди. — Я достаточно сделала для деревни в свое время. Какаши ухмыльнулся. Он устало потянулся в кресле, глубоко вздохнув. Отодвинул бумаги и встал. До чего ж поведение воскрешенной химе напоминало ему юного Обито. Лень под прикрытием былых достижений. Мужчина сделал пару шагов в её сторону. — Нам нужна твоя помощь, Сатоми, — теплая ладонь мужчины коснулась плеча, однако не вызвала никаких эмоций. — Моя помощь ограничивается контролем Учихи, не более. Она обернулась к Какаши, нахмурившись, и ожидающие всматривалась в его глаза. Под маской не сложно было заметить его улыбку. — К слову... — задумчиво протянул он. — Что касается Мадары... Сатоми заметно напряглась, услышав его имя. За последний месяц она ни разу к нему не приходила, лишь патрулировала территорию вокруг, а уровень его чакры проверяла издалека. Обида горела в ней ещё немало дней, но, как бы та не старалась, оправдания Учихе сами лезли в голову. Стараясь избавиться от навязчивых мыслей, Сатоми старалась избегать обсуждений его судьбы, тем самым игнорируя нарастающее желание увидеться. — Он так ничего и не рассказал, — спокойно закончил Какаши. Сатоми выдохнула. Ожидала услышать самое худшее, но судьба обошлась с ней мягко в этот раз.

***

Капли продолжать тарабанить по козырьку, вызывая уже небольшое раздражение. Ветер поутих, как и Коноха. Улицы словно застыли на месте. Казалось, что эта тишина стала такой давящей, такой невыносимой, такой страшной. Каждая упавшая капля была настолько громкой, что вызывала отвращение и небывалый шум в ушах. Дома, словно сговорившись, начали сужаться, забирая возможность даже вздохнуть. Сатоми скривилась. Грудь стала разрываться сильным жаром от каждого удара сердца. Болезненный, абсолютно мерзкий стук эхом разносился по телу. Горло сдавило. Воздуха было критически мало. Щеки Сатоми начали краснеть. За ними — все лицо и шея. Её зрачки сузились, а губы стали жадно хватать каждую каплю воздуха. Рука сама сжала ткань в области груди, пытаясь хоть как-то облегчить боль. Тревога окутывала тело подобно множеству мерзких, холодных змей. Девушка медленно сползла вниз. Подняв голову, она обречённо смотрела в небо, смирившись с реакцией тела, и стала покорно ждать, пока эта непонятная пытка закончится. Через несколько десятков минут послышались шаги. Обернуться было тем ещё испытанием, но интерес брал верх. Молодой парень остановился, ошарашенно уставившись на капитана. — Сатоми-сама! С вами все в порядке?! — он ринулся к ней так быстро, как только мог. Присев рядом, парень начала хаотично осматривать тело на предмет ран, а после принялся заглядывать в глаза, чтобы проверить реакцию зрачков. — Акира... — хриплый голос успокоил парня, тот тут же наклонился ниже, чтобы лучше расслышать Сатоми. — Воды.. дай воды. Акира обеспокоено стал рыскать в рюкзаке, но ничего, кроме оружия и собственного обеда он там не обнаружил. —М-минуту.. я быстро! Он умчался так быстро, что Сатоми едва смогла расслышать его слова. Девушка вновь прикрыла глаза. Снова это странное чувство появилось не вовремя. За последний месяц так было уже четыре раза, и ей это очень не нравилось. Какаши один раз заметил девушку в таком состоянии, и настоял на посещении госпиталя. Переступив через собственную гордость, Сатоми, все же, согласилась, но пожалела об этом почти сразу. Доктор сказал, что ей стоит больше отдыхать, меньше волноваться и лучше питаться. Ничего толкового. Как всегда. Именно поэтому девушка сама принялась изучать медицинские свитки, чтобы понять, почему тело иногда так реагирует на упоминания о не столь радужных периодах ее жизни. Сначала она подумала, что это последствия гендзюцу, в котором ей довелось прожить немало времени во время войны. Спустя пару недель поиска информации, ей все же удалось раздобыть свиток, в котором один из ниндзя-медиков описал нечто подобное, назвав это явление последствием сильных эмоциональных травм. Но, к своему сожалению, ничего больше Сатоми не нашла. И как от этого избавиться она тоже не знала, потому смиренно терпела каждый раз, когда ее мозг решался устроить очередную пытку. Сейчас все было как всегда, вот только Акира это увидел. «Вообще не вовремя... Он теперь не отцепиться ведь со своей заботой.» Акира был тем, кто первый вызвался на службу под ее руководством. Их команда не состояла из трёх человек, как это было принято раньше. Сейчас Хокаге принял решение создавать команды по двое, таким образом увеличив количество патрулей. Акира был смышлёный парень, хорош физически, с отличным контролем чакры и интересными техниками, он всегда и везде был первым, потому Сатоми не забывала хвалить его, а тот, в свою очередь, не скрывал симпатии. Однажды, во время патрулирования окраин он признался ей, что не только уважает Сатоми за ее силу, но и видит в ней обычную девушку, которую стоит окружить заботой. Однако, Акира не только говорил. Он замечал. Замечал шрамы на руках и на спине, когда Сатоми не прикрывалась накидкой, но спрашивать о этих метках парень не стал. Был наслышан о ее прошлом, и не хотел показаться навязчивым, задавая лишние вопросы. Сатоми ничего не оставалось, как поблагодарить подчинённого за столь глубокие откровения, но принять его чувств она не могла. В ее душе главное место было буквально выцарапано именем, которое здесь ненавидит каждый. Их работа в команде была обычной, ничем не примечательной. Акира часто рассказывал о изменениях в Конохе, о своем детстве, о том, что создать собственную особую технику, дабы все знали, что он не просто хвастун, а человек, умеющий отвечать за свои слова. Сатоми чаще молчала. Теперь ей привычнее было слушать рассказы, нежели самой бесконечно чесать языком. Она думала. Как бы она посмотрела ему в глаза теперь, когда эмоции остыли? Смогла бы просить Мадару за то, что он с ней делал? Извинился бы он вообще за свои поступки? Мыслей было много. Отвлекаться от них стало легче, особенно когда тот, из-за которого эти мысли появились, не маячит перед глазами. Давление в груди ослабло, горло уже не сжималось в спазмах, а руки перестали дрожать. Девушка устало открыла глаза, тут же пытаясь найти Акиру. Тот бежал вдоль домов, подняв бутылку с водой вверх. Он помахал ею, показывая, что терпеть осталось недолго. Сатоми попыталась встать. Ноги ещё не совсем слушались, потому девушка придерживалась двери, чтобы не упасть вновь. — Вот! Держите! — парень протянул бутылку, обеспокоенно глядя на капитана. От бега он тяжело дышал, но не унимался с вопросами о самочувствии, чем постепенно начинал раздражать. — Акира, мне уже лучше, спасибо, — спокойно ответила Сатоми, глядя в голубые глаза парня так, чтобы тот понял, что продолжать не стоит. Он выпрямился, смущённо отводя взгляд, но затем вновь повернулся, улыбаясь. — А где господин Хокаге? Сатоми пожала плечами. — Надеюсь, вам не пришлось меня долго ждать, — послышался голос Какаши, что стоял позади Акиры. — Ты вновь зачитался, или в этот раз оправдание будет более разнообразным? — недовольно хмыкнула Сатоми, выглядывая из-за плеча напарника. Акира обернулся, тут же поклонившись. Какаши улыбнулся. — Слушал нотации Наруто по поводу ареста Саске. Сатоми не могла скрыть ехидную ухмылку. — Ему полезно будет подумать над своим поведением, — самодовольно подытожила она. Саске ещё с первой встречи вызвал в ней раздражение и отвращение своим неуважением. Хотя, можно сказать, что их ненависть друг к другу была взаимной. Тот, по непонятным для Сатоми причинам, считал, что химе не стоило воскрешать, да и не упускал возможности напомнить, что она слабая. Когда Какаши сказал о планах заключить Учиху в тюрьму, Сатоми не скрывала своего удовольствия и поддержала решение Хокаге. Узнав от Хатаке достаточно информации о современной Конохе и услышав истории многих шиноби, девушка стала думать, что Саске просто хотел увидеть на ее месте собственного брата, потому и считал воскрешение Сенджу неразумным шагом. Но мысли об этом были не самой главной ее проблемой. Ее проблема ждала девушку в одной из камер на окраине деревни. — Проходите внутрь, погода сегодня не слишком снисходительна для обсуждений на улице, — открывая дверь, сказал Какаши. Сатоми отмахнулась от вновь нахлынувших мыслей и прошла в резиденцию. Кабинет Хокаге сейчас казался уютным и теплым, потому девушка сразу же направилась к небольшому дивану, стоящему у окна. Уличная сырость сменилась запахом свежей краски на бумагах, диван отдавал ароматом чьих-то духов, но был слабым, вовсе не броским. Акира не стал вести себя неподобающе, потому остался стоять прямиком перед столом Хокаге, пока Какаши задумчиво мерил шагами кабинет. — Что за миссия нас ждёт? — не отводя взгляд от движущейся фигуры Хокаге, спросила Сенджу. Акира удивленно взглянул на напарницу. — Настоящая миссия?.. Какаши отрицательно помахал головой. — Нет, это не миссия. — Тогда что? — перебила его Сатоми. — Сатоми-сама, дело в том, — он обернулся к девушке, и, наконец, остановился, — Что плененный Учиха все ещё не рассказал нам ничего. Абсолютно. Сатоми нахмурилась. — И? Что требуется от нас? — Я бы сказал, что это задание больше касается непосредственно вас, Сатоми-сама, — мужчина запнулся, мельком взглянув на расстерянного Акиру. — Вы пойдете вместе со мной на один из допросов, а Акира будет снаружи, чтобы в случае чего помочь нам с пресечением неожиданных ситуаций. В кабинете повисла тишина. Сатоми смотрела на Какаши не отводя взгляд, пытаясь найти ответ на свой вопрос "Зачем ты это делаешь?», но его взгляд не выдавал ничего, кроме спокойствия. — Выдвигаемая через час, — заметив, что Сатоми хочет возразить, Какаши тут же добавил. — Приказ Хокаге. Девушка стиснула зубы, все ещё не отводя взгляда от мужчины. Акира вовсе боялся что-либо сказать. Он расстерянно переводил взгляд между Хокаге и Сатоми. — Будет сделано. Поднимаясь с дивана, прошипела она, и тут же направилась к выходу. Какаши провел взглядом уходящую химе, затем кивнул Акире. Тот поклонился, поспешно побежав вслед за капитаном. Хатаке улыбнулся. «Посмотрим, как ты будешь молчать в этот раз, Мадара»

***

Сырой пол отвратительно вонял, а по стенам стекали холодные капли. Темнота вокруг камеры разрезалась тусклым уличным светом. В одном из углов послышалось шуршание. Мужчина, сидящий на полу, поднял голову и перевел взгляд на темное от туч небо. «Думай, Какаши, думай. Я жду.»