Книга вопросов

Глава 10                                                                                                                                                «Ты прошел по тонкой дощечке над                                                                 пропастью и не оступился, верить ли, что познал жизнь?»                                                                      (Инайле Тог, «Книга вопросов»)       Аттис не без удовольствия наводил порядок в квартире. Это занятие приносило отдохновение от навязчивых мыслей, а сегодня его еще особо вдохновляло то, что в кои-то веки старался не только для себя. «Асин… Великолепная, истинно великолепная женщина… Из тех, о которых никогда не придет в голову сказать: хорошо одета. Потому что «хорошо одета» простовато, и ни в коей мере не отражает… Умна, горда, изысканна. Директор лучшей клиники лечения душевных болезней. Удивительная женщина.»    Под мерное гудение пылесоса неплохо мечталось о том, что вот сейчас он вычистит комнату до блеска, купит черные розы, непременно черные, дорогое вино, приготовит легкий ужин. Ничего особенного, овощи, салаты, фрукты, главное, чтоб красиво. Нежная музыка, видео с ненавязчивыми пейзажными зарисовками.  «Да… а мой …как с ним быть?» Не то чтобы Аттис опасался, что приемный сын выкинет какой-нибудь номер, вряд ли он даже выйдет из своей комнаты. По вечерам обычно парень приклеивался к компу, и  даже к ужину его было непросто дозваться. Но смущение завладевало Аттисом, когда он представлял себе, как Асин позволит ему… Ну конечно же, позволит, иначе зачем бы она приняла приглашение? А там, за тонкой стенкой, мальчишка, хоть и в шлеме своем дурацком.  «Да… видно это оттого, что у меня давно никого не было…» - и Аттис, отправившись за покупками, не поленился приобрести билет в молодежный развлекательный центр. Все же ему было как-то неловко отдавать билет Нэре. «Как будто из дома его выставляю.» Он осторожно постучал и не услышав отклика, как обычно, вошел в комнатку. -Нерэ,  - произнес он, - не решаясь ласково положить руку на плечо, - что ты все сидишь один? Cкоро будешь просто жить в этой сети, как те сорок миллионов молодых, которые выходят в реал, только для того, чтобы не помереть с голоду? Мальчик, не оборачиваясь, но видимо, почувствовав, что в комнате не один, обернулся, досадливо стягивая с головы  визиошлем. -  Нэре, я тебе билет в развлекательный центр принес. Там концерт, ты, наверное, знаешь эту знаменитость, вся сеть про него жужжит, и ночная программа до утра. - Спасибо. Не пойду… - Развеешься, оторвешься от  сети. - А может быть… поедем  в лес, как тогда? - Когда-нибудь обязательно. А у меня будет гостья… - Женщина! А я вам, значит помешаю?! Раз так, давай билет! Лицо мальчишки приняло непривычное для него насмешливо-злое выражение -Нэре,  ну что ты, как ты мог подумать… Ты мне никогда не мешаешь – принялся оправдываться Аттис. - Давай! И меня не будет здесь через полчаса! Аттис, огорченный более, чем довольный, оставил билет на столе и вышел. Что толку уговаривать и объяснять. Согласился и ладно. Надо идти, довершать украшательства. Через пару минут зашумела вода в ванной, а еще через полчаса входная дверь хлопнула так, что звякнули бокалы фиолетового стекла, столь гармонично сочетавшиеся, по мнению Аттиса с белоснежной старинной скатертью и черными розами в такой же вазе с серебряным ободком. «Ну и боги с ним, с рассерженным мальчишкой,  - в конце концов,  он не в том возрасте,  когда нужна нянька,   и вообще, может найдет себе кого-нибудь в … И дурь пройдет.» Аттис сел на край дивана и принялся  настраивать себя на предвкушение приятного вечера, вспоминать, как хороша была Асин в тот день, когда он увидел ее впервые на симпозиуме по проблемам инобытия души. «Смешное название. Пафосное и непонятное. А иначе нельзя. Надо, чтобы пугались, не понимали, тогда будут уважать, и дадут денег на серьезные исследования, которые и вправду не каждый сумеет разъяснить неспециалистам. А для внешнего употребления или инобытие души, или методы  гармонизации личности и общества. Да… далеко уходят мысли от  приятного ожидания. Интересно, сколько ей лет? Пожалуй помоложе его лет на пять.»   Нэре совсем не собирался в «дурацкий развлекательный центр». Назло Аттису он решил отправится в самый отвязный, хотя и не «подвальный» ночной клуб, о котором в универе рассказывали полушепотом. Рискованное место и дорогое, вряд ли те, кто рассказывали, сами-то бывали там. Но деньги у Нэре были.   В клубе оказалось до занудства пафосно. В блестящей черной поверхности стола отражались рыжие огни светильников, стилизованных под старину, в виде свечей. Даже мерцают, как настоящее пламя. На сцене в рваных лучах подсветки, то синих, то зеленых, дергались полуобнаженные тела. Музыка навязывала  томительный ритм, от которого Нэре хотелось не то заснуть, уложив голову на блестящую столешницу, не  то заплакать.               Волосы, затянутые в высокий хвост, строгая рубашка с галстуком, черные обтягивающие брюки. И лицо, глядя на которое не поймешь, парень или девушка, и каково его настроение. Нарана сразу же заметил летнего найденыша: - Что, Нэре, скучаешь? Девку себе не нашел? Здесь классные девки. - О, Нарана, - будто обрадовался мальчишка, облизывая гладкую желтую ягоду на длинной ножке, выловленную из коктейля, - а ты часто тут бываешь? - Не слишком. А ты в первый раз? И как это Аттис тебе позволил в такое место? Ты не смотри, что тут все так благопристойно. Неужели к тебе пока никто не подошел с …ммм… интересным предложением… - Скучно тут. Ничего интересного. - Скучно? А чего бы ты хотел? -  Чего-нибудь, не похожего на то, что бывает каждый день. - Тогда едем со мной. Ко мне, – Голос Нараны дрогнул, и весь он как-то подобрался, становясь похожим на хищника, подстерегающего птичку, - едем, я сделаю все, чтобы сегодняшний вечер стал особенным. - Едем, - Нэре медленно поднялся с низкого кресла, так грациозно, будто по меньшей мере занимался акробатикой. У Нараны сразу пересохло в горле. «Боги с ним, с Аттисом, Аттис- собака на сене… такой мальчик… Главное, сдержать себя, не переусердствовать, и тогда… тогда…»      Черный внедорожник привычно ловко пробирался дворами,  окольными дорогами, минуя сияющие проспекты с утомительными вечерними пробками. Мальчишка словно бы и не боялся, сидел в расслабленной позе, только иногда Нарана, оборачиваясь, замечал, что у него подрагивают руки, вроде бы небрежно брошенные на расставленные колени. Квартира второго лица охранного бюро «Скопа» не блистала изысканностью убранства или простором. И никто бы не догадался, что под обоями современнейший звукоизолирующий материал.    - Выпить хочешь? – спросил Нарана, только для того, чтобы хоть как-то потянуть время и не спугнуть мальчишку, потому что не терпелось, скорее, скорее   -  в ту комнату, где черный шелк постели, тяжелые красные занавеси на окнах, где нужно зажечь настоящую свечу, а не дурацкую имитацию… и тогда побегут по стенам мягкие тени, так непохожие на те, которые бывают от резких галогенных ламп. И тогда… - Нет, я не пью,  - ответил мальчишка, - и есть не хочу… - А что ты хочешь? – Нарана осторожно приобнял парнишку, все еще боясь спугнуть. - Обещанного, - дерзкий взгляд серых глаз и злобная ухмылка не оставляли сомнения в том, что парень решил пуститься, что называется во все тяжкие. - Тогда идем. Будешь слушаться меня? Я ведь не то, что твои подружки. - Нет подружки, - с неожиданной твердостью ответил Нэре, решительно шагая вслед за Нараной, раздвинувшим  тяжелые темные занавеси на входе.    Мальчик не дрожал, когда Нарана неспешно снимал с него брюки, когда жесткие руки завязывали ему глаза черным шелковым платком, молчал, когда простая жесткая веревка стянула запястья.  Послушно встал на колени, опираясь на постель грудью и уложив голову на руки, связанные кисти которых оказались крепко притянуты куда-то так, что не шевельнуть.  Вздрогнул только тогда, когда холодная ладонь огладила бока, живот, внутренние поверхности бедер. - Тише, тише… еще рано дрожать, - зашептал мужчина, - нужно слово… слово-остановка. Ты должен сказать его, чтобы все остановить. - Cлово? Лиййр… - Ладно. Запомню.   Нарана отошел на пару шагов, чтобы еще раз полюбоваться на чудесное юное тело, которое вскоре будет полностью в его власти. Рука его ласково обхватила рукоять плети. Легкий, едва касающийся удар, еще один, третий, уже сильнее... Теперь погладить, лизнуть следы на нежной коже. Вкус соли, страха, вкус власти… Удары –поглаживания, удары-поглаживания,  так, чтобы стоящий на коленях не мог угадать, что будет следующим, ласка или боль, чтобы ощущения сливались в одно, чтобы заставить потеряться, забыть себя. Поначалу он мог сдерживать себя, мог отойти на время, глядя, как тяжело, испуганно дышит его пленник… Но молчит, терпит, ни стона, ни вскрика… И не уклоняется.  Да как же так?! Он должен просить пощады, хотя бы застонать. И словно пружина лопнула. Расстегнувшись, не в силах терпеть тесноту одежды, Нарана уже не гладил, хлестал в силу, и прервался только для того, чтобы резко вставить в маленькое отверстие пластиковый стержень с круглым навершием.  - Аааа, - раздался вопль, плеть выпала из безжизненно повисшей руки, а вслед  резкая боль настигла и вторую.    Кто кричал: Нэре или Нарана, который сидел теперь на полу, одурев от дикой боли в обоих руках, вряд ли можно было бы разобрать. Но звукоизоляция не подкачала, и крика не услышал никто. Мужчина видел, как его жертва ловко перегрызает веревку, как летит на пол сначала черный платок, а потом черная пластиковая штуковина. Как парнишка роется в карманах брюк, нервно и торопливо. - Ты куууда… -Телефон  в коридоре оставил –  замороженно ответил мальчик, будто не решаясь открыть дверь. - Кому будешь звонить, Аттису? – запинаясь, прошептал Нарана. - В службу спасения, говори фамилию и адрес, быстро! Наране случалось бывать и не в таких переделках, но тут что-то будто сломалось в нем вместе с руками. Сумев кое-как волевым усилием пригасить боль, а это он умел неплохо, охранник понял, что сломаны обе руки. Как это могло случиться? - Да говори же адрес, - требовательно заорал парень из коридора, и это так не сочеталось с его обычным тихим голосом, - а то уйду и сиди здесь как есть. Пришлось подчиниться. Служба спасения прибыла на удивление быстро. Толстый медик в зеленой униформе похоже не обращал внимания на особенности окружающей обстановки, лишь быстро вколол обезболивающее. -Господин Трен, ваши документы? Номер карточки помните?  Ну хотя бы скажите, где искать. И уже в адрес юноши: - А вы, молодой человек, кем ему приходитесь?  - Приятель, - равнодушно ответил Нэре, на которого накатило теперь какое-то оцепенение. -  Приятель? Чего расселся, иди, ищи его бумаги. -  Что тут у вас, драка? – это уже пациенту. - Нет, нет… просто несчастный случай. Никаких претензий. - Ладно,  поехали в больницу.       Работник службы осторожно вывел пострадавшего из квартиры, удивляясь, что мальчик, который, как видно их и вызвал, вовсе не собирается следовать за ними. А Нэре, даже не закрыв входную дверь сел на пол, где до этого сидел его незадачливый мучитель и замер.     Ранним утром Аттис проводил гостью до автомобиля. Улыбаясь так, слово не после красивой ночи, а после приятной беседы где-нибудь на мероприятии, Асин отточенным движением положила руки на руль. Смутные чувства владели им. «Слишком хорошо, чтобы быть хорошим. Она восхитительна. Сколько лет еще сможет поддерживать свое тело в таком состоянии? Странные мысли после нежного свидания… Это должно быть оттого, что она слишком хороша. Каждое слово, каждое движение, выверены, гармоничны, элегантны… И я старался быть на высоте. Чтобы меня не в чем было упрекнуть? И кажется, получилось. Гордится бы надо, после такого перерыва…Нет… она слишком хороша для меня, и это знает. » Вернувшись в дом, он засунул посуду в моечную машину, подобрал с пола упавший черный лепесток, вылил воду из опустевшей вазы. «Где Нэре? Позвонить ему? Набрал номер, и ответом ему была знакомая мелодия из комнаты Нэре. Передернувшись, Аттис вошел туда и увидел на столе знакомую мобилку в блестящем корпусе. Из-под нее торчала цветная карточка – билет в развлекательный центр.        Оставалось ждать. Нагуляется- вернется.  Но тревога не отпускала. Вечером Аттис принялся звонить Наране, надеясь, что тот поможет в розыске. Телефон не отвечал. «Развлекается, зараза»  - подумал Аттис, и решил съездить к нему на всякий случай, вдруг не отвечает, а дома, вдруг тягостное ожидание удастся легче перенести, вроде бы что-то делая. Официально заявлять о пропаже он бул пока что не готов. Дверь в квартиру Нараны оказалась не запертой.   «Странно. Не помню у него такой привычки. Неужели допрыгался охотник за нестандартом.» Холодком дернуло по спине. Почему-то влезла в голову мысль, что Нарана именно допрыгался, и теперь там, за дверью -мертвец. Надо. Надо зайти и узнать, в чем дело. Вначале в его специальную комнату. Включил свет. На полу, скорчившись в клубок, застыл его мальчик. Спиной, располосованной до безобразия, к двери. Аттис тихонько опустился рядом, боясь притронуться, чтобы не причинить лишней боли. - Нэре, маленький мой, как же ты, как же ты… Нарана, сволочь… Где он?    И тут приемыш зарыдал так отчаянно, так неожиданно… Аттис гладил его по волосам, шептал что-то ласковое, постепенно слезы перешли во всхлипывание, потом удалось заставить мальчика подняться и выйти на улицу. Уже в машине, Аттис спросил: - Как тебя угораздило связаться с Нараной?  И где он сам? - В больнице. Спасатель сказал, сломаны обе руки… - Да как же это могло случиться? - Я… я испугался. Он… обещал показать мне… а потом. .. -А стоп-слово? Было? - Да, он спросил про слово, но я не понял. Сначала было…. Так странно… он меня связал, как там, в деревне…а потом … просто… просто… остеобласты растворили кость, ну там, в лучезапястном… и…       Аттис не знал, что такое остеобласты, да и не до того было сейчас, слушал и не понимал, не хотел понимать, не хотел знать, что произошло после этого  - «испугался». Но приходилось признать, что его найденыш способен даже не прикасаясь, непонятно каким образом, ломать кости. «Значит, это правда… И Нэре действительно… Не может быть. Небось у Нараны какая-нибудь застарелая болезнь, остеопороз, он ведь воевал, и это просто совпало. Нет, нет, не может быть… И вообще, сейчас надо сосредоточиться на дороге, ехать домой, обработать шрамы, успокоить. » Дома мальчишка как-то расслабился. Сидел на кухне, как нахохленный воробышек, но не позволил Аттису обработать кожу, только расчесать спутанные волосы. - Послушай, Нэре… Нарана, конечно, скотина… Только обычно он выбирал мальчиков, которым это нравится. И еще платил им. Почему ты пошел с ним? Ведь ты его совсем не знаешь? - Но ведь он твой друг? - Нет, он мне не друг. Приятель просто. Когда-то я лечил его, а теперь  иногда у нас бывают общие дела. Он ведь был офицером, боевым. С горцами воевал. И тогда-то это и случилось. Во вторую горскую, возле деревни их команда стояла, и машина его лучшего друга подорвалась на мине. Он напился до чертей зеленых,  потащился один в деревню, вернулся не один, а с горским парнем, молоденьким совсем. Два дня с ним взаперти провел, а на третий выбросил мертвое тело, и велел солдатам схоронить. Это все в прессе потом было. Да никто бы ничего и не узнал, но на следующий день важный чин приехал их отряд инспектировать. А командир пьян в зюзю. А родители парнишки убитого как-то прознали и пришли с жалобой. Попал Нарана под следствие, посадили его. Шум был в прессе… некоторые «патриоты» его защищать ринулись. Так потом втихую амнистировали его, но военная карьера рухнула. Стал охранником, до зама конторы вырос. Но с головой у него плохо. Я как мог, ему помогал, удалось какое-то эстетство ему привить, как-то научить выбирать «жертвы» и обращаться с ними в рамках.. А больше ничего сделать не смог. В клубах его знают. И знают, на что идут, если соглашаются… Нэре молча слушал и вдруг сказал: - Давай навестим его в больнице, вместе. На следующий день они в самом деле купили фруктов и новомодных витаминных напитков и навестили Нарану. Аттис был неприятно поражен его погасшими глазами и серым лицом. Вряд ли это от боли, на обоих руках бедняги блестели новенькие аппараты для сращивания кости, и Аттис слышал, что при успешной установке ощущения терпимые и успешное восстановление почти гарантировано. Когда из-и плеча его выглянул Нэре – на мгновение показалось, что больной  вздрогнул. И это Нарана, с его пристрастиями и боевым опытом… - Ссспасибо, Аттис… Но шли бы вы лучше… Чего-то мне неважно… - Аттис тихонько подтолкнул мальчишку, и тот понял – вышел беззвучно за дверь. -  На кой ты его, а?  Совесть у тебя где?  - cердито проговорил посетитель. - Совесть… Я вот за все расплатился.  Как всегда. И почему некоторым все сходит с рук, а мне… Родился никем, никем и подохну. - Да погоди ты дохнуть. Подумаешь, перелом. Вылечишься. - Это да, вылечусь. Оно конечно…Только… Эх…. И даже не сказав спасибо за  визит, Нарана отвернулся к стене, не желая продолжать разговор. - Ну прощай, выздоравливай, - и Аттис покинул палату. «Он что же, о чем-то догадывается? Не хочет Нэре видеть. Нет, тут не совесть, тут страх. Такой, который рождается рядом с непостижимым.… Что если?» Эту мысль не хотелось додумывать, но лезла в голову картинка ночевки возле озера летом, и задыхающийся шепот «Лиййр….».