FROZEN (Часть 2)

      В тот день Лекса встретилась с Рейвен, Индрой, Густусом и инспектором Дижон в тайне от французской актрисы, которая была в салоне красоты, готовясь к вечернему мероприятию.       На встрече Лекса, наконец, рассказала своим верным сотрудникам и друзьям, Индре и Густусу, о том, что последние три года она работала под прикрытием с инспектором Дижон, чтобы поймать Найлу Винтерс. Также, что французская актриса Бушар была причастна к предполагаемому похищению, которое они попытаются осуществить после мероприятия через несколько часов. И что всё это было связано с длительным процессом и операцией Интерпола по ликвидации крупной мафиозной группировки, которая действовала по всему миру.       Найла была частью этой организации, и именно поэтому Интерпол хотел поймать ее, чтобы получить от неё важную информацию, либо заключить с ней сделку в обмен на то, что она будет работать информатором, пока верхушка организации не падёт.       Индра, и Густус были очень удивлены, услышав всю эту невероятную информацию о своей Хеде, а также сумели понять многие странности ее поведения за последние три года.       Также Лекса пояснила, что ее проблема с алкоголем не была надуманной и что как только эта рискованная операция будет проведена, она будет направлена в частную клинику для наркозависимых в Швейцарии, с которой она уже связалась. Она делегировала полномочия генерального директора административному и законодательному совету компании на время лечения, которое может длиться от нескольких месяцев до года.       Индра и Густус с сожалением выслушали признание своей Хеды, но отчасти они были рады узнать, что она хочет выздороветь. Они оба любили свою начальницу как настоящую дочь, которой у них никогда не было. С того момента, как их Хеда появилась на свет, их жизни были посвящены ее заботе, обучению и защите.       Как только совещание закончилось, на котором все были проинформированы о том, что произойдет вечером после мероприятия, они начали покидать зал. Густус, несколько нерешительно, повернулся к Лексе, что немного удивило молодого генерального директора.       - Хеда, могу я поговорить с тобой минутку наедине?       - Да, конечно, Густус. Присаживайся, пожалуйста.       - Спасибо, это займет не больше нескольких минут.       - Нет проблем, Густус, у нас есть время, не стесняйся, поговорим спокойно. Что случилось или чем я могу тебе помочь?       - Это касается моего брата Нико. Он бывший солдат спецназа Новой Зеландии. Год назад он ушёл в отставку, потому что хотел другой жизни, и я осмелился убедить его приехать в Париж. Я предложил ему возможность поработать над вашим оборудованием для обеспечения безопасности. У него отличные рекомендации, и я лично могу гарантировать его работу. Нико похож на меня, он вас не разочарует.       - О ... Давай посмотрим, дай мне понять. Ты хочешь включить своего брата в мою личную службу безопасности?       - Верно, но, очевидно, вы сами решаете такие важные вопросы. В нашей команде нас трое, но никогда не помешает ещё один человек с большим опытом, к тому же я полностью ему доверяю.       - Густус, это твоя земля, мой друг. У меня нет никаких проблем, если ты считаешь, что это необходимо. Ты был рядом со мной всю мою жизнь, заботился обо мне, защищал меня и спасал. Не думай, что я это забыла, я никогда этого не забуду. Итак, Нико, твой брат. Ты никогда не рассказывал мне о нём, ну, ты никогда не рассказывал мне много о своей семье, и я тоже не спрашивала, прости.       - Пожалуйста, не извиняйтесь, единственный, кто сожалеет, это я, Хеда. Я очень сдержанный человек. Но моя семья состоит из брата Нико и нашей младшей сестры Гайи, которая живёт в Новой Зеландии со своим мужем Трэвисом, и у них двое детей, пятилетний Джон и трёхлетний Джексон. Я знаком с ними по фотографиям и видео в интернете, но никогда не видел их вживую.       - Потому что ты всегда был предан моей жизни, моей личности... Густус, ты должен был рассказать мне о своей семье. У тебя есть право брать отпуск и навещать их, встречаться со своими племянниками. Мне жаль, что так вышло, и теперь я приказываю тебе взять отпуск после этой ночи, на всё то время, пока я буду находиться в клинике в Швейцарии. Я хочу, чтобы ты поехал в Новую Зеландию, познакомился со своими племянниками и хорошо провёл время со своей семьёй.       - Но, Хеда...       - Никаких "но", Густус... ты никогда не обсуждал мои решения и не начнешь сейчас, мой друг. Завтра ты садишься в самолет, направляющийся в Полинезию, и никуда больше. А теперь я хочу познакомиться с твоим братом Нико, он здесь, дома?       - Что ж, Хеда, большое тебе спасибо. Да, я взял на себя смелость поселить его в своей комнате в подвале. Я знаю, что не должен был делать этого без твоего разрешения.       - Не за что, Густус, это то, чего ты заслуживаешь, ничего больше. Что ж, позови его, пожалуйста. Я хочу провести с ним небольшую ознакомительную беседу, и не уходи, мне нужно, чтобы ты его тоже выслушал. - Лекса прервала его, подняв руку, с легкой улыбкой на лице, не давая Густусу продолжить извиняться.       - Хорошо, Хеда, я позову его прямо сейчас. - Без колебаний ответил Густус, вставая и кивая головой.       Густус ушёл, оставив Лексу в водовороте мыслей и чувств, связанных с её верным опекуном и другом. Она испытывает сильную привязанность к коренастому мужчине с черной бородой и проницательными глазами того же цвета. Она никогда не забудет тот факт, что он был не только рядом с ней, сколько она себя помнит, но и то, как он спас ей жизнь в той автомобильной аварии три года назад в Чикаго.       Лекса никогда не боялась за свою жизнь, потому что Густус всегда был рядом, присматривал за ней, был ее тенью, ее защитным щитом от всего и всех тех, кто хотел причинить ей боль. Но особенно в тот день, когда она лежала в больнице и готовилась к сложной операции по удалению опухоли мозга, она почувствовала сильную связь с Густусом.       Сам того не замечая, этот добрый человек превратился из ее телохранителя и друга почти в отца. По крайней мере, в тот день она чувствовала себя именно так, она чувствовала, что любит его таким, больше, чем любила своего собственного биологического отца, с которым у нее были очень холодные отношения и она всегда держалась на расстоянии, как и с матерью.       Вудс не выделялись тем, что были, так сказать, самыми любящими или теплыми родителями. Лекса почти ничего о них не помнила, ни тех типичных моментов, которые случаются со своими родителями, ни времени, когда можно посмеяться или прийти в восторг. Ее родители всегда держались на расстоянии, и когда они были с ней, их строгие и дисциплинированные манеры заставляли Лексу чувствовать себя скорее в камере с опекунами, чем в семейном доме.       Но Лекса сохранила много воспоминаний о своем детстве с Густусом или Индрой. Взобраться на спину великого человека, чтобы дотянуться до какого-нибудь дерева за фруктами или просто полазить по нему. Индра и Густус не раз удивляли ее в день рождения классическим тортом со свечами и пожеланиями. Или тот же Густус учил ее самообороне и обращению с оружием. Кроме того, этот мужчина научил ее разбивать лагерь в лесу, охотиться с луком и стрелами по старинному обычаю его предков и ловить рыбу.       Лекса не могла перестать улыбаться, вспоминая все эти прекрасные моменты, которые у нее остались только благодаря двум необыкновенным людям, которые, без сомнения, стали ее настоящей семьей.       Но Лекса, после той трагедии с Костией, погрузившись в боль и чувство вины, навсегда замкнулась в себе, стала эгоцентричной и расчётливой, прирождённым лидером такой империи, как «Woods Tech & Co.» Несмотря на свою изоляцию от мира и восхождение на пост генерального директора компании, Лекса никогда не переставала думать о тех двух людях, которые были всем в ее жизни.       Индра и Густус были ее настоящими родителями, по крайней мере, в ее сердце они были и всегда будут такими. И она пожалела, что не придала им того значения, той значимости, которой они действительно заслуживали. Она понятия не имела, какая у них может быть семья, она никогда не спрашивала их, а они никогда не осмеливались рассказать ей.       Узнав теперь, что у Густуса есть семья, которую он не знал лично, потому что никогда с ней не расставался, она почувствовала себя чёртовой эгоисткой. Но она была рада наконец-то узнать об этом и иметь возможность отправить его провести немного времени с близкими, особенно в те месяцы, когда о ней будут заботиться в частной клинике в швейцарских горах.       Ее размышления прервал стук в дверь. Показался Густус, и Лекса приказала войти еще одному мужчине, когда Лекса увидела его, не возникло никаких сомнений в семейных генах.       - Хеда, я представляю тебе моего брата Нико. - С гордостью в голосе и улыбкой сказал Густус.       - Приятно познакомиться, мистер Нико. - Ответила Лекса, пожимая руку мужчине, который действительно был очень похож на Густуса, за исключением того, что был немного ниже ростом, но с теми же чертами лица, глаз и бородой.       - Очень приятно, мисс. Мой брат всегда рассказывал мне о вас, и я испытываю к вам только восхищение и уважение. - Сказал Нико, пожимая руку знаменитого генерального директора с доброй улыбкой на лице.       - Боже мой! Густус... ты, конечно, преувеличиваешь, но я понимаю, что ты говорил только обо мне. Всю свою жизнь ты был привязан ко мне. В любом случае, Нико, пожалуйста, присаживайся. Ваш брат рассказал мне о вашем желании присоединиться к моей личной охране, а также о том, что у вас есть рекомендации.       - Ну, я не знаю, что сказал мой брат, мисс, но я бывший солдат элитных войск Новой Зеландии. Я работал телохранителем у некоторых политиков в своей стране и теперь с нетерпением жду возможности сменить место работы, и мой брат рассказал мне о возможности работать в вашей службе безопасности. У меня есть опыт обращения с оружием и самообороны, и я также говорю на нескольких языках. Ну, а также условия, которые необходимы для получения услуг личной охраны. Политики, на которых я работал в своей стране, могут дать вам рекомендации, если вы пожелаете.       - Я не думаю, что в этом есть необходимость, Нико, мне достаточно слова твоего брата. Густус не только мой личный телохранитель, но и друг, которому я слепо доверяю свою жизнь. Если он скажет, что вы будете хорошим дополнением к моей личной охране, тогда говорить больше не о чем. Добро пожаловать в мою команду и в мою жизнь, мистер Нико Ком Шагеда.       Внезапно Нико встал и тут же упал на колени в присутствии Лексы, которая тоже стояла, глядя на него с удивлением и некоторой растерянностью. Его зеленые глаза немедленно обратились к Густусу, который только кивнул головой в знак того, что все в порядке.       - Хеда Лекса Вудс, я клянусь в вечной преданности вам. С этого момента ваши желания становятся для меня приказами. Пожалуйста, благословите меня и примите в свою личную группу безопасности, и я буду служить вам без колебаний до самой смерти.       Лекса в тот момент чувствовала себя несколько не в своей тарелке, она знала, почему Индра и Густус называли ее Хедой, и уважала их убеждения и культуру предков, но то, что говорил брат Густуса, искренне выбивало ее из колеи. Она не была какой-то "королевой" или "величеством", несмотря на всю власть, которой обладала, она не чувствовала себя так. Она просто не знала, что, черт возьми, делать или говорить. Она снова посмотрела на Густуса в замешательстве, ее глаза, без сомнения, просили "Помощи". Густус слегка улыбнулся, видя замешательство своей юной Хеды, и продолжил объяснять ей.       - Хеда, в нашей семье ты что-то вроде "королевы", "Величества", и в нашей старой культуре мы должны преклоняться перед тобой, когда служим тебе, клянясь в верности. Ты не видела этого, когда мы с Индрой делали это, потому что ты была новорождённым младенцем на руках у своей матери.       - О... я понимаю... и... что я должна делать или говорить? Я очень сожалею о своём невежестве в вопросах древних культур.       - Не извиняйся, Хеда, ты не могла знать. Такой ситуации никогда не возникало. Просто повтори, пожалуйста, то, что я говорю, положив руку на голову моего брата. — Густус любезно объяснил, а Лекса сделала то, что он сказал, хотя ей было немного не по себе из-за этой странной ситуации.       - Хорошо ... скажи мне, Густус       - Ай лайк Хеда,       - Ты Нико будешь служить мне преданно и с честью, пока твоя битва не закончиться.       - Ком диша дэй, тайм ю гонплэй сте одон. - Лекса повторяла каждую фразу, которую им говорил Густус, хотя она все еще чувствовала себя странно, но она делала это только из уважения к их старой культуре и верованиям.       - Мочоф хеда. Ай лайк Нико, твой верный страж, таим ай гонплей сте одон. - Ответил Нико, все еще стоя на коленях перед Лексой, поднимая на нее свои темные глаза с такой преданностью, что это потрясло могущественного генерального директора, в то время как его рука лежала на груди, над сердцем.       - Теперь ... пожалуйста, встань. Я понимаю, что это важно для ваших традиций, но я чувствую себя не очень комфортно из-за этого. Прости, но я предпочитаю пожать тебе руку и поприветствовать в группе. Индра позаботится об оформлении документов и даст тебе ключи, об остальном, конечно, расскажет Густус.       - Я понимаю, Хеда, прости, что беспокою тебя этим, но, как ты сказала, это очень важно в нашей семейной культуре. Большое спасибо. - Сказал очень благодарный Нико, крепко пожимая руку Лексы, которая слегка улыбнулась, принимая его извинения.       - Теперь, когда мы решили эту проблему, если вы, джентльмены, извините меня, мне нужно начать готовиться к сегодняшнему вечеру. Густус, пожалуйста, проинформируй Нико о том, что произойдет, и трех оставшихся участников. Мне нужно, чтобы все были более внимательны, чем когда-либо. Хотя у нас будет поддержка полиции, мне нужно знать, что моя личная безопасность всегда под контролем.       - Да, Хеда, мы так и сделаем, не волнуйся. - Ответил Густус, стоявший рядом со своим братом, который кивнул головой, затем оба вышли из комнаты.       Лекса чувствовала себя немного странно после этой небольшой церемонии приветствия. Она задавалась вопросом, откуда взялась вся эта культура коренных народов Австралии и Новой Зеландии. Индра кое-что объяснила ей, особенно когда научила ее тому особому языку, на котором говорили только они трое наедине, а теперь, вероятно, и с Нико. Но она определенно хотела знать все об этой культуре, чтобы также понять свою собственную иерархию, которая, без сомнения, была на вершине всего.       В то время, Кларк сидела у окна своего дома, положив гитару на колени, перебирала струны и пела песню, которую услышала по дороге домой. Сейчас, наблюдая за закатом, за его последними линиями на горизонте моря, такого же синего, как ее глаза, она не могла выбросить Лексу из своих мыслей на протяжении всего этого проклятого дня.       С одной стороны, она ненавидела это, ведь прошло три долгих года, и вот она снова на танцах в Лесу. Со всеми вытекающими последствиями, с чувством глубокой обиды на Лексу, когда та бросила её в то утро в особняке в Лос-Анджелесе. Как сильно она старалась не ненавидеть ее за это, пыталась понять ее, принять ее оправдания. Как много ей пришлось работать с психологом, чтобы справиться не только с расставанием, но и с потерей своей милой Алекс. Наконец-то она поняла, что сущность Алекс была частью Лексы, как та же Алекс объяснила перед уходом. Что она всегда найдет ее там, где бьется ее сердце, потому что она была просто частью темного магната и всегда будет такой.       Кларк удалось понять, что Алекс была простым напоминанием о том, что у Лексы была бы такая же милая и добрая личность, если бы она не пережила трагедию Костии и последующее чувство вины за её смерть. Лекса, без сомнения, была бы Алекс, и у нее было счастье или несчастье знать ее, иметь возможность страстно любить ее, чувствовать ее в течение этих замечательных шести месяцев жизни. Кларк хорошо знала, что она найдет Алекс в душе Лексы и что она сможет полюбить ее во всех смыслах. Но она также признала, что магнату нужно время, чтобы снова обрести себя, поскольку все события, которые произошли в ее жизни за это очень короткое время, оказали сильное влияние на ее личность, физически и морально, и теперь она не знала, кто она и кем хочет быть.       Но долгое время и расстояние посеяли хаос в сердце Кларк. Она, без сомнения, знала, как сильно все еще любит Лексу, и что та особая связь, которая между ними существовала, все еще была такой же сильной, как и в первый день.       Эта песня пришла ей на ум, потому что отражала ее чувства в тот момент. Она хотела записать себя, чтобы узнать, как это звучит, потому что в больнице ее попросили спеть несколько песен на фестивале, который они собирались провести через несколько недель, чтобы собрать средства для отделения новорожденных. Она с энтузиазмом пообещала прийти на концерт и пыталась подобрать достойный репертуар. Она даже не знала, стоит ли включать в него такую особенную песню, как «Anyone» группы Roxette, но в тот момент она чувствовала её всем своим существом. Она приготовила свой телефон для записи...       Тем временем в Париже, на восемь часов раньше из-за разницы во времени, Лекса очень нервничала. Всё было готово, всё было тщательно продумано по задумке Рейвен. Она знала, что в любое время будет обеспечена надежная защита, но все же, вся эта ситуация заставляла ее нервничать, и единственная, кто пришел ей на ум, единственная, кто ей была нужна рядом, чтобы придать ей сил, — это её любимая Кларк. Она хотела, по крайней мере, позвонить ей, выслушать ее, так как не могла сказать ей, что произойдет через несколько часов, так как очень хорошо знала, что Кларк отреагирует очень по-матерински и даст ей не совет, а что-то вроде наставления, а ещё попытается убедить её отказаться от всего. Это была безумная и рискованная операция, которая угрожала ее жизни, как никогда раньше.       Она несколько минут размышляла над своим решением и наконец решилась позвонить ей, по крайней мере, ей нужно было услышать ее голос, она надеялась не разбудить ее, так как в Сиднее было около одиннадцати часов вечера. По неосторожности она нажала на видеовызов вместо обычного звонка и, хотя она проклинала себя за эту глупую ошибку, всё равно нажала на кнопку...       Гитара Кларк почти закрывала телефон, и когда ее палец коснулся экрана устройства, она просто случайно нажала и начала играть на гитаре, глядя только на волны, целующие пляж вдалеке, позволяя своему голосу аккомпанировать звукам инструмента. ..       Лекса внезапно увидела часть гитары и прекрасный образ Кларк, которая смотрела куда-то, играя на инструменте. Она сразу поняла, что ее возлюбленная не заметила ее звонка и по какой-то причине ответила, не заметив.       Когда Кларк начала петь, она замолчала, наблюдая за чем-то таким чудесным и особенным, чем она так давно не наслаждалась, что заставило ее глаза стать немного влажными и взволнованными, в то время как ее сердце учащенно забилось, и все ее существо содрогнулось, теперь обращая внимание на прекрасную интерпретацию и особенно на текст песни, почти не сомневаясь, что Кларк думает о ней…       "...Любой, у кого есть любовь, близкая к этой Понимает, о чем я говорю Любой, кто хочет, чтобы мечты сбывались Знает, что я чувствую Все, о чем я могу думать, это мы с тобой Делаю то, что хочу делать Все, что я представляю, это рай на земле Я знаю, что ты это ты Любой, кто когда-либо целовался под дождем, Знает, что это значит Любой, кто когда-либо стоял на свету Не нуждается в объяснениях Но все остальное кажется таким бессмысленным Унылым и холодным Я иду одна по вечерним улицам. Я так по тебе скучаю Любой, кто чувствовал то же, что и я Любой, кто не был готов потерпеть неудачу Любой, кто любил так, как люблю я Знает, что на самом деле такого никогда не бывает Все кончено, когда все кончено Что я могу с этим поделать Теперь, когда все кончено..."       Лекса не смогла сдержать пару слезинок, скатившихся по ее щекам, в то время как ее разум представлял безумную и прекрасную историю любви, которую она пережила с Кларк три года назад, но чувствовала себя так, словно это произошло вчера. В эти мгновения рядом с ней её замёрзшее сердце внезапно начало биться с новой силой. Кларк показала ей, что жизнь — это нечто большее, чем просто выживание.       Ее сердце билось, грудь сжималась, когда она слушала уникальный голос Кларк, произносящий слова, которые описывали ее чувства и ее боль - боль, которую она причинила своим решением тем утром. И хотя она знала, что ее решение было основано на решимости помочь Интерполу и, следовательно, тысячам людей по всему миру, не говоря уже о том, что маниакальная Найла Винтерс будет приговорена к пожизненному заключению. Работа под прикрытием в Интерполе также могла поставить под угрозу жизнь Кларк, если бы в какой-то неудачный момент мафиозная организация раскрыла её личность и работу, и Лекса не могла этого допустить. Из-за этого страха и огромной боли в душе она жила вдали от неё и своей жизни, пока не закончилась её миссия в Интерполе.       И ещё одним её важным мотивом было стремление найти себя, понять, кто она на самом деле, без конфликтов, без сомнений, чтобы показать Кларк своё истинное «я», а не просто запутаться в раздвоении личности и некоторых психических проблемах.       Лекса любила молодого доктора так, как никогда в жизни не любила, даже саму Костию. Связь, которой она обладала, которая связывала ее с Кларк, была просто такой сильной, такой глубокой и такой особенной, что видеть ее там, одну, так далеко от нее, интерпретирующую эту песню из глубин своего существа, убивало ее. Но, почти затаив дыхание, она молчала, не желая прерывать ее, не говоря уже о том, чтобы прервать связь.       Но в тот момент она поклялась, что если переживет события этой ночи, то после своего пребывания в клинике в Швейцарии отправится к Кларк, что бы ей ни пришлось сделать. Она больше не могла оставаться в стороне от нее, ей нужно было любить ее, дать ей почувствовать свою любовь, свою защиту, свою абсолютную преданность, потому что она принадлежала Кларк Гриффин телом и душой и будет принадлежать ей всегда.       "...Все в большей или меньшей степени выглядит таким бессмысленным И тускнеет, становясь серым Лежу без сна в океане слез Я уплываю прочь Любой, кто когда-либо чувствовал то же, что и я Любой, кто не был готов потерпеть неудачу Любой, кто любил так, как я Знает, что на самом деле этого никогда не бывает Все кончено, когда все кончено Что я могу с этим поделать? Теперь все кончено... Все кончено, эй, детка..."       Когда Кларк закончила петь, она вытерла рукой слезы со щек, не в силах сдержать их во время выступления. Потому что, пока она пела эту проникновенную песню, в её памяти всплыли моменты с Лексой и Алекс, и она вздрогнула. Затем она потянулась за телефоном, чтобы остановить запись, и увидела на экране улыбающееся лицо Лексы, и мысленно выругалась...       - О, черт, нет! - только и смогла вымолвить Кларк, поднося руку к своему покрасневшему от стыда лицу, зная, что Лекса была свидетельницей ее пения, ее эмоций, проявленных в такой особенной песне, которая просто и чисто отражала ее душу.       - Прости... Я... Я звонила тебе, когда внезапно появилось твое изображение и ты начала петь эту прекрасную песню, и я не хотела тебя прерывать. Мне понравилось слушать тебя.... Прошло так много времени... Кларк...       - Лекса, пожалуйста, не говори больше ничего... Мне жаль, что ты это услышала... Я... Я готовила несколько песен, которые могла бы сыграть на фестивале в пользу больницы через несколько дней, я пыталась записать и послушать, как они звучат....       - Что ж, я могу поделиться с тобой своим мнением... это чудесно, это звучит невероятно... Боже! Я скучала по твоему голосу... Я скучала по тебе, Кларк... Я...       - Чем я могу тебе помочь, Лекса...? Тебе что-то нужно...? Я имею в виду, судя по твоему звонку в такое время... - Перебила Кларк несколько холодно и отстраненно. Лекса тут же почувствовала укол в сердце. Но она знала Кларк и понимала, что такое отношение было просто попыткой скрыть ее уязвимость.       - Я... Я снова чувствую, что беспокою тебя, да, на этот раз ты права... это... Мне просто нужно было услышать тебя       - Лекса ... что случилось? Я вижу это по твоим глазам ... Помнишь? Это я, Кларк ... я знаю тебя, Лекса Вудс ... так что скажи мне ... что с тобой случилось ...       - Ничего особенного... это проблемы, которые я должна решить здесь, и я немного нервничаю. Я знаю, мне не следовало тебе звонить, мы только что возобновили общение, и я уже перехожу все границы...       - Нет, Лекса все в порядке,... не переживай... просто ты меня удивила... Я не ожидала, что ты позвонишь так скоро... скажи мне... ты хочешь об этом со мной поговорить? Я имею в виду тему, которая заставила тебя нервничать...       - Нет, нет, не паникуй, это просто деловой вопрос... кое-что очень важное.       - Лекса Вудс, ты не нервничаешь из-за простого делового вопроса... в чем дело?       - Кларк, я чувствую, что не могу сказать тебе, красавица, пока не могу... но поверь мне, я расскажу тебе когда-нибудь, обещаю. Мне просто нужно было услышать твой голос.       - Лекса...       - Кларк... нет... прости, что беспокою тебя, но я хочу, чтобы ты сохраняла спокойствие. Мне нравится слушать, как ты поешь, даже если это скрыто. Пожалуйста, пусть кто-нибудь снимет твоё выступление на том фестивале, я бы умерла, чтобы увидеть тебя. Я бы хотела присутствовать...       - Хорошо ... что ж, если ты хочешь прийти, то это будет через две недели. Я была бы рада, если бы ты смогла. Может быть, тебе было бы полезно взять отпуск и приехать к себе на родину, чтобы немного отдохнуть... - Предложила Кларк, несколько взволнованно, больше, чем ей хотелось бы.       - О, ты даже не представляешь, как приятно звучит твое предложение в моих ушах... но я не думаю, что смогу сделать это в данный момент... и ты не представляешь, как сильно я сожалею об этом. Но я приеду, как только смогу, это обещание, и я его сдержу. - Лекса заметила энтузиазм в этом предложении и не хотела отказываться от него, в очередной раз разочаровывая свою возлюбленную.       - Да... конечно... Я понимаю... В любом случае, мне жаль тебя покидать, но уже почти полночь, а завтра мне рано вставать. Пожалуйста, береги себя? И перестань шпионить за мной, когда я репетирую! - Кларк попыталась немного пошутить, чтобы скрыть свое разочарование из-за отказа Лексы.       - Ха-ха-ха... Я не могу обещать тебе этого, дорогая... Я твоя фанатка номер один... ты права, уже поздно, иди отдохни и посылай мне хорошую энергию, она мне понадобятся.       - Я посылаю ее... хотя я не могу понять, в чем дело. Просто пообещай мне, что будешь заботиться о себе и не будешь совершать безумных поступков. Не будь Лексой Вудс! - сказала Кларк веселым тоном и подмигнула Лексе, которая почувствовала, что все ее страхи рассеялись, как по волшебству, от невероятной магии ее Кларк.       - Ты Ангел... мой Ангел... ты знаешь? Спасибо. Спокойной ночи, Кларк.       - Да....? О, совершенно верно, недавно я нашла перья в своей квартире... Перестань заискивать передо мной... спокойной ночи, Лекса.       - Ха-ха-ха... ты потрясающая... отдыхай.       - Ты тоже, когда придет твое время. И Лекса...       - Кларк....       - Пожалуйста, усиль свою охрану... это просто... пожалуйста, сделай это... - Кларк отпустила ее губы прежде, чем она смогла остановиться. Лекса почувствовала, как ее сердце на мгновение остановилось.       - Я так и сделаю Кларк... не волнуйся, сегодня Нико, брат Густуса, присоединился к моей службе личной безопасности. Он такой же, как и его брат, я знаю, он бы тебе понравился, если бы ты знала его. Так что перестань думать об этом. Здесь все хорошо, и я в безопасности. А теперь иди спать, доктор Гриффин, или завтра твои пациенты будут жаловаться. Спокойной ночи.       - Спокойной ночи, Вудс...       Наконец они прервали связь, обе прижали телефоны к груди, и их сердца забились быстрее, в одном ритме. Но Лекса успокоила свои страхи, благодаря магии своей любимой Кларк, которая теперь чувствовала себя немного неловко.       Кларк хорошо знала Лексу, знала, что она не позвонила бы ей, если бы это не было что-то важное, слишком важное, что происходило или должно было произойти. Но она была за тысячи миль отсюда, и все, что она могла сделать, это попросить Бога и того, кто был там, наверху, защитить Лексу, и с тяжелым сердцем, когда ее разум слишком напряженно работал, она отправилась на кухню в поисках чая с лаймом. Ей нужно было успокоиться, она не могла опоздать еще один раз в больницу. Она прекрасно знала, что доктор Ричарсон не шутит и не угрожает понапрасну.       Она заметила изменения в характере Лексы, хотя прошло всего двадцать четыре часа с тех пор, как они снова начали общаться, но она чувствовала эти перемены в магнате. С одной стороны, это воодушевляло её, в её сердце и душе вновь вспыхнула искра надежды на то, что Лекса вот-вот сделает шаг, чтобы вернуться в её жизнь. Но, с другой стороны, она не хотела цепляться за простые вспышки, проявления, моменты. Она не могла вынести разочарования, оно бы полностью разрушило её, а ей было трудно выбраться из всего этого: из депрессии, из печали, из вечного ожидания.       Она сказала себе, что ей нужно спуститься на землю, твердо стоять на ногах и не увлекаться парой приятных разговоров с Лексой. Она также отметила, что ее бизнес снова был на вершине ее приоритетов, а не она сама.       Иначе она бы не ответила, что не сможет пойти на ее выступление через две недели. Поэтому она мысленно дала себе пару пощечин и повторила, как мантру, что ей нужно успокоиться и воспринимать Лексу в данный момент как друга и ничего больше, и сохранять дистанцию.       Но, черт возьми! Каждый раз, когда Лекса называла ее "драгоценной" или просто так по-особенному произносила ее имя, что-то внутри нее таяло. Это было похоже на ее ахиллесову пяту, и она начинала ненавидеть эту слабость, с которой все еще не могла справиться.       Из мира мыслей и предположений, её вывел маленький пушистый комочек, который выжидающе смотрел на неё, а затем направился в её комнату, и Кларк не могла в это поверить. Теперь собака говорила ей, чтобы она шла спать. «Какого чёрта?! Кто ты такой, мистер Боуи?» «И в ответ он трижды пролаял: «Гафф, гафф, гафф» — и снова пошёл в свою комнату.       Кларк не могла удержаться от смеха над поведением маленького мохнатого четвероногого, который с большим упорством пытался затащить её в свою постель раз и навсегда. В конце концов она отказалась от чая, просто выключила свет, покачала головой, всё ещё улыбаясь, и пошла за Боуи в свою комнату.       - Все в порядке, мистер Боуи... ты победил... мы идем спать... Мужчины! - пожаловалась Кларк.       - Гафф... гафф...       - Да, я знаю, я знаю...       Четыре часа спустя, в Париже, Лекса и ее спутница, Мэдлин Бушар, вышли из черного полированного "Роллс-Ройса", который доставил их в театр, где они должны были посетить концерт классической музыки.       Густус сидел за рулем современного классического автомобиля, за ним по пятам следовала машина безопасности, за рулем которой был его брат Нико, в сопровождении двух других членов команды личной безопасности Лексы. Команда припарковалась позади "Роллс-Ройса", сразу же вышла и приблизилась, чтобы окружить Лексу и ее спутницу на некотором расстоянии, поскольку знаменитому генеральному директору и актрисе нужно было уделить внимание прессе, размещенной по краям длинной красной дорожки.       Лексе удалось успокоить свои нервы, особенно после разговора с Кларк, она определенно была ее талисманом, ее внутренней силой, ее храбростью и спокойствием. Единственной, кто явно нервничал, была Мэдлин, и Лекса сразу это заметила, но она не хотела спрашивать ее об этом и вызывать какие-либо подозрения у актрисы.       Улыбаясь, держась за руки, они наконец вошли в театр, где их встретил директор театра месье Джордан, который провел их на первый этаж, где в небольшой комнате их ожидали представители парижского высшего общества и некоторые члены правительства. Все VIP-гости были приглашены на большое мероприятие.       Там они поболтали с несколькими людьми, попивая восхитительное шампанское, которое Лекса отказалась пить, попросив вместо этого стакан ледяной минеральной воды. Такое отношение привлекло внимание Мэдлин, но она предположила, что влияние этой проклятой женщины Рейвен уже оказало какое-то воздействие на Лексу.       Во время концерта, почти в конце второго и последнего отделения, Мэдлин внезапно извинилась, сказав, что не очень хорошо себя чувствует и ей нужно выйти подышать свежим воздухом. Лекса странно посмотрела на нее, но, конечно, вела себя очень спокойно и кивнула головой. Лекса тут же повернулась лицом к Густусу, стоявшему позади нее в дверях балкона, где они находились, и он немедленно связался с инспектором Дижон и ее командой с помощью текстового сообщения, а затем поговорил со своим братом Нико через микрофон, который он прикрепил к уху, и велел ему следовать за актрисой.       Мэдлин точно знала, что делать: ей нужно было притвориться больной и попросить, чтобы её немедленно отвезли во дворец, оставив добычу на милость охотницы, Найлы, которая нервно ждала в своем сером внедорожнике, вместе с тремя другими нанятыми ею мужчинами, ожидавшими через несколько улиц от театра.       Актриса очень хорошо исполнила свою роль, попросив охрану немедленно доставить ее во дворец, чему она была очень рада со стороны одного из сотрудников службы безопасности, на которого Нико сразу указал, зная, что ему следует делать.       Эхо Азгеда была харизматичной и красивой женщиной с очень стильной и атлетичной фигурой. Бывший офицер элитного корпуса Военно-морских сил Соединенных Штатов, она была хорошо обучена всем вопросам, связанным с безопасностью, и была единственной женщиной в команде личной охраны Лексы, которая не раз доказывала свои отличные качества. Знаменитому магнату нравилось присутствие такой женщины, как Эхо, в ее команде охраны. По ее мнению, она придавала группе динамику.       Эхо без колебаний проводила актрису до выхода из театра, посадила ее в машину и отвезла обратно во дворец. Эхо было приказано любой ценой удерживать ее на месте и, по возможности, не оставлять одну.       Как только Густус получил эту новость, он подошел к Лексе и передал информацию ей на ухо, на что брюнетка кивнула головой, а затем продолжила наслаждаться великолепным концертом, приложив руку к лицу и иронично улыбаясь. Все было подготовлено и шло своим чередом, теперь оставалось только следовать плану Рейвен, которая ждала, спрятавшись внутри театра, одетая и причесанная точно так же, как Лекса.       Инспектор Дижон и ее команда совместно с парижской полицией замаскировали большую группу предполагаемых "журналистов и папарацци", которые расположились по обе стороны красной дорожки, ожидая отъезда Лексы. Густус также сообщил ей, что на улице все готово. Генеральный директор по-прежнему сохраняла хладнокровие и расчетливость, без эмоций, поскольку того требовала ситуация. Она только надеялась, что к концу ночи все закончится хорошо, и что, наконец, ее работа в Интерполе подойдет к концу, а вместе с ней вернется и ее долгожданная свобода.       После концерта зрители стоя аплодировали великолепному оркестру и его дирижёру. Лекса покинула балкон, направляясь в комнату, где она была до концерта, чтобы произнести последний тост за директора театра, а теперь и за дирижера оркестра. Пожав друг другу руки, Лекса дала понять, что ей очень понравился концерт, и поблагодарила их за приглашение.       Внезапно к знаменитому генеральному директору подошел странный человек. Предположительно, это был официант с бокалом розового шампанского на блестящем серебряном подносе, который практически преградил Лексе путь, предлагая ей бокал с явной фальшивой улыбкой. Густус тут же встал рядом с Лексой, собираясь действовать, но брюнетка просто остановилась, подняв руку.       - Мадемуазель, бокал шампанского? Это отличный год, вам стоит попробовать, - сказал официант, едва не задев подносом тело Лексы на высоте ее груди.       - Что за наглость!? Разве я спрашивала вашего мнения о напитке, который я явно не хочу пить? - Лекса ответила коротко и холодно, при этом приподняла одну бровь и оглядела занервничавшего официанта сверху донизу, как будто он был надоедливым насекомым.       - Я мадмуазель... только...       - Сделай мне одолжение и убирайся с глаз моих и с моего пути прямо сейчас! - приказала Лекса мужчине, который все еще стоял перед ней, преграждая ей путь.       - Он что, глухой или не понимает, что я ему сказала?! УБИРАЙСЯ, БЕСПОЛЕЗНЫЙ! - Высказалась Лекса, повысив тон своего голоса, что привлекло внимание директора театра, который, сразу заметив неловкую ситуацию, подошел, взяв официанта за руки, что-то сказав ему на ухо и немедленно вывел из зала.       - Мадемуазель Вудс, вы не представляете, как сильно я возмущён этой наглостью. Но я позабочусь о том, чтобы этот неумелый джентльмен больше не работал в моём театре.       - Очень хорошо, месье Джордан. Я должна надеяться, что в следующий раз вы будете уделять больше внимания уровню и опыту своих сотрудников. А теперь, если позволите, спокойной ночи. - Раздраженно ответила Лекса, оставив директора театра без слов, в полном шоке.       Лекса шла по залу театра с элегантностью и уверенностью, которые всегда демонстрировала только она, в то время как люди проходили мимо, освобождая ей путь, а некоторые головой кивали в сторону знаменитого магната, что было символом уважения. Лекса едва взглянула на лица присутствующих, теперь ее внимание было сосредоточено на том, что произойдет через несколько минут, когда она выйдет из комнаты.       За ней шли Густус, Нико и Уильям, трое телохранителей, которые должны были защищать ее на каждом шагу. Густус сообщил тайной полиции о странном официанте, за которым немедленно последовали и арестовали при попытке к бегству, и они могли немедленно подтвердить, что в бокал розового шампанского, который он пытался заставить Лексу выпить, были подмешаны наркотики.       Подойдя к дверям театра, Лекса сделала глубокий вдох, устремив свои зеленые глаза на теперь уже почти множество представителей ПРЕССЫ, расположившихся по обе стороны красной дорожки. Она огляделась, чувствуя, что начинает нервничать, но теплая рука на ее спине придала ей последний глоток мужества, в котором она нуждалась, она знала, что это рука ее верного друга Густуса. Она знала, что он рядом и что он не допустит, чтобы случилось что-то плохое.       - Пора идти, Хеда....! - Произнес спокойный голос Густуса ей на ухо, и этого было достаточно, чтобы она, слегка кивнув, вышла навстречу своей судьбе.       Как только она сошла с крыльца театра и прошла несколько метров до чёрного «Роллс-Ройса», ограждения безопасности «случайно» усилили из-за давления «некоторых» отчаявшихся репортёров. Внезапно всё погрузилось в хаос, люди окружили Лексу, которую постоянно держали под руки трое охранников, чтобы никто не мог к ней прикоснуться, и медленно, в центре толпы, среди криков и вспышек, толчков и проклятий, им удалось вывести её из толпы.       Как они и договаривались, Лекса пригнулась, чтобы защитить себя от людей, и когда она уже собиралась сесть в машину, дверь которой была открыта, Нико оттолкнул её в сторону, и Рейвен тут же заняла её место и села в яркий «Роллс-Ройс», прикрытая огромным телом Густуса, который немедленно закрыл за ней дверь, а затем забрался на водительское сиденье и сразу же тронулся с места.       Окна "роллс-ройса" были затемнены, так что никто не мог разглядеть, что в нем сидела не Лекса, а Рейвен, которая хлопала в ладоши и улыбалась от уха до уха позади Густуса, который сосредоточился на пути, по которому ему предстояло ехать, и едва взглянул на счастливую латиноамериканку.       - ДА!!! Мы сделали это, Гас!!! Теперь, когда она приедет, чтобы найти Лексу, эту сучью дочь Найлу, какой же приятный сюрприз ее ждет! - Воскликнула Рейвен, хлопая в ладоши на заднем сиденье.       Тем временем сотрудники полиции сопроводили Лексу к внедорожнику, где инспектор Дижон руководила операцией. Генеральный директор села на заднее сиденье автомобиля рядом с сосредоточенным инспектором, которая разговаривала в микрофон со своими подчиненными, следуя за "роллс-ройсом", за рулем которого сидел Густус.       Теперь нервы Лексы были особенно напряжены. Она молилась, чтобы ничего не пошло не так и чтобы ее дорогая подруга вышла невредимой из этой щекотливой ситуации.       Внезапно в салоне внедорожника послышались крики, выстрелы и даже небольшой взрыв, которые насторожили весь отряд, который немедленно начал действовать. Лекса почувствовала, как ее сердце остановилось, когда она попросила инспектора Дижон объяснить, что происходит. Но у инспектора было время только отдать приказы своей команде, которые она немедленно отдала, игнорируя отчаянные вопросы магната.       После того, как "роллс-ройс" проехал мимо, люди Найлы разбросали по улице треугольники, чтобы остановить машину личной охраны, которая следовала за ними по пятам, во главе с Нико и Уильямом. Автомобиль потерял управление из-за превышения скорости и врезался в другой автомобиль, который двигался в противоположном направлении, что привело к серьезной аварии и хаосу в дорожном движении.       Густус увидел ужасную сцену в зеркале заднего вида, опасаясь за жизнь брата, но теперь он должен был следовать плану, сосредоточившись на попытке к бегству, пока они не наткнутся на Найлу и ее друзей.       - Мисс Рэйвен, пожалуйста, пристегните ремень и держитесь крепче. - Густус указал, глядя во все зеркала в поисках возможного транспортного средства, которое могло бы последовать за ними, но он не смог различить ничего или никого подозрительного. Это было странно, и ему это не понравилось.       - Вот дерьмо! Боже и Пресвятая Дева, защити нас! - Сказала Рейвен, становясь серьезной после того, как увидела, как машина охраны врезалась в другой автомобиль.       - Не волнуйся, помни, что полиция постоянно сопровождает нас. - Сказал Густус, пытаясь успокоить Рейвен, видя, что женщина нервничает и впадает в отчаяние.       - Что ж, извини, что я тебе не поверила или не почувствовала этого... Я только что видела, как наших друзей прижали к другой машине, - нервно ответила Рейвен, одновременно поправляя ремень и хватаясь за дверную ручку.       Густус нажал кнопку на динамике рации, которая все это время была прикреплена к его уху. Сразу же раздался ясный и твердый голос инспектора Дижон.       - Густус, следуйте по установленному маршруту, ни за что на свете не отклоняйтесь от него, мы следуем за вами на вертолете, и мы тоже рядом. Не волнуйтесь, за вашим братом и мистером Альберсоном присматривают, с ними все в порядке. Всего лишь несколько незначительных травм и ушибов.       - Инспектор следуйте за мной .....       Внезапно перед «Роллс-Ройсом» на его пути оказался автомобиль, заставив Густуса сманеврировать, чтобы уклониться от столкновения, но вместо этого он на полной скорости врезался в фонарный столб. От сильного удара Густус потерял сознание, в то время как Рейвен сразу же пришла в себя, почувствовав, как по её лицу стекает струйка горячей жидкости, а где-то в голове адски болит. Она тут же поднесла руку к лицу и заметила, что это кровь, почувствовала лёгкое головокружение, и всё её тело задрожало. Машина была окутана дымом, который начал проникать внутрь, затрудняя дыхание, и Рейвен не могла пошевелиться.       Латиноамериканка не теряя времени, отстегнула ремень и подошла к телу Густуса, чтобы проверить его состояние. Окровавленная голова мужчины лежала на руле автомобиля, по-видимому, он был без сознания. Рейвен начала бить его по телу, пытаясь привести в чувство, и отчаянно кричать на него.       - ГУСТУС!! ЧУВАК, ПРОСНИСЬ!!!! НАМ НУЖНО УБИРАТЬСЯ ОТСЮДА!!!! ГУСТУС!! ТВОЮ МАТЬ, ПРОСНИСЬ!!!! Дым, окружавший разбитую машину, немного рассеялся на ветру, и Рейвен с ужасом увидела, как двое мужчин и собственно сучка Найла, вооруженные до зубов, уверенным шагом направляются к ним от открытого внедорожника. Как вдруг Густус крепко схватил ее за руку, давая понять, что он с ней.       Коренастый мужчина немедленно освободился от ремня и боролся с заклинившей дверью, пока не смог открыть её ногой, шокировав Рейвен силой, с которой дверь распахнулась, и мощью этого человека.       Густус, не теряя времени, быстро вытащил потрясенную и трясущуюся Рейвен из машины, прикрывая ее своим телом, пока они не спрятались за изуродованным автомобилем.       В это же время подъехал внедорожник с Лексой и инспектором Дижон. Увидев, что происходит, Лекса не колебалась ни секунды. Она внезапно выхватила пистолет у инспектора, открыла дверь и выбежала туда, где Густус пытался укрыться с Рейвен, которую явно собирались убить, поскольку у Густуса не было оружия для самозащиты.       Найла и ее люди внезапно увидели Лексу, бегущую с пистолетом в руке, когда они собирались открыть огонь по Густусу. Инспектор Дижон, которая бежала за Лексой, крича на своих людей и вертолет, который пролетал над местом происшествия, освещая мощным лучом происходящее, открыла огонь и прикрыла Лексу, Густуса и Рейвен.       Найла, оказавшись в окружении полиции, зная, что у нее не будет шанса на спасение, без колебаний отдала приказ своим людям стрелять прямо в Лексу, и когда они уже собирались это сделать, Густус немедленно бросился навстречу своей Хеде, прикрыв её своим телом и остановив пули, летевшие в его сторону.       Огромные глаза Лексы встретились с тёмным взглядом Густуса, который в тот же миг протянул к ней руки и обнял, вздрагивая от попаданий пуль. Оба тут же упали на землю: Густус — на колени, а отчаявшаяся Лекса — в слезах, и с криками о помощи своему другу.       Тем временем полиция открыла огонь по людям Найлы, уничтожив их на месте, ранив женщину, которая тут же упала на землю, крича от невыносимой боли.       Инспектор Дижон подошла к Лексе и ее умирающему охраннику. Немедленно вызвав скорую помощь на место происшествия. Лекса безутешно плакала, держа большую голову своего друга на коленях, её руки были покрыты кровью, вытекавшей из тела Густуса. Лекса не знала, что сделать для своего друга, она просто в ужасе гладила его лицо, его чёрную бороду, когда дрожащая рука Густуса мягко накрыла её руку. В то время как его кровоточащие губы растянулись в улыбке, а темные глаза встретились с зелеными глазами его протеже, которую он любил так же сильно, как собственную дочь. Он был счастлив защитить ее в последний раз, убедиться, что она не пострадала.       - Густус... с тобой все будет хорошо... просто потерпи немного... останься со мной, пожалуйста... скорая уже в пути... - с болью в голосе взмолилась Лекса, все еще плача.       - Хеда... не плачь из-за меня... я люблю тебя Хеда... - Густус мог только ответить, в то время как холод медленно охватывал его тело, возвещая о его конце. Он чувствовал усталость, и ему хотелось просто закрыть глаза. Яркий свет вертолета ослепил его. Но он не хотел видеть свою Хеду такой несчастной и на последнем издыхании пытался успокоить ее.       - НЕ УМИРАЙ, НЕТ! ЧЕРТ, ГДЕ ЭТА ГРЕБАНАЯ СКОРАЯ?!! - о боже мой!!!       - Хеда... не волнуйся, я не чувствую боли... и с тобой все в порядке, и с твоей подругой... Рейвен... - Густусу было трудно говорить, он почувствовал, что его легкие сжимаются, а горло наполняется жидкостью, он решил, что это кровь, и закашлялся.       - НЕ надо! НЕ надо! ГУСТУС, ПОСМОТРИ НА МЕНЯ, НЕ ОСТАВЛЯЙ МЕНЯ, ПОЖАЛУЙСТА!!! Я НЕ ХОЧУ! ТЫ НУЖЕН МНЕ!!! ПОЖАЛУЙСТА, ПОМОГИТЕ!!! - Лекса кричала почти беззвучно всему, что ее окружало: полицейским, инспектору, свидетелям, стоящим в отдалении, некоторым, кто снимал сцену боли и трагедии, под оглушительный вой сирен, и вертолету, который пролетал над ними. Ее волосы развевались на ветру, слезы текли по щекам, она не могла их остановить, крепко прижималась к своему верному другу, который даже в агонии пытался помочь ей успокоиться, но ничего нельзя было сделать для его жизни, и его Хеда вынуждена была смириться с его уходом.       - Хеда, ты должна отпустить меня... Мой.... Мой бой окончен, - сказал страдающий мужчина, его голос был немного сдавленным, но спокойным, он смотрел на свою Хеду с такой преданностью и любовью, крепко держа ее за руку. Лекса знала, что это конец пути Густуса, и она, со всей болью в душе, должна была попрощаться со своим другом. Она ничего не могла сделать, кроме как подарить ему последний покой.       - БОЖЕ МОЙ!!! Твой... бой окончен ... мой друг.... Отец... - Лекса произнесла это прекрасное слово прямо в уши Густуса, заставив его улыбнуться, осветив его лицо так, как Лекса никогда не видела, тронув его до глубины души, в то время как он держал ее за руку с большей силой.       - Может мы встретимся снова, Хеда... моя девочка, - Густус успел произнести это на последнем издыхании, а затем наконец закрыл глаза, прежде чем Лекса в отчаянии упала на его уже безжизненное тело, рыдая и содрогаясь. Даже инспектор почувствовала, что это повлияло на ее состояние.