FROZEN (Часть 2)

      У Кларк был еще один очень плохой день, она проснулась вся в поту, ее сердце билось очень быстро, и ей пришлось бежать в ванную, потому что ее сильно подташнивало. Ей удалось добраться до чудо-унитаза, наклонившись так, чтобы оказаться лицом к нему, в то время как Боуи наблюдал за ней, поворачивая свою маленькую волосатую головку набок.       Она немного посидела на холодном белом керамическом полу ванной комнаты, рядом с унитазом и своим маленьким компаньоном, который теперь лизал ей руку, заметно волнуясь. Кларк посмотрела на него с легкой улыбкой, все еще тяжело дыша, пытаясь прийти в себя, ощущая все симптомы, которые одолевали ее тело.       - Ааааа... не волнуйся, друг, я еще не умру.       - Гафф... гафф....       - Да, я знаю, мне нужно немного времени, если ты не против.       Она задалась вопросом, что, черт возьми, с ней происходит? Возможно, пищевое отравление? Но когда она закрыла глаза и попыталась глубоко дышать, чтобы восстановить нормальный ритм своего сердца, в ее сознании возник единственный четкий образ, и на самом деле не очень хороший - Лекса. Тот же образ, который она видела в своем кошмаре прошлой ночью. Отчаянная брюнетка, плачущая, кричащая, с окровавленными руками.       Кларк внезапно почувствовала, что у нее перехватило дыхание, которое никак не могло восстановиться, и теперь все ее существо было в напряжении. Она хорошо знала, что с Лексой на другом конце света что-то происходит. Она попыталась немного успокоиться, чтобы восстановить дыхание. Через несколько долгих минут она смогла подняться с пола, умыть лицо и рот и немедленно отправиться в свою комнату, а за ней по пятам следовал её временный четвероногий спутник, который беспокоился о ней.       Когда она добралась до комнаты, она начала звонить Лексе по телефону, но ее страх вырос, когда никто не ответил, а ее звонки попадали на автоответчик. Разочарование, плохое предчувствие росло в Кларк, но она ничего не могла сделать, кроме как попытаться начать свой день, или, скорее, продолжить его. Ей нужно было принять душ, приготовить дополнительный завтрак, так как ее желудок был более чем пуст, а затем покормить и выгулять взволнованного Боуи перед уходом на работу.       Она умоляла всех, кто был там, наверху, сказать ей, что у Лексы все хорошо и что она просто отключила телефон, потому что, возможно, хотела поспать, чтобы ее никто не беспокоил. Как бы то ни было, но она надеялась, что ничего плохого или представляющего какую-либо опасность не произошло. Ее руки дрожали, и огромная тоска нарастала внутри нее, доводя до отчаяния.       Как только она приехала в больницу, переодевшись в свой синий халат и брюки, она отправила текстовое сообщение своей подруге Рэйвен, которая, как она помнила, была в Париже, навещая Лексу. Но она тоже не получила никакого ответа, решив, что, возможно, это из-за того, что Рейвен спит, ведь в Париже было очень раннее утро. Отчасти она пыталась успокоить себя этим, говоря себе, что все в порядке и это просто преувеличенные страхи из-за того гребаного сна, который приснился ей прошлой ночью, но, честно говоря, она не могла с этим смириться. В глубине души она знала, всем своим существом ощущала, что в Париже происходит что-то плохое.       Кларк шла по коридорам больницы, погруженная в свои страхи, мысли, дурные предчувствия, и засунув левую руку в карман своих синих брюк, держала телефон, надеясь на любую вибрацию, которая означала бы ответ. Ее глаза были уставшими и раздраженными, а в желудке царил беспорядок, она чувствовала комок в животе. Она едва замечала, когда коллеги и медсестры здоровались с ней, когда она проходила мимо, Кларк не могла сосредоточиться, ей нужно было как можно скорее получить ответ из Парижа, иначе она сойдет с ума.       Внезапно доктор Виктория Митчеллс пересекла ей дорогу, поприветствовав милой улыбкой, и остановилась, но Кларк практически проигнорировала ее, едва поздоровавшись, как будто она была роботом, даже не взглянув на нее. Виктория почувствовала боль в груди и с удивлением увидела, что Кларк продолжает идти, как лунатик. По ясным усталым голубым глазам она поняла, что с ее коллегой что-то происходит, что-то случилось за последние несколько дней. Она нахмурилась, пытаясь решить, стоит ли ей последовать за Кларк, чтобы выяснить, что случилось, или же ей следует позволить ей идти своей дорогой и спросить ее в другой раз, позже.       Но когда она уже собиралась развернуться и продолжить свой путь в противоположную сторону от Кларк, она почти в шоке заметила, как блондинка внезапно остановилась и схватилась за стену, как будто почувствовала недомогание. Не теряя времени, Виктория подошла к Кларк, чтобы помочь ей.       - Эй,... Кларк! Что происходит? Что-то не так...? Виктория чуть не сказала "милая", на секунду забыв, что Кларк больше не была для нее кем-то большим, чем другом и коллегой.       Кларк стояла, держась обеими руками за стену, снова чувствуя тошноту, и в то же время у нее подкашивались ноги. Она услышала знакомый голос рядом с собой, но ее глаза были прикованы к серому полу, который начал двигаться. Ощущение было ужасным.       - Кларк! Посмотри на меня... Эй!Медсестра! Принесите, пожалуйста, инвалидное кресло прямо сейчас! - обратилась Виктория на повышенных тонах к группе медсестер, которые находились рядом с ними в приёмной отделении.       Кларк была не в себе, её разум помутился, пульс снова участился, и она почувствовала, как по лицу потекли холодные капли пота. Доктор Митчеллс обняла её, заметив, что тело Кларк начало оседать, а медсестры тут же принесли кресло, о котором просила Виктория. Не теряя времени, они немедленно усадили Кларк и перевезли ее в пустую палату, где они собрались вокруг кровати, без какой-либо реакции со стороны доктора Гриффин.       Затем Виктория измерила ей пульс, а потом, задрав рубашку, прослушала Кларк своим стетоскопом, удивившись учащённому сердцебиению, как будто в любую секунду у доктора Гриффин могла случиться остановка сердца.       Доктор Митчеллс немедленно вмешалась, предупредив медсестёр и вызвав персонал скорой помощи, чтобы подготовить палату для их коллеги, которую немедленно перевели в отделение интенсивной терапии.       Как только они прибыли туда, доктор Митчеллс не позволила другому специалисту осмотреть Кларк, она не могла передать работу в другие руки, она просто не могла. По прибытии в отделение интенсивной терапии сердце Кларк продолжало учащенно биться, Виктория чувствовала, что в любой момент оно может остановиться, что приведет к сердечному приступу. Она продолжала заботится о Кларк, поставляя различные лекарства, чтобы снизить частоту сердечных сокращений, и одновременно пытаясь привести ее в чувство.       - Кларк! Ты слышишь меня? Кларк! Мне нужно, чтобы ты очнулась. Ты должна помочь мне стабилизировать твои жизненные показатели! Давай, я знаю, ты можешь... открой глаза! - Но глаза Кларк все еще были закрыты, а ее жизненные показатели выходили из-под контроля.       В тот же миг Сильвия Ричарсон вихрем влетела в палату с удивленным выражением на лице, когда увидела тело доктора Гриффин на носилках и доктора Митчеллс, которая ухаживала за ней вместе с другими коллегами и медсестрами.       - Что, черт возьми, происходит с доктором Гриффин? - Сердито спросила доктор Ричарсон.       - Она потеряла сознание, и её жизненные показатели намного выше нормы, мы пытаемся не допустить остановки сердца. Мы пытаемся замедлить его работу, но это не помогает...       Внезапно, ни с того ни с сего, все жизненные показатели Кларк начали приходить в норму. Частота сердечных сокращений и пульсация стабилизировались за считанные секунды. На лицах доктора Митчеллс и доктора Ричарсон, стоявших рядом с ней, отразилось крайнее удивление, но они были благодарны, что Кларк, наконец, отреагировала на предоставленное лекарство.       - Доктор Митчеллс, что именно произошло с доктором Гриффин? - Нахмурившись, спросила доктор Ричарсон, глядя на Викторию, которая не совсем понимала, что на самом деле происходит с Кларк.       - Я встретила доктора Гриффин на третьем этаже и заметила, что с ней что-то не так, внезапно она потеряла сознание, и я обнаружила, что ее сердцебиение участилось слишком быстро, мы немедленно доставили ее сюда и занимались ею последние двадцать минут. - Объяснила Виктория, немного нервничая и немного напуганная коротким взглядом своего босса, которая кивнула, не отрывая пристального взгляда от ее глаз.       - Я хочу немедленно сделать полный анализ крови. Сообщала ли она в предыдущие дни о плохом самочувствии или каких-либо симптомах, указывающих на сердечную недостаточность? - Продолжила доктор Ричарсон, теперь глядя в глаза доктора Гриффин, открывая их и подсвечивая фонариком, чтобы увидеть в них какую-либо реакцию.       - Нет, ну, несколько дней назад, я не заметила ничего плохого в состоянии доктора Гриффин, она никогда не упоминала о каких-либо сердечных аномалиях. - Ответила Виктория, глядя на то, что делает доктор Ричарсон.       - Тогда мне нужно будет спросить ее мать. Я вижу, что ее жизненные показатели сейчас стабильны. Я также хочу, чтобы вы сделали электрокардиограмму и поместили ее в палату. Мы посмотрим, как будут развиваться события в ближайшие сутки. Держите меня в курсе, доктор Митчелл, и желаю вам хорошей работы. Вы только что спасли жизнь своему коллеге. - сказала доктор Ричарсон, отходя на несколько шагов от носилок, на которых лежало тело Кларк.       - Я сделаю это, доктор Ричарсон. Спасибо за ваши слова, но на моем месте это сделал бы любой. - Ответила доктор Митчеллс, несколько удивленная и слегка покрасневшая.       - Да, наверное, но ваша рассудительность и быстрые действия были первостепенны. Не стоит пренебрегать хорошо выполненной работой, я, по крайней мере, учту это при вашей ежегодной аттестации. А теперь, если вы меня извините, я должна поговорить с матерью доктора Гриффин, возможно, она сможет предоставить мне какую-нибудь информацию об истории болезни ее дочери. - Ответила доктор Ричарсон, прежде чем покинуть палату.       - Да, доктор, я надеюсь, что смогу узнать больше. - Ответила Виктория, слегка покраснев от комплиментов, полученных от своего босса. Но тут же ее взгляд сфокусировался на Кларк. Она почувствовала боль в груди и нервный узел в животе.       Это было не совсем профессиональное отношение, но она не могла отрицать, что все еще испытывает чувства к доктору Гриффин, хотя и не хотела продолжать то, что они пытались сделать. Но она была благодарна Кларк за то, что та по доброте душевной высказалась заранее и не дала ей слишком разволноваться. В любом случае, разрыв отношений больно ударил по сердцу доктора Митчелл. Но сейчас она была просто благодарна тому, кто был там, наверху, и заботился о Кларк, потому что то, чему она только что стала свидетельницей, было чудом.       Глаза Кларк еще не открылись, но ей дали успокоительное, так что отчасти это было логично. Виктория не смогла удержаться и протянула руку, чтобы погладить это прекрасное лицо и легонько поцеловать ее, радуясь, что блондинка все еще здесь и что ее жизнь пока вне опасности. В палате было слишком много глаз, и она была профессионалом, который должен был вести себя подобающим образом. Пару часов спустя медсестра, которая присматривала за палатой 513, сообщила Виктории, что доктор Гриффин проснулась и что она очень смущена и немного расстроена. Не раздумывая ни минуты, доктор Митчелл поднялась на пятый этаж, чтобы посмотреть, что случилось с ее коллегой и бывшей подругой? Это было что-то, чему она до сих пор не могла дать точного определения.       - Кларк?! Что случилось...? - сразу же спросила Виктория, войдя в палату и увидев Кларк, сидящую на кровати, и медсестру, которая следила за мониторами.       - Виктория... какого чёрта я здесь делаю? - Кларк сразу же спросила, когда увидела, что в палату вошла ее подруга и коллега. Последнее, что она помнила, это как шла по коридору третьего этажа, направляясь навестить пациента, когда все погрузилось в темноту, а потом она очнулась в этой кровати с капельницей в руке.       - Ладно, сначала попытайся расслабиться, хорошо? Несколько часов назад ты потеряла сознание, и твои жизненные показатели резко ухудшились. Твое сердцебиение участилось, и нам пришлось отвезти тебя в палату интенсивной терапии и усердно работать с тобой, чтобы у тебя не случилась остановка сердца. Поэтому, пожалуйста, прекрати паниковать... - Ответила Виктория, подходя к кровати и садясь на нее, почти напротив все еще растерянного лица Кларк, которая смотрела на нее с удивлением от того, что Виктория только что рассказала ей, и тогда все встало на свои места. Только это все указывало на то, что что-то было не так.       - Что со мной случилось?.. - о боже мой! ЛЕКСА! ..... - Она только произнесла ее имя, и ее грудь тяжело поднялась, а Виктория смотрела на нее, не понимая, что происходит, и кто, черт возьми, такая Лекса?       - Что?! Кто такая Лекса..?! Кларк, пожалуйста, перестань меня беспокоить и объясни, что происходит? - Виктории стало не по себе, когда она увидела, что показатели на мониторах, контролирующих жизненно важные функции Кларк, снова растут. Она взяла Кларк за руки и слегка сжала их, чтобы привлечь её внимание.       - Где мой телефон?! ВИКТОРИЯ, ГДЕ МОЙ ТЕЛЕФОН?! - воскликнула Кларк, раздраженная выражением растерянности на лице Виктории.       - Боже, Кларк! Дай мне посмотреть... Кажется, они принесли твою одежду... - Виктория не понимала, что происходит с Кларк, но ей нужно было выслушать ее, чтобы помочь успокоиться.       Она обыскала комнату, но не смогла найти одежду Кларк, поэтому открыла дверь и позвала медсестру, которая вышла на минутку, чтобы спросить о вещах пациентки. Через несколько минут медсестра принесла одежду, и среди найденных вещей Виктория сразу же нашла телефон, передав его Кларк, у которой уже дрожали руки.       Кларк взяла телефон и, нажав кнопку "Домой", обнаружила, что экран чистый, никаких сообщений, никаких пропущенных вызовов. Она сразу же открыла iPhone и набрала номер Лексы, но снова обнаружила окно с сообщениями, что ее очень расстроило. Затем она позвонила Рейвен, но ее разочарование и паника были сильнее, и результат был таким же отрицательным.       Она проверила время на своем iPhone и подсчитала время в Париже. Если ее математика и здравый смысл ее не подводили, то во французской столице было около 6:18 утра. Лекса всегда просыпалась очень рано, но, черт возьми, почему ее телефон был выключен? Рейвен могла еще спать, ее подруга не любила вставать рано.       Виктория странно посмотрела на нее, сидя на кровати и проверяя, не сошли ли ее жизненные показатели с ума снова. Но она заметила, что Кларк все сильнее и сильнее дрожит, держа свой телефон, а на ее лице отразилась настоящая мука. Не задумываясь, быстрым движением Виктория протянула руку и выхватила устройство у Кларк, которая тут же подняла сердитое лицо на доктора Митчеллс, которая теперь стояла, засовывая телефон в карман своих синих брюк.       - КАКОГО ХРЕНА ТЫ СДЕЛАЛА ЭТО Виктория?! ОТДАЙ МНЕ ЭТОТ ТЕЛЕФОН СЕЙЧАС ЖЕ! - Кларк почти закричала, разозленная внезапным поведением Виктории.       - Кларк... Сначала я хочу, чтобы ты успокоилась! - о боже мой! Ты знаешь, в каком состоянии ты была несколько часов назад?! Ты действительно хочешь, чтобы я допустила остановку сердца?! Я этого не допущу, я говорю это тебе, даже если ты меня возненавидишь! - уточнила Виктория, глядя на нее с некоторого расстояния от кровати.       - Ты не понимаешь Виктория... пожалуйста, мне нужен мой телефон, мне нужно... - Кларк начала отчаиваться и на самом деле не хотела выходить из себя из-за Виктории, она понимала, что ее коллега пытается поступить правильно, но момент был неподходящий.       - Какого черта тебе нужно, Кларк?! Мне нужно, чтобы ты рассказала мне, что с тобой происходит, кому ты так отчаянно пытаешься дозвониться? И кто такая Лекса? - ответила Виктория, которая явно теряла терпение и была расстроена, пытаясь понять, что происходит с Кларк.       Кларк услышала имя Лексы и почувствовала, что пульсация снова участилась, мониторы показали ускорение, и в этот момент немедленно вошла медсестра, чтобы проверить, все ли под контролем.       - Анна, пожалуйста, введи доктору Кларк еще одну дозу... - Виктория указала на медсестру, которая внимательно следила за ее распоряжениями, но доктор не смогла закончить, ее прервала отчаянная Кларк. Последнее, что ей сейчас было нужно, - это чтобы усыпили ее.       - НЕ НАДО! Пожалуйста, Виктория, НЕТ! Я обещаю, что успокоюсь, я сделаю это... Я не хочу больше успокаивающих средств, я не могу... Мне нужно объяснить. - Кларк почти отчаянно просила, глядя прямо в глаза доктору Митчелс, которая просто не могла смотреть в эти отчаянные темно-синие глаза.       - Кларк....       - Виктория, пожалуйста... - Повторила Кларк просьбу, которой Виктория не смогла противиться, она действительно хотела понять, что происходит.       - Все в порядке, Анна... оставь нас одних, пожалуйста... Я дам тебе знать, если ты мне понадобишься. - Наконец сказала Виктория медсестре, которая кивнула, несколько сбитая с толку ситуацией.       - Хорошо, доктор Митчеллс. - Ответила медсестра и вышла из палаты.       - Теперь расскажи мне, Кларк... и я предупреждаю тебя, если эти мониторы не отключатся через три минуты, я позвоню Анне, сколько бы ты ни умоляла. Это не игра Кларк... - пояснила Виктория, глядя ей прямо в глаза, почти не моргая.       - Нет, это не игра, Виктория... тебе лучше присесть, это долгая история. Три года назад....       Кларк не стала тратить больше времени, чем было необходимо, и наконец рассказала ей историю, которую она пережила три года назад со знаменитой генеральным директором Лексой Вудс и другим своим шестимесячным временным "я" по имени Алекс. В частности, Кларк подчеркнула тот загадочный факт, что, когда Лекса/Алекс попала в авиакатастрофу, произошло то же самое, что только что случилось с ней, потому что её дух был объединён с магнатом, известным как родственная душа. Поэтому, когда с одной из них случалось что-то серьезное, другая чувствовала это, и в ее случае ее тело переживало это безумное и полное уничтожение.       К сожалению, Кларк сразу увидела по глазам Виктории, что она ей не поверила, или что разум доктора Митчеллс был не очень открыт для духовных или мистических вещей, что заставило ее вспомнить, какой она была до встречи с Лексой, и пережила разные моменты, странные и необъяснимые вещи, в которые можно было только верить или не верить. Она понимала скептицизм Виктории, но в данный момент это никак не помогало ей добиться понимания.       Виктория изумленно посмотрела на нее, и на ее губах появилась ироническая улыбка. Доктор Митчеллс не могла поверить в историю, которую только что услышала, и в тот момент ее чувства были действительно очень смешанными. Она, наконец, поняла, почему Кларк отвергла ее, она все еще любила эту знаменитую женщину, это было совершенно очевидно. Но вся эта история с экстрасенсорными и духовными способностями не укладывалась в её голове, которая была настроена на научный лад. К сожалению, Виктория не была духовным человеком, она была женщиной, которая просто верила в то, что видела, в факты и науку, для нее все имело четкое объяснение, которое рано или поздно происходило. Виктория Митчеллс определённо не верила в таинственные симптомы, вызванные духовным союзом предполагаемых «родственных душ».       Она встала с улыбкой на лице, и ее глаза слегка увлажнились. Она не знала, почему эта безумная история так тронула ее. Что ж, отчасти ей было жаль Кларк, переживавшую весь этот ураган чувств, как на сумасшедших американских горках, и в то же время она восхищалась всем, с чем та смогла справиться всего за несколько месяцев. Но духовная сторона этой истории лишь указывала на то, что, возможно, доктор Гриффин страдала от какой-то аномалии мозга?       Кларк следила за ней своими голубыми глазами, ожидая, что скажет Виктория, которая в конце истории поднялась на ноги и теперь ходила по комнате, оценивая ситуацию. Но, к сожалению, Кларк знала, что на её лице и особенно в глазах отражалась смесь ощущений, чувств и скептицизма по отношению к духовной части её истории. Очевидно, это доказывало, что Виктория не была духовной женщиной, и сожалела, что вообще упомянула об этом.       - Кларк... Ради всего святого! Ты действительно говоришь мне, что веришь в этот духовный союз с Лексой Вудс? И то, что случилось с тобой в тот день и сегодня, действительно произошло из-за того, что с ней случилось что-то серьёзное? Кларк... ты вообще себя слышишь? - Виктория выразилась саркастически, сопровождая это жестикуляцией рук и странной улыбкой на лице. Кларк почувствовала огромное сожаление от того, что поделилась чем-то таким особенным с женщиной, настолько духовно пустой.       - Виктория, так оно и есть, теперь твоя проблема в том, веришь ты в это или нет. Ты хотела знать, что, черт возьми, происходит, я только что объяснила тебе это. А теперь, если ты не возражаешь, мне нужно одеться и пойти домой. Спасибо за помощь. - Кларк разозлилась на реакцию Виктории.       Она знала, что это правда, она знала, что у них с Лексой был духовный союз, и Виктория не имела права смеяться над этим. Но ей также удалось увидеть и почувствовать в этих словах гнев и разочарование. Она поняла сарказм Виктории, возможно, еще и потому, что та отвергла ее несколько дней назад, а теперь женщина узнала правду и не воспринимала её по-взрослому.       - Нелюбимая... Я разочарована, но ты останешься под наблюдением в течение 24 часов, и это приказ не мой, а Ричарсон, которая видела тебя в реанимации несколько часов назад, когда я пыталась спасти тебя или, по крайней мере, не допустить, чтобы у тебя произошла гребаная остановка сердца! Так что избавь себя от лишних хлопот и желания пойти домой, устраивайся поудобнее и наслаждайся комнатой до завтрашнего дня.       Виктория говорила холодно, в ее голове и сердце происходила битва чувств, гнева, разочарования, и эта Лекса Вудс, о которой она слышала, больше ей не нравилась. Чертова миллионерша, тщеславная до мозга костей, женоподобная, и теперь она узнает, что Кларк была одной из тысяч ее бывших, и что еще хуже, блондинка все еще была привязана к этой женщине, которая просто не заслуживала этого.       Взгляд Кларк стал напряженным, она смотрела на Викторию убийственным взглядом. В то же время она выпустила весь воздух из легких, чтобы не заставлять мониторы снова издавать звуки. Меньше всего ей хотелось принимать успокоительные. Но она чувствовала себя крайне беспомощной и злилась на свою коллегу. Она перевела взгляд с Виктории на потолок и снова откинулась на спинку кресла в глубокой тишине.       - Позови доктора Ричарсон, пожалуйста. - просто попросила Кларк спокойным и холодным голосом, не глядя на нее.       - Как хочешь, нет проблем. Но, знаешь, я бы посоветовала тебе даже не думать о том, чтобы рассказать ей фантастическую историю о духовном единении, потому что она отправит тебя на психиатрическую экспертизу. Тебе лучше расслабиться и посмотреть телевизор, пока тебе не принесут ужин.       Кларк мысленно досчитала до тысячи, закрыв глаза, чтобы не встать с кровати и не отвесить Виктории хорошую оплеуху. Последнее замечание, произнесенное с таким сарказмом, переполнило чашу ее терпения. В то же время Виктория взяла пульт дистанционного управления от телевизора и включила его.       - К черту Виктория! И спасибо тебе... - Наконец-то безразлично высказалась Кларк.       Виктория лишь улыбнулась ещё более саркастично, в то время как на экране телевизора появились новости, которые сразу же привлекли внимание обоих врачей...       “Теперь у нас есть больше информации о нападении, которое прошлой ночью произошло с известным австралийским генеральным директором «Woods Tech & Co.» Александрией Вудс во французской столице. По словам нашего корреспондента, судя по всему, это была попытка похищения, которая привела к длительной полицейской погоне по улицам Парижа, с дорожно-транспортными происшествиями и перестрелкой между преступниками, полицией и службой безопасности знаменитого магната. Судя по всему, в результате преследования, как мы понимаем, есть погибший. И теперь они сообщают мне, что у нас также есть видеозапись, сделанная свидетелем, который проходил мимо места, где произошло вооружённое столкновение. Должны предупредить вас, что там есть сцены с высоким уровнем насилия...”       Глаза Виктории расширились, она не могла поверить в то, что слышала и видела. Её сердце чуть не выпрыгнуло из груди, и всё, что она могла сделать, — это обернуться и посмотреть на Кларк, которая тут же выпрямилась, широко раскрыв глаза и рот буквой «О», и провела рукой по голове.       - НЕ НАДО! Нет-нет... Лекса... нет! - Кларк произнесла это как мольбу, глядя на изображение на экране телевизора, которое начало появляться.       Тело блондинки тряслось, она сидела на кровати, ее глаза были мокрыми и широко открытыми, как будто все это зашло слишком далеко. Виктория хотела умереть прямо здесь, но она не понимала, как такое возможно на самом деле. "Нет, - тут же ответила она, - это просто полное гребаное совпадение, как и в тот день, когда генеральный директор разбилась в авиакатастрофе, а Кларк точно так же сломалась". Этого просто не могло быть. Она была профессионалом, который ссылался на факты и науку, на конкретные факты, а не на что-то мистическое и духовное без ясного и краткого объяснения.       На экране появилось видео одного из многочисленных свидетелей драматической сцены, снятое с близкого расстояния. На нём Лекса выбегает из внедорожника с пистолетом в руке и бежит в сторону крупного мужчины, который пытается защитить молодую брюнетку, стоящую за машиной, полностью разрушенной сильным ударом.       В то же время двое вооруженных до зубов мужчин и женщин вышли из другого внедорожника, угрожая крупному мужчине и молодой женщине. Когда Кларк показали преступников, на ее лице отразился ужас, и она сразу поняла, что эта женщина - не кто иная, как сама Найла Винтерс, и что те, кого она собиралась убить, были не кто иные, как Густус и РЕЙВЕН!!?       Руки Кларк в отчаянии вцепились в простыни на кровати, эти образы казались типичными для фильмов вроде "Миссия невыполнима" или "Джеймс Бонд"... но все это было ужасной реальностью, и, видя, как Лекса бежит с пистолетом в руке, отчаянно пытаясь помочь Густусу и Рейвен, которых Найла и те двое мужчин собирались убить, невозможно было в это поверить.       Затем она с еще большим ужасом увидела, как Найла и ее люди открыли огонь, теперь уже в том направлении, где была Лекса, и Густус бросился вперёд, защищая её, обнимая и принимая на себя все пули, которые попадали в его гигантское тело.       Мониторы, которые контролировали жизненные показатели Кларк, заработали как сумасшедшие, начав звенеть. Виктория немедленно подбежала к ней, в то время как медсестра вернулась, предупрежденная сигнализацией.       На экране сцена все еще была ужасно драматичной, когда полиция, по-видимому, наконец открыла огонь, немедленно расправившись с преступниками, а затем камера вернулась к телу Густуса, которого теперь держала отчаявшаяся Лекса, зовущая на помощь и плачущая безутешно. Картина была такой же, как снилась Кларк двумя ночами ранее. Но в своем видении она не могла понять, что вызвало отчаяние и плач у Лексы, и откуда на ее руках взялась кровь. Теперь, к сожалению, Кларк это знала, это был ее старый друг Густус, который был для Лексы как отец, которого у нее никогда не было в жизни.       - Кларк! Кларк! - Виктория пыталась наладить контакт с совершенно обезумевшей доктором Гриффин. Её голубые глаза были открыты, почти не мигали, по щекам текли слёзы, оставляя мокрые дорожки на лице, она не отрывала взгляда от душераздирающего изображения на экране телевизора, где её любимая Лекса в отчаянии и слезах разговаривала с Густусом, который, очевидно, всё ещё отвечал, но у него шла кровь изо рта, и выглядел он не очень хорошо. Кларк знала, что отец и дочь прощаются. Её сердце дрогнуло.       - Кларк ... пожалуйста, успокойся, я не хочу давать тебе успокоительное, но если ты не успокоишься, мне придётся это сделать ... ты меня слышишь, Кларк!? - Виктория чувствовала себя несколько беспомощной и отчаявшейся, поскольку Кларк, казалось, была в полном трансе. Ее голубые глаза наполнились слезами, но ни один мускул ее тела не дрогнул. Она полностью сосредоточилась на том ужасном изображении по телевизору.       - Доктор Митчеллс... - Спросила медсестра со шприцем с седативным средством в руке.       Виктория попробовала ещё раз, но, не получив никакой реакции от Кларк, посмотрела на медсестру, стоявшую перед ней по другую сторону кровати, и кивнула, разрешая ввести успокоительное. Медсестра сразу же подошла к капельнице, стоявшей у Кларк в руке, и ввела жидкость в систему, которая начала впрыскивать её.       - Мне так жаль, Кларк... - Сказала Виктория, когда Кларк, наконец, перевела взгляд в ее сторону с удивленным выражением лица, внезапно увидев, как медсестра вводит жидкость в капельницу.       - НЕ НАДО! НЕТ.... НЕТ... нет.... ВИК...       Кларк тут же потеряла сознание в объятиях Виктории, которая поддерживала её, укладывая на подушку. Мониторы успокоились, показывая, что её жизненные показатели вернулись в норму.       Виктория медленно и очень осторожно положила голову Кларк на подушку и позволила себе погладить ее лицо, мокрое от слез. Ей было жаль Кларк, которая три года назад жила с Лексой Вудс, и теперь, видя её в таком ужасном состоянии, так сильно пострадавшую от этой женщины, она поняла, что Кларк всё ещё привязана к Лексе. Она не знала наверняка, была ли эта привязанность духовной, но Кларк явно всё ещё любила её, и отчасти это причиняло боль, так как это сводило на нет её надежды дать Кларк немного времени и попытаться снова. Это указывало на то, что она не могла быть частью личной жизни красивой блондинки, которая сейчас спала перед ней под действием успокоительного.       Несмотря на это, Виктория позволила себе нежно поцеловать ее в лоб, одновременно поглаживая по голове. Она не испытывала ненависти к Кларк, она восхищалась ее мужеством и, в некотором роде, ее верностью женщине, которую она, по-видимому, очень любила. Она все еще не могла принять духовную составляющую, которая могла объединить этих двух женщин, но совпадения были просто поразительными, в этом у нее не было сомнений.       На мгновение ее взгляд вернулся к монитору телевизора, который все еще был включен. Душераздирающий образ смуглой женщины, знаменитой Лексы Вудс, в отчаянии держащей голову того, кто, по-видимому, был телохранителем, этого храброго и достойного восхищения мужчины, который только что принял на себя все выстрелы, спасая ей жизнь. Очевидно, безжизненная камера сфокусировалась на мокром, безутешном лице Лексы, качающей головой мужчины, прижимающей его к своей груди, дрожащей и плачущей. Виктории было жаль магнатку и в то же время она была благодарна за то, что та, по-видимому, осталась цела и невредима, и больше думала о Кларк. Она не могла представить, что случилось бы с Кларк, если бы жертвой стала Лекса Вудс, которую она видела по телевизору. Наверняка сейчас она пыталась бы оживить остановившееся сердце своей коллеги.       Она снова перевела взгляд на Кларк, которая держала её за правую руку. Медсестра уже вышла из палаты, убедившись, что ситуация снова под контролем, а доктор Гриффин выглядит спокойной и отдыхает. Виктория с любовью и некоторой грустью посмотрела на прекрасное спящее лицо Кларк. Она не сомневалась, что безнадежно влюблена в эту необыкновенную американку, но также не сомневалась, что доктор Гриффин никогда не сможет смотреть на нее так же, особенно после того, как она стала свидетельницей этой невероятной и сильной связи с Лексой Вудс, этой любви и преданности.       Глаза Виктории беспомощно увлажнились, и пара слезинок скатилась по ее слегка улыбающемуся лицу. Затем она подошла к Кларк и нежно, тепло поцеловала ее в губы в знак прощания. Прощай все ее надежды на то, что она сможет полюбить эту женщину, такую особенную, такую прекрасную, такую совершенную.       Она уже поворачивалась, чтобы выйти из палаты, когда ее взгляд внезапно встретился с доктором Ричарсон, чего она никак не ожидала, чувствуя себя беззащитной и очень нервничая.       - Не волнуйтесь, доктор Митчеллс. Расскажите мне, как поживает наша известная и дорогая пациентка и какие результаты мы получили после анализа, - сразу же сказала доктор Ричарсон спокойным, негромким голосом и с легкой улыбкой на лице, что несколько расслабило Викторию.       Доктор Митчеллс слегка улыбнулась, благодарная доктору Ричарсон за деликатность и понимание, а затем объяснила результаты, в которых не было ничего необычного. В то же время Виктория объяснила, что случилось с подругой Кларк в Париже и что это могло стать причиной сильного стресса у доктора Гриффин, вызвавшего общую декомпенсацию организма.       Доктор Ричарсон, одновременно ознакомилась с папкой, содержащей результаты исследований, проведенных на докторе Гриффин, и размышляла над дополнительной информацией, предоставленной доктором Митчелс. Она согласилась с тем, что такие новости могли вызвать у доктора Гриффин нервный срыв, особенно если учесть, что она была очень близка со своей подругой в Париже, но все же хотела убедиться, что она полностью поправилась, прежде чем ее выпишут, и добавила пару исследований энцефалограммы и компьютерной томографии головного мозга.       Главный врач больницы связалась по телефону со своей старой подругой доктором Эбигейл Гриффин, которая была поражена известием о том, что произошло с ее дочерью, а также сообщила ей, что три года назад с ней случилось то же самое, но тогда у нее случилась остановка сердца. Эбигейл в то же время добавила, что у ее дочери не было никаких симптомов, которые могли бы указывать на какие-либо отклонения в ее мозге, но было бы неплохо провести несколько исследований по этому поводу, чтобы исключить любую возможность, и попросила ее держать ее в курсе всех результатов.       Доктор Ричарсон сказала доктору Митчеллс, что она хотела бы провести эти исследования для доктора Гриффин пораньше на следующий день и что пациентка затем отправится домой, но что она также хотела бы поговорить с Кларк, прежде чем она отправится домой.       Тем временем в Париже, после того как они забрали безжизненное тело Густуса, Лексу поддерживали объятия и любовь её подруги Рейвен, которая, хотя и была очень потрясена всеми этими ужасными событиями, была в гораздо более подходящем состоянии, чтобы помочь Лексе. Казалось, что судьба всегда ставила их в экстремальные ситуации, полные опасностей и душевных терзаний.       Затем они были доставлены парижской полицейской машиной обратно во дворец Лексы, после того, как парамедики "скорой помощи" оказали им помощь в связи с их незначительными травмами, а врач дал Лексе несколько успокоительных, которые, казалось, ввели ее в состояние глубокого посттравматического шока, поскольку ни Рэйвен, ни ассистенты не могли оказать никакой помощи, не слыша ответа с ее стороны. Ее тело дрожало, а глаза, усталые и раздраженные от обильных слез, были отсутствующими, как будто она была глубоко погружена в свои мысли, ни на кого не глядя, просто уставившись в какую-то точку на улице.       Прибыв во дворец, очень взволнованная Индра сразу же открыла двери и вышла встречать их, так как только увидела драматическую сцену в телевизионных новостях. Она немедленно обняла свою Хеду, чувствуя ее огромную боль, ее огромную потерю. Индра хорошо знала, что для Лексы Густус стал тем отцом, какого она никогда не находила в своем биологическом предке. Она знала, как та сильно любила этого замечательного человека, который был ее другом на протяжении всей жизни, и насколько близкими они были с Лексой, это были почти такие же близкие отношения, как у отца с дочерью.       Когда она обняла дрожащее тело своей Хеды, генеральный директор снова разрыдалась, прижимаясь к той, кого она считала своей матерью, которая просто позволила ей прижаться к своему телу и отпустить его. Рэйвен, стоявшая позади Лексы, наблюдала за этой эмоциональной сценой, и ее глаза наполнились слезами. Она не сомневалась, что Индра и Густус были настоящей семьей ее подруги.       Войдя во дворец, Индра проводила Лексу в ее комнату, где приготовила ванну, чтобы ее Хеда могла немного расслабиться и отдохнуть. Рейвен проделала то же самое в своей комнате, а затем пошла навестить Лексу, которая все еще сидела в своей большой ванне из прекрасного итальянского мрамора, окружённая множеством свечей, погружённая в тёплую воду, наполнявшую ванну ароматом французской лаванды и роз.       Индра сообщила латиноамериканке, что Лекса все еще в ванной, и попросила ее составить ей компанию, так как ее Хеда выглядела такой подавленной, какой она почти не помнила ее в своей жизни. Возможно, только тогда, когда в горах Франции произошел тот ужасный несчастный случай с ее подругой Костией, в результате которого последняя погибла. Индра боялась за последствия потери Густуса для Лексы, видя ее такой разбитой.       Рейвен медленно вошла в комнату Лексы, направляясь к открытой двери роскошной ванной, примыкающей к спальне. Она пару раз постучала, чтобы предупредить о своём присутствии, пока приглушённый голос подруги не разрешил ей войти.       Латиноамериканка подошла к телу своей подруги, погруженному в воду, явно подавленная, даже безутешная, поглощённая своей огромной болью, своей огромной утратой. Она присела на корточки на высоте своего растрепанного лица, чрезвычайно уставшая, и позволила себе поднести руку к голове Лексы, погладив эти шелковистые каштановые волосы, влажные и почти аккуратно зачесанные назад.       Рэйвен отчаянно пыталась утешить свою подругу, ей было больно видеть ее такой подавленной, такой ранимой, но она знала, что мало что может сделать. Лекса только смотрела на воду перед собой, чувствуя мягкие ласки Рэйвен на своей голове, а теперь и на лице. Она просто закрыла свои измученные глаза и склонила голову над этой теплой рукой, полной нежности, которая ласкала ее, позволяя утешать себя, не глядя в глаза Рейвен. Она лишь выпустила из глаз слёзы, которые крепко сжимала, разрыдавшись ещё сильнее.       - Эй... эй... Лекс... девочка... успокойся... всё будет хорошо... я знаю, что тебе больно, поверь мне. Когда я потеряла папу, это был один из самых печальных дней в моей жизни. Мне было девять лет, и он внезапно заболел, его отвезли в больницу, где выяснилось, что у него рак лёгких. Он боролся с болезнью несколько месяцев, но в конце концов рак взял над ним верх. Для меня это было ужасно, он был моим лучшим другом, не только отцом, но и всем для меня, понимаешь. Он вдохновил меня стать механиком, полюбить всё это, он тоже был автомехаником, и в детстве он водил меня в мастерскую, где работал, и научил меня всему, что касается автомобилей, заставив меня влюбиться в них. И когда я сказала ему, что мечтаю стать астронавтом, он мечтал вместе со мной, и он был единственным в моей семье, кто поддерживал мою безумную мечту, потому что, по его словам, если ты действительно хочешь кем-то стать, это зависит только от тебя, твоего мужества, твоей настойчивости. Никогда не сдавайся, верь в себя, в то, что ты можешь, если действительно этого хочешь. Когда он умер, это была большая потеря в моей жизни, в моем сердце. Но у меня с ним связано так много прекрасных воспоминаний, что каким-то образом он всегда со мной, здесь (показывает на сердце) и здесь (показывает на голову). Ты должна сделать то же самое, Лекс, ты должна сохранить память о Густусе в себе, ты увидишь, что со временем рана заживет, и ты никогда не будешь чувствовать себя одинокой, потому что они всегда рядом с нами, на каждом шагу нашей жизни.       Лекса внимательно выслушала эмоциональную историю Рейвен, почувствовав, что ее подруга действительно понимает ее потерю и была очень благодарна за то, что она была рядом в эти болезненные моменты. Она тут же подняла руку и прижалась к Рейвен, снова разрыдавшись от отчаяния, теперь уже цепляясь за объятия, которые подруга тут же без колебаний протянула ей, удерживая не только ее усталое тело, но и израненную душу от боли.       После того, как Рейвен помогла Лексе выйти из ванной, вытереться и надеть кое-какую одежду, чтобы лечь спать, она сделала то же самое, и по просьбе магната Рейвен осталась спать с ней. Для латиноамериканки это была некомфортная ситуация, хотя она прекрасно понимала, что Лекса была для неё просто подругой, и это были единственные чувства, которые она испытывала к ней сегодня. Она не забыла, что три года назад она влюбилась во вторую часть Лексы, в ту милую и незабываемую Алекс, и иногда, только иногда, когда она смотрела на нынешнюю Лексу, она могла поклясться, что видит и чувствует Алекс в этих прекрасных зеленых глазах.       Когда Рейвен легла рядом с Лексой, брюнетка сразу же обняла ее, как будто нуждалась в этом теле рядом с ней, в этой привязанности, в какой-то защите, в чем-то, что совсем не беспокоило латиноамериканку. Лекса уткнулась лицом в плечо Рейвен, и та обняла ее, поцеловав в макушку и пожелав спокойной ночи, хотя Лексе потребовалось много времени, чтобы заснуть, Рейвен потребовалось гораздо больше.       На следующий день Рейвен позвонила Кларк, она знала, что ее подруга с другого конца света в отчаянии. Она видела её сообщения, когда вчера вечером ненадолго позвонила своей жене Луне, чтобы сообщить, что она в безопасности, жива и относительно здорова, только очень расстроена из-за Лексы и не может ничего для неё сделать.       Но у нее не было сил ни позвонить Кларк, ни даже ответить на её сообщения. Ей было неловко из-за этого, но она тоже пережила эмоциональную травму, её жизнь в мгновение ока перевернулась с ног на голову, и если бы не тот нежный, невероятный мужчина, который отдал свою жизнь за Лексу и за неё тоже, то, возможно, сейчас она лежала бы не здесь, с телефоном в руках, а на холодной металлической плите в морге.       Да, смерть преследовала ее слишком близко, и это был второй раз, и каким-то чёртовым совпадением оказалось, что оба раза это было связано с Лексой. Она всерьез задумалась, что это была какая-то карма или что-то в этом роде, но она была благодарна всем, кто дежурил там, наверху, за то, что в обоих случаях они с Лексой были спасены.       Наконец, она поговорила с Кларк, которая рассказала ей, что она снова сломалась, как в тот раз, когда произошел инцидент с самолетом Лексы, о котором Рейвен теперь хорошо знала, что это также было делом рук Найлы, и теперь ждала, когда её будут мучить в каком-нибудь тёмном подземелье, где она будет гнить заживо.       Рэйвен не была удивлена тем, что случилось с Кларк, поскольку она была одной из тех, кто слепо верил, что Лекса и Кларк - родственные души. Кларк спросила ее, как себя чувствует Лекса и как обстоят дела в целом. Рейвен сказала ей, что брюнетка совершенно подавлена, что она явно пережила большую утрату и всё ещё находилась в посттравматическом шоке, что она ещё не вставала с постели и не хотела завтракать.       Рэйвен не хотела рассказывать Кларк всю историю с Интерполом, о том, что Лекса работала вместе с ними, чтобы поймать эту маленькую сучку Найлу, и что отчасти из-за этого она ушла от Кларк, оставив ее в тот день в особняке в Лос-Анджелесе три года назад. Вся эта история принадлежала не ей, чтобы рассказывать ее Кларк, это было то, что могла сделать только Лекса.       Три дня спустя Индра подошла к дверям дворца и, открыв их, увидела знакомое лицо в больших солнцезащитных очках, а рядом с ней — чемодан, который она тут же поставила на пол, чтобы обнять её.       Позади Индры стояла Рейвен, которая была второй, кто обнял свою старую подругу Кларк, и у нее отлегло от сердца, когда она увидела, что та готова помочь Лексе, до которой теперь никто не мог добраться, поскольку она заперлась в своей комнате, погруженная в глубокую депрессию и боль, не желая никого видеть и действительно, и Индра с Рейвен действительно боялись за неё.       У Рейвен не было другого выбора, кроме как позвонить Кларк и попросить ее приехать в Париж, как только она сможет, хотя это решение Кларк приняла во время их первого разговора, и оставалось только уладить кое-какие дела в больнице и попросить Викторию позаботиться о Боуи, пока не вернутся Марни и ее муж из Таиланда. После этого, после долгого и обстоятельного разговора, ее начальница доктор Ричарсон разрешила ей взять отпуск на три недели, чтобы восстановиться и отдохнуть. Заставив её пообещать, что в будущем она будет спокойнее относиться к подобным ситуациям, иначе ей придётся отправить её на психологическую терапию.       Следующее, что сделала Кларк, это купила билет на самолет до Парижа на первый попавшийся рейс, что оказалось не так уж и дешево, потратив немного своих сбережений, но ей было все равно. Её приоритетом было как можно быстрее оказаться во французской столице, рядом с женщиной, которую она любила всем сердцем и душой и которой, без сомнения, принадлежала.       - Мисс Кларк, как приятно видеть вас после столь долгого перерыва. - взволнованно произнесла Индра, чем почему-то удивила Кларк, зная, что ассистентка не из тех, кто проявляет привязанность, но также понимая, что ситуация была совершенно особенной.       - Привет, Индра, да, мне тоже, хотя я бы предпочла, чтобы это было при других обстоятельствах. Мне очень жаль Густуса. - произнесла Кларк, покидая теплые приветственные объятия.       - Да, это было ужасно, но я хорошо знаю, что его душа обрела покой. Густус отдал свою жизнь за нашу Хеду, это была его работа и его судьба. - Индра говорила искренне, хотя Кларк видела в ее темных глазах боль, которой она никогда раньше не видела.       - Кларки! Боже! У меня такое чувство, что я не видела тебя целую вечность, сестра! - Взволнованно сказала Рейвен, крепко обнимая свою подругу, которая тоже обняла ее, расчувствовавшись до слез.       - Боже Рейв...! У тебя все хорошо..??! Я видела видео обо всем, что произошло, в новостях... Клянусь, я не могла дышать, увидев эти кадры! Я так благодарна Богу, что у вас с Лексой все хорошо. - Сказала очень взволнованная Кларк, лаская лицо своей давней подруги.       - Да, мы с Лексой снова спаслись, похоже, у нас чертовски тяжелая карма! Но давай, я помогу тебе с чемоданом. У тебя, должно быть, сильная смена часовых поясов! Сколько часов ты уже в пути? - Спросила Рейвен, входя во дворец в сопровождении Кларк и Индры.       - Не напоминай мне, чертовы 35 часов... но, Рейв, где она? - Кларк остановилась и взяла Рейвен за руку, чтобы позвать Лексу, ей нужно было видеть ее, как воздух, которым можно дышать.       - Она закрылась в своей комнате, она никого не хочет видеть, не хочет есть, даже не позволяет персоналу убирать или менять простыни. - Объяснила расстроенная Рейвен, в то время как Кларк, нахмурившись, кивнула головой.       - Индра, у тебя есть копия ключа от комнаты Лексы? - тут же спросила Кларк, теперь глядя на Индру.       - Да, мисс Кларк, я могу вам его принести. - Индра сразу же ответила, поняв идею Кларк.       - Я не знаю, что делать, Кларк? Я подумала, что смогу ей помочь, знаешь, я тоже потеряла отца, я рассказала ей о нем, но на следующий день она больше не отвечала. Она закрылась там, и мы знаем, что она жива, только потому, что слышим движение, и как некоторые вещи ломаются, я думаю, она разбивает их о стену или что-то в этом роде. - Объяснила Рейвен, явно обеспокоенная и расстроенная тем, что не может помочь своей подруге.       - Вот, мисс Кларк, - Индра протянула ключ блондинке, которая сняла пальто и положила очки на столик.       - На каком это этаже и как мне туда попасть? - Просто спросила Кларк, держа Рэйвен за предплечье и кивая головой, как бы подбадривая ее. Она была готова сделать все необходимое, чтобы вытащить Лексу из той комнаты и помочь ей справиться с травмой.       - Поднимись по этой лестнице на второй этаж, поверни направо, дверь в конце коридора. - Ответила Рейвен, немного успокоившись. Увидев решимость в этих усталых, но бодрствующих голубых глазах, в ней зажегся огонек надежды. Она хорошо знала, что единственной, кто мог вытащить Лексу из ее темной ямы, была только Кларк.       - Хорошо ... Не волнуйся, если услышишь шум или крики. Просто приходи, если я позову. - решительно приказала Кларк, готовая встретиться лицом к лицу с демонами, которые терзали душу ее любимой Лексы в этой комнате.       - Кларки, хочешь, я составлю тебе компанию? - Спросила Рейвен, хотя уже заранее знала ответ подруги, но ей нужно было это спросить.       - Нет, спасибо, Рейв, я должна сделать это сама. - Ответила Кларк спокойным голосом, улыбаясь ей, слегка пожимая ее руку и кивая головой, чтобы она обрела уверенность в себе. Она знала, что ей следует делать.       - Кларк...       - Я знаю Рейв... Я знаю... Не волнуйся, я знаю, что смогу это сделать.