FROZEN (Часть 2)

      - Давай, Марни! Ну давай же! - И снова акушер Уильямс подбадривала доктора Кеннеди, когда она сделала последний рывок, чтобы родить второго из своих близнецов. Схватки продолжались уже несколько часов, и она была измотана, но использовала последние силы, чтобы родить Джейка, своего второго ребенка.       - АААА! Аааа! - Марни кричала изо всех сил, а ее муж Питер стоял рядом и поддерживал ее за руку, дыша вместе со своей женой, удивляясь, как много работы делает женщина, которую он нежно любил.       - Любовь моя, любовь моя любимая... Он здесь... - Наконец, Джейк родился, крича и обливаясь слезами, как и его сестра, и их обоих передали на руки отцу, который, обливаясь слезами счастья, поднес своих детей к измученной счастливой матери.       - (Марни рассмеялась, несмотря на то, что была вся в поту) Боже мой! Питер! Я хочу их увидеть.- Отчаявшаяся Марни впервые попросила подержать своих малышей.       - Вот, любовь моя, это Костия и Джейк. Ну же, ребята, перестаньте плакать и поздоровайтесь со своей мамой, - сказал очень гордый Питер со своими плачущими малышами на руках, подходя к жене.       - Боже мой... любовь моя... - Марни всхлипывала, теперь уже улыбаясь, в то время как ее муж прижимал к ее груди плачущих малышей. Но когда Костия уткнулась своим маленьким носиком в грудь матери, она почувствовала утешение и сразу же начала успокаиваться. Счастливая и очень уставшая мама держала своих двоих детей на руках, дрожащими руками поглаживая их по головкам. Но Джейк все еще казался расстроенным и продолжал плакать, хотя лежал на груди у матери рядом со своей сестрой.       - Они родились?! - В комнате раздался голос доктора Гриффин, и в неё, запыхавшись, вошла Кларк. Она бежала, чтобы успеть в родильное отделение к рождению своих крестников, но её задержала неотложная ситуация, с которой ей пришлось разобраться, и она проклинала этот неудачный момент, зная, что у её подруги Марни уже начались схватки.       - КЛАРК!!! Подойди, познакомься со своими крестниками!! - Сказала очень взволнованная Марни, показывая своих детей Кларк, и та не верила, что эти два все еще сердитых и плачущих чуда наконец-то появились на свет, особенно мальчик.       - Боже мой, Марни! Питер!! Они такие красивые... - Это было все, что смогла произнести Кларк, когда она стояла, очарованная малышами-близнецами, смотрела на них влажными глазами, поглаживая по лбу свою подругу Марни.       - Кларк, возьми Джейка, может, его крестная сможет его немного успокоить... он очень сердитый, даже больше, чем его сестра. - сказала Марни, Кларк задрожала, но тут же рассмеялась, подходя, чтобы забрать сердитого малыша у его мамы.       - Боже мой... Джейк... Посмотрим.... Эй... давай... Шууууууу... Вот и все, любовь моя... Твоя крестная здесь, чтобы баловать тебя как можно больше, так что тебе лучше быть со мной поласковее и успокоиться, хорошо? - Кларк осторожно взяла ребенка на руки, прижала его к груди и начала нежно покачивать, похлопывая его по спине, отчего Джейк почти сразу начал успокаиваться.       Марни и ее муж смеялись, наблюдая, как Кларк держит на руках их сына, который, казалось, прислушивался к ее голосу, потому что он сразу же нашел убежище у нее на груди, и его плач начал утихать, как и у его сестры. Марни покачала головой, она не могла в это поверить, в то время как удивленная Кларк повернулась к родителям и, приподняв брови, улыбнулась, поглаживая ребенка, который был спокоен и почти спал у нее на груди. Когда одна из медсестер подошла к доктору Гриффин и новоиспеченной маме, чтобы взять малышей, провести измерения и помыть их, Костия и Джейк сразу же пожаловались на потерю тепла, исходящего от тела их мамы и крестной.       - О, Марни, они прекрасны! Поздравляю вас обоих!! - Кларк была очень взволнована, в ее голубых глазах стояли слезы радости, когда она обняла Питера, а затем и Марни.       - Кларк, ты только что успокоила своего крестника! И это просто заставляет меня представить будущее, полное подобных моментов... - сказала улыбающаяся Марни, но очень измученная рождением своих близнецов.       - Ну, дорогая, ты же знаешь, что эти подушки надежны, - все трое рассмеялись шутке Кларк, когда она указала на свою большую грудь, заставив Питера слегка покраснеть.       - О, Питер, извини меня! Ради бога... - сказала Кларк, заметив, как покраснели его щеки, когда он, смеясь, покачал головой.       - Нет, всё в порядке, Кларк, мы уже знаем, что ты это сделала, и если ты сомневаешься, позволь мне сказать это, - это замечание стоило мужчине шлепка по руке от Марни, хотя никто не мог удержаться от смеха.       Несколько часов спустя в больничную палату постучала Кларк, чтобы узнать, как ее подруга восстанавливается после родов. Когда она открыла дверь, после того, как ей никто не ответил, доктор Гриффин прокралась внутрь и обнаружила пустую кровать и детскую кроватку рядом с ней, где мирно спали оба новорожденных. Ее подруга Марни удивила ее, вернувшись в палату после посещения ванной и медленно подойдя к кровати.       - Кларки!       - Марни! Позволь мне помочь тебе, - сказала Кларк, подходя к подруге, чтобы помочь ей вернуться в постель.       - Нет, все в порядке, я буду двигаться медленно... мне пришлось наложить несколько швов, и я чувствую себя паршиво, - пожаловалась доктор Кеннеди.       - Где Питер? - Спросила удивленная Кларк.       - Он пошел домой, чтобы принять ванну и переодеться, через пару часов у него ночная смена. Мне жаль его, потому что он должен работать после того, как провел со мной прошлую ночь и почти не спал. - Марни сокрушалась, медленно укладываясь обратно в постель. Ей было больно и досадно из-за швов, которые ей наложили между влагалищем и анусом, потому что она порвалась во время родов близнецов.       - Да, я представляю... но завтра он сможет немного отдохнуть, мы отправим его домой поспать. У меня свободное утро, так что я приду и помогу тебе с детьми.       - Спасибо, Кларки, это было бы здорово. А теперь иди сюда, сядь и расскажи мне, как у тебя дела. Я заметила, что в последнее время ты выглядишь немного подавленной. Что-то случилось с Лексой? Как дела? - Спросила Марни, немного беспокоясь за свою подругу, и взяла Кларк за руку, когда та села на кровать рядом с ней.       - Ну, Лексе приходится сложнее, чем ожидалось, и она не верит, что будет готова покинуть центр через месяц. Психолог, который занимается лечением, тоже не считает, что Лексе стоит покидать центр через месяц. Так что это займёт больше времени, чем мы предполагали. - объяснила Кларк печальным тоном. Она терпеть не могла плохие новости, которые ей сообщила ее невеста, и Кларк была печальна, как и Лекса.       - О, и что ты думаешь по этому поводу?       - Я чувствую что-то другое... может... может, дело в расстоянии... но мне это не нравится, - призналась Кларк своей подруге, которая сразу заметила конфликт между парой из-за расстояния между ними.       - Кларки, я думаю, тебе стоит немного расслабиться... послушай, я думаю, что терапия Лексы будет довольно интенсивной и, возможно, немного расстраивающей, поскольку она затрагивает чувства, прошлое и то, насколько травмирующим это было для Лексы, и то, что произошло три года назад, и недавнюю потерю кого-то настолько особенного для нее, каким был ее телохранитель. Я могу заверить тебя, что Лексе понадобится время, чтобы встретиться лицом к лицу со своими демонами и чувствами, которые снова вырвались на поверхность... Я не думаю, что дело в расстоянии между вами, или в том, что она разлюбила тебя, или в том, что она сожалеет о том, что попросила тебя жениться на ней. Просто она борется со многими вещами из прошлого и настоящего...Не принимай это близко к сердцу, я уверена, что когда все закончится, у тебя будет любящая невеста, и Лекса захочет на тебе жениться, как только сможет. - Марни понимала свою подругу и знала, что ей было очень трудно, даже больше, чем она ожидала. Она попыталась подбодрить подругу, но у нее ничего не получилось, так как она заметила потерянное и серьезное выражение лица Кларк.       - Да... может, ты и права... я тоже по ней скучаю и не могу избавиться от страха, что что-то случится и всё снова превратится в водоворот драмы, - Кларк не могла избавиться от призраков прошлого, которые в любой момент могли создать новую трагедию с Лексой.       Дело было не в том, что она не доверяла брюнетке или в том, что Лекса не собиралась на ней жениться, но произошло так много всего, что Лекса проходила такую глубокую терапию, в ходе которой многое из прошлого было устранено, тёмное, тяжёлое, и Кларк боялась, что Лекса изменится, и не в лучшую сторону.       - Кларки... перестань думать о негативе, не притягивай его к себе. Ты увидишь, что все будет хорошо, и я искренна с тобой, девочка. Лично я предпочитаю, чтобы Лекса покинула это место, когда будет готова, а не без энтузиазма бросилась на твои поиски. Это было бы ошибкой, милая. Дай ей столько времени, сколько ей нужно, так будет намного лучше, будь уверена в себе, не отчаивайся. - Кларк очень ценила то, что Марни была рядом с ней, и ту позитивную энергию, с которой она всегда встречала все в жизни, какой бы плохой или драматичной она ни была, Марни обладала способностью находить свет в темноте, цепляться за него и идти дальше. Кларк очень восхищалась ею и хотела бы, чтобы у нее был такой же характер, как у ее подруги.       - Да, Марни, я в этом не сомневаюсь... Спасибо, что помогла мне успокоить нервы... Я знаю, что веду себя как дура, постоянно опасаясь худшего, - извинилась Кларк.       - Нет, Кларки, ты не дура, после того, через что ты прошла с Лексой, я тебя не виню; наоборот, даже я бы нервничала и боялась, уверяю тебя, я впала бы в истерику.       Кларк кивнула, слегка улыбнувшись своей подруге, которая взяла ее за руку и сжала ее, пытаясь придать ей сил. Внезапно в кармане у неё завибрировал телефон. Она сразу же взяла трубку, подумав, что это может быть Лекса, потому что иногда та звонила ей в неурочное время, чтобы услышать её голос, почувствовать её любовь в те трудные моменты, которые она переживала в последнее время в клинике.       Кларк нахмурилась, обнаружив, что звонит Индра. Этот факт вызвал у нее еще большее беспокойство, потому что, когда эта женщина связывалась с ней, это было только для чего-то серьезного, и это часто было связано с Лексой. Сердце Кларк бешено забилось, и она не смогла его остановить, под внимательным взглядом Марни, которая не понимала, почему ее подруга внезапно побледнела.       - Что случилось, Кларк? Кто звонит?       - Это Индра, - Кларк была в трансе, отвечая, не отрывая взгляда от экрана телефона.       - Индра? Это не та женщина, которая является чем-то вроде личного секретаря Лексы? - У Марни была хорошая память, потому что Кларк однажды рассказывала о ней в своих рассказах, о том, как все началось с генеральным директором.       - Да... Я надеюсь, что ничего плохого не случилось... она никогда не звонит мне, если только это не связано с Лексой, а в прошлый раз это были плохие новости.       - Иди, ответь на ее звонок, и Кларки, успокойся, ладно? Может, это хорошие новости.       - Да, Марни, я зайду позже.       - Конечно, милая, увидимся позже... Я собираюсь немного поспать и воспользоваться моментом, чтобы побыть наедине со своими малышами... Я устала.       Кларк уже выходила из комнаты, чувствуя, что ее сердце разрывается, когда она увидела, что это звонит Индра. Она не могла избавиться от ощущения, что случилось что-то плохое, и это как-то связано с Лексой. Кларк попыталась успокоиться, прежде чем ответить на звонок, и в конце концов ей это удалось, надеясь, что это не связано с ее невестой.       - Индра? Привет, что-то случилось с Лексой? - Кларк нужно было сразу перейти к делу, если это были плохие новости, она хотела услышать их без промедления.       - Здравствуйте, доктор Гриффин. Простите, если мой звонок напугал вас, но успокойтесь, все в порядке, и я звоню не по поводу Лексы. Видите ли, я на несколько дней приехала в Сидней навестить родственников и хотела бы встретиться с вами, если смогу, в ближайшие дни. - Тот факт, что Индра была в Сиднее, несказанно удивил Кларк, и она с облегчением вздохнула, переключив внимание с Лексы на то, почему Индра ей звонит.       - О боже! Индра, у меня чуть сердце не остановилось, когда я увидела, что это ты звонишь! Но всё в порядке, просто в прошлый раз, когда ты мне звонила, я... - Кларк объяснила, чувствуя облегчение, и Индра пожалела, что заставила Кларк волноваться, но ей действительно нужно было поговорить с доктором Гриффин и объяснить своё состояние и планы на будущее.       - Да, я понимаю, и мне действительно жаль, доктор Гриффин.       - Нет, всё в порядке, Индра, не волнуйся, я просто удивлена. Я не знала, что у тебя есть семья здесь, в Сиднее. И, конечно, я бы с удовольствием с тобой встретилась. Как насчёт завтрашнего вечера у меня дома? Я бы с удовольствием пригласила тебя на ужин, если ты не против? - предложила Кларк.       - Доктор Гриффин, я не против, но вам не обязательно готовить ужин для меня.       - Конечно, Индра, и пожалуйста, перестань называть меня доктором. Для тебя я просто Кларк.       - Ну, вы же знаете, как я отношусь к таким вещам, док… Кларк, но я попробую. Во сколько ты хочешь, чтобы я пришла к тебе домой?       - Давайте, скажем, часов в восемь? Я пришлю тебе свой адрес в текстовом сообщении, когда мы закончим разговор.       - Отлично, я буду у тебя в восемь. И спасибо, что пригласила меня.       - Индра, мне будет очень приятно. Хорошо, сейчас мы закончим разговор, и я отправлю тебе свой адрес.       Они закончили разговор, и Кларк отправила Индре свой адрес, испытывая странное внутреннее чувство. Хотя женщина сказала ей, что хочет поговорить не о Лексе. Кларк чувствовала, что с Индрой что-то не так и что это плохо. Но, как сказала ее подруга Марни, не было необходимости думать негативно, когда она не знала, что, черт возьми, происходит. Кларк решила последовать доброму совету своей подруги, но она всё равно знала, что её предчувствия обычно были верными, к сожалению, очень редко — ошибочными.       Прошло два месяца с тех пор, как Лекса и Кларк расстались в Цюрихе, в той роскошной клинике, где доктор Гриффин почувствовала себя так, словно попала в другое измерение, настолько современным и особенным было это место. Это очень отличалось от того, что она знала о психологических институтах или частных психиатрических клиниках. Швейцарская клиника была чем-то вроде футуристического фильма.       Улыбающаяся Лекса наблюдала за Кларк, которая не могла закрыть рот, и ее красивые голубые глаза расширились, когда она посмотрела во все стороны. Знаменитому генеральному директору всегда нравилось наблюдать за реакцией Кларк, она так и не привыкла к своей многомиллионной жизни, как ей казалось, но, честно говоря, ей было все равно, Лекса была готова сделать все возможное, чтобы остаться рядом с женщиной, которую она нежно любила, и даже если это означало жить в пещере, если Кларк пожелает.       У них была длительная личная встреча с директором клиники, мисс Мэдисон, и психологом Офелией Салазар, которые должны были лично лечить Лексу. Кларк нашла обеих женщин очень профессиональными и серьезными. Они почти не улыбались во время встречи, когда обсуждали медицинские проблемы Лексы. Кларк подробно рассказала им об операции, которую Лекса перенесла три года назад, когда ей удалили опухоль, даже если это немного расстроило её. О том, что в течение шести месяцев брюнетка потеряла память, и у неё сформировалась новая личность.       Сердце Кларк сжималось, когда она говорила об Алекс, хотя она старалась быть очень краткой, так как не хотела вдаваться в подробности об этих шести месяцах, и Лекса видела, что Кларк была расстроена, что также заставляло ее сердце сжиматься, с сожалением отмечать, чего Кларк стоило даже говорить об Алекс.       Другая женщина, заметила конфликт в Кларк, когда она говорила об Алекс, которая в течение шести месяцев была другой личностью Лексы Вудс. Доктор Салазар задала несколько подробных и глубоких вопросов об этом. Кларк сразу почувствовала раздражение на эту женщину, поскольку психолог, казалось, считала, что именно она нуждается в терапии больше, чем ее невеста.       Кларк напряглась и нахмурилась, что заставило Лексу почувствовать, что она должна вмешаться, потому что вопросы были травмирующими для Кларк. У доктора Гриффин все еще была та рана в душе, оставшаяся с тех времен, когда она жила и любила Алекс, и Лекса чувствовала себя немного расстроенной из-за того, что ничего не могла сделать, чтобы залечить эту рану в душе Кларк. Она знала, что все равно не сможет этого сделать, пока не покинет это место, и изо всех сил желала помочь любви всей своей жизни, наконец-то каким-то образом залечить эту рану.       Их прощания или "до новых встреч", как они хотели сказать друг другу, было достаточно и Кларк, и Лексе. И хотя они не хотели прощаться со слезами и отчаянием, как в прошлый раз, их сердца сжались, а глаза наполнились невыплаканными слезами. Они заключили друг друга в объятия, которые казались бесконечными, и целовались, держа друг друга за руки, глядя друг другу в глаза и клянясь поддерживать связь ежедневно.       Лекса особо отметила, что она всегда будет звонить, так как они договорились, что Кларк не стоит самой звонить Лексе. Это было соглашение, о котором посоветовала психолог. Блондинке, это не очень нравилось, особенно после того, как та была так настойчива к ней, прося рассказать о тех шести месяцах, которые она прожила с Алекс и любила ее.       Первая неделя прошла хорошо, Лекса звонила Кларк ежедневно, иногда рассказывала о своем лечении, иногда расспрашивала Кларк о ее жизни в больнице в Сиднее. Но постепенно блондинка заметила изменения в настроении своей невесты, которое становилось все менее счастливым по мере того, как проходили недели. Были времена, когда брюнетка звонила в сумасшедшие часы, иногда посреди ночи в Австралии, отчаянно плача, прося Кларк приехать и забрать ее оттуда.       Кларк пришлось очень быстро научиться не поддаваться порыву сесть в самолет и вызволить свою любовь из этой роскошной тюрьмы. Но на следующий день брюнетка позвонила снова, и она снова была в своем обычном состоянии. Это было изнурительное время для Кларк как в психологическом, так и в эмоциональном плане, поскольку ей приходилось отвечать на телефонные звонки Лексы, а её смены в больнице иногда были изнурительными, и, несмотря на то, что она не спала, она слушала, как Лекса отчаянно говорит ей, что ей нужно выбраться оттуда, почувствовать её рядом, уснуть в её объятиях. Доктору было очень трудно сохранять спокойствие и просто внушать своей невесте любовь и решимость.       Кларк была обеспокоена несколькими звонками Лексы за последние недели, она выслушивала ее, Лекса становилась отстраненной и холодной, что напомнило Кларк о генеральном директоре Лексе Вудс, с которой она познакомилась в роскошном отеле в Чикаго, где она работала официанткой. Отношение Лексы беспокоило Кларк, и она чувствовала страх. Она не понимала, что, чёрт возьми, случилось с Лексой, но надеялась, что, как сказала Марни, у Лексы бывают перепады настроения и подавленность, когда она разбирается со своими чувствами и проблемами.       Тем временем, в клинике в Цюрихе…       Лексе было не очень хорошо, особенно после того, как она узнала, что её пребывание в клинике должно быть продлено. Она была разочарована, получив эту новость от психолога Офелии, которая попросила её поговорить, если она захочет. Лекса чувствовала, что она усердно работала, избавляясь от большого количества дерьма из своего прошлого, плакала, рассказывала о тяжелых воспоминаниях, о тех историях из своего прошлого, которые обнажали чувства, глубокие раны и чувство вины, но в то же время она чувствовала, что все постепенно заживает в ее разуме и сердце.       Когда Лекса думала о своём сердце, она не могла избавиться от боли, которую испытывала вдали от женщины, сумевшей заставить эту мышцу в её груди снова биться, почувствовать тепло любви, женщины, которая спасла её, которую она очень любила и которая, как надеялась Лекса, скоро станет её женой и спутницей на всю жизнь.       Лекса переживала очень трудный период, когда она звонила Кларк, в те моменты, как она знала, в Сиднее было еще очень рано, но она так отчаянно хотела слышать голос своей любимой, чувствовать ее ближе, и во время этого разговора Лекса плакала, как ребенок, и ненавидела себя за это. Она боролась с изменениями в своей личности, это было похоже на Лексу, но и Алекс унаследовала половину ее разума и сердца, и каким-то образом именно это заставило психолога Салазар не выписывать Лексу, отметив, что конфликт в ее личности, все еще очень глубок в пациентке.       В эксклюзивной клинике их было немного, около пятнадцати или двадцати. Все они принадлежали к богатейшим семьям мира, поскольку лечение в этом заведении было очень дорогим, но давало очень эффективные результаты. Вот почему Лекса решила обратиться в знаменитую клинику, где у нее была отдельная палата.       Там также был тренажерный зал, массажный кабинет и спа-центр с термальными бассейнами с подогревом. Клиника находилась в центре на окраине знаменитого швейцарского города, среди множества гор окружающих Цюрих. Поэтому пациенты могли гулять по тропинкам, окружающим клинику, но всегда под присмотром нескольких медсестер, чтобы убедиться, что пациенты не поддаются своим пагубным привычкам и не пытаются навредить себе.       Лекса любила гулять по горным тропинкам каждое утро, почти как обычно. Кроме того, она уже начала чувствовать себя в хорошей физической форме, занимаясь в тренажерном зале по часу в день, а иногда бегая днем, после ужина и перед ранним отходом ко сну, как того требует клиника от всех своих пациентов. Единственное, что Лекса ненавидела, - это постоянное наблюдение персонала, как и за всеми пациентами клиники.       Некоторое время назад к ним поступила новая пациентка, которая казалась проблематичной, по имени Софи Эрхарт, она была довольно молода, ей было около двадцати трех лет, она приехала с юга Франции и принадлежала к богатой семье, которая владела огромными виноградниками в этом привилегированном районе страны, производя лучшее белое вино Мускат. Софи, по-видимому, пыталась покончить с собой и была зависима от наркотиков, особенно от кокаина и героина. Она была немного изолирована от других пациентов, поскольку врачи занимались ее зависимостью и не хотели смешивать более серьезные проблемы, как у этой пациентки, со случаями, подобными случаю Лексы.       Лекса видела, как неделю назад привезли эту проблемную молодую женщину. Она была очень красивой девушкой с длинными светлыми волосами и невинным личиком. Брюнетка не могла поверить, что у кого-то, кто выглядел таким свежим и сияющим, была такая серьёзная зависимость, и та даже пыталась покончить с собой.       Лекса узнала это благодаря Майе Юинг, женщине того же возраста, что и она сама, с которой она подружилась. Та была очень необычной женщиной, от которой Лекса узнавала все сплетни в клинике. Майя была типичной женщиной, которая расспрашивала о других пациентах. Майя и Лекса пришли в клинику в одно и то же время, и именно там, на начальных курсах терапии, они впервые встретились и начали общаться.       Майя была женщиной из Соединенных Штатов, точнее, из Остина, штат Техас. Как и у Лексы, у этой женщины были проблемы с алкоголем, а также с наркотиками, и, очевидно, она была не в состоянии перестать трахаться с каждым мужчиной, который попадался ей на пути. Несмотря на то, что она была замужем за мужчиной из богатой нефтяной страны, который отправил ее в швейцарскую клинику за помощью в решении ее проблем с алкоголем и наркотиками, в качестве своего рода ультиматума, либо она отправится на реабилитацию, либо он разведется с ней. Майя не была глупой, когда она вышла замуж за нефтяного магната, это был единственный чертовски хороший поступок, который она совершила в своей жизни, чтобы избежать бедности, в которой она всегда жила.       Лексе сразу понравилось отличное чувство юмора Майи, ее забавный техасский акцент и ее неудержимое стремление узнать все, что происходит в клинике, потому что она уже рассказала Лексе больше информации о других пациентах, чем сотрудники клиники. Для Лексы Майя была единственным развлечением в этой роскошной тюрьме, кем-то, кто помогал ей отвлечься от ее драмы, переживаний и нерешенных вопросов. Это было как глоток свежего воздуха.       Брюнетке-руководителю нравилось быть в курсе всех дел работы клиники, на всякий случай. Хотя она никогда не замечала никаких аномалий. В клинике всё казалось очень профессиональным, хотя Лекса чувствовала, что от психолога Салазар исходит какая-то энергия. Её подход казался индивидуальным к каждому и привлекал внимание Лексы. Хотя Лекса могла работать с Офелией только раз в два дня, когда у неё был сеанс с психологом, и она приходила на сеанс, не слишком задумываясь о личном подходе психолога.       Офелия предложила Лексе сопровождать ее по утрам в тех долгих прогулках, которые она любила совершать в горах, но знаменитый генеральный директор с большим уважением отклонила ее предложение. Она хотела побыть одна в те моменты, когда ее сердце и разум сражались с демонами, с которыми она сталкивалась, а в компании это мешало усилиям Лексы. Но, безусловно, предложение, сделанное в очень дружеской форме таким профессионалом, каким-то образом вызывало тревогу в очень чувствительном сознании Лексы.       Генеральный директор очень хорошо знала эти хитрые ходы. Она привыкла к тому, что женщины попадали в ловушку ее природного обаяния. Но она была удивлена, что это произошло именно там и что профессионал обратил на нее внимание, поскольку она никогда не флиртовала с Офелией и на самом деле ее вообще не интересовала такая возможность. Правда заключалась в том, что Лекса не была заинтересована, чтобы в ее жизни была другая женщина, кроме Кларк, и в этом она была более чем уверена.       Когда Лекса издалека наблюдала за прибытием молодой француженки, она была немного очарована красотой и характером девушки, и этот характер, который казался похожим на характер ее невесты, вызвал легкую улыбку на ее лице.       В последующие дни её подруга Майя рассказала ей о новом обитателе «роскошного сумасшедшего дома», как техасская женщина называла клинику. Лекса встретилась в холле с Софи, которая бросила на неё пару многозначительных взглядов и даже подмигнула ей, когда они встретились в бассейне с подогревом. Лекса была благодарна за то, что была с Майей, которая сразу заметила смелость этого подмигивания. Лекса почувствовала беспокойство и раздражение из-за этого факта, сразу же выбравшись из бассейна. Она хотела, чтобы блондинка держалась от неё подальше, ей не нужны были проблемы, которые задержат её в этом месте дольше, чем нужно. Она хотела спокойствия и хотела победить своих демонов раз и навсегда, чтобы воссоединиться со своим любимым доктором.       Однажды ночью, когда Лекса не могла уснуть, сражаясь с призраками прошлого, она проскользнула в гостиную, где стоял прекрасный черный рояль Steinway & Son. Когда она увидела его, ей сразу захотелось попробовать поиграть на нем. Руки Лексы больше не дрожали от алкогольной зависимости, и хотя она уже давно не прикасалась к выпивке, ей все еще хотелось выпить.       На улице шёл дождь, и Лекса сама не знала почему, но когда её пальцы коснулись знакомых чёрно-белых клавиш, ей на ум пришла тема одного из её любимых композиторов, Шопена, и его знаменитый ноктюрн соч. 9 № 2, и она слегка улыбнулась.       Мысленно Лекса вернулась в тот момент, в номере люкс чикагского отеля, три года назад, когда дождливой ночью, подобной этой, она мастерски сыграла эту мелодию, и красивая блондинка-официантка, обладательница средиземноморских голубых глаз, робко вошла в номер с заказанным Лексой шампанским и клубникой и стояла, зачарованно наблюдая за ней, восхищаясь музыкой и великолепным исполнением Лексы.       Пальцы Лексы всё ещё недостаточно хорошо слушались, чтобы играть так, как она играла в ту ночь, и она не играла на пианино целых три года. Она проклинала себя, когда не получалось взять правильные ноты, и через несколько минут её челюсть напряглась, и она перестала играть, в ярости ударив по крышке красивого пианино, разочарованная в себе, в жалкой женщине, в которую она превратилась.       Она начала задаваться вопросом, действительно ли она достойна кого-то настолько особенного, как Кларк. Она всё ещё была погружена в море ощущений, которые не могла ни прекратить, ни хотя бы начать контролировать, и это её расстраивало. В тот момент она даже не была похожа на себя прежнюю, сильную, и чувствовала себя такой слабой и глупой, что ненавидела себя и своё существование. Лекса никогда в жизни не чувствовала себя так, как сейчас.       - О... это было здорово, хотя я скажу тебе, что тебе нужно немного попрактиковаться, друг мой. - сказала юная Софи, подойдя к Лексе, которая смотрела на неё с холодным выражением лица. Неужели эта девчонка не перестанет её преследовать? Она что, последовала за ней сюда?       - И почему, черт возьми, ты думаешь, что можешь указывать мне, что делать? Почему тебя это волнует? - ответила Лекса в своей прежней манере. В тот момент она была не в лучшем настроении, ей хотелось побыть одной, а эта молодая женщина, которая явно была ею заинтересована, была последним, с чем Лекса хотела иметь дело в ту ночь.       - Эй, эй, моя дорогая... у тебя была тяжелая ночь? Хммм... Я понимаю тебя... это место - гребаная тюрьма, учитывая те деньги, которые мы платим им, чтобы они помогали нам? Ну что, хочешь? - Сказала Софи, небрежно доставая пачку сигарет из кармана своих синих джинс и предлагая одну Лексе, которая просто посмотрела на нее, как на надоедливое насекомое. Лекса была не в настроении разговаривать, а тем более курить.       - Я не курю, и мне не нужна твоя компания, так что возвращайся туда, откуда пришла. Я не хочу тратить на тебя свое время. - Ответила Лекса, все еще сидя перед пианино, и перевела взгляд своих ярко-зеленых глаз на молодую женщину, которая не только проигнорировала ее слова, но и беззаботно улыбнулась, обойдя пианино, пока не остановилась рядом с ним под пристальным взглядом Лексы, которой не понравилось, насколько настойчивой была блондинка.       - Что ж, я тоже рада с тобой познакомиться... Меня зовут Софи, и давай посмотрим, смогу ли я вспомнить, как играть нашего старого друга Шопена... - Сказала Софи, улыбнувшись Лексе, а затем села рядом или, по крайней мере, попыталась это сделать, но Лекса не сдвинулась ни на дюйм, и ее тело напряглось.       - Я сказала "нет"...       - Красотка... Давай, подвинься немного, и не будь такой грубой и напряженной. Ничего не стоит быть немного дружелюбнее. Просто расслабься немного, я должна сказать, что ты выглядишь так, будто у тебя палка в заднице, моя дорогая.…       Лекса не знала, смеяться ей или совершить свое первое убийство, в то время как ее тело приняло решение немного подвинуться на сиденье, не переставая пристально наблюдать за Софи, которая просто игнорировала ее. Внезапно руки молодой женщины, сидящей рядом с ней, заиграли знаменитую тему из ее друга Шопена, которую Лекса попробовала исполнить, и та сделала это с таким мастерством, с каким брюнетка исполнила ее той ночью перед Кларк.       Лекса не знала почему, но она позволила себе увлечься мелодией Шопена и красотой этой молодой женщины, сидящей рядом с ней. В тот момент Лекса забыла о своих демонах, очарованная мелодией и руками, которые двигались по клавишам, как если бы она сама играла. Казалось, что женщина рядом с ней успокоила её внутренних демонов, её разочарование, и Лекса позволила себе на несколько мгновений забыться.       Ее зеленые глаза вскоре заметили на запястьях этой молодой женщины следы демонов, с которыми она столкнулась, которые, по-видимому, были настолько сильны в Софи, что достигли таких крайних последствий, когда она перерезала себе вены в недавнем прошлом, будучи такой юной. Лекса не могла не думать о Костии в течение нескольких секунд. Но в то же время, эти шрамы вернули Лексу в настоящее. За окном лил сильный дождь, барабаня в большие окна клиники. Эта женщина, которая составила ей компанию, играла на пианино, мастерски исполняя пьесу Шопена, была молодой женщиной с серьезными психическими проблемами, которой нужна была помощь, чтобы справиться со своими демонами, и Лекса, сама не зная почему, пожалела её.       Внезапно карие глаза молодой женщины встретились с ее глазами, не переставая играть пьесу, как будто она прочитала мысли Лексы. Ее улыбка вывела Лексу из кратковременного транса, и ей немедленно пришлось встать и отойти от Софи, как будто та была тем же демоном, с которым Лекса сражалась.       Лекса не понимала, почему, черт возьми, ее волнует, что случилось с этой молодой женщиной, и почему она позволяет этому беспокоить ее в момент одиночества, и почему Софи, так хорошо играющая Шопена, перенесла ее куда-то далеко. Молодая женщина проигнорировала резкую реакцию Лексы, она просто улыбнулась, продолжая играть пьесу, и перевела взгляд на пианино, чтобы, наконец, доиграть ее.       Лекса, которая теперь стояла в стороне, с изумлением наблюдала за ней, потому что каким-то образом это было похоже на то, как будто она смотрела в зеркало прошлого, видела высокомерие на лице Софи и ее улыбку, это было похоже на то, как будто она увидела ту старую Лексу, которая хотела просто переспать с красивой молодой блондинкой-официанткой в ту дождливую ночь над городом Чикаго. В голове Лексы было слишком много мыслей, и они всё усложняли. Но Лекса была уверена в одном: Софи её не привлекала, просто её действия и реакции заставили её многое понять о себе, о своём прошлом, о своей личности.       Софи, напротив, закончила играть и несколько секунд стояла, глядя на клавиши и кусая губы. Ей нравилась эта брюнетка с зелёными глазами, такая высокомерная и ворчливая большую часть времени, она ей очень нравилась, как давно не нравилась ни одна женщина. Софи была очарована ею с первой же минуты, как встретила в коридоре этой проклятой тюрьмы, из которой она хотела сбежать при первой же возможности. Это прекрасное лицо и особенные зелёные глаза показались ей знакомыми, но она не знала почему, хотя и узнала, что её зовут Лекса, и она сделает всё возможное, чтобы привлечь её внимание.       - Эй, красотка, почему ты так внезапно отошла от меня? Я что, забыла воспользоваться дезодорантом? Тебе не кажется, что твоя реакция немного резкая?       - Оставь меня в покое, возвращайся в свою комнату, где можешь вести себя как избалованная девчонка, но не приставай ко мне, я не свободна для свиданий, и ты меня не интересуешь. Так что тебе лучше поискать кого-нибудь другого. - ответила Генеральный директор, ей было нужно, чтобы эта молодая женщина четко понимала некоторые вещи и держалась от нее подальше. Лекса чувствовала, что Софи может создать ей проблемы, которые ей не нужны.       - Серьезно, ты педантична, но ты мне все равно нравишься... Несомненно, ты привлекаешь женщин в свою постель, как пчел на мед. - Ответила Софи, поднимаясь с озорными глазами и опасно приближаясь к Лексе, которая смотрела на нее очень угрожающе.       - Кажется, ты не очень хорошо слушаешь... Мне это не интересно, а теперь перестань приставать ко мне, малышка, найди кого-нибудь другого, к кому приставать в этом гребаном месте. - Теперь уже снова повторила Лекса, подходя на шаг ближе к молодой женщине, которая не отвела взгляда, она просто беззаботно улыбнулась, как будто Лекса ее не пугала, и брюнетке это не понравилось.       - Ладно, успокойся, дорогая... Ты впадаешь в истерику, как моя мама, а я уверена, что ты намного моложе ее... Просто позволь мне кое-что тебе предложить... - сказала Софи, закатывая глаза, глядя на Лексу.       - Мне это не интересно! - Лекса в ответ повысила голос, пытаясь использовать все свои средства устрашения, но молодую женщину, казалось, это не беспокоило.       - Ладно, послушай... Я понимаю, что ты не заинтересована во мне в интимном плане... Но как насчет молодой и жизнерадостной подруги? Так как... - предложила Софи, сделав умоляющее лицо и глядя на Лексу своими озорными глазами медового цвета. Лекса не могла поверить, что она так настойчива.       - Мне это не интересно, я живу не здесь, в Швейцарии, и скоро я покину эту клинику. Найди кого-нибудь более похожего на тебя, и удачи тебе. - Наконец сказала Лекса, затем развернулась на каблуках, собираясь выйти из комнаты, видимо, ей это придется сделать самой, так как молодая надоедливая блондинка не хотела уходить.       - Хммм, ты сложная женщина, не так ли?.. Лекса... Красивое имя, кстати, оно тебе подходит... - Софи в последней попытке внезапно схватила Лексу за руку, заставив сердитую и удивленную генеральную директоршу повернуть голову и посмотреть сначала на руку Софи, держащую ее за локоть, а затем на ее насыщенные зеленые глаза, полные гнева, и на эти медовые и беззаботные глаза.       Софи впервые почувствовала себя немного напуганной, ожидая, что ее ударят, эти зеленые глаза, казалось, вспыхнули гневом, и если бы взглядом можно было убить, она была бы уже мертва. Но она не отпустила руку Лексы. Когда лёгкая улыбка на губах брюнетки удивила блондинку.       - Доброго вечера, - это было единственное, что сказала Лекса, посмотрев на блондинку, а затем заставила ее разжать руку, которую она держала, и решительно направилась к двери.       - Да, конечно... увидимся позже, Лекса... - ответила Софи, кусая губы и чувствуя, как её пронзил электрический разряд от этого последнего взгляда и лёгкой улыбки Лексы. Она знала, что это было началом чего-то нового.