Rivals To Lovers

Коридоры больницы в этот час казались живыми призраками: тусклый свет, пустые кресла ожидания, далекие, почти нереальные звуки ночной смены. Алья стояла у окна, положив ладони на холодное стекло. Смотрела куда-то вдаль, туда, где город мерцал огнями, — но взгляд был расфокусированным, уставшим. Всё внутри неё будто выгорело. Её тонкие пальцы дрожали. От усталости. От бессилия. От невыносимой тяжести чужих судеб на её плечах. Она не слышала шагов. Не видела, как Джихан остановился у дверного проёма, заметив её. Он стоял несколько секунд, не зная, имеет ли право нарушить эту тишину. Но потом — сделал шаг. — Алья. Она вздрогнула и обернулась. Быстро, как будто пойманная врасплох. — Всё в порядке, — тихо ответила она. Слишком быстро. Нет, конечно же, нет. Он молчал, просто смотрел. В его взгляде не было жалости. Только... понимание. И что-то ещё, слишком опасное, чтобы дать этому имя. Он осторожно подошел ближе, как будто боялся вспугнуть свою собеседницу. Остановился совсем рядом — так близко, что Алья почти физически ощущала его тепло за своей спиной. Секунда — и она почувствовала, как напряжение медленно, очень медленно сползает с её плеч. — Вам трудно дышать? — наконец сказал он. Его голос был как плед в промозглую ночь: спокойный, глубокий, укутывающий. Алья прикрыла глаза. От усталости. От того, как легко его слова находили отклик где-то в самой уязвимой её части. — Такое бывает, — выдохнула она почти беззвучно. Она ощутила как маленькое признание отозвалось трещиной в её возведенной броне.  Мужчина просто молчаливо стоял рядом с ней, разделяя гробовую тишину вместе. Она почувствовала, как медленно меняется воздух между ними: он становился гуще, тяжелее, натянутее. Джихан сделал тихий, не агрессивный шаг.  И его рука — всё ещё не касаясь её — зависла где-то у её локтя, словно давая понять: "Я рядом, просто позволь мне." Алья открыла глаза и медленно повернулась. Лицо к лицу. Её сердце стучало слишком громко. И слишком тихо — мир вокруг замер, оставив их вдвоём в этой хрупкой, нереальной реальности. Она подняла взгляд и встретила его глаза. В них не было жалости. Не было победного торжества. Только тихое, сильное... восхищение. И ещё что-то, от чего по её коже побежали мурашки. — Ненавижу, когда меня жалеют, — прошептала она, с трудом справляясь с собой. — Я не жалею, — ответил он, так тихо, что это было почти прикосновением. — Я восхищаюсь вами. Слова прозвучали так искренне, что на миг Алья перестала дышать. Между ними будто потянулась тонкая нить — натянутая до предела. Одно неверное движение — и она порвётся, оставив после себя только обожённые сердца. Алья медленно обернулась к нему. Их лица были так близко, что она чувствовала, как его дыхание касается её кожи. Она видела, как у него дрогнули ресницы. Как сжались пальцы в карманах. Он боролся с собой. С каждым нервом, каждым желанием, что взывало нарушить эту зыбкую черту. И она тоже. На какой-то миг мир сжался до них двоих. Только она и он. Только это странное, дикое притяжение. А потом... Алья сделала то, что сама от себя не ожидала. Её пальцы едва скользнули по ткани его рубашки на груди — там, где, казалось, билось его сердце. Быстро. Почти невесомо. Как будто проверяя: действительно ли он настоящий. Молниеносный импульс пронёсся между ними, заставив обоих застыть. Джихан не двинулся. Не сделал ни одного шага навстречу. Но в его глазах плескалась буря. Сдерживаемая. Беззвучная. Опасная. И только тогда, поняв, что он не двинется первым, Алья быстро отдёрнула руку, словно испугавшись собственного порыва. — Мне... мне нужно идти, — прошептала она, голос предательски дрожал. — Хорошо, — мягко ответил Джихан. Он не пытался удержать её. Не попросил остаться. Он уважал её границы. И этим только сильнее притягивал её к себе. Алья отвернулась, сделала шаг прочь — и лишь тогда он тихо добавил: — Алья. Она обернулась через плечо. — Когда понадоблюсь — зовите, — тихо сказал Джихан. — Даже если не захотите. Алья только кивнула. И почти бегом ушла, растворяясь в полутёмном коридоре. А Джихан остался стоять там. Словно закованный в цепи собственных чувств. И впервые понял, что с ней он проигрывает даже тогда, когда кажется, что выигрывает.

***

День был суматошным — больница словно жила на пределе возможностей. Алья, устало проведя рукой по волосам, шла по коридору, когда заметила Джихана: он стоял у приёмного отделения, говорив с кем-то из врачей.   Строгий костюм, закатанные на предплечья рукава, собранный и уверенный. И при этом — взгляд, который цеплял. Он заметил её почти сразу. И вместо того чтобы продолжить разговор, коротко кивнул коллеге и направился к ней. — Доктор Смит, — сказал он, чуть замедлив шаг, когда подошёл. — Мистер Альбора, — нейтрально ответила она, привычно вскинув подбородок. Но в её голосе промелькнуло что-то, чего она сама не смогла бы точно определить: будто бы между ними оставалась невидимая связь после той ночной встречи. — Вам письмо, — он протянул ей плотный конверт с логотипом больницы. — Администрация забыла вам передать. — Спасибо, — коротко сказала она, принимая конверт. На мгновение их пальцы соприкоснулись. Только на миг. Но достаточно, чтобы воздух словно стал чуть плотнее. Алья быстро спрятала письмо в карман халата и шагнула в сторону, намереваясь уйти. — Алья, — негромко позвал он. Она остановилась, но не обернулась. — После смены я собираюсь осмотреть новый корпус, — спокойно продолжил Джихан. — Есть кое-что, что вам стоит увидеть первой. Она медленно повернулась, встретила его взгляд. — Почему именно мне? — Потому что вы первая скажете мне, что там не так, — короткая усмешка тронула его губы. — И потому что мне это действительно важно. На секунду она задумалась.   Потом, с лёгкой насмешкой в голосе: — А вдруг мне всё понравится? Что тогда? — Тогда, — тихо ответил он, делая ещё один шаг ближе, — я буду знать, что действительно не зря всё затеял. Между ними оставалось меньше метра. И в этом расстоянии было больше напряжения, чем в десятках сказанных слов. Алья чуть приподняла бровь, будто бросая вызов. — Посмотрим, мистер генеральный директор. — Посмотрим, доктор Смит, — отозвался он, всё ещё не сводя с неё взгляда. И, не дожидаясь её ответа, медленно развернулся и пошёл прочь по коридору, оставляя её стоять на месте — с лёгкой улыбкой, прячущейся в уголках губ. Она смотрела ему вслед и думала, что эта игра стала слишком интересной, чтобы останавливаться.

***

Новое здание всё ещё пахло краской и свежим бетоном. Огромные окна пропускали внутрь мягкий свет заката, делая пространство чуть золотистым. Алья вошла, чуть задержавшись на пороге. Тишина здесь была почти осязаемой после суеты основного корпуса. Джихан ждал её у лестницы.   Без галстука, с расстёгнутой верхней пуговицей рубашки. В руках — планшет с планами отделений. Он встретил её взгляд — коротко, почти деловито — и кивнул в сторону коридора. — Пойдёмте. Начнём с приёмного. Она молча последовала за ним. Шли почти вровень, но он всё же шёл чуть впереди, иногда бросая через плечо короткие объяснения: где будет приёмная, где родильные комнаты, где операционные. Алья слушала, но не могла не замечать другого: движения его рук, голос, спокойную уверенность, с которой он всё организовал. И ту лёгкость, с которой её, обычно настороженную, тянуло к нему. На одном из поворотов она замедлила шаг — обувь предательски скользнула по ещё не досохшему покрытию.   Он успел. Оказался рядом в то же мгновенье. Быстро. Почти инстинктивно. Рука на её локте, тёплая, уверенная. — Осторожно, — коротко сказал он, притягивая её ближе к себе. Секунда — и она оказалась в пределах его личного пространства. Слишком близко, чтобы дыхание участилось, а зрачки увеличились до невозможного. Джихан не отпустил сразу — наоборот, его ладонь чуть сильнее сжала её локоть, как будто проверяя, всё ли с ней в порядке. Алья подняла глаза. И вдруг поняла, что ещё миг — и этого напряжения между ними станет слишком много, чтобы его можно было игнорировать. Он тоже почувствовал. — Всё в порядке? — его голос был чуть ниже обычного. — Да, — тихо ответила она, не двигаясь. На секунду никто не шевелился. Только их дыхание смешивалось в этом почти пустом, ещё незавершённом здании. И в этой тишине рука Джихана медленно скользнула с её локтя вниз — к запястью — большим пальцем легко коснувшись пульсирующей под кожей жилки. Тепло его прикосновения словно проникло под кожу. Алья могла бы отстраниться.   Могла бы сказать что-то колкое.   Могла бы напомнить себе, что они соперники. Но она не сделала ни одного из этих шагов. Просто стояла. Позволяла. И в его взгляде было всё: уважение, осторожность, желание, сдерживаемое почти до боли. — Спасибо, — всё, что она смогла выдавить. Он кивнул, медленно убирая руку. Но между ними что-то изменилось. Как будто невидимая черта была пересечена. — Пойдём, — сказал он, чуть хрипловато. И, не оборачиваясь больше, пошёл вперёд. Алья посмотрела ему вслед — сердце гулко билось в груди — и впервые за долгое время позволила себе короткую, почти невидимую улыбку. Они оба знали: ничего между ними не случилось.   И в то же время — случилось всё. Когда осмотр закончился, Джихан не спешил уходить.   Он остановился у одного из больших окон, скрестив руки на груди, и молчал. Алья поймала себя на мысли, что тоже не хочет просто так уходить.   Было что-то незавершённое в их сегодняшней встрече. Она подошла ближе, встала рядом.   За окном густел вечер, огни города медленно зажигались один за другим. — Новый корпус хороший, — тихо сказала она. — Логичный. Функциональный. Он краем глаза посмотрел на неё. — Старались, — беззвучно усмехнулся. Неловкая пауза повисла между ними, слишком личная после всего, что было несколько минут назад. Алья чуть повернулась к нему.   Её плечо почти касалось его руки — не специально, но и не совсем случайно. — Я... — Она запнулась, сжав в руках ремешок сумки. — Сегодня... Спасибо. Простые слова. Но для неё — почти исповедь. Джихан медленно кивнул. — Не надо меня благодарить. — Голос ровный, но в глазах что-то дрогнуло. На секунду их взгляды встретились — открыто, честно. Без привычных колкостей. Без игр. Алья знала: нужно что-то сказать, разорвать это нарастающее напряжение.   Но язык словно прилип к нёбу. Джихан медленно опустил руки, сжав их в карманы брюк, и чуть подался вперёд — совсем чуть-чуть, достаточно, чтобы его голос прозвучал мягче: — Иногда помощь — это про доверие. Её дыхание сбилось. Он стоял так близко, что она чувствовала тепло, исходящее от него. И ещё — ощущала ту невысказанную просьбу, которая звучала между ними без слов:   «Позволь себе довериться мне. Не убегай от меня». Алья чуть склонила голову, опустив глаза.   И впервые за долгое время позволила себе не быть идеальной, сильной, недосягаемой. — Я привыкла полагаться только на себя, — прошептала она. — И, наверное... боюсь довериться. Джихан не ответил сразу. Он просто шагнул ближе — так, что теперь между ними не осталось и сантиметра пустоты. Не касаясь, не торопясь. И только тихо, почти неслышно сказал: — Я не прошу тебя всецело доверить себя человеку. Только... иногда можно позволить кому-то подстраховать. На этих словах его рука — осторожно, почти не касаясь — скользнула по её запястью. Нежно, почти невесомо. Как прикосновение воздуха. И Алья, даже не осознавая, сделала полшага навстречу. Их лбы почти соприкоснулись. Их дыхание смешалось. Но они не поцеловались.   Не сделали ничего, за что потом могли бы упрекнуть себя. Просто остались так — на грани.   На самом краю дозволенного. Так долго, что этого было достаточно, чтобы изменить всё. — Пора возвращаться, — шёпотом сказала Алья, первой сделав шаг назад. Джихан кивнул, его взгляд всё ещё был тяжёлым, горячим. — Я отвезу тебя, — предложил он спокойно, но голос дрогнул. Алья усмехнулась уголком губ. — Я справлюсь. Но... спасибо. На этот раз — искренне. И когда она вышла из здания, вдыхая прохладный воздух вечера, сердце всё ещё билось слишком быстро. Она знала: в их соперничестве больше нет прежней дистанции. Есть что-то другое. Гораздо опаснее. И гораздо желаннее.

***

В ординаторской было тихо.   Только монотонное гудение кондиционера и редкие шаги в коридоре напоминали, что за этой дверью продолжается обычная жизнь. Алья стояла у стола, просматривая папку с отчётами, когда за её спиной снова раздался его голос: — Ты снова всё делаешь сама. Она не обернулась.   Только сжала в пальцах край папки. — У меня это получается, — спокойно ответила она. — Иногда лучше принимать помощь, — мягко сказал Джихан. Он сделал шаг ближе. И ещё один. Алья почувствовала, как напряглись её плечи. — Ты снова начнёшь читать лекции? — спросила она чуть резче, чем хотела. — Нет, — его голос стал ниже, тише. — Я пришёл не за этим. Она обернулась. И столкнулась с его взглядом.   Слишком внимательным.   Слишком близким. Тишина между ними натянулась до предела. Он стоял так близко, что Алья могла различить оттенок коричневых крапинок в его глазах, увидеть напряжённую линию его челюсти.   И всё, что они тщательно прятали последние недели, вырвалось наружу — в этом взгляде, в их дыхании, в лёгком дрожании пальцев. Джихан поднял руку и осторожно убрал прядь её волос за ухо. Её кожа вспыхнула там, где прошлись его пальцы. И этого оказалось достаточно. Алья потянулась вперёд сама, прежде чем успела остановить себя. Их губы встретились жадно, стремительно. Он вцепился руками в её талию, притянул ближе, и она не сопротивлялась — наоборот, сама потянулась к нему, жадно отвечая. Поцелуй был сумбурным, горячим, полным запретной жажды. Стол ударился в их бедра, кто-то из них сдвинул папки в сторону — всё теряло значение. Она запустила пальцы в его волосы, чувствуя, как Джихан тихо, почти сдавленно выдохнул ей в губы. И когда он прижал её к стене, осторожно, но не давая ей шанса отступить, Алья знала — это был конец их старой игры. Они проиграли. Они выбрали друг друга. Когда они наконец оторвались друг от друга, в комнате всё ещё стояла дрожащая, тяжелая тишина. Алья опустила голову, пытаясь отдышаться. Джихан стоял напротив, руки по-прежнему на её талии, и смотрел на неё так, как будто видел её впервые. Без масок. Без борьбы. — Алья... — выдохнул он. Она подняла на него глаза. И могла поклясться, что увидела в этих глазах целую вселенную. Она так завороженнно смотрела на него, будто увидела там все что искала и на вопросы которых она не находила ответы.  Алья продолжала смотреть на него, не в силах отвести взгляд.   В её груди всё сжалось — от страха, от надежды, от того слишком большого, что подступало к горлу и не давало дышать. Джихан не шевелился.   Он держал её осторожно, будто боялся, что любое движение разрушит этот хрупкий момент. Её пальцы ещё цеплялись за ворот его халата, как будто она искала в нём опору, а сама — всё ещё стояла на краю. — Скажи, если хочешь остановиться, — тихо сказал он, голосом, от которого у неё задрожали колени. Алья глубоко вдохнула. Но вместо ответа, она медленно, несмело потянулась к нему сама.   Потеряла последние остатки осторожности, сдалась зову, который не позволял ей больше отступать. Джихан наклонился и снова коснулся её губ.   На этот раз их поцелуй был другим. Более медленным.   Более глубоким. Он не торопился, будто хотел запомнить её вкус, её дыхание, каждый неловкий вздох между ними.   И Алья таяла под этим напором нежности, будто впервые позволила себе не бороться. Его руки осторожно скользнули вверх по её спине, удерживая её так, словно она могла раствориться в воздухе. Она чувствовала каждый его вдох, каждый сдержанный порыв, сдерживаемый усилием воли. Алья развернулась в его руках, её спина вновь встретилось с стеной, а он склонился над ней, не отрываясь глазами.   Как будто спрашивал молчаливого согласия на каждый новый шаг. Её рука медленно скользнула по его щеке, и он на мгновение закрыл глаза от её прикосновения. Больше между ними не было слов.   Только дыхание.   Только дрожащая жажда быть ближе, чем позволено. Он целовал её сдержанно и в то же время отчаянно, будто на кону стояла вся их жизнь. И Алья отвечала ему так же — со всей той тоской, которая копилась в ней месяцами, годами молчания и запретов. Её ладони оказались на его груди, чувствуя, как бешено стучит его сердце.   И он знал — она чувствует то же самое. Джихан склонился к её шее, оставляя едва заметные поцелуи вдоль линии её кожи.   Алья запрокинула голову назад, открываясь ему, доверяясь. Её губы снова нашли его. И всё вокруг исчезло — стены, тишина за дверью, целый мир. Были только они. И тот тонкий, опасный момент, в котором уже не было ни правил, ни преград. Только желание. — Мне плевать на все это соперничество. Кто выиграет или проиграет в наших маленьких битвах, меня это не волнует. —прошептал он, прижимаясь лбом к её лбу. — Ты заселилась в моей голове так крепко, что мой мир внезапно сузился до одной женщины. Алья резко втянула воздух, как будто его слова ударили куда-то слишком глубоко. Она смотрела в его глаза и видела там то, что боялась в себе признать. — Джихан... — её голос сорвался на шёпот. Он снова накрыл её губы поцелуем — более требовательным, почти отчаянным. Она ответила ему, запустив пятерню в мужские волосы, притягивая ближе. Внезапно снаружи послышались шаги. Кто-то замер перед дверью ординаторской. Алья напряглась, её пальцы вцепились в его плечи. Джихан быстро, но нежно прижал её ещё сильнее к стене, пряча в своих объятиях, как будто хотел заслонить от всего мира. Дверная ручка качнулась — едва слышно. Они затаили дыхание, прижавшись друг к другу. Шаги удалились. Только тогда Джихан медленно отстранился на сантиметр, тяжело дыша. Их лбы всё ещё касались друг друга. Губы — в опасной близости. Он тихо усмехнулся, почти беззвучно: — Ещё немного — и нас бы точно застукали. Алья закрыла глаза, попыталась собраться, но вместо этого только сильнее почувствовала, насколько они оба на грани. — Может, наконец, прекратим делать вид, что между нами ничего нет? — его голос был низким, хриплым от сдерживаемых эмоций. Она открыла глаза. И видела в нём не только страсть. Там было что-то большее. Что-то пугающе настоящее. Алья провела пальцами по его щеке, медленным движением, словно запоминая. — Уже поздно, — прошептала она. — Мы и так перешли черту.