Rivals To Lovers

С тех пор, как их поцелуй перешёл ту грань, за которой всё уже стало невозможным скрывать, Алья и Джихан будто начали вести двойную жизнь. На публике — холодная сдержанность, чуть насмешливые взгляды, старое привычное соперничество. Но стоило им остаться наедине, в укромном месте — в тёмном коридоре, в пустой лестничной клетке, в ординаторской за прикрытой дверью — вся их борьба рассыпалась в прах. Только дыхание. Только желание. Только он и она. Сегодня всё должно было быть спокойно. Обычный день. Рабочие заботы. Но когда Алья зашла в архив за нужными ей бумагами, Джихан оказался там первым. Он стоял у полки, листая какую-то папку, но, увидев её, закрыл её с мягким щелчком. Их взгляды встретились. И оба знали — они не уйдут отсюда просто так. Алья бросила папку на стол и сделала вид, что сосредоточилась на поисках. Но его шаги уже звучали за её спиной. — Ты избегаешь меня, — тихо сказал он, почти у самого её уха. — Я занята, — выдохнула она, не оборачиваясь. — Лжешь, — коротко усмехнулся он и одним движением поймал её за руку. Алья резко повернулась, готовая оттолкнуть его, сказать что-то острое, но встретилась с его взглядом — горячим, голодным, жадным. И всё сопротивление растаяло в одно мгновение. Он вжался в неё, спиной прижимая к стеллажу. И она позволила. Более того — она сама потянулась к нему, жадно ищущая его губы. Их поцелуй был беспорядочным, рваным, полным беззвучной ярости и запретной жажды. Он держал её крепко, будто боялся снова потерять, а она вцепилась в ворот его рубашки, притягивая его ближе. — Я схожу с ума без тебя, — выдохнул Джихан ей в губы между поцелуями. — Алья... Она ответила ему тихим стоном, прерываясь на короткие жадные касания. И в этот момент дверь архива вдруг распахнулась. На пороге замер медбрат, с папкой в руках, с ошеломленным выражением лица. Джихан резко прижал Алью к себе, прикрывая её от чужого взгляда. Но было поздно. Сцена была слишком явной и красноречивой. Алья тяжело дышала, спрятав лицо у него на груди. Медбрат попятился назад, промямлив что-то невнятное и поспешно захлопнул дверь. Тишина обрушилась на них. Джихан не отпускал её. Алья зажмурилась, чувствуя, как бешено колотится её сердце. — Отлично, — прохрипела она, не поднимая головы. — Просто идеально. Он усмехнулся и, проведя ладонью по её волосам, сказал низким голосом: — Всё равно не отпущу. И в этих словах было не раскаяние. А обещание. Они стояли в архиве, не двигаясь, всё ещё ощущая остаточное эхо своих поцелуев. Джихан держал Алью за талию, её дыхание горячо касалось его шеи. — Нам надо идти, — наконец шепнула она, не поднимая головы. — Нам надо поговорить, — ответил он хрипло, не отпуская. Алья медленно отстранилась, приглаживая волосы, стараясь вернуть себе видимость спокойствия. Но её губы были припухшими, а глаза — слишком яркими, чтобы это можно было скрыть. Джихан сжал кулаки, пытаясь взять себя в руки. — Никто ничего не видел, — попыталась уверить себя Алья. — Мы всё исправим. — Алья, — он поймал её запястье, мягко, но настойчиво. — Мне плевать кто, что подумает о нас.  Она вздрогнула от его тона — такого искреннего, почти болезненного. — Мне нужна ты, — сказал он тихо, отчётливо, глядя ей прямо в глаза. Её сердце пропустило удар. Но она знала: здесь, в стенах больницы, их мир был полон глаз и ушей. — Джихан... — начала она, но дверь снова тихо скрипнула. Их спасла случайность: в этот раз кто-то просто бросил папку на стол и ушёл, не заглянув внутрь. Алья резко вдохнула. — Нам надо уходить, — быстро прошептала она. — Куда? — его губы искривились в усмешке, но в глазах горела всё та же решимость. — К тебе. Или ко мне. Где меньше шансов, что нас застукают. Он на мгновение закрыл глаза, будто борясь с собой. И затем кивнул. — Пять минут. Я выйду первым, — быстро сказал он. — Потом ты. Она только молча кивнула. Они действовали осторожно. Джихан ушёл первым, сделав вид, что просто искал нужные документы. Алья задержалась, старательно разбирая бумаги, давая ему уйти. Но стоило ей выйти в коридор, как она почувствовала взгляды. Кто-то из ординаторов шептался за спиной. Кто-то слишком внимательно посмотрел на неё. Алья шла, будто ничего не замечая, но сердце гулко стучало в груди. Когда она зашла в комнату отдыха для персонала, чтобы отдышаться, через минуту туда заскользнул Джихан. Он закрыл за собой дверь. В помещении были только они. Он подошёл вплотную, не прикасаясь, но она чувствовала его жар. Чувствовала, как он сдерживается. — Они что-то заподозрили, — сказала она, глядя на свои пальцы. — И что? — тихо спросил он. Она подняла на него глаза. — Мы не можем так рисковать. Джихан провёл рукой по волосам, пытаясь совладать с собой. — Слушай, — его голос был тихим, но твёрдым. — Я не собираюсь прятаться. Я устал прятать то, что чувствую. Я и так делаю это на протяжении нескольких месяцев. Он сделал шаг ближе. — Если хочешь, чтобы все прекратилось — скажи мне и я уйду. Тишина повисла между ними. Алья смотрела на него долго. Слишком долго. Стоило только ей представить жизнь, в котором не будет Джихана или где он даже взгляда своего на неё не поднимет, как сердце больно заныла. Ей было даже страшно о таком думать. И наконец, очень тихо, почти одними губами, сказала: — Я не хочу. И в следующий момент Джихан накрыл её губы поцелуем — осторожным, почти трепетным, но в этом касании было больше искренности, чем во всех их прежних борьбах вместе взятых. И в тот же миг где-то в коридоре зашуршали шаги. Дверная ручка дёрнулась. Алья в панике выдохнула — Джихан быстро прижал её к стене, заслоняя собой. — Ради Аллаха, это уже не смешно. Сколько раз можно застукивать нас? — еле слышным тоном обругался под нос мужчина. В комнату заглянул один из молодых ординаторов — неуверенно, торопливо. — Извините, я… думал, тут никого нет… Джихан обернулся, всё ещё держа Алью за руку, и максимально спокойно сказал: — Занято. Ординатор быстро ретировался, захлопнув за собой дверь. Но их скрытая связь грозилась больше не быть тайной с такими темпами. Их лица, дыхание, напряжение — всё выдаёт их с головой. Алья уткнулась лбом в его грудь, пытаясь отдышаться. — Это безумие, — прошептала она. — Возможно, — его пальцы скользнули по её волосам. — Но я в этом безумии хочу быть с тобой. Он смотрел на неё, и в этом взгляде не было ни капли сомнения. Только желание — остаться. Только выбор — её. Алья прижалась к нему, позволив себе впервые расслабиться в его объятиях. Но в глубине где-то понимала: дальше будет только труднее.

***

Позже, когда они вышли по отдельности, казалось, что все взгляды пронзают их насквозь. Будто каждый шаг под прицелом. Каждое движение замечено. Алья спрятала дрожащие пальцы в карманы халата. Джихан шёл чуть впереди, в своей обычной манере, будто ничего не произошло. Но она чувствовала: он держит её за руку невидимой нитью. И эта нить становилась только прочнее.

***

Ночь опустилась на больницу незаметно. Окна коридоров отражали тусклый свет ламп, а тишина казалась почти осязаемой. Алья спешила к своему кабинету, прижимая к груди папку с бумагами. Шаги отдавались эхом в пустых коридорах, и с каждым шагом сердце билось всё быстрее. Она чувствовала его. Где-то рядом. За каждым углом, в каждой тени. И когда сильная рука мягко, но решительно перехватила её за локоть, она даже не удивилась. Только резко вдохнула. Джихан молча втянул её в пустую ординаторскую. Дверь щёлкнула за ними. Они стояли так близко, что между ними не осталось ни воздуха, ни шансов. — Алья… — его голос был хриплым, сорванным. Она смотрела в его глаза. И всё внутри неё разрывалось — от страха, от желания, от запретного сладкого плода. — Джихан, — она тоже выдохнула его имя. Её голос дрожал. Он потянулся к ней, сначала осторожно, словно давая шанс отступить. Но она не отступила. И этого мгновения хватило — чтобы всё сорвалось с цепи. Его губы нашли её — резко, требовательно. Её папка упала на пол с глухим шорохом. Он прижал её к стене, одной рукой поддерживая за талию, другой скользнув вверх по её спине. Поцелуй был голодным, беспощадным. Их тела будто сплелись в единое целое, дыхание смешалось. Алья застонала ему в губы, чувствуя, как он почти срывается, удерживая их на тонкой грани. Его пальцы вцепились в её халат, сминая тонкую ткань. Он оторвался от неё всего на миг, прижимая лоб к её лбу. — Я скучаю по тебе, даже когда ты рядом, — выдохнул он горячо. Алья сжала его рубашку в пальцах, закрывая глаза. Ей было всё равно, что будет теперь и какие последствия их ждут. С ним она больше не боялась и не терзала себя такими вопросами. Она потянулась к нему сама, снова. Его руки скользнули под её халат, обжигая кожу сквозь ткань одежды. И в этот момент — снова послышались чужие шаги и голоса за дверью. Ручка двери чуть дёрнулась. Они замерли, всё ещё сплетённые, дыхание сбивчивое, сердца колотятся в унисон. Кто-то за дверью посмеялся, пошаркал обувью и ушёл. Алья крепче вцепилась в Джихана, прижимаясь к нему всем телом. Он снова поцеловал её, но на этот раз медленно. Долго. Как будто запечатывал их тайну на её губах. Когда наконец оторвался, его глаза были тёмными, полными жажды и обожания. — Уйдём отсюда. — сорванным шепотом. Она подняла глаза. В его взгляде было слишком много того, что заставляло её сердце срываться с ритма. Не раздумывая, она кивнула. Джихан взял её за руку — крепко, почти отчаянно, и повёл за собой по пустым коридорам. Они крались, как подростки, скрываясь в тенях, приглушённо смеясь от нервного возбуждения. И когда он резко открыл запасную, почти всегда пустующую кладовую, и втянул её внутрь, Алья знала: назад дороги уже нет. Он закрыл за ними дверь. В темноте она слышала только их дыхание. — Ты уверена? — его голос был низким, хриплым. Она не ответила словами. Просто схватила его за воротник и потянула к себе. И тогда всё сорвалось окончательно. Он прижал её к стене, их губы вновь встретились — с жадностью, с такой потребностью, что казалось, воздух вокруг них воспламенился. Его руки скользнули под халат, нащупали тёплую кожу, зарылись в её волосы. Алья отвечала ему так же жадно, чувствуя, как её собственное тело предаёт все попытки сохранить хоть какие-то остатки контроля. Он целовал её шею, сильно кусая и облизывая, словно прося прощение за боль. Целовал плечи, открывая новые уязвимые места на её коже. — Господи, — прошептал он ей на ухо. — Ты сведёшь меня с ума. Её пальцы дрожали, когда она расстёгивала верхние пуговицы его рубашки, проводя по обнажённой коже горячими ладонями. Он втянул воздух сквозь зубы, прижимаясь к ней сильнее. Их тела уже говорили за них: нет больше правил, нет страхов, нет притворства. Джихан поднял её на руки, заставляя обвить его бёдрами, и прижал к себе ещё ближе. И в его движениях не было больше ни капли сдержанности — только голая, обжигающая страсть. — Скажи мне, что ты тоже это чувствуешь, — выдохнул он, уткнувшись лицом в изгиб её шеи. — Чувствую, — прошептала Алья ему в висок. Их губы вновь слились в долгом, жадном поцелуе. Они будто растворились друг в друге. Темнота кладовой окутывала их, стирая границы между реальностью и желанием. Только их дыхание, только тепло чужого тела. Джихан осторожно поставил её на пол, но не отпустил. Их лбы всё ещё соприкасались, дыхание срывалось, сердца били в унисон. Он провёл руками по её бокам, медленно, так, будто запоминал каждый сантиметр её тела. Алья вздрогнула, прижавшись к нему крепче. Её губы дрожали, когда она коснулась его лица, провела кончиками пальцев по щеке, по линии губ. Джихан аккуратно стянул с неё халат, бросив его где-то рядом. Он начал прокладывать мокрую дорожку поцелуев от шеи до живота, уделяя еще больше внимания идеальной бархатистой коже. Одновременно нежно поглаживая нижнюю часть живота, медленно расстегнул ширинку, снял женские брюки, откинул на пол, оставляя её в одних трусиках. Он еще раз посмотрел на Алью: прикрытые затуманенные от наслаждения глаза, красные отметины на шее и ключицах, растрепанные длинные волосы, обнаженная грудь и тяжелое дыхание. — Идеальная, — прошептал он ей в губы, снова целуя. — Спецаильно не надевала лифчик? Девушка невольно ухмыльнулась, ведь она и не представляла такой исход вечера. — Я собиралась уходить домой. Джихан застыл на мгновение, усмехнувшись в ответ. Его взгляд стал более мягким, но всё ещё напряжённым, как будто он не мог поверить в происходящее. Под пальцами обнажалась горячая кожа, ещё секунда — и он почувствовал, как Алья дрожит в его руках. Она, такая обычно сдержанная и холодная, здесь, в его объятиях, была трепетной, живой, отдающейся каждой искре между ними. Он поднял её снова, и Алья обвила его ногами, уткнувшись лицом в его шею, пряча сдавленные стоны. В этой темноте, где не существовало ничего, кроме них, каждый их вдох, каждое движение были словно на грани безумия. Он был с ней — здесь, сейчас. Без сожалений. Без страха. И Алья позволила себе быть слабой рядом с ним. Позволила себе раствориться. Джихан взял женские бедра, еще немного раздвигая, медленно входя в неё, наблюдая, как Алья, прикрывая глаза, откинула голову, не сдерживая стоны, выгнулась навстречу, цепляясь ногтями за его плечи. Целуя губы, мужчина начал медленно двигаться, прижимая её себе, проникая глубже, запуская руку в длинные темные волосы, слегка их оттягивая, вызывая всхлип наслаждения. Стоны отзывались от стен все громче, движения с каждым разом становились все резче, легкая испарина покрыла обнажённые тела. — Нам стоит быть тише, дорогая. Ты ведь не хочешь чтобы нас услышали? — затыкая её рот поцелуем снова и снова. Воздух становился тяжелым, заставляя парочку хватать его ртом. Мужские руки были везде, оглаживая соблазнительные податливые формы, заставляя кожу «гореть» под своими пальцами. Их ритм был рваным, неровным. Порывистым, как их чувства. Они снова и снова находили друг друга в этой безумной темноте, не в силах насытиться. — Джихан! — простонала докторша, ощущая приближение наслаждения, комкая простынь. — Пожалуйста! — она уже не знала, что именно просила, все как в лучшем бреду. — Алья… — еще пару толчков, и дикое наслаждение накрыло их с головой, глава семейства Альбора не сдерживаясь излился в неё, аккуратно опустился сверху, перенеся основной свой вес на одну руку. — Прости, — мужчина аккуратно вытер её бедра и лег рядом. Их сердца стучали так громко, что казалось — кто угодно за дверью мог бы их услышать. Алья тяжело дышала, прижавшись лбом к его груди. Её волосы растрепались, на шее и ключицах оставались багровые отметины и следы его поцелуев. — Сколько же тоналки надо потратить, чтобы это замазать… — прикинула Алья, увидев своё отражение в зеркале. Джихан рассмеялся, чуть отвел взгляд, но потом с усмешкой вернулся к ней. — Думаю, пару капель и всё будет как новенькое. Хотя… без них ты тоже хорошо выглядишь. — Он лёгким движением поправил прядь её волос, убирая её с лица. Алья посмотрела на него через зеркало, её губы искривились в улыбке, но она не могла скрыть, как на самом деле приятно ей было слышать его слова. — А ты, похоже, не сильно переживаешь за последствия. — Она слегка поджала губы, глядя на свои следы на коже.  Он придвинулся ближе, и его взгляд стал мягким. Джихан просто посмотрел на неё, не спеша отвечать. — Ни капельки. Меня больше интересует, то что будет с нами. И Алья посмотрела на него так, будто её целый мир заключался сейчас только на Джихане. — Мы? — переспросила она. — Я больше не намерен отпускать тебя, Смит. — прошептал он ей в волосы. И она впервые за долгое время не испугалась этих слов. Только крепче обняла его в ответ.

***

Когда они, наконец, собрались с силами выйти из кладовой, в воздухе между ними всё ещё искрило. Алья пыталась пригладить волосы перед зеркалом на стене, но каждая её попытка выглядела скорее милой и бесполезной — локоны всё равно сбивались в лёгкий беспорядок. — Ты великолепна, — прошептал Джихан, склоняясь к её уху. Алья шутливо фыркнула, хотя на щеках у неё вспыхнули лёгкие румянцы. Она чуть подтолкнула его плечом: — Иди вперёд. Мне ещё нужно на себя посмотреть. — Всё равно ничего не изменится, — ухмыльнулся он, прикусив губу, будто сдерживая ещё один комплимент. Они осторожно выглянули в коридор. Тишина. Шаг за шагом, сохраняя деловой вид, они вышли в больничный коридор. Джихан шёл чуть впереди, но через пару секунд резко замедлил шаг, будто подстраиваясь под неё. Алья незаметно поддела его мизинец своим, и он сжал её палец в ответ — на долю секунды. И тут же отпустил, как ни в чём не бывало. Их взгляды встретились — коротко, с искрой. На губах у обоих мелькнула еле заметная, но такая довольная улыбка. Когда мимо прошли коллеги, Алья театрально закатила глаза и притворно тяжело вздохнула, как будто Джихан только что ей досадил по работе. А он, поймав её игру, покачал головой, изображая усталое терпение. — Снова ты, — бросил он громко, с лёгким поддразниванием в голосе. — Потерпишь, мистер генеральный директор, — столь же звонко отозвалась она. Они разошлись в разные стороны, но никто не мог не заметить, как их пальцы чуть-чуть задели друг друга в момент расставания, и как глаза их светились чем-то, что уж точно не имело отношения к работе. Позади них остались переглядывания коллег и сдавленные смешки. Алья выглядела раскрасневшейся, с растрёпанными волосами и до странности блестящими глазами. У Джихана был расстёгнут один из верхних пуговиц, а на шее красовался едва заметный след засоса. Но ни Алья, ни Джихан даже не оглянулись. В эту секунду они были словно соучастники маленькой, сладкой тайны, которая только начинала набирать силу.

***

В дальнейшие дни всё было иначе. Не потому, что они об этом договорились. Просто теперь Джихан, проходя мимо неё в коридоре, невзначай касался её пальцев. Алья отвечала ему короткой улыбкой, которую ловил только он один. Или когда она передавала ему документы, их руки задерживались друг на друге дольше, чем требовала необходимость. Незаметные взгляды, лёгкие прикосновения — всё стало их тайной игрой. И каждый раз сердце Альи пропускало удар, когда он нагибался к ней под предлогом объяснить что-то в отчётах, а на самом деле шептал еле слышно: — Жди меня сегодня. И она ждала. Старалась не выдать себя ни взглядом, ни жестом, даже если внутри всё горело от предвкушения. Они крали моменты в укромных уголках больницы. Иногда — в пустых ординаторских, иногда — на лестничных пролётах, где никто не ходил. Он прижимал её к стене, обхватывал лицо ладонями, целовал с такой жадной нежностью, что Алья забывала обо всём на свете. И всегда — всегда — они расставались первыми, силой отрываясь друг от друга, не давая себе пересечь ту грань, за которой можно было бы быть пойманными. Иногда Джихан просто тянул её за руку в сторону, в притенённый уголок холла, чтобы на секунду прижать к себе лбом к лбу. Молча. Без слов. — Схожу с ума, — шептал он однажды, его дыхание обжигало кожу на её виске. — Терпи, — отвечала она ему в ответ, дрожащим голосом, едва касаясь его губ. И снова расходились. На собрании Джихан сидел напротив неё за длинным столом. Их взгляды встречались. Лёгкая улыбка механически появлялась на губах. И только они двое знали, насколько сильно в этот момент им хотелось всё бросить и быть вместе.  

***

Весь день Алья чувствовала на себе его взгляд. Незаметный для окружающих, но обжигающий до дрожи. Стоило ей выйти из кабинета — Джихан будто невзначай оказывался рядом: то перекидывал парой фраз, то просто проходил мимо, едва касаясь плечом её плеча. И каждый такой миг только сильнее раскручивал внутри неё туго натянутую пружину. Стоило Алье задержаться в ординаторской чуть дольше — проверить документы для комиссии, — как дверь тихо закрылась за её спиной. Она обернулась — и сразу поняла: выбора у неё больше нет. Джихан стоял у двери, его глаза были темнее обычного, тяжелее. — Это становится невыносимо, — хрипло сказал он, приближаясь. Она сделала шаг назад, но тут же наткнулась на стол. Дальше отступать было некуда. — Джихан... — голос сорвался. — Тише, — прошептал он, уже у самого её лица. — Просто молчи. Он смотрел на неё снизу вверх, удерживая её запястья в своих ладонях, и Алья видела в его глазах тот самый огонь, от которого у неё подкашивались ноги. Его ладони легли ей на талию, легко, но решительно. Только кончиками пальцев, но от этого касания Алью пронзила дрожь. Он посмотрел на неё так, будто видел только её. — Знаешь, сколько раз сегодня я хотел всё бросить и просто поцеловать тебя прямо при всех? — его голос стал хриплым, срывающимся. Алья молчала. Потому что сама чувствовала то же самое. И в следующий миг губы Джихана накрыли её губы — медленно, жадно, так, будто весь мир рухнул, и остались только они двое. Алья вцепилась в его рубашку, притягивая ближе, чувствуя, как вся сдержанность уходит, как уходит осторожность, страх, разум. Был только он. Только их дыхание, сбивчивое и горячее. Джихан поднял её на край стола, не разрывая поцелуя, его пальцы сжимали её талию крепче, будто он боялся отпустить. Она обвила его бёдрами, притягивая сильнее. И между ними вновь вспыхнуло что-то дикое, неудержимое — столько ночей, столько украденных взглядов, столько сдерживаемого желания. Он шептал её имя между поцелуями, будто молитву. Она отвечала ему тихими стонами, закрывая глаза от слишком ярких ощущений. На мгновенье Джихан остановился, отрываясь от её губ, после чего услышал жалобное женское всхлипывание. Он наклонился ближе, его губы почти касались её уха, и прошептал: — Сколько это будет продолжаться? Разве тебе самой не хочется притянуть меня за ворот рубашки на глазах у всей больницы? Она резко вдохнула. — Я не хочу больше скрываться. Не могу делать вид, будто нас ничего не связывает. Она провела ладонями по его лицу, запоминая каждую черту. И, улыбнувшись сквозь дрожь в губах, прошептала: — И не нужно. Её голос был едва слышен, но это было всё, что она могла сказать в этот момент. Она чувствовала, как её тело тянется к нему, и как все мысли, кроме него, исчезают, тонут в его глазах, в его дыхании. Джихан, увидев её реакцию, ещё больше приблизился. Его ладони скользнули по её шее, вжимая её в него, притягивая к себе для поцелуя. — Ты ведь знаешь, как сильно я хочу тебя, — сказал он, голос его был низким и прерывающимся. — Я тоже, — стоило ей это сказать, как она вновь кинулась в этот  омут страсти с головой. И без памяти.