Точка плавления

Ранним утром в доме Уилла царила тишина. Сквозь занавешенные окна пробивались тонкие лучи, разрывая полумрак и разбегаясь по стенам солнечными зайчиками. Так и не прикрученная ножка стула, не убранные со стола пакеты из-под сэндвичей и сиротливо стоявшая в раковине пара кружек создавали на кухне ощущение легкого хаоса. Опершись бедром о столешницу, Уилл в который раз пытался победить кофемашину. Первая попытка закончилась катастрофой — половина молотого кофе высыпалась на пол, и он потратил добрых десять минут, чтобы найти тряпку и убрать следы бардака. Наконец справившись, он нажал на заедающую кнопку на старенькой технике. Держа чашку обеими руками, будто боясь уронить, Уилл, сгорбившись, опустился за стол. Первый глоток обжег язык, и поморщившись, он хмыкнул: дешевый кофе, на бегу купленный пару дней назад, оказался безвкусным. Нельзя сказать, что он был каким-то гурманом и пил только дорогие сорта, нет. Даже в ФБР кофе казался терпимее, а там и на операции не выделяли достаточно средств, не говоря уже об остальном. Кроме того, месяц назад Ганнибал вернулся из командировки и привез какой-то элитный колумбийский сорт и преподнес его всему отделу в качестве подарка на один из последних праздников. Уилл слегка усмехнулся: Джек тогда его вежливо поблагодарил, а как только Лектер ушел, сказал, что в жизни не пил такой дряни. А Уиллу понравилось. Яркая сладость с легким привкусом специй сразу его зацепила, и с тех пор он был единственным, кто с удовольствием его пил. Возможно, даже слишком много: как раз, когда бессонница начала прогрессировать несколько недель назад. Очередной пресный глоток заставил его нахмуриться. В последнее время кофе Ганнибала горчил, и Уилл подумывал спросить его о сроке годности — маркировка на упаковке была затерта и как раз в том месте, где была пробита дата. Впрочем, это было не так уж и важно. За последние полтора дня он смог поспать лишь несколько часов, и его организм предательски сбоил на любой, даже простейшей задаче. Джек, с нехарактерной для себя щедростью, выделивший отгулы, прислал короткое смс: «У тебя два дня прийти в форму». Отличный совет, особенно когда мозг напоминал перегоревшую лампочку. Он устало потер глаза, и в этот момент по полу застучали когти. Уинстон остановился рядом, изучающе рассматривая хозяина. Словно почувствовав его состояние, пес положил золотистую морду ему на колени, и Уилл вцепился рукой в шерсть, чувствуя, как внутри поднимается теплая волна благодарности: наконец дрожь в пальцах начала стихать. — Прости, приятель, — прошептал Уилл, склонившись и прижавшись лбом к столу. Ладонь скользнула по шерсти, и пес тихо заскулил в ответ. — У меня сегодня не самый лучший день. Остатки кофе он вылил в раковину и поставил кружку рядом с остальными — в строй к уставшим солдатам. Дотащившись до дивана, Уилл обессиленно опустился на него и закрыл глаза в надежде урвать хотя бы пару часов сна.

***

Остаток дня прошел в маленьких победах. Наконец он занялся тем, до чего не доходили руки уже несколько недель: прикрутил ножку стула, подмел шерсть, разобрал электронные письма студентов. Даже проверил несколько домашних заданий, заданных им в приступе энтузиазма несколько недель назад. Уилл действительно почувствовал себя лучше. Телефон тоже не беспокоил его: на экране мигал лишь один пропущенный от Кац. Он решил не перезванивать. Поздно вечером Уилл сидел перед экраном ноутбука, потирая покрасневшие глаза: за три часа ни одной мысли. Единственная папка, которую он старательно обходил стороной, содержала фотографии с места преступления. Мысль о том, чтобы смотреть на обезображенные тела, вызывала в нем странный, неожиданный дискомфорт. Уилл понимал, что это — реакция на реалистичный сон, который ему приснился в машине Ганнибала, и он знал, что рано или поздно ему придется переступить через себя, но пока тянул время. Он тяжело вздохнул и кинул взгляд на часы: до полуночи оставалось еще 30 минут, времени поработать было достаточно. Мысленно досчитав до трех, не позволяя себе задуматься, он открыл папку и окунулся в мир насилия. Первая фотография вызвала холодный озноб, и Уилл поспешил пролистать дальше. Несколько минут спустя, он со стуком захлопнул крышку ноутбука. Его колотило, а руки тряслись так, что он едва смог совладать с ними, чтобы снять очки. Несколько раз промахнувшись мимо дужек, он дернул оправу вниз — хрупкий пластик жалобно скрипнул по столешнице. Уронив голову на руки, Уилл закрыл глаза. Под веками вспыхивали образы: расплавленное серебро заполняло выпотрошенную грудную клетку, почти переливаясь через края рваной кожи и скрывая внутренности и плоть. Чья-то увитая венами рука вырывала сердце из груди, медленно отрывая его от сосудов. Уилл тяжело поднял голову и бессмысленно уставился в черное окно: галлюцинации были редкими гостями в его жизни, а теперь начали беспокоить слишком часто. Он выключил свет и остался в темноте, прислушиваясь к тихому собачьему храпу, просидев так почти до рассвета, не решаясь снова закрыть глаза.

***

Подходя к лаборатории, Уилл чувствовал себя выгоревшим дотла. Он практически не спал ночью, лишь на короткое время задремав прямо за столом, о чем теперь неприятно напоминала ноющая шея. Утром пришлось вызвать такси — в нынешнем состоянии его стиль вождения не проходил ни по одному критерию безопасности, и ему бы сильно повезло, если бы он отделался только штрафом. Однако же лекцию про типизацию убийств он провел блестяще, и даже сорвал аплодисменты. Ответив на немногочисленные вопросы и привычно выскользнув из аудитории, он поймал себя на необычной мысли: у него не возникло желания более глубоко поработать с материалом — написать статью или методичку, как это случалось прежде после успешной лекции. Последний месяц чувствовал лишь гиперстимуляцию вперемешку с эмоциональной тупостью. Разумно было обсудить это с Ганнибалом, но даже мысль о разговоре заставляла кривиться как от зубной боли. Он не хотел объясняться. Он просто хотел, чтобы кошмары исчезли. Открыв дверь, он невольно улыбнулся: обычно в лаборатории царило возбужденное оживление, если где-то в радиусе ста метров находился Джек, но сегодня коллеги-криминалисты сидели за столом и лениво беседовали. — Уилл, здорово! — Зеллер ногой отодвинул свободный стул, приглашая Уилла присоединиться к ним. — Присаживайся, пока свободно. — Лови! — прицелившись, Беверли кинула ему бумажный сверток. Уилл поймал его на лету, мысленно порадовавшись, что не растерял все рефлексы. От бумаги пахло ветчиной и сыром, и он невольно облизнулся: девушка угостила его сэндвичем. — Шпашибо, очшень вкусно, — пробормотал он с набитым ртом, с удовольствием вгрызаясь в еще теплую булку. — Да не за что, — усмехнулась Беверли и подмигнула: — Что, неужели Ганнибал тебя не подкармливает? — Что…? — от неожиданности кусок встал поперек горла, и Уилл едва не подавился. Подскочивший Прайс с нежностью медведя постучал ему по спине, и прокашлявшись, Грэм кое-как смог выдавить: — Ты о чем? — Ну как? Путь к сердцу мужчины лежит через желудок, — хихикнул Зеллер, откусывая сразу половину своего обеда. — Мне кажется, путь к сердцу Уилла лежит через здоровый сон, — закатила глаза Беверли и хитро улыбнулась: — Кстати, если Лектер вдруг не занят, дай мне его номер. У меня подруга спрашивает. Уилл приподнял бровь и, игнорируя хохот, молча доел булку. Аппетит неожиданно пропал. — Ладно, Грэм, расслабься, — Зеллер понимающе посмотрел на Уилла. — Такой мужчина никого не оставит равнодушным. Все трое рассмеялись. — Перестаньте, — почувствовав, как в животе завязывается тугой узел, Грэм попытался пресечь дурацкие шутки. — Хорошо, Уилл, как скажешь, — примирительно подняла руки Кац и тут же посерьезнела. — Пришел ответ из клиник. Все по стандарту: терапевт, стоматолог — ничего, за что можно было бы зацепиться. — Плохо, — Уилл прикусил губу и поправил очки. Тревога медленно покидала его тело, уступая место холодной сосредоточенности. — Еще что-нибудь? — Мы провели химический анализ сплавов, — Беверли передала ему тяжелую папку. Бумага пахла пылью и сэндвичами. — Оказалось, он не однороден. На границе с телом состав меняется, мы нашли микрочастицы с аномалиями. — Насколько близко к плоти зафиксированы изменения? — Уилл перелистывал страницы, скользя взглядом по таблицам. — Примерно полсантиметра. Точнее определить не удалось, — скривилась Беверли. Коротко хмыкнув, Уилл долистал до заключения. Бегло пробежавшись по тексту, он задумался. Очевидно, это был результат внешнего вмешательства. Внешнее вмешательство означает… Понимание щелкнуло в мозгу, и он выпалил: — Это след от инструмента! Слишком маленькая площадь по сравнению со всем протезом. Плюс наличие окисленного железа. Он подпиливал края чем-то острым. Прайс забрал папку у Уилла и почесал подбородок: — Здесь сказано, что изменения зафиксированы по всему объему, в нижней части тоже. — И что? — Уилл чувствовал ускоряющееся сердцебиение и схватил первую попавшуюся бутылку с водой. — Значит, он оттачивал всю поверхность. — Уилл, он имплантировал, — сделал акцент на последнем слове Прайс, — полузастывший металл. Кроме амальгамы. — Джимми, он мог подточить его и в пластичном состоянии, — Уилл резко откинулся на спинку стула. — Не мог, — покачал головой Прайс. В его голосе звучала твердая уверенность. — Слишком мягкий материал. Изменения в составе произошли из-за самого контакта с органикой, при застывании. Уилл почти физически ощутил, как в нем поднимается злость. Прайс скорее всего был прав. Однако причина была не в этом. Вязкий туман, образовавшийся в голове не позволял найти контраргументы. — Джимми, Уилл может быть прав, нам надо направить запрос в… — начала Кац. — Полагаю, вы уже все решили, — вдруг резко оборвал ее Грэм. — Не стоит растрачивать бюджет ФБР. Беверли обернулась, и непонимание, отразившееся в ее глазах, заставило его прийти в себя. Грудь захлестнула ледяная волна стыда, заставив протрезветь — не осталось ни злости, ни желания оказаться правым, ничего. — Прости. Я… — Уилл поднял глаза на девушку, но она на смотрела на него… Невысказанные слова застряли в горле колючками чертополоха. Вина царапала изнутри, словно застрявший осколок стекла, который невозможно достать. В наступившей тишине негромкий стук заставил всех вздрогнуть. Дверь осторожно приоткрылась и веснушчатое лицо молодого агента протиснулось в образовавшийся проем. Он испуганно посмотрел на нахмуренных старших коллег и, набрав в грудь воздуха, выпалил: — Добрый день! Вы вызывали на допрос свидетеля, мистера Немана, и просили привести его к вам. Прайс медленно кивнул юноше: — Спасибо, агент… — Стажер Фишер, сэр! Джимми жестом пригласил их внутрь. В лабораторию вошел тучный неопрятный мужчина, чем-то напомнивший Уиллу мистера Фруадево. За ним тянулся шлейф дешевого одеколона вперемешку с табаком и запахом кислого пота. Его глаза беспокойно бегали по комнате, ни на чем не останавливаясь, а пальцы рук словно наигрывали какую-то мелодию. Свидетеля усадили на стул возле стены, и Прайс, раскрыв папку, обратился к нему: — Мистер Неман, вас уже опрашивали на месте. Но нам необходимо уточнить несколько деталей. — А если я что-нибудь забыл? — мужчина неприятно осклабился, демонстрируя кривые зубы. — Вы меня арестуете за плохую память? — Нет, — спокойно ответил Прайс. — Просто скажите, во сколько вы покинули Бар «У Ричарда»? — Я же уже говорил, — Неман, покачиваясь, откинулся на спинку стула. — Вроде в восемь. Ну, может, раньше, может, позже. Восемь с хвостиком. Или без. — Пока мы не получили доступ к камерам, мы вынуждены ориентироваться на ваши слова, — Зеллер наклонился к мужчине и натянуто улыбнулся. — Если вы постараетесь вспомнить точнее, нам будет легче сравнить ваши показания с другими свидетелями. Посмотрев на него с ленивым интересом, Неман медленно перевел взгляд на Уилла. — А этот чего молчит? Он у вас в качестве декорации что ли? Уилл выпрямился. — Я профайлер. — А-а, гадаете, кто убийца по выражению лица? — усмехнулся Неман. — По поведению, — отрезал Уилл. — Тогда ты, наверно, уже понял, что вы все мне уже до смерти надоели, — голос мужчины стал жестче, а черты лица неприятно заострились. — Вы тратите мое время. — И все же, нам необходимо снова с вами поговорить, — Беверли улыбнулась и слегка подняла руки, демонстрируя открытые ладони. — Не только время, еще и налоги, — не слушая, продолжил Неман и развел руками. — Мистер Неман, вам стоит с пониманием отнестись к процессу расследования, — тихо сказал Уилл. Его рука чуть дрогнула, и он сделал шаг вперед, но тут же остановился — неожиданно оказавшийся прямо перед ним Прайс, слегка оттеснил его плечом. — Мистер Неман, другие свидетели утверждают, что вы прятались за торговыми стеллажами, когда нашли тело. — Я не прятался! — воскликнул Неман, его взгляд заметался по помещению. — Я искал водку. — Водку? — Прайс поднял бровь. — В подсобном помещении, закрытом для покупателей? — Я случайно зашел. — Случайно? — сквозь зубы спросил Уилл. — Случайно — это споткнуться. А не отпереть служебную дверь и спрятаться за колонной. — Да что ты говоришь, — ухмыльнулся Неман. — Может, ты и мысли мои читать умеешь? — Думаешь, прикидываться идиотом тебе поможет? — голос стал чужим и резким. В лаборатории вновь повисла звенящая тишина. Прайс молча закрыл папку. Беверли быстро шагнула вперед и вытянула руку. — Эй, Уилл, спокойно, — так и не решившись прикоснуться, медленно произнесла она. — Все нормально, — пытаясь взять себя в руки, выдавил он. По тону его голоса было очевидно, что до нормальности было далеко. Неман смотрел на него с напряженным весельем: — Страшно представить, как вы тут допросы с заключенными ведете… — Замолчи. — …если так орете даже на простых свидетелей. Отшатнувшись, будто его ударили, Уилл, резко развернувшись, сделал шаг к двери. — Уилл…! — попыталась окликнуть его Беверли. — Сейчас вернусь! — не слушая, Грэм хлопнул дверью громче, чем хотел. Добежав до туалета, он почти вслепую выкрутил кран и сунул голову под ледяную струю. Челюсть мгновенно онемела, а затекшие за воротник капли заставили передернуть плечами. Замерев, он закрыл воду только тогда, когда понял, что больше не чувствует мышщ. Вцепившись в край раковины, Уилл уставился на свое отражение: мешки под глазами казались огромными на фоне бледного как мел лица. Капилляры в глазах полопались, и он не был уверен, что это из-за недосыпа. Туго завязанный галстук не давал вдохнуть. Развязав непослушными пальцами узел, Уилл рванул один конец, наконец снимая удавку. В ушах зазвенело — глухо, едва слышно, но постепенно гул нарастал, изматывая, сводя с ума. Крепко зажмурившись, он втянул голову в плечи и наклонился вперед. Если тело еще можно было как-то контролировать, то разум был ему неподвластен, и Уилл мог лишь обреченно смотреть на бегущие перед глазами картинки. Сил сопротивляться этому не было. Медь выделяла зловонную зеленую жижу, тянущуюся за пальцами. Уилл попытался рассмотреть гравировку, но та издевательски сжалась, оказавшись размером с точку. Ртутная пленка вместо глаз, преломление света внутри напоминало бегающие зрачки. «Посмотри на то, что игнорировал», — шептал голос. И он смотрел. На серебре — черный налет — отравлено. Его невозможно вскрыть, оно тяжелое, набитое воздухом и металлом. «Оно больше никогда не будет биться», — не унимался шепот. Ржавые механизмы старинных разобранных часов медленно покачивались на волнах. Завороженный представшей перед ним картиной, Уилл сделал шаг к ртутному озеру, потом еще один и еще… Кто-то резко дернул его назад, схватив за плечи, тормоша, не давая утонуть… Открыв глаза, Уилл ошалело уставился на склонившуюся над ним Кац. Рядом стояли Прайс и Зеллер. Его била мелкая дрожь, а рваный стук сердца глухо отдавался в черепе. И он лежал на полу в мужском туалете… — Тебя десять минут не было, — запинаясь объяснила Беверли. Уилл откинулся на мокрую плитку, переводя дыхание. — Ты в порядке? — напряженно спросил Зеллер, помогая ему встать. В этом жесте, казалось, было больше растерянности, чем силы. — Да, — прохрипел Уилл и тут же закашлялся. Подошедший Прайс протянул ему бумажный стакан. Жажда на удивление оказалась невероятно сильной, и Уилл сделал несколько больших глотков, остро ощущая сильную кофейную горечь. Желудок скрутило спазмом — то ли от голода, то ли от слабости, и он не смог сдержать приступ тошноты. В комнате стояла гробовая тишина. Слышно было только, как капает вода из неисправного крана. — Когда мы тебя нашли, у тебя были судороги, как припадок, — тихо сказал Прайс. Его брови сошлись домиком, как случалось всегда, когда он чувствовал себя виноватым. — Сейчас все в порядке, — кивнул Уилл. Злость окончательно ушла, оставив после себя лишь чудовищную усталость. — Если это повторится, обратись к врачу, ладно? — улыбнулась Кац. Обращаться за медицинской помощью было последним из того, что намеревался делать Уилл, и это, вне всякого сомнения, большими буквами было буквально написано у него на лице. Объясняться на этот счет он не собирался. Поднявшись на ноги, он спросил: — Как допрос? — О-о, мы его арестовали, — усмехнулся Зеллер, теребя рукав. — За то, что он — мудак. — Кажется, такого пункта в правилах ФБР не предусмотрено, — Уилл слабо усмехнулся. — Ну, он-то об этом не знает, — пожал плечами Прайс и впервые за вечер широко улыбнулся. Обратный путь до лаборатории они проделали молча.

***

Вскоре все вернулось в норму. Зеллер с Прайсом, соревнуясь в остроумии, перебрасывались шуточками, а Кац, хоть и раздраженно закатывала глаза, посмеивалась над самыми удачными. У Уилла до сих пор кружилась голова, и он старался лишний раз не двигаться и не напрягаться. Последнее получалось не очень — предательская мысль, что, возможно, ему стоило обратиться к Ганнибалу за консультацией, как к единственному доктору, которому он хотя бы немного доверял, появилась неожиданно и заронила в нем зерно сомнения. Это действительно казалось разумным, но… Он определенно пока не чувствовал себя настолько жалко, чтобы решиться на этот шаг. Он не был готов… Как не был готов ответить на вопрос «почему?». Ему нужно было переключиться. Потерев переносицу, Уилл пролистал папку с делом, и в голове тут же возникли картинки, увиденные в припадке. Всего было одновременно слишком много и слишком мало. У него совершенно не получалось сосредоточиться. Убийце надо было где-то раздобыть металл, причем много, и так, чтобы не возникло подозрений. Завод? Фабрика? Грэм задумчиво почесал подбородок — это был тупик. Открывшаяся без стука дверь заставила его рефлекторно напрячься. Это было нелепо: посетитель, пренебрегший правилами делового этикета, отнюдь не должен был обязательно оказаться Мэнсоном. Мысленно отругав себя, Уилл обернулся. На пороге стоял Ганнибал. Вычурный костюм в клетку, идеальная осанка, голова чуть приподнята — в вежливом высокомерии, каждый жест отточен. Все как обычно и так знакомо. У Уилла перехватило дыхание. Тем временем Прайс поднялся и протянул руку: — Добрый день, доктор Лектер. Джек предупредил, что пригласил вас как эксперта. Ганнибал ответил на рукопожатие и, дождавшись приглашения, сел в кресло Кроуфорда. Уилл кинул недоуменный взгляд на Беверли, и она жестом показала на папку, которую он уже читал сегодня. Это был плохой знак. Прайс кратко пересказал доктору их догадки, упомянув, в том числе и версию Уилла. — Судя по характеру переходной зоны, изменение структурного и химического состава произошло вследствие застывания и контакта с органическим веществом, — Ганнибал медленно перелистывал страницы, внимательно вчитываясь в строки. Краска бросилась Уиллу в лицо, и он до хруста сжал челюсть: предчувствие не обмануло — слова Ганнибала были равносильны пощечине. Стыд и злость переплелись, как спутанные провода: еще чуть-чуть и порвутся. Почувствовав чей-то взгляд, он нехотя обернулся и встретился глазами с Кац. Девушка внимательно наблюдала за ним. Ее немой вопрос повис воздухе. Уилл нервно пожал плечами, надеясь, что это не выглядит по-детски. — Он подобрал свой металл к каждой жертве? — Ганнибал задумчиво прижал большой палец к губам. — Без повторов? — Пока нет, — усмехнулся Зеллер. — Может выбирает свой любимый. — Любопытно, — Ганнибал отложил папку и, наконец, посмотрел на Уилла. Доктор скользнул взглядом по фигуре профайлера, словно оценивая, но не произнес ни слова. Это было… странно…? Неправильно…? Если бы у Грэма спросили, он не смог бы ответить. Но молчание Лектера было определенно не тем, чего он ожидал. Это было худшим из того, что случилось с ним за день… И этому не было рационального объяснения. Раздражение, зародившееся легким зудом под кожей, вонзились морозным иглами. С силой стиснув кулаки, Уилл до боли впился ногтями в ладони — он не мог снова потерять контроль. Глубоко вздохнув, Грэм медленно сосчитал до десяти, заставляя себя успокоиться и сосредоточиться на разговоре. — Серебро в средневековье означало чистоту и женственность, — Ганнибал неторопливо перебирал фотографии жертв. — А также непостоянство. — Погоди, что ты сказал? У металлов есть значения? — Уилл не мог оторвать взгляд от рук Лектера, разглаживающих смятые края бумаги. — Есть, — кивнул Ганнибал, не отвлекаясь от своего занятия, и Грэм ощутил, как новая волна непонятного раздражения пробежала по позвоночнику. — Существует так называемый язык металлов. Как флориография, только куда древнее, — все тем же ровным тоном продолжил Лектер. — Как у цветов? — нахмурившись, переспросил Прайс. — В алхимии каждый металл связывали с какой-то планетой, божеством и даже с характером, — голос Ганнибала стал мягче. Он чуть склонил голову к плечу — Уилл уже знал, что этот почти незаметный жест говорит о крайней задумчивости Лектера. — Смыслы передавались в ритуалах и в геральдике. Иногда определенный металл на оружии мог означать намерение воина. — И сейчас кто-то этим пользуется? — уточнила Кац. — Символизм — один из древнейших способов объяснить реальность, — слегка растягивая гласные ответил Ганнибал. — С тех пор остались лишь эзотерика и суеверия. Но вера в символы еще жива. — Доктор Лектер, вы сказали, что серебро — это чистота, — начала Кац, и Уилл тут же понял, к чему она ведет. — А остальные металлы? Ганнибал на несколько секунд задумался: — Медь означает деньги и предательство. Ртуть — трансформацию и яд… Лектер остановился, будто что-то припоминая. И Уилл вдруг почувствовал, как наступившая тишина наполнилась смыслом. Пауза затягивалась, и он не выдержал: — А золото? В глазах Ганнибала блеснуло что-то темное. — Золото — это власть и обман, — наконец ответил он. Последний паззл этой части мозаики встал на свое место. Картина начинала обретать форму. — Может, он заметает следы? — неуверенно предложил Зеллер. — И это вообще не имеет значения? — Лучше бы имело, — вздохнул Прайс. — Иначе у нас до сих пор ничего нет. Даже после четырех трупов за один месяц. — Очень продуктивный убийца, — пробормотал Зеллер. Уилл невольно усмехнулся. — Наверно, он хочет снизит рост цен на драгоценные металлы, — буркнул Прайс, и они с Зеллером синхронно хихикнули. Уилл поскреб стол ногтем, сдирая тонкий слой лака. Пока во всем этом не было смысла. Вернее, поправил он сам себя: в этом было слишком много смыслов. Опустившись на стул, он прикрыл глаза: заработавшие наконец в мозгу шестеренки сыграли с ним злую шутку — головокружение усилилось. Сзади раздались шаги и через несколько секунд Уилл почувствовал, как его бок обдало странным теплом. Распахнув глаза, Грэм замер. Рядом с ним, близко, почти интимно стоял Ганнибал и бесцеремонно изучал его. Их взгляды встретились, и Уилл поймал себя на мысли, что ему совсем не хочется разрывать их зрительный контакт. Впрочем, Лектер не спешил отводить глаза. Мир Уилла сузился до необычной медовой радужки, и он не сразу расслышал то, что говорил ему Ганнибал. — Тебе стоит поехать домой, Уилл, — терпеливо повторил Лектер. Предложение доктора звучало нелепо — не прошло и полутора часов, как Грэм приехал в лабораторию. — Ганнибал, я… — попытался возразить он. — Пожалуйста, не спорь, — Ганнибал говорил тихо, почти ласково. Послушно кивнув, Уилл соскользнул со стула и тут же схватился за спинку, пережидая очередной приступ головокружения. И вдруг странное. Что-то тяжелое и теплое коснулось его спины, прямо между лопатками. Грэм застыл на месте, не в силах двинуться или отстраниться. Слегка надавив, твердая ладонь развернула его к выходу. Так, с поддержкой, он прошел половину пути до двери, слабо сознавая, что на них смотрит весь отдел. Как должно было это выглядеть со стороны? Дернувшись, Уилл практически отскочил от Лектера. Сердце зашлось и бешено застучало в ушах. Он совершенно не понимал себя… Словно в тумане Грэм видел, как, прощаясь, тепло улыбнулась ему Беверли, как Джимми и Брайн приветливо помахали ему рукой, как совершенно невозмутимый Ганнибал кивнул агентам. Все казалось таким нормальным, будто бы не произошло ничего странного. Попытка ответить обернулась неудачей — ему удалось лишь выдать некое подобие улыбки, больше напоминающее гримасу. Протиснувшись мимо Ганнибала, придерживавшего дверь, Уилл наконец оказался в коридоре — защищенный от любопытных взглядов коллег. Не проронив ни слова, они вместе вышли из здания, пересекли парковку и остановились у Бентли. Нужно было прощаться. Вздохнув, Уилл вытащил телефон, чтобы вызвать такси. — Как ты себя чувствуешь, Уилл? — глубокий приятный голос прозвучал прямо над ухом. Заставший врасплох вопрос заставил испытать нелогичное чувство облегчения. — Вроде… нормально, — неуверенно протянул Грэм, понимая, как жалко это звучит даже для вранья. — Плохо сплю. Ничего нового. — Улучшения нет? — Не знаю, — Уилл пожал плечами. — Возможно. Вчера проспал больше четырех часов, и даже без кошмаров. — Маленький шаг — это тоже победа, — уголок губ Ганнибала чуть дрогнул. Уилл фыркнул: — Маленький шаг для меня, большой — для человечества? — Верно, — спокойно кивнул Ганнибал и открыл дверь машины приглашая его садиться. — Ганнибал, это уже не серьезно. Мне придется тебе заплатить, как таксисту, — Уилл исподлобья смотрел на Лектера. — Только если двойную ставку, — голос Ганнибала звучал все так же ровно, и только в глазах мелькнула редко появлявшаяся так искорка. — «Бизнес» в Убере стоит в полтора раза дороже «эконома», — проворчал Грэм, пряча улыбку. Ганнибал шутил редко, и каждый раз было удивительно понимать, что он такой же человек, как и все остальные. — Значит, в полуторном размере, — парировал Лектер. Уилл не выдержал и улыбнулся шире. — Если ты чувствуешь себя лучше, могу я попросить тебя заехать со мной в одно место? — Ганнибал мягко смотрел на него. — Куда едем? — Уилл согласился, не задумываясь. — К ювелиру, — Лектер завел двигатель и вырулил со стоянки. — Мне нужно забрать заказ. — И почему я не удивлен? — тихо усмехнулся Уилл, поворачиваясь к нему. — Наверняка что-то безумно дорогое? — Всего лишь запонки, — Ганнибал слегка сжал губы. — Скоро открытие театрального сезона. — Тебе когда-нибудь говорили, что ты — настоящий денди? — этот вопрос уже давно вертелся на языке у Грэма, и именно сейчас он почему-то почувствовал, что может его задать. — Никогда, — Лектер был абсолютно серьезен, впрочем, Уилл не ожидал ничего иного. Улыбнувшись, Грэм сел поудобнее и расслабленно откинулся на спинку кресла. Когда они выехали на шоссе, в боковом зеркале мелькнули фары — за ними, на приличной дистанции, выехала черная «Тойота».