Точка плавления

Уилл то и дело косился в зеркало заднего вида. Что-то, чему он не мог дать названия, сдавливало виски: переживать не было никакого смысла, все было ровно так, как и обычно, но его повышенная чувствительность и мнительность кричали о том, что что-то было не так. По лбу скатилась капля пота, несмотря на работающий кондиционер, который Ганнибал включил на полную мощность — жара этим летом явно испытывала жителей Балтимора на прочность. Но даже холодный воздух не мог остудить разгоряченный мозг. Ганнибал время от времени поглядывал на него, но молчал, хотя обычно легко находил слова для дежурного, ничего не значащего диалога, и повисшая сейчас между ними непривычная тишина действовала на нервы. Уилл понимал, что ведет себя нелепо, но ничего не мог с собой поделать. Призрачное ощущение слежки засело внутри, словно раздражающая заноза, которую никак не получается вынуть. Та самая «Тойота» давным-давно свернула на другую улицу, но мысли упорно возвращались к ней, и он всеми силами сдерживался, чтобы не обернуться. Взгляд блуждал по проносящимся мимо серым фасадам зданий Балтимора, и он попытался сосредоточиться на чем-то другом, лишь бы прекратить несущийся поток параноидальных мыслей. Глубоко выдохнув, он сильно ущипнул себя за запястье. От резкой боли, реальность приобрела яркость и очертания. Нужно было как-то начать диалог, чтобы отвлечься и не выглядеть полным психом. — Как дела с твоим соседом? — вопрос вырвался сам собой, и Уилл неожиданно понял, что это и правда его интересовало. Ганнибал выдержал короткую паузу, словно решал, стоит ли вообще отвечать, и Уилл тут же пожалел, что вообще поднял эту тему. — Не слишком хорошо, — все-таки ответил Лектер. — Но это предсказуемо. Не было причин ожидать перемен. — Он все еще слушает музыку по ночам? — с недоумением спросил Грэм, искренне не понимая, как можно столько времени проводить в грохоте. — Ты пробовал с ним поговорить? — Пробовал, — в тоне Ганнибала звучало едва прикрытое раздражение. — Он выключает, но ровно до следующего дня. Полагаю, так настроена система. — Может, ему просто нужна компания? — фыркнул Уилл и тут же осекся под тяжелым взглядом. — Прости. Просто складывается ощущение, что он специально это делает. — Возможно, — холодно кивнул Ганнибал. — Стремление быть замеченным — одна из самых распространенных потребностей. Он замолчал, явно не выказывая особого желания продолжать эту тему. — А если улучшить звукоизоляцию? Задав вопрос, Уилл запоздало удивился собственной настойчивости и покосился на поджавшего губы Ганнибала. Ему, наверно, стоило помолчать. Но сейчас он был взвинчен до предела, и ему нужно было говорить хоть о чем-то, иначе поток противоречивых мыслей грозил разорвать его изнутри. Ганнибал слегка прищурился. — Мой дом был построен в конце девятнадцатого века, — медленно проговорил он, не отрываясь от дороги. — Перекрытия и внутренние рамы — деревянные, а облицовочный камень — декоративный. Думаешь, в подобных домах возможно добиться тишины? — Ну, в подвале-то у тебя наверняка пытать можно, и никто не услышит, — усмехнулся Уилл. В машине повисло тяжелое молчание. Воздух загустел от возникшего из ниоткуда напряжения. Грэм невольно задержал дыхание. — Ты в этом разбираешься, Уилл? — в голосе доктора что-то почти неуловимо изменилось, и этого оказалось достаточно, чтобы Уилл выдохнул. — Да, — криво улыбнулся он. — Я жил… в шумных районах. Пришлось научиться приспосабливаться. На несколько секунд воцарилась тишина. Ганнибал внимательно следил за дорогой, и единственное, что указывало на его раздражение, это то, что он крепче сжимал руль. Уилл уже подумал, что его предложение будет отклонено и мысленно попрощался с возникшей идеей, закрыв воображаемую дверь строительного магазина, когда Ганнибал, наконец, негромко произнес: — Похоже, у тебя было непростое детство. Уилл, не ожидавший такой резкой перемены, вскинул бровь. Давно никто не спрашивал о его юности, и отвечать он точно не хотел. — Ты говоришь прям как мой психиатр, — усмехнулся он, но внутри что-то дрогнуло. — Позволь я просто приеду и посмотрю сам, что можно сделать? Холодный поток воздуха скользнул по его шее, донося аромат древесного одеколона. Голова на миг закружилась, и ему вдруг захотелось закрыть глаза и навсегда остаться здесь, в этом прохладном салоне. Он прищурился, пытаясь удержать фокус. Ганнибал кинул на него нечитаемый взгляд и, наконец, ответил: — Спасибо, Уилл, — его голос прозвучал неожиданно мягко, почти тепло. — В таком случае, позволь пригласить тебя на ужин. Ужин. Дома у Ганнибала. Пробежавшая по позвоночнику дрожь застала Грэма врасплох. Он уставился на приборную панель. Это было просто приглашение, ни к чему не обязывающее. Он едва не рассмеялся от абсурда и неловкости. — Договорились. Тогда завтра? — скороговоркой пробормотал Уилл, не давая себе времени прислушаться к смущающим мыслям. Ганнибал задумчиво побарабанил по рулю, выглядя куда более расслабленным, чем в начале разговора. Свет фонарей скользнул по его лицу, подчеркивая спокойствие и усталость. — Боюсь, завтра я улетаю в Вашингтон, — он коротко вздохнул, — меня пригласили выступить на конференции с докладом. Внутри что-то неприятно заныло. На секунду ему показалось, что в голосе Ганнибала прозвучало сожаление. — Тогда… как-нибудь потом? — выдавил Уилл, отвернувшись к окну. Он надеялся, что вопрос прозвучал ровно, но он ясно чувствовал, как в груди шевельнулось глупое разочарование. — Я сообщу, когда вернусь, — просто кивнул Ганнибал. Уилл сам не понял, почему от этих слов стало легче. — Какая у тебя тема доклада? — спросил он, стараясь вернуть разговор в безопасное русло. — «Психопатия и природа зла: клинический и культурный контекст», — чопорно процитировал Лектер, и Уилл слегка улыбнулся: если на счет научной ценности можно было поспорить, то изысканная смесь психиатрии и философии должна сразить слушателей наповал. — Мы привыкли рассматривать психопатичные черты как антипод морали. Как растворитель, который разрушает цемент, удерживающий общество от распада. — Это твое вступительное слово? — не смог сдержать ухмылку Уилл и наклонил голову: — Мой опыт общения с психиатрами подсказывает, что где-то здесь они перестанут тебя понимать. — Не стоит недооценивать моих коллег, Уилл. Некоторые из них куда наблюдательнее, чем кажутся, — губы Ганнибала дрогнули в улыбке: — Я предлагаю порассуждать о том, что психопатия может быть не сбоем, а лишь крайностью на спектре человеческих эмоций. Поискать закономерность. — По-твоему, психопатия окрашена в белый цвет? — Почему бы и нет. Белый цвет, Уилл, это сумма всех оттенков. — Ганнибал задумчиво посмотрел на него, и Уилл ощутил, как под этим взглядом по телу прокатилась неясная дрожь. — Идеально, если хочешь что-нибудь спрятать, — пробормотал он и откинулся на спинку. Ганнибал едва заметно хмыкнул и вновь сосредоточился на дороге. Густая тишина вновь заполнила небольшое пространство салона Бентли, и Уилл вернулся к начатому ранее разговору: — Я куплю материалы, — он попытался восстановить по памяти обстановку дома Лектера, но через несколько секунд сдался: он был у него только пару раз и дальше гостиной его никуда не приглашали. — Шум мешает только в спальне? — И в гостевых комнатах, — кивнул Ганнибал. — Думаю, если установить шумоизоляцию в спальню и в одну из них, этого будет достаточно. — Почему не во всех? — Уилл удивленно посмотрел на Лектера. — Не люблю, когда в доме посторонние, — медленно проговорил тот. Уилл едва заметно вздрогнул. Фраза задела. Наверно, стоило понять это раньше: его не приглашали, ему лишь позволили помочь. Мысль неприятной тяжестью осела в желудке. — Понятно, — тихо пробормотал он. — Тебя, Уилл, — голос Лектера неожиданно раздался совсем рядом, и Уилл почувствовал, как волоски на руках встали дыбом, — я всегда рад видеть в своем доме. Отшатнувшись, Грэм вжался в стекло. Сердце бешено колотилось, и он никак не мог не сделать полноценный вдох. Расширенными глазами он смотрел на совершенно невозмутимого Ганнибала, кивнувшего перебегающему дорогу пешеходу. Уилл не знал, что его сильнее тревожило — то, что Лектер прочитал его, как открытую книгу или то, что он в принципе мог это сделать. — Ого. Обычно такие слова заканчиваются фразой «займи двадцать долларов», — кое-как придя в себя, попытался отшутиться Уилл. Ганнибал едва заметно улыбнулся, но, видимо уловив его состояние, перевел тему: — Этот юноша работает на ткацкой фабрике. Для меня настоящая загадка, как ему удается в течение дня находиться в постоянном шуме, и ночами еще слушать музыку, — в голосе вновь появились нотки усталости. — Как так получилось, что у тебя вообще новый сосед? Я думал, в таких районах, как твой, семьи живут поколениями. — Так и есть. Его матушка, Миссис Тернер, трагически скончалась пару месяцев назад, и оставила сыну в наследство дом, — Ганнибал покачал головой, и Уилл отметил, что в ответе нет и намека на сожаление из-за самой смерти — скорее досада из-за причиненных неудобств. — Сочувствую тебе, — Уилл действительно сочувствовал. — Надеюсь, мы сможем справиться с твоей проблемой. Ганнибал кивнул и, вывернув руль, припарковался. — Приехали, Уилл. Выйдя из машины, Уилл невольно скривился: магазин располагался в старом доме, построенным в неоготическом стиле. Башни с остроконечными арками стремились в небо, а витражные окна преломляли солнечные лучи так, что на них невозможно было смотреть. Тихо выдохнув «спасибо», он проскользнул внутрь под руку Ганнибала, придерживающего дверь. Салон сверкал. Огромное количество ламп не давали тени и возможности появиться. Свет резал глаза, отражаясь от бесконечных поверхностей: витрины, колонны, все блестело. Почему-то Уилл ожидал сдержанной роскоши и чего-то более утонченного, но здесь буквально все было из золота. Шумно сглотнув, он моргнул, пытаясь восстановить фокус. Из главного зала тянулись коридоры, тонущие во мраке — и даже там поблескивало золото. Он недоверчиво покосился на Ганнибала. На лице того была привычная маска дружелюбной вежливости, не сильно скрывавшая отвращение. Уилл удовлетворенно выдохнул. Отогнав от себя мысль нелепую мысль о золотом санузле, он двинулся за Ганнибалом. — Господин Лектер! Добрый день! Наконец-то вы пришли! — голос с сильным итальянским акцентом раздался из глубины темного коридора, и через секунду перед ними возник невысокий мужчина с такими пышными усами, каких Уилл прежде не видел. Подскочив к Ганнибалу, он обеими руками схватил его ладонь и затряс, с восторгом глядя на доктора. Подобострастие на его лице мгновенно сменилось гримасой сдержанной брезгливости, как только он заметил Уилла. И Грэм приготовился ощетиниться в ответ. — Молодой человек, вы…? — пренебрежительность отчетливо слышалась в голосе хозяина салона. — Это Уилл Грэм, мой друг, — освобождая руку, произнес Ганнибал. — Добрый день, мистер Гробан. — Ох, ваш друг! Разумеется! — расплылся в улыбке итальянец. Тут же позабыв об Уилле, он сделал приглашающий жест рукой и повел Лектера куда-то вглубь салона, с энтузиазмом размахивая руками. Уилл остался стоять посреди зала в своей потрепанной охотничьей куртке, клетчатой рубашке и с запахом собачьей шерсти, тянувшийся за ним на целую милю. Он и в обычных-то магазинах чувствовал себя неуютно, а в этом и подавно. Обилие золота и невероятное количество зеркал вызывало непреодолимое желание сжаться и стать незаметнее. Он опустил глаза и тут же скривился: потертые кроссовки с обгрызанными шнурками слишком неуместно смотрелись на мраморном полу. К счастью, в зале не было других посетителей, и это немного успокаивало. Осторожно ступая, он обошел магазин, стараясь не задерживать взгляд на своем отражении. Витрины тянулись вдоль стен, и в каждой сияло нечто вызывающее: широкие браслеты, инкрустированные драгоценностями, кольца с камнями, величиной с перепелиное яйцо, бесконечные ряды ожерелий и подвесок. Выбор магазина показался Уиллу странным. Несмотря на то, что они с Ганнибалом не были близкими друзьями, и общались лишь на их еженедельных встречах, ему казалось, что он неплохо его узнал. Лектер не казался человеком, демонстрирующим показную роскошь. Весь его внешний вид говорил, что он человек высших, светских кругов, но Уилл никогда не видел на нем ничего кричаще-неуместного, на что обычно были падки люди, только-только получившие в руки большие деньги. Он это знал не понаслышке. За годы службы в полиции он не раз встречался с насилием, ставшим причиной желания всего лишь поносить «Ролекс». Остановившись у одной из витрин, Уилл обратил внимание на кольцо с камнем — не броским, но с каким-то глубоким оттенком изумрудного цвета. На фоне ослепительных соседей, белое золото и небольшой размер казался чужеродным, и оттого выделялся еще сильнее. И тут он понял, что именно это и привело Ганнибала сюда. Не драгоценности ради драгоценностей, а редкие экземпляры. Он умел видеть то, на что другие не обращали внимания. Скривив губы, Уилл осекся, не желая анализировать собственную мысль. Хлопнувшая за спиной дверь буквально заставила его подскочить на месте. Резко обернувшись, он наткнулся на возмущенный, пылающий взгляд мистера Фруадево. Тот выглядел так, словно Уилл оскорбил его самим фактом своего присутствия, словно случайно забредший на вечеринку мажоров фрик. Вздохнув, Грэм поправил очки, едва заметно поморщившись. Самое неприятное, что в глубине души он и сам знал, что никогда бы по своей воле не зашел в подобное место. — Мы ведь уже с вами встречались. У кабинета доктора Лектера, — Фруадево подозрительно сощурился. — Добрый день. Верно, — сухо ответил Уилл, даже не думая протягивать руку. Фруадево сделал шаг в сторону витрин, явно стараясь держаться подальше от профайлера и, не отрывая взгляда, обошел его по широкой дуге. В его действиях чувствовалась нервозность и настороженность, как если бы рядом стоял не человек, а бешеная собака. Уилл встретил его взгляд равнодушно, хотя внутри неприятно свербило: если Ганнибал в ближайшее время не появится, то эта встреча может закончиться чем угодно. — Не думал, что сотрудники ФБР могут позволить себе подобные салоны, — с насмешкой сказал Фруадево, отойдя на добрых десять метров. Почувствовав поднимающуюся в груди волну злости, Уилл сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони, заставляя себя успокоиться. Он не ожидал, что этот человек пойдет на прямой конфликт. — Вы решили посчитать деньги агента ФБР? — сквозь зубы процедил он. — Серьезно? Фруадево отшатнулся, но быстро взял себя в руки. — Мистер Грэм, это очень, — смакуя каждую букву, протянул он противным высоким голосом, — очень дорогой магазин. Если вы заблудились, то дверь — вон там. Уилл не сдвинулся с места. В голосе Фруадево слышалось не столько презрение, сколько… странная ревность. Будто сам факт, что кто-то вроде Уилла мог проводить время в подобных местах, выводил его из себя. Словно Уилл не достоин даже дышать одним воздухом с представителями светского общества, к которому тот, несомненно, себя причислял. Чувство неприязни, зародившееся еще при первой встрече, ощутимо усилилось. Грэм еще раз взглянул на него. В поведении Фруадево было что-то демонстративное и навязчивое, словно он оказался здесь не случайно. Он стоял так, чтобы видеть коридор, куда ушли Ганнибал с продавцом, и постоянно смотрел в ту сторону, словно ожидая, что те вот-вот появятся. С опаской поглядывая в сторону Уилла, Фруадево заметно растерял половину своей бравады, и явно уже не знал, что еще должен сказать, чтобы Грэм ушел. И тут взгляд Уилла зацепился за лацкан дорогого, слегка тесноватого пиджака — старомодная, эмалированная булавка с изображением мандолины . Нахмурившись, он вспомнил, что видел нечто подобное у Лектера, когда они только познакомились. — Красивый аксессуар, — ядовито бросил Уилл, кивнув на булавку. Замечание достигло цели, и несколько секунд Грэм мог наблюдать толстую смущенную физиономию. — Семейная реликвия, — нацепив фальшивую улыбку, наконец ответил Фруадево, не жалея проигрывать раунд, и явно собирался добавить что-то еще, когда из коридора раздались шаги. — Мистер Фруадево? — держа в руках небольшую бархатную коробку, Ганнибал вышел вместе с продавцом, и в его приветствии не слышалось ничего, кроме необходимой вежливости. Лицо Фруадево тут же изменилось: моментально испарившееся раздражение уступило место жадному вниманию. Липкий взгляд облизнул фигуру Ганнибала, и Уилл скривился от отвращения. — Доктор Лектер! — бросился он навстречу Ганнибалу, — Доктор Лектер, какая неожиданная встреча! Ганнибал вежливо пожал протянутую руку, демонстрируя легкую отстраненность, и посмотрел поверх лысеющей макушки на Уилла. — Вы тоже решили обновить украшения перед началом сезона? — несмотря на очевидное отсутствие интереса, Фруадево явно пытался привлечь внимание Лектера. Этот человек совершенно точно не собирался держаться установленных границ «врач-пациент». Не то чтобы это каким-то образом должно было касаться Грэма, но этот факт вызывал почему-то не просто раздражение. Он буквально бесил Уилла, и это заставляло нервничать еще больше. Неожиданно Фруадево покосился на него, вызывающе и остро, и Уилл вдруг понял, что подобные суетливые движения он видел уже не раз. К примеру, в допросных. — Так и есть. Всего хорошего, мистер Фруадево, — не меняя тона попрощался Ганнибал. — Не будем мешать вам наслаждаться покупками. Склонив голову, Фруадево улыбнулся чуть шире, чем следовало, и тщательно скрывая разочарование, произнес: — Разумеется, доктор Лектер. До свидания. Он отступил на шаг, и Уилл с удовлетворением отметил мелькнувшее в его глазах уязвление. Не считая нужным прощаться, Уилл развернулся к выходу и замер на полушаге. — До свидания, господа! Доктор Лектер, если вам когда-нибудь понадобится что-то сделать из металла, — звоните прямо мне, — Мистер Гробан расплылся в улыбке, нацепив маску услужливого продавца. — У меня на примете есть настоящий талант! Фраза ударила наотмашь, вышибая все остальные мысли. Дыхание перехватило. Слово «талант», впечатавшись в мозг, запустило карусель из картинок. Уилл попытался сделать шаг, и с ужасом понял, что ноги подкашиваются. Очертания предметов стали расплывчатыми, и покачнувшись, он почувствовал, что теряет равновесие. Мысль о том, что он рухнет прямо здесь, на этот мраморный пол, под взглядами этих людей, молнией пронеслась в мозгу. Комната поплыла, и он понял, что еще секунда, и… …сильные руки подхватили его, не дав упасть. Уилл слепо вцепился в чужой рукав. Одного касания было достаточно, чтобы понять, кто это. Только Ганнибал в последнее время ловил его, когда он погружался слишком глубоко. На миг все звуки исчезли. И в кольце чужих рук Уилл почувствовал, что ему не дали утонуть. — Подожди… — сдавленно прошептал он, тратя последние силы, чтобы не уткнуться в плечо Лектера. Желудок скрутило в тугой узел, а головная боль стала почти нестерпимой, когда словно в луче фонаря он увидел четкий образ: небрежно отполированные серебристые пластины, линии резьбы, металл, расплавленный и неаккуратно застывший. И фигура, замершая вдалеке. Уилл понял, кем мог быть убийца. Перед глазами двоилось, а острые черты лица Ганнибала застилало пеленой. На миг ему показалось, что витрины исчезли, и он очутился в сыром подвале. Каменные стены покрыты зазубринами от небрежного использования пилы, а на полу валяется удавка со следами крови. Резкий звук заставил его втянуть голову в плечи и сильнее прижаться к Лектеру: сталь ударилась о сталь. Кто-то бил молотком по наковальне, раз за разом вытачивая идеальные формы. Уилл задыхался. — Я… Я знаю, кто он… Кажется, я знаю… — срывающимся голосом пробормотал он. Подняв взгляд, Уилл посмотрел на Лектера, и увидел, как в чужих зрачках золото смешивалось с платиной. — Что ты видишь, Уилл? — тихо спросил Ганнибал. Удерживая одной рукой все еще дрожащего Грэма, другой он откинул влажные волосы с его лба. Слишком мягко для «врача», и слишком лично для «друга». Уилл слабо дернулся и отпрянул, ощущая, как горит кожа в точках соприкосновения. Глубоко вздохнув, он попытался сосредоточиться: — Я думаю… убийца — огранщик. Он работает и с металлами, и с камнями. Я бы не удивился, если в той капсуле из последней жертвы окажутся драгоценные камни, но… — он перевел дух: — Это было бы слишком большой удачей. Ганнибал внимательно смотрел на него и, казалось, воспринимал его слова серьезно. Уилл сглотнул и продолжил: — Его работа… ювелирна. Это не просто какой-то металл, он тщательно разбирает смыслы и контекст жизни жертв. В этом есть что-то большее. Какой-то… блеск. Слова прозвучали громче, чем хотелось. Они отразились в витринах, и эхом пронеслись в темных коридорах. Фруадево и Гробан стояли как вкопанные и расширенными глазами наблюдали за ними. Вдруг в дальнем коридоре мелькнула какая-то тень. Уилл вздрогнул и попытался присмотреться. Но… разумеется, никого не было. Коридор казался пустым и тихим. Его воображение в очередной раз сыграло с ним злую шутку. Грэм повернул голову и тут же встретился взглядом с Ганнибалом. Глаза доктора потемнели, и Уиллу вдруг подумалось, что там, в их глубине скрывается что-то незнакомое. — Ты восхищаешься им, Уилл? — голос Лектера звучал низко. Уилл ожидал чего угодно, но только не такого вопроса. Вопроса, который прозвучал почти как обвинение. Это было нелепо. Ему не в чем было оправдываться. — Нет, — честно ответил он. — Но… у него есть свой шарм. Скатившись с языка, слова повисли в воздухе ледяной изморосью. Разжав руки, Ганнибал отпустил Грэма и отступил назад. Они стояли совсем близко, всего в шаге друг от друга, но Уиллу вдруг показалось, что расстояние между измерялось десятками миль. От прежнего участия Лектера не осталось и следа. Перед ним стоял уважаемый респектабельный доктор, застегнутый на все пуговицы, почти безэмоциональный. Из всех возможных причин столь резкого изменения не подходила ни одна. Но где-то внутри шевельнулась знакомая мысль, что он опять все испортил. Уилл был почти уверен в этом, как и в том, что это в этом не было никакого смысла. Ганнибал вновь посмотрел на него, и, кивнув, направился к двери. — До свидания, господа, — его голос, четко и официально выговаривающий каждое слово, вернул Грэма к реальности. Встрепенувшись, Уилл поспешил следом. Голова еще кружилась, и собственный пульс гулко отдавался в висках. Он не знал, что именно произошло, но казалось, что он только что сам того не подозревая сделал большой шаг назад. До Бентли они шли молча. И лишь оказавшись в салоне, Уилл устало произнес: — Отвези меня в офис. Мне нужно поговорить с коллегами и позвонить Джеку. — Нет, Уилл, — Лектер даже не повернул головы. — Ты поедешь домой. Это рекомендация врача. — Ты перегибаешь, — вздохнул Уилл, пытаясь придать голосу необходимую твердость. — Я не настолько плох, чтобы валяться дома, пока по улицам бегает маньяк. — Не настолько плох? — Ганнибал слегка приподнял бровь, но его взгляд все так же оставался прикован к дороге. — Ты едва не потерял сознание. Твой пульс скакал, как при пароксизмальной мерцательной аритмии. Ты хочешь повторения в коридорах ФБР? Уилл отвернулся к окну. В отражении он выглядел бледнее, чем готов был признать. — Ганнибал, это — важно. — Важно то, что ты едва держишься на ногах. Ганнибал говорил спокойно, без давления, но в этом тоне было что-то непреклонное. Слишком измотанный, чтобы спорить, Грэм в раздражении стиснул зубы. — У меня наконец появилась теория. Я должен… — Теория может подождать до завтра, — невозмутимо перебил Ганнибал. — А вот твой мозг, если ты его перегрузишь, может отказать. У тебя галлюцинации, Уилл. Грэм смотрел на пролетающие огни вечернего Балтимора, и с каждой секундой осознавал, что его воля ломалась под силой чужой уверенности. Он прекрасно понимал, что если сейчас поедет в отдел, то, свалится прямо у порога. Он знал, что Ганнибал принял решение за него, когда они проехали нужный поворот. — Уилл, — продолжил Ганнибал чуть мягче, — уже поздно. В отделе никого нет, а Джек еще не вернулся в город. Завтра утром я отвезу тебя в Куантико. Сегодня тебе необходимо отдохнуть. Иначе к утру не останется ни сил, ни способности ясно мыслить. — Нет, — отрезал Уилл, даже не посмотрев на него. — Не надо за мной заезжать. Я сам смогу сесть за руль. Ганнибал едва заметно сжал губы, но промолчал. В салоне повисла тишина, слышался лишь гул кондиционера, заглушая уличный шум. — Что, если я потеряю мысль? — вопрос вырвался неожиданно, и Уилл тут же пожалел об этом — настолько жалко он звучал. — Стоящая мысль останется с тобой, — ответил Ганнибал. — Она уже закрепилась в твоем подсознании, и завтра ты сможешь трезво ее обдумать. Уилл тихо выдохнул, признавая поражение. — Ладно, — обмякнув, выдохнул он. Ганнибал кивнул, в который раз за день не удостаивая его ответом. Его пальцы сильнее, чем обычно сжали руль. Оставшуюся дорогу ехали молча. Уилл, уткнувшись лбом в прохладное стекло, позволил себе наконец расслабиться, вдыхая ставший уже знакомым древесный аромат, странно смешавшийся с едким запахом пота. Попрощавшись у ворот дома, он не предложил Ганнибалу зайти. Накормив собак, принял горячий душ, наскоро переоделся в пижамные штаны и рухнул на диван. Уснуть он смог только под утро.