Точка плавления

В дверь настойчиво постучали. С трудом продрав глаза, Уилл обреченно застонал. Голова гудела, как после дешевого виски, выпитого на голодный желудок, а тело отзывалось болью при каждом движении. Едва услышав шум, собаки подскочили и тут же залаяли, возбужденно замахав хвостами. Ухватившись за подлокотник, Грэм поднялся — колени противно хрустнули. Раздраженно поморщившись, он побрел к двери, на ходу разминая пальцы, и зашипел, споткнувшись о стоящее на пути кресло. В коридоре он остановился и глубоко вздохнул, вдыхая запах собачьей шерсти и ночной сырости. Определенно, стоило наконец заделать щели между косяком и входной дверью. Но единственное, чего ему сейчас хотелось, это схватить стоявшую у камина кочергу, и объяснить незваному гостю, что визиты до десяти утра — это преступление против человечества. Распахнув дверь, он уже открыл было рот… и оказался лицом к лицу с Ганнибалом. Доктор выглядел так, словно сошел с обложки журнала о здоровом образе жизни: отглаженный костюм, свежая рубашка, легкая улыбка, взгляд с прищуром. А в руке небольшая термосумка, из которой пахло чем-то потрясающе вкусным. На фоне этой безукоризненной ухоженности и собранности, собственный вид Уилла казался еще более жалким: взъерошенные волосы, покрасневшие глаза и подрагивающие руки. Порыв ветра заставил Грэма вздрогнуть и поежиться, и внезапно он понял, что стоял в одних штанах. Возникшее было смущение, мгновенно сменилось раздражением: Лектер вновь проигнорировал его слова и сделал так, как посчитал нужным. Уилл уставился на него мутным взглядом, вдруг почувствовав себя неуютно, словно вместе с ветром в дом пробралось что-то еще. — Ты настойчивый, — вместо приветствия наконец хрипло пробормотал Уилл. Ганнибал слегка склонил голову, словно признавая правоту Грэма, и промолчал. Это явно было чем-то новым. Его взгляд оценивающе скользнул по его фигуре, задержавшись на выпирающих ключицах, и Уиллу тут же захотелось прикрыться, а еще захлопнуть дверь прямо перед носом Лектера, если он скажет хоть слово о том, что ему стоит лучше питаться. Но тот молчал, продолжая вежливо улыбаться. Уилл почувствовал, как руки сами собой сжались в кулаки при мысли о том, что он готов сделать что угодно, лишь бы исчезло едва уловимое самодовольное выражение на лице Ганнибала. С усилием он разжал руки. Не дожидаясь приглашения, Ганнибал сделал шаг вперед, и Уиллу ничего не оставалось, как, неохотно посторонившись, позволить ему войти, предварительно смерив его мрачным взглядом. Впустить Лектера в дом определенно было ошибкой. Уилл молча смотрел, как Лектер проходит в прихожую, снимает льняной пиджак и вешает рядом с его горячо любимой, заношенной чуть не до дыр, бесформенной водоотталкивающей курткой. И наблюдая за ним, Грэм не мог отделаться от мысли, что присутствие Ганнибала в его гостиной казалось столь же неуместным, как и появление самого Уилла в ювелирном магазине. Осторожно перебирая лапами по скрипнувшим половицам, Уинстон подошел к гостю и ткнулся носом в термосумку, тут же радостно завиляв хвостом. Это было абсурдно, но Уиллу показалось, что его предали — и без того паршивое утро было окончательно испорчено. Он едва ли не до боли сжал челюсть, чтобы заглушить внезапно возникшее желание уйти из собственного дома. Не проронив ни слова, он резко развернулся и скрылся в спальне. Вчера он ясно сказал Лектеру не приезжать, и все же, Ганнибал был на его кухне со своей брендовой термосумкой, и до сих пор даже не заговорил с ним. Гнев вспыхнул в нем ярким пламенем, и каждая новая мысль лишь подливала масла в огонь. Рванув дверцу шкафа, Уилл вытащил первую попавшуюся рубашку. Ткань приятно обволокла тело, скрывая наготу, и Уилл почувствовал себя немного увереннее. А вот пуговицы поддались не сразу — пальцы дрожали, и он едва не порвал ткань. Не прошло и десяти минут, как Уилл проснулся, а он уже чувствовал себя измотанным. Когда он вернулся, Ганнибал стоял у плиты. Запах свежемолотого кофе распространялся по его маленькой кухне, наполняя дом чем-то уютным и давно забытым. Он остановился в дверях и скрестил руки на груди, наблюдая, как уверенно Лектер двигался по его кухне: открыл ящик с посудой, достал оттуда две чашки и едва заметно скривился, обнаружив сколотые края. Уилл тихо фыркнул. Ловко обогнув крутившегося у его ног Бастера, Ганнибал повернулся к столу и открыл небольшой термос, тоже обнаружившийся в его сумке. — Ты как будто здесь живешь, — почти вежливо произнес Уилл и облокотился о косяк. — Доброе утро, Уилл, — ответил Ганнибал и протянул ему чашку. Новая волна раздражения, причудливо смешавшись с легкой благодарностью прокатилась по телу. — Было бы грубо навестить друга, придя с пустыми руками. Особенно, если он не позволяет себе отдохнуть и не заботится о себе как должно. Лектер покосился на холодильник, и это вызвало у Уилла неожиданную вспышку веселья, которую, впрочем, он быстро подавил. — Кажется, вчера я сказал, что справлюсь сам, — помешкав, Уилл все-таки взял чашку и, царапнув ногтем по сколу, сделал глоток. Знакомый кисловатый вкус согрел горло, и он на секунду прикрыл глаза от удовольствия. Идеально. — Ты справляешься, — спокойно ответил Ганнибал и внимательно посмотрел Уиллу в глаза. — Тогда зачем ты это делаешь? — Грэм прищурился и крепко сжал кружку. — Ты имеешь право злиться. Но мне не безразлично твое состояние, — Ганнибал склонил голову, и в его взгляде мелькнул первый намек на раздражение. Уилл глубоко вздохнул; злость боролась с усталостью, и последняя брала верх. К тому же, если быть честным, в словах Лектера был смысл. Легкая тень легла на лицо Ганнибала, когда он произнес: — Сожалею, если тебе показалось, что я действовал чересчур своевольно. Мне следовало прислушаться к твоим желаниям. Уилл опустил глаза. В глубине души он сомневался, что Лектер говорил искренне, но все же конгломерат противоречивых чувств начал давать трещину. — Следовало, — он неосознанно провел большим пальцем по сколу: вверх-вниз. — И ты все равно пришел. — Верно, — Ганнибал кивнул. — В иных обстоятельствах я поступил бы именно так. Однако сегодня позволь позаботиться о тебе и предложить завтрак. Тон Ганнибала был мягким, даже клиническим. Каждое слово было точно подобрано, чтобы никто не смог заподозрить его в неуважении или навязчивости. Неожиданно Уилл поймал себя на том, что эта мысль рождает в нем легкое чувство тревоги, но понять его истоки он не мог. Что-то мягко ткнулось ему в бедро, и Уилл от неожиданности вздрогнул. Поскуливая, Уинстон просился на кухню, привлеченный аппетитными запахами. Уилл рассеянно погладил его по лохматой голове. Мысли путались, проносясь в голове со скоростью света, и в результате он не мог остановиться ни на одной из них. Поджав губы, он пропустил радостно завилявшего хвостом пса. Когти застучали по полу, и тот направился прямиком к Ганнибалу. Остановившись рядом, Уинстон осторожно понюхал штанину доктора и лег у его ног. Уилл уставился на них пустым взглядом и почувствовал, как внутри натягивается какая-то тонкая струна. — Ты думаешь, что я не справляюсь, — голос звучал резче, чем следовало. Достав из сумки контейнеры, и аккуратно выровняв их вдоль края стола, Ганнибал снова взял чашку и, задумчиво повертел ее, рассматривая потертый рисунок. — Я думаю, что тебе нужен покой, — наконец ответил он. — И хорошая пища. А потом мы сможем обсудить все, что тебя беспокоит. Уилл шумно выдохнул и, сдавшись, все же сел за стол, не будучи точно уверенным в том, что на него подействовало больше — слова или взгляд Лектера, не допускающий возражений. — Ладно. Промелькнувшее в глазах Лектера удовлетворение скрылось так же быстро, как и появилось. Уилл опустил голову, прячась за челкой. Злость, копившаяся все утро, куда-то испарилась, не оставив после ничего, кроме чудовищной изможденности. Обхватив ладонями чашку, он отпил кофе, и почувствовал, как по телу разливается тепло. Тем временем Ганнибал убрал с кухонного стола стопку старых газет и тщательно протер столешницу. Уилл с легким недоумением смотрел, как он подвинул контейнеры ближе к центру и вновь выровнял их. Закончив, Лектер оглядел стол и расправил манжеты. — Боюсь, завтрак сегодня будет скромным, — подойдя к шкафчику с тарелками, сообщил он. — Третий слева, — буркнул Уилл, рассматривая емкости. Они выглядели дороже, чем вся его посуда, а матовое стекло не позволяло увидеть, что принес Ганнибал. — Ты что, взял еду навынос? Ганнибал на мгновение замер с тарелкой в руке, и Уилл невольно усмехнулся. — Я предпочитаю знать, из чего состоит моя еда, — медленно проговорил Лектер, сервируя стол. Уилла так и подмывало сказать, что в этом нет необходимости, но он не стал этого делать. Он неплохо успел узнать Лектера, и догадывался, что спорить с ним о кулинарии и подаче блюд, все равно что пытаться тушить лесной пожар из лейки. Закончив расставлять тарелки, Ганнибал снова потянулся к термосумке, и ловко извлек из второго отделения порционно нарезанное мясо. Осмотрев его, он удовлетворенно кивнул сам себе, и подойдя к собачьим мискам, разложил в каждую по крупному куску. Не успел Уилл и глазом моргнуть, как из гостиной донесся нестройный топот, и на кухню ввалилась стая. Почти не веря в происходящее, Уилл расширившимися глазами смотрел, как его псы, отталкивая друг друга, занимают места возле мисок. То, что Ганнибал вспомнил про его питомцев казалось важнее любых извинений. Благодарность и усталость смешались воедино, и Уилл едва не задохнулся от этой странной смеси нахлынувших чувств. Уставившись в кружку, он тихо спросил: — Зачем? Ганнибал стоял возле раковины спиной к нему. Его широкие плечи казались застывшими, а движения рук напоминали механические — словно у робота, и Уиллу внезапно захотелось сломать эту оболочку, разорвать плоть и добраться до человека. — Они — твоя семья, Уилл, — не оборачиваясь ответил Ганнибал, и очередной мучительный, десятилетиями возводимый барьер внутри Грэма рухнул. С гулким стуком он поставил чашку на стол. В голове царил хаос, не позволяя ухватиться за какую-нибудь более-менее оформленную мысль. По какой-то причине, эти три слова выбили почву из-под ног, и ему нужно было время, чтобы вернуть равновесие. — Спасибо, — прошептал он и поднял глаза на Ганнибала. Тот внимательно смотрел прямо на него, и от этого взгляда по телу ползли мурашки. В чужих глазах пряталось что-то до боли знакомое, но надежно скрытое от посторонних. Повисшую в кухне тишину прерывало лишь громкое чавканье собак, и Уилл отстраненно подумал, что угощение было вкусным. — Пожалуйста, Уилл, — неожиданно потеплевший голос раздался прямо над ухом, заставив Грэма отшатнуться, едва не стукнувшись головой о стену. Ганнибал в два шага пересек кухню и теперь стоял совсем рядом, практически касаясь его ноги своим коленом и, казалось, абсолютно не замечал этого. Повинуясь какому-то порыву оказаться дальше, Грэм поспешил скрестить ноги. Лектер открыл крышки контейнеров, и от них тут же поднялся пар. Аромат был просто потрясающий. Желудок Уилла болезненно сжался, и он с удивлением понял, насколько был голоден. Аккуратно уложенные ровными рядами красноватые, чуть подрумяненные колбаски выглядели очень аппетитно. Когда Ганнибал выложил их на тарелку, терпкий запах мяса с ярким мускатным акцентом и тонкими нотками дыма и розмарина, соблазнительно защекотал нос Уилла, и он, не выдержав, сглотнул. Рядом Лектер выложил салат: зелень, тонко нарезанные ломтики яблока, измельченные грецкие орехи, обжаренные до золотистой корочки, в янтарной заправке с легким запахом меда и уксуса. — В мясном соусе один из ингредиентов — грейпфрутовый сок, — произнес Ганнибал, ставя перед ним тарелку, и Уилл почувствовал, что рот наполнился слюной. — Надеюсь, у тебя нет аллергии на цитрусовые? Грэм ответил не сразу, наблюдая как жирок сочится из колбаски, и отчетливо ощущая запах металла. Он был очень голоден. — Нет, — наконец пробормотал он. Ганнибал отступил на шаг и оценивающе осмотрел созданную композицию. И, вероятно, оставшись довольным увиденным, занял место за столом, аккуратно положив рядом с приборами платок, вынутый из нагрудного кармана. Испытывая острое желание последовать примеру собак и вгрызться в мясо, Уилл взял в руки нож и вилку и отрезал небольшой кусочек. Нежная мясная плоть буквально таяла во рту. Сладость яблока идеально сочеталась с солеными орехами. Палитра казалась словно нарочно подобранной под вкусы Уилла. Впору было подумать, что Лектер каким-то образом прочитал его голодные мысли. Грэм поднял взгляд и посмотрел на мужчину напротив. Ганнибал обладал прекрасными манерами: нож с вилкой словно были продолжением его пальцев; он ел медленно, смакуя и очевидно наслаждаясь. Взяв салфетку, доктор неосознанно легко провел языком по губам перед тем, как стереть с них мясной сок. Уилл резко втянул воздух и едва не подавился, закашлявшись. Схватив стакан, он сделал несколько больших глотков и только тогда смог глубоко вздохнуть. Глаза слезились, но он все равно смог отчетливо увидеть насмешливый взгляд Ганнибала. Эмоциональная искра в глазах доктора погасла так же быстро, как и загорелась. — Не торопись, Уилл. Еда больше никуда не убежит. Все еще кашляя, Грэм скептически посмотрел на Лектера. Наконец успокоившись, следующие несколько минут он ел молча, вновь чувствуя нарастающее напряжение в теле, словно засевшая внутри пружина снова начала сжиматься. Но раздражаться на сытый желудок было сложно. И это злило еще сильнее. Вся эта ситуация — Ганнибал, возникший на его пороге, невероятно вкусный завтрак, угощение для его собак… Все это вызывало сложные, противоречивые чувства, с которыми он не был готов разбираться прямо сейчас. — Чертовски вкусно, — прикончив последний кусок, произнес Уилл и посмотрел на Лектера. Тот, изящно орудуя ножом, отрезал небольшие кусочки колбасок и тщательно пережевывал. Грэм с трудом подавил усмешку — совершенно детское желание поддразнить доктора, вымокав хлебным мякишем остатки заправки, внезапно поднялось в нем. Едва сдержав дерзкий порыв, он сыто откинулся на спинку стула и блаженно вздохнул. Глаза закрывались сами собой. И если бы Ганнибал не сидел напротив, он не стал бы заморачиваться, убирая со стола. Если бы он был один, он бы прямо сейчас свернулся калачиком на диване. Но Ганнибал был здесь — в его доме. Осознание этого рождало странный коктейль смятения и умиротворения. Грэм передернул плечами. — Спасибо, Уилл, — в голосе Лектера послышались позабавленные нотки, и, нахмурившись, Уилл уставился в тарелку. Ганнибал даже бровью не повел, все также придерживаясь избранной тактики игнорирования вспыльчивости Уилла. И это могло означать, что Грэм либо безнадежно испортил сложившееся за месяцы знакомства впечатление, либо, наоборот, подтвердил. Глубоко вздохнув, Уилл попытался успокоиться и криво улыбнулся: — Чье это мясо? Ганнибал вытер рот белоснежной салфеткой и, склонив голову, посмотрел прямо на Уилла. — Печень и легкие одной свиньи, — ответил он, слегка прищурившись. — Ты знал, что если животное, выращиваемое на убой, слишком долго откармливать, то его мясо теряет вкус и становится непригодным к пище? Грэм сжал губы. Внутри что-то екнуло, будто отозвавшись. — Не знал, — едва слышно выдохнул он. — Оно очень быстро портится, — так же ровно продолжил Лектер, наклонившись вперед. Уилл почувствовал, что его, как магнитом, притягивает ближе. — Поэтому животноводы знают точный срок, когда скот необходимо умертвить. — Он сделал короткую паузу: — Нам повезло, что эта свинья умерла вовремя. — Ты хотел сказать, что ее вовремя убили, — поднял бровь Уилл и, нервно провел ногтем по сколу. Холодный фарфор неприятно скрипнул. — Верно, ты быстро схватываешь, — почти ласково улыбнулся Ганнибал. Откинувшись на спинку стула, Уилл сделал глоток остывшего кофе. Отчего-то он ощущал себя мотыльком, доверчиво летящим к фатальному огню. — Позволь узнать, — в неожиданно прозвучавшем вопросе слышался неподдельный интерес. — Был бы ты более приветлив, если бы я предупредил тебя о своем визите? Ганнибал, будто уловив перемену его настроения, склонив голову вбок, ждал ответа. Уилл посмотрел ему прямо в глаза и усмехнулся: — Я бы запер дверь. В зрачках Лектера мелькнул странный отблеск, словно луч света скользнул по стеклу, лежащему на дне реки. — Как… грубо, — глубокий голос звучал мягко, но Уилл готов был поклясться, что за этой мягкостью скрывалось что-то еще. Зазвонивший в кармане телефон, испугав дремавшего под столом Уинстона, не дал Грэму ответить. Машинально потянувшись к трубке, Уилл почувствовал, как неуловимо изменилась атмосфера на его маленькой кухне. — Да, Джек, — хрипло ответил он, поморщившись от звука собственного голоса. — Грэм, какого черта ты не в Куантико?! — рявкнул Кроуфорд так, что Уиллу пришлось отдернуть трубку от уха. — Даже если ты стоишь на пороге рая, бросай все и немедленно приезжай! Уилл нахмурился и одним глотком допил кофе. — Не обязательно так орать, — пробормотал он и фыркнул. — Если ты сейчас… — вдруг оборвав себя, он продолжил более миролюбиво: — Ты TattleCrime читал? — Нет… — Уилл коротко взглянул на Ганнибала и заметил в его глазах живое любопытство. — Нет, Джек, не читал. Лаундс опять про меня бред строчит? — Если бы только это, — голос босса стал чуть тише, но напор остался тем же. — На этот раз там кое-что посерьезнее. — Плевать, — Уилл устало потер переносицу. Крик Кроуфорда отдавался в голове, усиливая головную боль. — Пусть пишет. — Ошибаешься, — рыкнул Джек. — На этот раз она не просто проехалась по тебе. Она написала кое-что, что тебе нужно увидеть самому. Это касается не только твоей… и так дерьмовой репутации. На другом конце повисла пауза, и затем раздалось короткое: — Жду тебя в отделе. Связь оборвалась. Замерев на стуле, Уилл пытался перевести дух, так и не отпустив трубку. Слова Джека зародили в нем неясную тревогу, и ему срочно нужно было обрести равновесие. Потрепав Уинстона по лохматой голове, он встал. Как бы то ни было, ехать все равно придется. Ганнибал аккуратно поставил пустую чашку на блюдце. Он посмотрел на Грэма, сцепил пальцы в замок и чуть наклонил голову, тут же став похожим на профессора, готового задать неудобный вопрос. — Что-то случилось? — прямо спросил он. Уилл взглянул на телефон, который все еще сжимал в ладони — на экране до сих пор горело имя Кроуфорда, и растерянно потер шею. — У Джека, похоже, развивается подавляемая фобия желтой прессы, — пробормотал он и скрестил руки на груди. — Он так громко орал, что ты, наверное, и сам все слышал. Едва заметно усмехнувшись, Ганнибал кивнул. — Видимо, Лаундс опять увлеклась своими фантазиями, — Уилл закатил глаза. — Судя по реакции Джека, она написала, что это я удерживал жертв, чтобы убийце удобнее было вырезать органы. Грациозно поднявшись, Ганнибал шагнул к нему: — Полагаю, Уилл, ты принимал бы более активное участие. Угрюмо посмотрев на Лектера, Уилл отвернулся, разглядывая развалившуюся на лежанках стаю. Кто-то из собак посапывал, у кого-то дергалась лапа, словно они бежали во сне. Это было непривычно. Обычно их было не загнать домой, особенно летом. Стоило только открыть дверь, как весь этот сгусток энергии тут же вылетал на лужайку перед домом. Сейчас же Грэму казалось, что дом словно застыл, будто подстроившись под своего измотанного хозяина. В комнате потемнело, тени легли на пол и поползли по стенам, забираясь в углы. Кинув быстрый взгляд в окно, Уилл с удивлением увидел, что на улице собирается дождь. Тяжелые грозовые тучи низко висели над землей, а ветер беспощадно трепал ветки сосен. Он наблюдал за стремительно приближающейся грозой. Надежда, что они успеют добраться до Куантико до начала урагана таяла на глазах. Увязнув в своих мыслях, он не заметил, как Ганнибал подошел ближе, но почувствовал его раньше, чем увидел. Лектер стоял почти вплотную и рассматривал его с почти хирургическим интересом, словно пытался проникнуть в его мысли и разложить их на части. Отпрянув от неожиданности, Уилл уперся спиной в стену. Доски были теплыми, а под пальцами чувствовался старый лак и край ободранных обоев. Прижав ладони к шероховатой поверхности, он попытался сконцентрироваться на тактильных ощущениях, чтобы удержаться в реальности и не отвести взгляд. В груди медленно поднималась волна неясного страха, горло перехватило, а сердце забилось чаще. Приступ поднимающейся клаустрофобии грозил стать последней каплей во всем случившемся за это утро. — Ты выглядишь уставшим, — произнес Ганнибал, едва заметно наклонившись. — Снова бессонница? — Кажется, это не новость, — криво усмехнувшись ответил Уилл и сделал шаг в сторону в попытке освободиться. Теплые руки легли на плечи и чуть сжали ткань рубашки, удерживая на месте, без давления, но достаточно для того, чтобы Грэм остался на месте. В ушах шумело, и Уилл с трудом смог расслышать короткое: — Расскажи. Просьба, звучавшая скорее, как приказ. — Почти не спал, — после короткой паузы выдохнул он. — Снова кошмары. Толком ничего не помню, только фрагменты… Там была какая-то комната со множеством зеркал, как в парках аттракционов, и гора тел, покрытых чем-то вроде металлической корки. Ганнибал кивнул, ловя взгляд пытавшегося отвернуться Грэма. — Это компенсаторный механизм. Твои когнитивные функции перегружены, и подсознание пытается сохранить привычные паттерны через сновидения, — он задумчиво наклонил голову и сильнее сжал плечо, заставив Уилла задержать дыхание. — Когда уставший разум не в силах отличить сон от яви, он ищет стабильность в повторении знакомых образов. Ты видишь то, что пока не можешь рассмотреть в реальности. — Отлично, — фыркнул Уилл, наконец выворачиваясь из его рук, отходя на пару шагов в сторону. — Хотя бы во сне я работаю как обычно. Ганнибал усмехнулся, но ничего не ответил. Выпрямившись, он поправил манжет, разгладил несуществующие складки и бросил взгляд в окно: там уже начинал накрапывать дождь, капли разбивались о стекло и стекали вниз тонкими дорожками. Стянув висевший на спинке стула пиджак, Уилл проверил карманы, убеждаясь, что телефон, ключи и кошелек на месте, и направился к двери. На полпути он обернулся. Ганнибал стоял у стола, каким-то чудесным образом уже успев собрать контейнеры, и, казалось, колебался. — Я помою все вечером, — Уилл небрежно махнул на грязные тарелки, предположив, что Лектер мог видеть в этом проблему. — Идем. Джек, наверно, уже рвет и мечет. — Я бы хотел поехать с тобой, Уилл, — вдруг сказал он, и Грэм почувствовал, как сердце ухнуло в груди. — Но, увы, уже поздно. У меня самолет в полдень. Если помнишь, сегодня у меня конференция. Уилл растерянно кивнул — он совсем забыл об этом, потерявшись во времени. — Точно. Тогда я поеду сам, — стараясь говорить, как можно равнодушнее, произнес он. — Удачно выступить, Ганнибал. — Спасибо, Уилл. Я сообщу тебе, когда вернусь. До свидания. Лектер поднял термосумку. Невесомо коснувшись его плечом, он прошел к выходу и с тихим щелчком закрыл за собой дверь, оставив после себя знакомый древесный аромат, смешанный с запахом кофе. Наступившая тишина оглушила. Собаки, потревоженные уходом гостя, сонно поозиравшись и не увидев ничего, достойного внимания, снова улеглись. Уилл потерянно стоял посреди кухни. Он оглядел кухню. Посуда была убрана в раковину, а на тщательно протертом столе не было ни крошки. Стопка газет переместилась на стул, на котором сидел Ганнибал. Полчаса назад он сделал бы все, лишь бы Ганнибал просто ушел. Внутри свербило какое-то невнятное ощущение, до боли напоминающее разочарование. Он чувствовал себя странно обделенным и покинутым. Словно отъезд Лектера лишил его какой-то опоры, и теперь он не мог твердо стоять на ногах — один неверный шаг, и он полетит в пропасть. Помедлив еще секунду, он вышел в пустой коридор и зябко обхватил себя руками. Дождь за окном превратился в ливень.

***

— Это что за хрень?! Уилл резко откинулся в кресле, уставившись в монитор. На весь экран красовался заголовок с огромным гротескным шрифтом:

«Агент ФБР Уилл Грэм уволен за некомпетентность?

Жуткие убийства продолжаются, а ФБР бездействует?

Интервью с анонимным источником даст ответы на все вопросы!»

Прямо на него смотрела его собственная зернистая фотография, сделанная с какого-то странного ракурса. На ней он был не похож на самого себя: морщины прорезали лоб, а синяки под глазами были словно специально подсвечены. Изможденный вид, сгорбленная спина, полы пальто измазаны грязью. На сей раз Фредди явно постаралась и нашла образцовое фото. — По крайней мере, тебя пока не уволили, — нахмурившись, заметил Прайс, заглянув через плечо. — Но Лаундс — редкостная дрянь. — Я не понимаю, откуда она это знает, — глухо сказал Уилл, судорожно перебирая в памяти события последних дней. Он вновь пролистал текст, цепляясь взглядом за едкие формулировки. Статья оказалась короткой, но невероятно острой, и от зашкаливающего количества комментариев его глаза округлились сами собой. До хруста пластика сжимая в руке мышку, он бессмысленно смотрел в свои собственные пиксельные глаза. Идеи и догадки, одна за другой, хаотично вспыхивали в голове, но он никак не мог ухватиться ни за одну из них. Беверли осторожно коснулась его плеча, и едва удержавшись, чтобы не скинуть ее руку, Уилл снова попытался сосредоточиться на скачущих буквах.

«Дорогие читатели, вы все прекрасно знаете, кто такой Уилл Грэм. Кто-то считает его героем, рыцарем в сияющих доспехах, правда без плаща, готового ценой собственного психического здоровья ловить преступников. Кто-то — что он сам опасный преступник и практически диверсант внутри ФБР.

И если вы прочитаете комментарии к нашим статьям, то увидите, что читателей из первой группы явно меньшинство. И сейчас мы попробуем переубедить оставшихся заблуждающихся.

Если вы по какой-то причине пропустили, то рекомендуем прочитать наши статьи под хештегом #goldenmurder, в них мы подробнейшим образом освещаем хронологию преступлений прежде неназванного маньяка и, к сожалению, не ставшей неожиданностью импотенцию Бюро. Жесточайшие преступления уже несколько месяцев совершаются буквально под носом ФБР! Почему граждане до сих пор это терпят?!

У редакции TattleCrime нет ответа на этот вопрос. Но зато теперь мы ясно видим очевидную причину фиаско ФБР.

В нашу редакцию обратился анонимный источник, близко знакомый с текущим расследованием, за которым мы пристально следили, и работающий с самим Грэмом. Аноним утверждает: «Уилл Грэм — вот виновник провалов Бюро».

По его словам, методы Грэма скорее напоминают гадание на кофейной гуще, чем профессиональную работу профайлера. «Он игнорирует протоколы», — бьет тревогу аноним. — «Спорит с экспертами, и действует, исходя из эгоцентризма, совершенно пренебрегая командной работой. И это еще полбеды, теперь он проводит больше времени в обмороках и приступах, чем расследуя преступления».

Аноним довольно подробно описал то, о чем наша редакция предупреждает уже который месяц: «Он не провидец. Не одаренный. Он просто ждет вдохновения, и почему-то Джек Кроуфорд его терпит, тогда как в Бюро работают настоящие специалисты».

Любопытно, что наш собеседник готов озвучить и собственную версию о преступнике, которого безуспешно пытается поймать отдел Кроуфорда. Он отмечает, что речь может идти о мастере по камням и металлу или ином человеке, связанном с ювелирным делом. В его действиях четко прослеживается скурпулезность и педантичность, а также уродливая эстетика, свойственная Потрошителю: раны нанесены осторожно, острым ножом, а каждый металл имеет свой смысл. По словам анонимного источника, такой тип убийств не свойственен импульсивным людям и, скорее всего, здесь заложен больший смысл, о чем команда Кроуфорда даже не думала.

Источник считает, что выбор жертв также не случаен, и что мотив преступника лежит не в агрессии, а в стремлении к завершенности. Возможно, жертвы даже были знакомы друг с другом! Почему Джек Кроуфорд не говорит об этом обеспокоенным гражданам?! На этот вопрос, как обычно, мы можем услышать лишь стыдливое молчание.

Таким образом, версия анонимного источника звучит куда убедительнее, чем немота самого Уилла Грэма и его отдела. Получается, что пока консультант ФБР выгоняет криминалистов с места преступления и мешает работать отлаженной системе, посторонние люди формулируют рабочие гипотезы быстрее, чем он. И не зависят от воли случая или невнятных мистических способностей.

На фоне этого в обществе растет недовольство. Возможно, стоит доверить расследование преступлений профессионалам, а не шарлатанам? Возможно, ФБР стоит задуматься, кому они платят зарплату?

Мы запросили комментарий в ФБР, но ответа на наши вопросы до сих пор не последовало.

С надеждой на то, что расследование продвинется вперед, Фредди Лаундс, TattleCrime». Самым опасным в статье было вовсе не то, что Лаундс вновь выставила Уилла последним неудачником и экстрасенсом — к этому он привык, и скорее удивился бы, если бы она ничего про него не сказала. Проблема заключалась в том, что «анонимный источник» практически дословно передал слова Уилла — о металле, камнях и ювелирной работе. И теперь убийца тоже мог прочитать эту статью. И, если он действительно следил за прессой, то Лаундс на блюдечке преподнесла ему рабочую версию. Рабочую версию, которую он не успел рассказать вовремя. Уилл еще раз мрачно посмотрел на монитор и кликнул мышкой — экран мигнул белым и погас. — Черт, — протянул Зеллер. — Вы видели? Ювелирная огранка. Лаундс нашла нового поэта в штат. — Который по чистой случайности цитирует Уилла, — уточнила Кац, приподняв бровь. — Удобно. — Какого черта, откуда она вообще это взяла? — Уилл снял очки и устало сжал переносицу. — Я бы ее не пропустил, если бы увидел. Зеллер фыркнул: — Ну да, даже с твоим зрением рыжую фурию сложно проигнорировать. Прайс скрестил руки на груди и хмуро посмотрел на них: — Наш последний козырь — внезапность только что выкинули в мусорку. Теперь этот псих либо поменяет почерк, либо заляжет на дно. В любом случае, мы в дерьме. — Да нам не привыкать. Благодаря рыцарю без плаща мы там уже довольно давно, — хмыкнул Зеллер и примиряюще поднял руки. — Извини, Грэм. В семье не без урода. Кац кинула на них испепеляющий взгляд, а Уилл лишь тяжело вздохнул. — У нее, небось, прогрессирующая бессонница, — протянул Прайс и надел пиджак, неуютно поежившись — из-за непрекращающегося дождя в кабинете было прохладно. — Не спит ночами и копит яд, чтобы пооригинальнее испортить тебе жизнь. — Классическая одержимость, — заметила Кац. — Я бы предположила, что она от тебя без ума. От одной только мысли Уилла ощутимо передернуло. — Да нет, это потому что Уилл не отвечает ей, — Зеллер слегка потряс кресло, в котором сидел Грэм. — Написал бы пару ответов, как ты умеешь, и она нашла бы себе какого-нибудь нового раздолбая-стажера чтобы публично уничтожать его репутацию. — Ну спасибо… — Уилл поморщился. — Да пусть. Если ей нравится бой с тенью, то пожалуйста, пусть развлекается. — Какой вы джентльмен, агент Грэм, — Прайс откуда-то успел достать сэндвич и с растроганным видом прижимал его к груди. — Я бы преклонил колени перед вами, но время обеда. Закатив глаза, Уилл и отвернулся к погасшему экрану, барабаня пальцами по столу. Он рассказал коллегам о своей теории почти сразу, как вошел, но увидев невпечатленные лица, понял, что что-то не так. Откинувшись на спинку стула, он покачался на задних ножках. Кто-то подслушал его в ювелирном и слил информацию напрямую Фредди. Кто-то, кто стоял достаточно близко. Он мысленно вернулся во вчерашний вечер. Зал предстал перед ним в виде зеркального лабиринта со множеством витрин и отражений. Звук разлетался и отражался за доли секунды. Фрагменты сцены сталкивались перед ним в полупрозрачном танце и никак не могли собраться в стройную картину. Ему казалось, что он говорил довольно тихо, но теперь он понимал, что даже шепот можно было услышать на другом конце зала. Он прекрасно помнил, что в магазине их было трое. А еще — тень. Гробан. Суетливый, словно воробей, заискивающая усмешка, слишком болтливый, у таких язык без костей. Он внезапно вспомнил, как он нервно теребил лацканы пиджака и все время косился вбок. Подобный типаж вполне мог приторговывать слухами, у владельцев магазинов всегда найдется пара номеров журналистов. Фраза про «талант» стала наживкой для Уилла. Но он не мог знать о других приступах и тем более рассуждать о модус операнди. Ганнибал?.. — смутившись, Уилл тут же отмел эту мысль, как неуместную и, в некотором смысле, даже подлую. Фруадево. Он стоял очень удачно: наискосок к коридору, и смотрел прямо на них. Он точно не пропустил ни одного его слова. И, судя по их немногочисленным диалогам, он явно недолюбливал Уилла. Тон анонимного источника хорошо подходил тону Фруадево, и он вполне мог догадаться о приступах Грэма, с учетом того, что они оба посещают психиатра. Сцена перед глазами изменилась — мутной бежевой волной звук отражался от стеклянных витрин и летел прямиком к Фруадево, и, не долетая, в считанных миллиметрах разбивался о невидимую защиту. Тень. Он увидел ее краем глаза — почти незаметное движение в глубине коридора, неясный силуэт, о котором он тут же забыл. Уилл до сих пор считал, что ему померещилось, но… В последнее время внимание и память играли с его рассудком злые шутки. Но если там кто-то был, то он находился в идеальной точке. Один звонок, и Лаундс получила бы свой эксклюзив. Уилл невольно сжал руку в кулак. Суставы хрустнули. Собственная неосторожность раздражала сильнее, чем чья-то глупость. — Что будем делать? — спросил Прайс. План был самым стандартным: просмотреть камеры у двери, зал и коридоры, запросить фамилии гостей. Мысль про биллинг была отметена сразу — ФБР ни за что не станет тратить на это ресурсы. Уилл снова вздохнул — как такового плана не было. — Мне нужны записи с камер из того самого «Groban’s jewelry» и список всех, кто был внутри за час до и два часа спустя после нашего визита, — Грэм посмотрел на Прайса и поднялся. — И проверь время публикации статьи Лаундс. Если она появилась вчера вечером, значит «аноним» звонил прямо оттуда. — Понял, Грэм, — Джимми повернулся к компьютеру и принялся что-то печатать. На секунду перед глазами Уилла мелькнула та же тень — силуэт, мерцающий, словно отражение в воде. Это мог быть реальный человек. А могла быть и галлюцинация. Но кто сказал, что видения не могут указать направление? Почему-то он чувствовал, что даже если они найдут того, кто передал его слова, это окажется лишь вершиной айсберга. — У нас еще одна проблема, — Беверли напряженно посмотрела в их сторону и положила телефон, по которому торопливо о чем-то разговаривала. — Кажется, тебя действительно уволили, Уилл. — Что?.. Дверь с грохотом распахнулась и в кабинет ввалился разъяренный Джек Кроуфорд. — Какого черта Джошуа Мэнсон прямо сейчас дает интервью по нашему делу?!