Мертвым (не) всё равно

      Квартиру она как раз успела посмотреть за время перерыва. Эта однушка ей не очень понравилась, но зато была относительно дешевой. Договорились, что в воскресенье Катя примет решение и перезвонит владелице.       Перекусила в баре «Зималетто», бутербродом и кофе. И вернулась к себе в кабинет. Рабочего времени пятницы оставалось совсем немного.       И вот, наконец, долгожданная свобода! Катя выскочила из Башни и поехала смотреть еще одну квартиру. Та понравилась больше первой, но тоже отложила решение до воскресенья. Дома была в восемь.       Родители вроде бы успокоились. Зарплату папе и Коле Катя сегодня повысила. В общем, все было хорошо. Оставалось дождаться понедельника.       В субботу она с утра отправилась гулять. То есть продолжать смотреть квартиры. Наконец-то попался вариант, который устроил ее полностью. Но все равно, решение она должна была озвучить завтра.       И в итоге, взвесив все за и против, Катя ответила согласием именно последнему варианту. Съездила подписала договор, внесла аванс за месяц, а в четверг должна была отдать сразу за еще два. Получила ключи, но заселяться пока не стала. Не хотела уходить резко. Надо было родителей подготовить.       Павел Олегович позвонил вечером воскресенья.       — Катя, все готово. Это не вопрос. У меня все готово. Скажите, Малиновский что-то предпринимает в последние дни?       — Он обещал отдать меня под суд как аферистку, позавчера заходил.       — Запугивание — это всегда тактика преступников, — вздохнул Жданов. — Все будет хорошо, Катя. Вы молодец! Эксперты ваш антикризисный план одобрили, как и действия «Никамоды». Но об этом мы позже поговорим.       — Спасибо вам за поддержку, Павел Олегович…       — Это вам спасибо, что выручаете нас. Саше можете переслать документы прямо сейчас. Тогда я уже утром с ним смогу переговорить, до совета.       — А вы уже прилетели?       — Да, я уже в Москве. До завтра, Катя.       — Всего доброго, Павел Олегович.       Она сразу выполнила распоряжение и отослала Воропаеву архивированный пакет. Он позвонил буквально сразу.       — Екатерина Валерьевна, неужели сегодня день подарков?       — Я получила санкцию.       — Павел звонил?       — Да. Он хочет, чтобы вы ознакомились сегодня, а утром он свяжется с вами.       — Отлично! Как раз успею все изучить. И молитесь, чтобы завтра на совете я был в хорошем настроении!       Да уж, настроение у этого человека менялось как погода весной. Но Кате было все равно. Она же мертвая, это он живой.       В понедельник она приехала в «Зималетто» к восьми утра. Успела распечатать все материалы: и глянцевую фальшивку, и настоящий отчет. Копии настоящего не стала пока раскладывать. Только по сигналу Жданова-старшего.       Наконец, все собрались. Только акционеры, но Катю Павел попросил остаться тоже. Малиновский мерзко усмехнулся, кивнув ей. Воропаев был хмур и не смотрел на Катю. Наверное, она плохо молилась, раз он пребывал в таком отвратном настроении.       — Благодарю всех, кто тут сегодня собрался. К сожалению, повод печальный. У меня давно были подозрения, что дела в компании идут не так хорошо, как нам хотели показать. Примерно с октября я взял привычку проверять все отчеты, хотя бы исходя из налоговой базы и прочих объективных показателей. В результате пришел к неутешительным выводам. Но решил, что надо дать время признаться самим или исправить ситуацию. Жаль, Андрей, что ты так и не решился открыть всем правду до того, как была пройдена точка невозврата.       — Паша, ну неужели все так плохо? Мы же получаем дивиденды! — тут же вступилась за сына Маргарита. — Катя, ну скажите ему!       Катя посмотрела на Андрея, и впервые с момента смерти ей захотелось его поддержать. Он сидел опустив голову, руки сжаты в кулаки. Нет, он не боялся. При всей мерзости поступка по отношению к ней Андрей Жданов не был трусом. Тьфу, что за странные мысли у мертвого человека? Нет, надо давить в себе ростки сочувствия!       Жданов не просил поддержки. Он поднял голову, посмотрел на нее, улыбнулся и кивнул:       — Рассказывайте, Катя. Нет смысла скрывать теперь…       Катя оценила не только спокойствие Андрея, но и широкий жест Павла. Он не выдал ее перед сыном. Теперь все будут думать, что он раскопал все сам. Разве что Воропаев может догадаться…       — Да, конечно, я расскажу, — она вздохнула и встала.       — Можете сидеть, — сказал Павел.       — И если не повезет — то долго! — усмехнулся Малиновский. Андрей недоуменно посмотрел на него, но ничего не сказал. Выходит, не знал о таком отношении.       — Отвечая на ваш вопрос, Маргарита Рудольфовна, для выплаты дивидендов и зарплаты мы брали небольшие кредиты, — начала она выступление.       — Очень благородно! — высказался, наконец, Воропаев. — Поведайте же нам, Екатерина Валерьевна, каким образом компания пришла к столь плачевному состоянию.       — И насколько оно плачевно, — добавила Кира.       И Катя рассказала. Спокойно, сухо, по пунктам с обоснованием. Не умаляя своей вины. Когда сделала паузу, Малиновский успел вставить:       — А я тебе, Андрюха, сразу говорил, что она аферистка! А ты меня не слушал. И Кира тебе говорила!       — Андрей, тебе есть что сказать? — спросил Павел, прерывая это омерзительное высказывание. Наверное, сейчас Жданов-старший решал для себя вопрос, в какой степени у сына сохранилась совесть и ответственность.       — Есть, разумеется. — Он встал, отмахнувшись от Малиновского. — Все, что было сделано Катей, было сделано по моему приказу, с моего полного одобрения и согласия. И я готов ответить за все, что было предпринято…       — Андрюх, не горячись! — приняв озабоченный вид, сказал Роман. Типа он успокаивает друга. — Не надо брать все на себя, слышишь?!       — Отцепись от меня, Малиновский! Слушать тебя противно! — наконец, ответил ему Жданов.       — Предлагаю и дальше слушать Екатерину Валерьевну, — сказал Воропаев. — Ее слушать не так противно, как вас двоих.       И она продолжила. Рассказала о создании «Никамоды». О том, как была придумана схема спасения компании. О том, что последний кредит был взят именно на «Никамоду». О том, что продажи растут и проценты по кредитам удается выплачивать вовремя, как и основной долг. Когда она замолчала, снова вылез Малиновский.       — Нет, ну это же все нельзя оставить вот так! Павел Олегович, я думаю, нужно писать заявление в прокуратуру! Налицо мошенническая схема!       — Да, Роман. Боюсь, ты прав, — веско сказал Павел, с прищуром глядя на него. — Налицо действительно мошенническая схема. И я уже принял меры.       В этот момент у него зазвонил мобильник. Он ответил.       — Да, конечно. Ждем.       — Ну наконец-то справедливость восторжествует! — пафосно воскликнул Малиновский.       — Ты охренел? — повысил голос Андрей. — Мы виноваты все трое, забыл?       — Да хватит уже ее защищать, Андрей! — пафос в голосе Романа усилился. — Пора уже сказать правду! Каждый должен получить то, что заслужил! А тут, я думаю, десятка с конфискацией светит, не меньше!       Взгляд Павла был тяжелым, как крышка гроба. Будь Катя живой, она бы даже испугалась такого взгляда. И будь Малиновский немного умнее, понял бы, что ему хана, поскольку смотрел Павел именно на него. Молча. И Катя тоже молчала. Они оба умели сдерживать свои эмоции. А вот у Жданова-младшего был совсем другой темперамент, поэтому он вскочил и схватил Романа за грудки, слегка приподняв.       — Ты, падаль! Заткнешься ты или нет?! — после чего с силой швырнул его обратно на стул. — Ты мне больше не друг, ясно? — Повернулся к Кате. — Кать, ничего не бойся! Ты ни в чем не виновата, слышишь? Тебе не могут предъявить никаких обвинений. Это только моя ответственность!       — Боже, да по тебе подмостки плачут, Андрей! — высказался Воропаев. На этом прения закончились, потому что двери зала открылись, и в помещение вошло трое человек. Один в штатском и двое в милицейской форме. Штатский достал и показал всем удостоверение.       — Всем добрый день. Московская окружная прокуратура, старший следователь по экономическим преступлениям Иванов Сергей Петрович. Прошу прощения за беспокойство, но у нас есть ордер на арест… — мужчина сделал паузу, сверяясь с бумагами, которые держал в руках.       — Давно пора! — злорадно выкрикнул Малиновский, а Катя наблюдала за реакцией акционеров. Кира скривилась, как от зубной боли, отвернувшись, Маргарита смотрела на Малиновского осуждающе, Кристина, на удивление тихая сегодня, молчала, закрыв рот рукой, только глаза выдавали крайнюю степень испуга, Павел явно был на грани взрыва, а Воропаев… на его лице была маска. Не разберешь, что он чувствовал в этот момент.       — Малиновского Романа Дмитриевича, — закончил следователь. Такого поворота ждал только Павел. Даже Катя сомневалась, что арестовывать придут все-таки не ее. Для остальных был совершенный сюрприз. Вот тут маска Воропаева дала трещину: глаза округлились, а рот открылся, но сказать он ничего не успел.       — И правда, давно пора, — высказался Павел с облегчением. Даже усмехнулся.       — Стойте, это какое-то недоразумение! Это не меня вы сейчас должны арестовывать! Меня-то за что?! — вскочил Роман.       — За хищение в особо крупных размерах, за коррупционные схемы при расчетах с финансово-кредитными организациями, — охотно озвучил следователь.       — Но при чем тут я?! Я же не финансовый директор «Зималетто»! Это вот ее надо арестовывать! — ткнул пальцем в сторону Кати. — Я вообще никакие финансовые документы не подписывал!       — А при чем тут «Зималетто»? — удивился следователь. — Речь о вас как о физическом лице. И как о фактическом владельце фирмы «Дегаско». — Катя поняла, что невозмутимость трупа в очередной раз дала трещину: та самая узбекская фирма. Не может же быть все так просто? Или может? В документах значились другие фамилии…       Впрочем, судя по ненавидящему взгляду Малиновского, который тот послал на этот раз Павлу, еще как может. Тем временем следователь продолжал: — Полный список предъявленных обвинений вам зачитают позже, в присутствии вашего адвоката. Пройдемте!       — Адвоката я также вызвал, — вставил Павел, — он подъедет прямо в СИЗО.       Больше Малиновский ничего не сказал. Ведомый двумя силовиками, он покинул собрание.       — Прошу прощения, можете продолжать. Всего доброго! — улыбнулся на прощание следователь и закрыл за собой дверь.       — Может, перерыв сделаем? — необыкновенно тихо предложил Воропаев.       — Думаю, мы вообще разойдемся до завтра, только один вопрос еще решим, — отозвался Павел.       — Паша, ты уверен, что мы в состоянии решать вопросы? — спросила Маргарита. Она держала ладони на висках и качала головой.       — Да, уверен. Ставлю на голосование вопрос о лишении права голоса пакета акций Романа Малиновского.       — Но если обвинения не подтвердятся? — вскинулся Андрей.       — Тогда мы все вернем и извинимся. Но вряд ли такое случится. Прости, Андрей, я просто не имел права тебе говорить заранее. Он все же твой друг. И у вас, Екатерина Валерьевна, я прошу прощения…       — За что? — удивилась она.       — За ловлю на живца, очевидно! — усмехнулся Воропаев.       — Ну… ладно. Не за что. Я в порядке… — к ней уже вернулось спокойствие трупа.       — Да, она в порядке, — с сарказмом произнесла Кира, — а Роман в СИЗО! Надо же!       — А ты хотела, чтобы было наоборот? — резко спросил Андрей и прищурился, глядя на нее.       — Я не верю в виновность Романа! А вот в то, что это снова ее махинации — очень даже!       Живая Катя сейчас наверное бросилась бы себя защищать. Или бы оскорбилась. А мертвая равнодушно посмотрела куда-то сквозь Воропаеву и сказала:       — Ваше отношение ко мне — не секрет, Кира Юрьевна…       Воропаев недоуменно переводил взгляд с нее на сестру и обратно.       — Причем с самого начала, — добавил Андрей. — Любой преступник был бы для нее предпочтительнее, чем Катя. Это личное, не обращайте внимания.       — Да как ты смеешь… — прошипела Воропаева.       — Кира, остынь, — веско произнес Александр. Она закатила глаза и отвернулась.       — К преступлениям Романа Катя не имеет никакого отношения, Кира, — заметил Павел. — Да и большая часть их не связана с «Зималетто». Следствие в отношении Романа идет уже давно. Эпизод с узбекской фирмой напрямую затронул нашу компанию, поэтому мне пришлось вмешаться и ускорить процесс. Понимаю, в это трудно поверить, но я убежден в его виновности. Хотя все решит суд, конечно. Так кто за отмену права голосовать от имени пакета Малиновского?       Руки подняли все, включая полыхающую злостью Киру. Вопрос был решен.       — Остальное мы обсудим завтра. Сегодня, я думаю, информации достаточно. Да, Катя, перешлите документы Кире Юрьевне и Кристине Юрьевне.       — А мне тоже можно документы? — криво улыбнулся Андрей.       — Можно, — вздохнула Катя.       — На этом все, — Павел встал. — До завтра всем. Андрей, на пару слов. Марго, вызови такси. Не хочу сегодня садиться за руль.       Кира тоже встала.       — Саша, пойдем, и ты мне объяснишь, что происходит. И почему я получу документы после тебя!       — Так решил Павел Олегович, Кира. Пойдем. Всем до завтра! — буркнул Воропаев и удалился с сестрой. Андрей вышел в президентский кабинет вслед за Павлом.       Катя принялась собирать со стола папки с фальшивым отчетом. Кристина сидела нахмурившись и цедила воду из стакана, но не спешила вставать и покидать конференц-зал. наконец, спустя несколько тягостных минут молчания, она сказала:       — Катюша, а ты мне объяснишь, что случилось? Рома заболел? Он такой неприятный сегодня был!       — Мы объясним, Кристина, — вместо Кати ответил Андрей, который как раз закончил разговор с отцом. Тот, видимо, вышел через приемную. — Пойдемте ко мне, а? То есть пока ко мне…       — Или ко мне? — предложила Катя. — Я все равно со своего компьютера документы буду пересылать.       — Кстати, с новосельем! — встрепенулась Кристина. — Я бы предложила шампанского, но веселого сейчас мало…       — Да уж. Даже ты не веселишься, — усмехнулся Андрей. — Но коньяк тоже подойдет! Вы идите, Кать, я захвачу ценную жидкость у себя.       — Точно! Прошли, Катенька! Ой, как вы думаете, а Милко надо рассказать?       — Не надо! Ему и так хватает забот! — вырвалось у Кати.       — А, ну да. Милочка у нас такой чувствительный! Ну хорошо! Пошли!       Спустя десять минут они уже выпили. Понемногу. Катя решила вообще больше не пить, коньяк ей не понравился. Зато Жданов и Кристина продолжали уничтожать пятизвездочный. Где-то по ходу пьянки до старшей Воропаевой донесли основную мысль. Что компания практически стала банкротом из-за того, что Роман украл деньги, предназначенные на оплату тканей. В самый критический момент, когда еще можно было лавировать, сохраняя независимость. И ткани на таможне, как только что сообщил Андрею Павел, были совсем не те, что покупала «Зималетто». В общем, довольно простая мошенническая схема.       — Крис, а вот ты мне скажи, — спросил Андрей, — а почему Кира так за Романа переживала?       — Так она же с ним, ну пока ты с моделями… — пьяно хихикнула Воропаева.       — Что?! — шокированно воскликнул Жданов. Даже мертвая Катя удивилась. Никогда бы не подумала!       — Ну что вы как маленькие, ей-богу! Спала она с ним! Компенсировала недотрах с тобой! Еще скажи, что ты обиделся! — Кристина продолжала смеяться. Она явно была не в себе.       — Я?! — ошеломленно произнес Андрей. И тоже начал смеяться, дошел почти до истерических ноток. — Нет, Кристиночка! Что ты?! Я счастлив, что моя бывшая невеста тоже не скучала, пока я развлекался!       — А почему бывшая сразу? По-моему, вы квиты! — Кристина приняла возмущенный вид, но потом снова усмехнулась.       — Ну да, мы квиты, и теперь можно спокойно разбежаться! — выдохнул Андрей. — Да даже если ты все это придумала…       — И ничего я не придумала! — с пьяной улыбкой произнесла старшая Воропаева. И тут же предложила: — А поехали ко мне! Ну пожалуйста, а то меня все бросили! А мне поговорить надо, а Милко рассказывать нельзя!       — Ну, поехали! — сказал Андрей. — Кать…       — Поехали, Кристина Юрьевна, — согласилась Катя. Потому что и мертвому понятно, что оставлять людей в таком состоянии не стоило.       — О, только не это! — возопила Воропаева. — Не смей называть меня по отчеству! Я еще не старая!       — А Кира Юрьевна…       — Кирочка нормальная, но у нее не все дома сегодня…       — Только сегодня? — ухмыльнулся Жданов и тут же получил подзатыльник.       — Хотя ты прав! — тут же добавила Кристина. — Надо ей отдохнуть!       И они правда поехали, вызвав такси. Уже из квартиры Воропаевой Катя позвонила домой и сказала, что задержится у подруги. И чтобы ложились спать без нее. Отец, конечно, порывался приехать и забрать, но Катя не назвала адрес. На этом все.       Кристина быстро набралась совсем и перестала связно изъясняться. В итоге ее уложили спать и ушли. Андрей уже на улице вызвал такси.       — Кать, я понимаю, что не имею права… но не могла бы ты сегодня не оставлять меня?       — Я не поеду к вам…       — Я понимаю… Может, просто посидим где-то? Или снимем номер… два номера! Пожалуйста…       — Поехали ко мне, — подумав, решилась Пушкарева. — Я сняла квартиру, собиралась съезжать от родителей. Вы можете переночевать там. Есть диван…       — Диван — это прекрасно. Спасибо, — он улыбнулся. — Обещаю, что приставать не буду…       — Хорошо, я вам верю, — кивнула Катя. Она понимала, что им надо нормально поговорить. Так почему не сейчас?..