Мертвым (не) всё равно

      Совет начался в тяжелой, мрачной обстановке, несмотря на то, что Маргарита пыталась сконцентрировать внимание присутствующих на том, что вот они-то в порядке и не важно, что произошло вчера. На Киру это вообще не действовало, она периодически прожигала злыми взглядами Катю и Андрея и с удовольствием присоединялась к критике президента. — Я бы не стал абсолютно все сейчас валить на Романа, — говорил Павел. — Президент — ты, Андрей, и все решения принимал тоже ты. — Ну скажите мне, почему мы обвиняем только Андрея и Романа? — в очередной раз высказалась Кира. — А Екатерину Валерьевну вы ни в чем не хотите обвинить? Это из-за нее все произошло! Неужели вы не видите, как она все это… спланировала?! — И как же она это сделала, по-твоему? — Александр закатил глаза. — Она стоит за каждым решением Андрея! С тех самых пор, как только появилась в компании! А я сразу поняла, что ей не стоит доверять! Но кто бы меня слушал?! — Кира, обратись к психоаналитику, твоя ненависть к Кате иррациональна, — посоветовал Андрей. — Намекаешь на то, что я ненормальная? Я, а не это пугало? Да она одним своим внешним видом позорит нас! — Не позорит, а отпугивает конкурентов, Кира! — усмехнулся ее брат, подмигнув Кате. Она не успела удивиться, как он продолжил, заставив сестру замолчать: — Хватит. Твоя точка зрения нам была ясна еще вчера. А пока помолчи, если нечего сказать по делу.       Вместо того, чтобы последовать его совету, Воропаева вскочила и выбежала вон из зала. Все перевели дух. — Андрей, я считаю, что ты не должен оставаться в кресле президента! — сказал Жданов-старший. — Компания выходит из кризиса, — возразил его сын, — моя команда составила антикризисную программу. Так почему ты считаешь, что ее должен осуществлять кто-то другой? Разве он не наделает ошибок еще покруче моих? — Это невозможно! — закатил глаза Воропаев. — В этом ты явно талантливее меня. Не бойся, я ничего не испорчу. — В чем-то ты прав, Андрей, — кивнул Павел, — автор антикризисного плана обязательно должен принимать участие в работе компании. Это справедливо и даже необходимо. Поэтому Екатерина Валерьевна останется на посту финансового директора.       Павел внимательно посмотрел на Александра, и тот, к его удивлению, не возразил, только кивнул. — Да, финансы — наша главная головная боль сейчас. Их не стоит передавать из рук в руки, — согласился Воропаев. — А ты, Андрей, дискредитировал себя, поскольку Малиновский все же с самого начала был частью твоей команды. Мы не знаем, когда именно у него появились преступные замыслы. Мы вообще ничего не знаем о нем, как оказалось! — Роман пришел в компанию, что называется со студенческой скамьи, — вздохнул Павел. — Мы с твоим отцом считали, что он — хорошее приобретение для компании. На тот момент так и было. Когда он решил, что ему нужно больше, я не знаю. Может, ты знаешь, Андрей?       Тот ничего не ответил, покачал головой. — Надо с Романом поговорить, — вскинулась Маргарита. — Конечно поговорим. И не раз, — кивнул Павел. — Вот сегодня как раз и отправимся. Кира с нами поедет, Саша? — Не надо! Она и так не в порядке, — резко сказал Воропаев.       В этот момент в дверь зала постучали, и вошла взволнованная Амура. — Андрей Павлович, извините, но там… Кира Юрьевна… ей плохо стало в туалете…       Конечно, побежали все. И Катя с Маргаритой тоже — на всякий случай.       Кире и правда было плохо. Ее вырвало, и теперь она сидела на пуфе с мокрым от воды лицом и мелко дрожала. — Кирочка, боже мой, сейчас вызовем скорую! — Маргарита бросила к ней и обняла, присев рядом. Воропаева кивнула, пока не в силах справиться с дрожью. Вбежала Амура со стаканом воды, Кира немного отпила, начиная успокаиваться. А Катя вышла из туалета и направилась к стоящим поодаль Андрею и Александру. — Кажется, ее вытошнило, но сейчас ей уже лучше, с ней Маргарита Рудольфовна. Я вызову скорую? — Да, будьте добры, — кивнул Воропаев.       Катя направилась к ресепшну, чтобы набрать скорую оттуда. И конечно столкнулась с любопытными секретаршами. — Кать, ну что там? Кира правда беременная? — А вот сейчас врача вызовем, и скажут, наверное, — отозвалась Катя.       Скорая приехала черед двадцать минут. Киру забрали — Андрей и Александр поехали с ней. Павел только вздыхал, качая головой. А когда Маргарита тоже ушла, сославшись на головную боль, спросил Катю: — Вы можете предположить, что случилось? — Могу. Возможно, она беременна, слишком эмоциональна. — Да, весьма вероятно. Значит, свадьбе быть… — Кате показалось, что он говорил даже с каким-то сожалением. Или это остаткам живой Кати хотелось, чтобы выглядело так?       Андрей позвонил ей через час. По его словам, беременность подтвердилась. — Только это точно не мой ребенок. Пять недель, по словам врача. А у нас с Кирой уже не было… ну, точно гораздо больше. И я не знаю, как сказать об этом маме. Она уже свадьбу планирует! — Так и скажи, — посоветовала Катя. — Да, придется, — он замолчал, но выглядело это так, будто он собирался сказать что-то еще, но не решался.       Катя же, будучи всё еще более мертвой, чем живой, несмотря на пробивающиеся сквозь броню трупа чувства к Андрею, сохранила трезвость мысли. Она четко видела: прямо сейчас он хотел, чтобы ОНА за него подумала, как решить его проблему. Чтобы она его ПОЖАЛЕЛА и ПРИНЯЛА ЗА НЕГО РЕШЕНИЕ. А это значило… что вчера, во время разговора, Жданов был не настоящий. Он… притворялся, что понимает ее и готов меняться. Притворялся, что она нужна ему сама по себе, а не ее помощь и поддержка. И сейчас, полагая, что ей было достаточно ночного разговора, чтобы простить его, снова стал прежним. Ну да, ему всегда не хватало терпения и последовательности… — Поговори с Романом. Я имею в виду, на эту тему. Вдруг, в нем осталось что-то человеческое? — предложила она. Что угодно, но только не снова тащить его, как телка на веревочке. Сам, только сам… — Думаешь? Ой, вряд ли! — в переводе со ждановского это звучало: «Мало, мало вариантов! Накидай мне еще, докажи свою полезность!» И Катя промолчала, не вставив в эту театральную паузу никаких слов. Хватит. Горестный вздох, и Андрей продолжил. — Но ты права. Надо с ним поговорить. Как там папа? — Я заказала ланч, он в кабинете президента сидит. И Вика в приемной, боится теперь на пять минут отойти. — Вот это правильно. Пусть поработает. Кстати, может, ты с ней поговоришь? Может, она точнее скажет, ну, про Киру? — Вика со мной вряд ли будет откровенничать, но я попробую, — сказала Катя. И правда, такой ценный источник информации до сих пор игнорировали! Кроме всего прочего, ее действительно интересовала информация об отношениях Киры и Романа. О врагах надо знать всё, и отнюдь не для того, чтобы передать Андрею.       Клочкова сидела с журналом на своем рабочем месте. Хмуро посмотрела на Пушкареву. — Чего тебе? Павел Олегович не принимает! — С ним там все в порядке? Ты скажи, что я пришла…       На удивление секретарша спорить не стала, а нажала кнопку селектора. — Павел Олегович, пришла Екатерина Пушкарева… — Да, пусть зайдет, — послышался ответ.       Жданов-старший разбирался с какими-то бумагами, которые лежали на столе. — Вы вовремя, Катя, — сказал он, глянув на нее. — Как раз просматриваю снова ваши отчеты. Хочу спросить ваше мнение — вы уверены, что Андрей справится, если дать ему шанс снова? — Не сомневаюсь, что справится, — Катя говорила правду. «Ведь вы же настояли, чтобы и я осталась. Конечно, ОН-то теперь точно справится…» — Но и Александр тоже имеет право претендовать на эту должность!       Да, Катя понимала, что этот вариант выглядит куда менее интересным для Ждановых, ведь Александра куда сложнее контролировать, чем Андрея и тем более Катю. И прямо сейчас Павел буквально жаждет, чтобы она продолжала защищать сына и продвигать его кандидатуру на пост президента. Но нет. — Да, я считаю, что это тоже хороший вариант, — к удивлению Жданова, высказалась Катя. И пояснила свою мысль. — Идеально, если бы они договорились и работали вместе. Я бы поставила Александра Юрьевича президентом, а Андрея Павловича его заместителем. То есть вице-президентом. — Вы думаете, Андрей согласится? — «Вы уверены, что они способны работать вместе?» — Если бы согласился, то вообще прекрасный вариант. По крайней мере для компании. — Да, я был бы не против… — Жданов задумался.       Катя вышла из кабинета президента и посмотрела на Викторию. — Пушкарева, ты мне можешь сказать, что вообще происходит? Что с Кирой? — Вика, а я думала, ты мне скажешь, что с Кирой. Давно у нее с Малиновским роман? — Блин! — Вика даже выдохнула от облегчения. — Значит, Андрей уже в курсе? Но это не я сказала! — Не ты. Мы вчера узнали. Не буду говорить от кого. — Ну да. Она как из Лондона приехала, так сразу закрылась у себя, меня только позвала. И начала рассказывать, что Андрей к ней не притронулся. Она вообще такая злая была, ужас просто! Потому и искала эту мифическую любовницу Жданова! Ну вот, и как-то вечером мы с ней в бар пошли. И она там так набралась, что уже вообще! И я позвонила Ромке, потому что Андрей не отвечал. Ромка приехал, мы Киру повезли к ней домой, а она говорит — не хочу к себе. И Ромка предложил к нему. Мы поехали к нему. И я пошла на кухню воды попить, а в комнату возвращаюсь, а они уже… ну, в процессе, понимаешь? Хотя откуда тебе знать-то, как это бывает… — она окинула Катю скептическим взглядом. — Догадалась, в книжках иногда пишут, — серьезно кивнула Катя, решив поддержать уверенность Клочковой в том, что каморочной мыши о плотских утехах можно только мечтать. — Они… ну, прямо сексом занимались, да? — О! Ты знаешь это слово?! — хихикнула Вика. — Ну да. И я так тихонько ушла, дверь захлопнула. И порадовалась за подругу! Потому что когда недотрах — это вообще плохо, по себе знаю! — А Малиновский, что, тоже пьяный был? — Нет, он же за рулем. Но знаешь? Я думаю, ему просто Кира давно нравилась, вот он и соблазнился. — А, ну тогда понятно. Просто она беременная, и Андрей Павлович утверждает, что не от него. — Да ты что?! — Вика округлила глаза. — Ну конечно! Ромка же вообще не предохраняется! Говорит, так ощущения острее. Придурок! Хорошо, что я на таблетках в свое время была! — Вика немного замялась, потому что вспомнила ту эпопею с ложной беременностью, но собеседница не собиралась ее упрекать. — Да уж… Спасибо, Вика, что прояснила ситуацию, — кивнула Катя. — Никому не скажу, не переживай. — Ага, надеюсь…       И Пушкарева отправилась к себе в кабинет. — Ну, что, поговорила с Викой? — с нетерпением спросил Андрей, когда вернулся из клиники. — Да. Та подтвердила, что у Киры и Малиновского точно был секс. — Значит, это ребенок Романа, — вздохнул Жданов. — Как бы это маме еще сказать…       Очевидно, в его представлении Катя и тут должна подкинуть несколько вариантов… — А вот так и скажи, — Катя пожала плечами. — Срок какой? — Три недели по узи, я настоял. Потому что при осмотре врач сказала, что пять, а по узи там даже количество дней назвали, двадцать два дня. Вот и считай — сейчас пятое февраля. — И что ты будешь делать? Я имею в виду, с Кирой? — А что я тут могу сделать? Я в любом случае не собираюсь на ней жениться. Осталось с мамой поговорить… — А с самой Кирой? — И с самой Кирой. Но сначала с мамой! — Наверное. И с отцом поговори.       Потом внутренний телефон голосом Виктории пригласил Катю в кабинет президента. Андрей тоже пошел. — Итак, господа, — Павел начал с тяжелого вздоха. Понятно, что неприятная тема. — Мы не закончили совещание, которое начали утром. Предлагаю отложить все вопросы, связанные с управлением компанией, до того времени, как Кира сможет принять участие. И Кристина с Маргаритой Рудольфовной тоже должны быть. — Согласен, — кивнул Александр. — Пока оставим как есть. — А теперь, Екатерина Валерьевна, попрошу вас оставить нас. Семейное дело, сами понимаете… — Да, конечно, — кивнула Катя и вышла, закрыв за собой дверь. Будь она живой, сейчас переживала бы, сумеет Андрей отбиться или ему придется жениться на Кире, несмотря на то, что ребенок не от него. Но она все-таки мертвая, а потому ей… сейчас уже на самом деле все равно. Весы качнулись в обратную сторону.       Она просто пошла к себе в кабинет и, прежде чем заняться делами, позвонила родителям. Они, конечно, волновались, но были предупреждены. А потому не ругались, но явно радости в их голосах не было. Что ж, надо сегодня их как-то подготовить к тому, что дочь будет жить отдельно. Наверное, это будет сложно.       Андрей зашел в шесть. Сообщил, что поедет отсыпаться. А завтра они обо всем поговорят. Напоследок обнял ее, что совершенно никаких эмоций у Кати опять не вызвало.       Дома на этот раз она была вовремя, в семь. Родители, конечно, пытались выспросить ее и даже наехать, но она не обращала внимания на их ворчание, просто делала свои дела. Когда ворчание закончилось, сели ужинать. Вот тут Катя и рассказала про арест Малиновского и про то, что он воровал деньги у компании. Отец был шокирован! — Это же… у своих же! — только и сказал он, качая головой. — Ну вот так. Не знаю, пап, мне кажется его отпустят. Заставят вернуть и договорятся. Но права голоса на совете его уже лишили. — Ну а тебя-то не ругали? — А как же, ругали нас с Андреем Павловичем. Но после такого мы с ним вообще молодцы получается. А так… в общем, я остаюсь финансовым директором «Зималетто», вы с Колей остаетесь в «Никамоде». Все по-прежнему. Может, Андрей Павлович и не будет президентом, но работать все равно останется в компании. Надо же исправить то, что натворили. — Вот это правильно! Исправить надо. — Но если бы я не рассказала всё Павлу Олеговичу, Малиновского бы не поймали с этой кражей. Так что в целом получилось не так уж плохо. — Ну ладно, раз так. И все же — где ты ночевала-то?! — Да почти и не спала, пап. Кристина и Андрей Павлович взяли меня с собой. Надо было ей все растолковать, а потом Андрею Павловичу выговориться, Роман же другом его был, а тут — предательство. Вот мы с ним и проболтали всю ночь. Так, в баре посидели до трех, потом гулять пошли. Как-то так. — Ну да, так-то уважительная причина, — кивнул отец. — Ладно. Большая уже.       Катя чуть улыбнулась, обозначая неравнодушие. И тут отец действительно удивил: — Снимаю комендантский час. Просто звони и говори, ждать тебя или нет. Добро? — Конечно, пап. Спасибо за понимание…       Катя сбежала из-за стола, чтобы не показывать отсутствие эмоций. Сослалась на то, что ужасно хочет спать, это было как раз правдой. И заснула практически сразу, как только легла.       Вскочила в шесть, выспалась. Собрала еще немного вещей в плотный черный пакет, маме сказала, что на работе переодеваться будет, при необходимости. Вроде прокатило, обошлось без вопросов.       «Зималетто» встретило ее одиноко стоящим в холле… Александром Воропаевым. Обрадовался, увидев Пушкареву! — Екатерина Валерьевна, доброе утро! А я, признаться, вас ждал! — Доброе утро, Александр Юрьевич. Вот, я пришла. — Ну, так пройдемте в ваш нынешний кабинет? — Пройдемте, — согласилась она.       Секретарш конечно еще не было. Интересно, сколько времени он уже "дежурит"? — Присаживайтесь, — Катя кивнула на диван в кабинете. — Благодарю! — он изящно сел, уставившись на нее с улыбкой. — Итак, я сразу к делу. Сколько вы хотите за то, чтобы сделать на меня генеральную доверенность на «Никамоду»? — Зачем вам это, Александр Юрьевич? — Как зачем? Я вам не доверяю! Особенно я не доверяю Жданову! — Павлу Олеговичу? — Уверен, вы его запросто переубедите! — Нет, Александр Юрьевич. Я не буду подписывать никакие доверенности, если об этом не попросит лично Жданов-старший. — Вы же еще не знаете, как много я могу вам предложить! — Не знаю и знать не хочу, если честно, — она спокойно смотрела на него. — И вы вот за этим приехали сюда так рано? — Это важный вопрос. И я получил на него ответ.       Она пожала плечами и принялась разбирать документы, включила компьютер, подготавливаясь к работе. — Зачем вы ввязались во все это? Мне просто интересно, ответите? Неужели влюбились в Андрюшу? Или у вас это взаимно? — Александр Юрьевич, какого ответа вы ждете? — она подняла на него равнодушный взгляд. — Андрей Павлович совершил ряд ошибок, и я тоже несу за них ответственность. Я лично хочу, чтобы кризис был преодолен, а ошибки — исправлены. Это принципиальная позиция. При этом исправить всё мне представлялось возможным только в том случае, если Андрей Павлович остался бы президентом. То есть было важно, чтобы никто раньше времени не узнал. — Но потом вы же сами и рассказали? — Я услышала некий разговор, из которого стало ясно, что как минимум Малиновский собирается сделать ответственной за решение по «Никамоде» именно меня. Это и заставило меня действовать, ибо я не жертвенный агнец и жить хочу. Причем желательно на свободе. — Предельно ясно. Значит, никакого личного интереса? — Я же только что сказала, что лично для меня это принципиальный вопрос? К чему был ваш? — Моя сестра беременна. Андрей отказывается жениться. Вы в курсе, почему? — Да. — И почему же? — Андрей Павлович вам не сказал? — Нес пургу про то, что ребенок от Романа! Хрена с два Кира могла ему изменить! — А почему нет? — Потому что я знаю мою сестру! — аж вскочил и заорал. — Романа Малиновского вы тоже, кажется, хорошо знали, не так ли? — спокойно отозвалась мертвая Катя.       Удивительно, но этот аргумент сработал. Воропаев сел и нахмурившись замолчал. — Вы думаете, что это… по его инициативе? — У Андрея Павловича было много работы. Все эти накладки сказывались на его нервах. Кира Юрьевна каждый день обыскивала его кабинет в поисках некоей мифической любовницы. Может быть, она решила отомстить? — Сами бы так поступили? — Понятия не имею. Это возможный логический ход. Хотя… не знаю. Я бы отомстила по-другому. То есть конечно заставила бы ревновать, но до фактической измены не довела бы. — Так с чего вы решили, что Кира довела? — Вы бы лучше с ней на эту тему поговорили. Ну или с Андреем Павловичем. — Да-да, конечно. Спасибо за исчерпывающие объяснения, — теперь он усмехался. — Хорошего дня, Екатерина Валерьевна! — И вам хорошего дня, Александр Юрьевич.       Воропаев покинул ее кабинет. Через двадцать минут заглянула Света. — Катюш, извини, немного задержалась. Тебе кофе сделать? — Сделай, спасибо, — отозвалась ей Катя и продолжила работать.       Вместе с кофе Локтева принесла известие о назначенном через час совещании директоров. Что ж, совещание так совещание. К этому она всегда готова.       Совещание проводил Андрей. Текучка. А потом попросил Катю задержаться.       Они зашли в его пока еще кабинет, и Жданов сказал: — Я с Кирой говорил. Она призналась, что ребенок Романа. Только вот сам Роман отказывается от своего отцовства. И он вышел из тюрьмы под залог. У него, конечно, подписка о невыезде, но по сути… ну кто его там проконтролирует? Так что теперь ищи-свищи. — И деньги не вернет? — Да вряд ли. — Ладно, мы с самого начала и не рассчитывали. Значит, продолжаем действовать по антикризисному плану. — Мама говорит, что я все равно должен жениться на Кире, потому что она попала в беду из-за меня, — он зло усмехнулся. — Сочувствую вам обоим с Кирой Юрьевной, — кивнула Катя. — Да не на чем. Я не женюсь на ней, так и так. Придется конфликтовать с родителями… — Ну, если другого выхода нет… — А какой тут выход, — он вздохнул и махнул рукой.       А мертвая Катя подумала, что этот живой человек больше не вызывает у нее сочувствия и желания поддержать. Тоже нашел проблему! Обложили несчастного! Да и вроде как пытается ее на помощь раскрутить, жалуясь на несправедливость. Нет, она не будет ему помогать! Пусть сам выкручивается! — Не знаю, Андрей. И не хочу знать, если честно. Давай, я буду заниматься цифрами, ладно? А свои семейные проблемы ты как-то сам реши, хорошо? — Да, конечно. Прости, что вываливаю на тебя… — сказал он правильные слова, но обиженным тоном. — Ты сама как? — Нормально я. — И тут Кате пришла в голову замечательная идея, навеянная отменой комендантского часа. — Слушай, если тебе нужна квартира, где никто не найдет, можешь использовать мою. Я пока останусь у родителей. — Правда? Ну, будем считать, ты для меня сняла. Деньги отдам! — обрадовался он. — Хорошо, давай так, — она снова кивнула. — Кать, все точно в порядке? — но заботливый, ласковый тон голоса Катю больше не обманывал. Сейчас ему точно интересно не ее состояние, а что-то другое. Она снова оказалась права. Не успела даже ответить на этот формальный вопрос, как последовал новый: — А что от тебя Воропаев утром хотел? Урядов сказал, он заходил к тебе…       Вот и добрались до главного источника беспокойства Андрея Жданова. Кто бы сомневался?! — Сперва доверенность на управление «Никамодой», но я сказала, что только если мне отдаст распоряжение твой отец. Потом спрашивал, могла ли Кира изменить тебе с Романом, — отчиталась Пушкарева. — И что? — нахмурился Жданов. — Я сказала, что могла. На этом все. Вот, держи ключи! — достала из кармана, с утра туда сунула и забыла. — Если что, всем можно сказать, я сняла для тебя квартиру, и мы там реально вчера ночевали, потому что тебе надо было выговориться. — Так и было, — серьезно кивнул он. И взял ключи, не утруждая себя благодарностью. И это тоже не удивило мертвую Катю.       Она вернулась к себе в кабинет, до обеда так и просидела. В перерыв пошла с подругами в «Ромашку», и там Амура ей погадала. Сказала, что очень надо. — Так, что тут у тебя… А! Карьера, здоровье… Катюш, ты хорошо себя чувствуешь? — Да, отлично, а что? — В общем, ты осторожнее. Возможна травма или что-то такое. Я не знаю, как так получилось, но твоему здоровью угрожает серьезная опасность… — Не ешь этот салат! Он не пойдет тебе на пользу! — тут же заявила Пончева. — Давай мне!       Все рассмеялись, и Катя, обозначив улыбку на мертвом лице, подвинула блюдо Татьяне. Обстановка разрядилась, а то все уже напряглись после такого предсказания. — Это еще не все! — продолжала Амура. И испуганно прижала руку ко рту. — Кать, а тут у тебя это… — Что? — Ты… у тебя тут смерть… — У всех смерть… — философски и совершенно спокойно отозвалась мертвая Катя, про себя отметив, что в чем-то карты Амуры действительно не врут. — Вот прямо в настоящем смерть! — в очередной раз подтвердила достойную репутацию гадалка. — Тогда предсказания о неполадках со здоровьем в будущем отменяются, так? — Катя позволила себе тень усмешки. — А я не знаю… — Амура совсем растерялась. — А смерть точно моя? — Катя продолжала заводить ее в логический тупик. — Не известно… — Я буду осторожна, спасибо за предупреждение, — спокойно кивнула Катя. Стрелка весов в очередной раз сместилась в сторону смерти, на этот раз — окончательно. Раз уж даже карты о ней твердят…