Мертвым (не) всё равно

      Кира вышла из больницы в среду. Некоронованная королева «Зималетто» продолжала изображать из себя жертву обстоятельств и первым делом потребовала уволить Катю, а то ей «плохо от одного ее вида становится». Вот прямо после совещания директоров, когда Урядов и Милко уже ушли, а Катя еще нет. Но либо Воропаева не отдавала себе отчет в своем положении и действиях, либо просто хотела скандала. И она его получила. — Кира, Катя не будет уволена. Она — финансовый директор «Зималетто», — веско сказал Андрей. — Выбирай: или я или она! — заявила Воропаева. — В смысле? — удивился Андрей. Потом прыснул и широко улыбнулся. — То есть я могу не жениться на тебе, и тогда Катя останется финансовым директором, а ты уволишься?!       Жестоко как для живого, но с точки зрения мертвого — вполне нормальное уточнение. — Я требую, чтобы ты ее уволил! Иначе я буду волноваться и могу потерять ребенка! — Ну, в таком случае биологический папаша только обрадуется — минус алименты! — заявил Жданов. Довольно грубо, но Кира сильно уязвленной и оскорбленной не выглядела. — Какие алименты?! Жданов, ты сказал, что примешь моего ребенка как своего! — Враньё! Я сказал, что женюсь на тебе и дам ребенку свою фамилию. За это скажи спасибо моей матери. Но если ты ставишь меня перед выбором… — Лучше бы я никогда тебя не знала! — прошипела она. — Лучше бы ты предохранялась во время секса на стороне, милая. Но я тебя ни в коем случае не упрекаю. Просто чтобы ты понимала: я тебя не люблю, как и ты не любишь меня. Мы это уже выяснили, или тебе память отшибло? И если мы сможем построить деловые отношения внутри брака, без эмоционального шантажа и притворства, тогда всё будет замечательно. Я обещал тебе поддержку — и ты ее получишь. На этом всё. — Так почему ты не поддержишь меня в моем желании уволить ее! — А почему ты так хочешь ее уволить? За что ты ненавидишь Катю? — Так, закончили разговор! — она быстро пошла на попятный. Самое интересное, что эти двое продолжали ругаться даже в присутствии самой Кати, обращая на нее внимание не больше чем на мебель. Или этот спектакль был разыгран специально для нее? И зачем? Нет, с точки зрения Жданова понятно зачем: показать ей, Кате Пушкаревой, что брак практически фиктивный и что препятствий к продолжению служебного романа никаких нет. А Кира зачем все это устроила? Чтобы что? Показать, что она из-за такой нехорошей Пушкаревой, которая никак не хочет увольняться, страдает? Или что Жданов — бесчувственный мерзавец и эгоист? Так это Катя и раньше знала. Все-таки Кира Юрьевна — мастерица озвучивать очевидные вещи…       Воропаева выскочила из конференц-зала, Андрей вздохнул. — Мама считает, что мы должны попробовать сохранить отношения. Но отношений-то уже нет, вот в чем вопрос. Но это правда хороший выход. Если все же тащить в этот брак Малиновского, то надо его оправдывать. У меня был выбор, Кать: или вытащить его или жениться на Кире, а он пусть предстанет перед судом и вернет деньги. — Катя с мертвой отстраненностью отметила, что во всех раскладах, которые сейчас привел Жданов, она сама ее мнение и желания вообще никак не учитываются. И получалось, что никаких матримониальных планов он с ней никогда и не строил. Максимум, на что могла рассчитывать когда-то живая Катя — это позиция официальной любовницы, возможно, одобренной родителями. Для Жданова, кажется, это разумелось само собой. Прилагалось к должности, так сказать. Нет, все-таки хорошо, что она умерла и ее всё это совсем не задевало… — Так на это все же есть шанс? — спросила она, выхватив главную мысль: возможность возвращения денег в «Зималетто». — Счета «Дегаско» и некоторых других компаний, в которых у него есть доля собственности, сейчас заблокированы. Так что никуда он не денется, заплатит. Мы решили, что это лучший вариант. — А Кира Юрьевна тоже так считает? — Да, она тоже так считает. Вернее, стала считать после того, как Роман отказался на ней жениться и сказал, что в гробу он видел детей и вообще семейную жизнь и лучше уж тюрьма, чем навязчивое внимание Кирочки. В общем… да нормально все! Главное, что теперь у нее нет никакого морального права следить за мной и постоянно звонить! — он сказал последнюю фразу с такой гордостью, будто это его личная боевая заслуга. Выстрадал, так сказать. Его совершенно не волновало душевное состояние невесты. Лишь бы не мешала! Но даже мертвая Катя понимала, что это неправильно… — Но по мере развития беременности ей потребуется все больше вашего внимания и помощи, — напомнила она. Зачем? Чисто из любопытства, хотелось понять, осталось ли в этом человеке хоть какое-то сочувствие окружающим. — Это к моим родителям. Они — главные спонсоры этой свадьбы. — Он поморщился, тема явно была ему неприятна. — Я ее отыграю, так и быть, а там… там посмотрим! Да вон пусть хоть Клочковой платят, чтоб и дальше приглядывала за своей закадычной подружкой! Вот и будет ей внимание!       Нет. Не осталось. И вот ЭТО живая Пушкарева любила и даже боготворила… — Пусть ребенок родится здоровым, — пожелала мертвая Катя. Она почему-то была уверена, что ее пожелание вполне может сбыться!       Андрей, кажется, больше не ревновал, когда Александр вытаскивал Катю на кофе в обед. Действительно получалась традиция. Экстремал Воропаев угощает кофейком мертвую девушку. Но ему нравилось, а ей было вкусно и даже интересно. И никаких намеков на интим, к счастью, он был хозяином своих слов.       В пятницу их увидела Кира. Поскольку она была живая, с ней чуть истерика не случилась. — Ты… ты с этой?! — глубокомысленно сказала она, увидев, как Александр помогал Кате выйти из его машины. — Саша, ты с ума сошел? Ты что творишь?! Она же… она же… — Всего доброго Александр Юрьевич, — сказала Катя, обходя трясущуюся от злости Киру. — До понедельника, Екатерина Валерьевна!       И Катя вошла в Башню, оставив за спиной ссору сиблингов Воропаевых. Кире явно нужен психолог, живая ведь. Это Кате уже все равно…       В субботу она наконец-то объявила родителям, что съезжает от них на съемную квартиру. Мать на нее дулась еще с прошлого воскресенья, потому что Катя не подошла и не попросила прощения за грубый тон, как раньше. Поэтому, игнорируя оскорбленно молчавшую женщину, сосредоточилась на объяснениях отцу: — Пап, так правда будет лучше. Хочу жить одна. Но я буду приезжать и если надо помогу. Но вы же у меня молодцы, и всё это время в помощи нуждалась скорее я. Так вот время настало делать все самой. Насчет кредита не волнуйтесь, я выплачу. Там немного осталось, мне зарплату повысили. — Ну, как знаешь, дочка, — вздохнул отец. — В гости хоть пригласишь? — Когда обустроюсь, папа. А Коля будет к вам заходить, у него тут в компьютере все материалы по «Никамоде». Если что — на мобильный звоните, я всегда отвечу. Постараюсь быть на связи. — И ты звони. И приезжай — тут тебе всегда рады! — Он сурово глянул на мать, и та кивнула. — Ты наша дочь, твоя комната всегда останется твоей комнатой, — сказала она.       Вот и все прощание в принципе. Сумка с вещами была совсем небольшой, так что в троллейбус, потом в метро — и она дома. Да, отличная берлога для мертвеца!       Весь остаток субботы мертвая Катя прибиралась в своем склепе. Решила, что так и будет называть это место — Склеп. У родителей Дом, у нее — Склеп. Но чистоту все равно она любила, так что промыла и протерла всё, до чего дотянулась.       Постирала постельное, на котором спал Жданов — стиралка тут была, потому и стоимость съема была чуть выше, чем в других местах. Сходила в магазин, который располагался в том же доме, внизу. Приготовила нехитрую еду: на сковородке смешала мороженные овощи, рис и курицу кусочками. Посолила, поперчила и поставила на медленный огонь. Через час было готово очень вкусное блюдо, такого у мамы было не выпросить. Она все больше по котлеткам и пюрешкам, кашам и пирожкам. Но пусть это едят живые, а ей, мертвой, больше подойдет другое.       В воскресенье утром позвонила Нина с известием, что сегодня можно примерить первый комплект. И уже завтра он будет готов, если подойдет. Катя пошла, полюбопытствовала. Что ж, на ее взгляд, всё было идеально. Ровно то, что она хотела. Нина предложила сделать терракотовую вставку, приложив материал к ткани, Катя подумала и согласилась. Должно получиться не только красиво и удобно, но и модно. Милко, конечно, все равно не оценит, просто потому что это будет на ней. Но остальные — может быть, может быть. Мертвая Катя поймала себя на мысли, что ей интересна реакция Воропаева.       Да, этот пронырливый живой человек действительно как-то незаметно стал частью ее размеренно текущей мертвой реальности. С ним было комфортно. Словно все остальные живые полыхали жаром, рядом с ними было душно, а рядом с Александром Юрьевичем — нет. Словно он горел чуть меньше остальных. Впервые у Кати закралась и другая мысль: а что, если он тоже в свое время умер? Да нет, такого спокойствия, как у нее, у него нет. Просто удобно с ним, вот и все. И ему с ней, похоже, тоже. И это было еще одним плюсом ее неживого существования.       С новой одеждой Катя решила не спешить. Примерила всё и распорядилась шить не торопясь. Недели Нине вполне должно было хватить, а следующую примерку проведут в среду.       Катя была абсолютно удовлетворена своим существованием. Ей верилось, что она не нарушает никакого равновесия. Что у нее, насколько это возможно для умершей, всё хорошо.       Но в понедельник произошли некоторые изменения. Павел анонсировал совет во вторник и попросил Катю подготовить все необходимые документы. Повестка была простой: утверждение кандидатуры нового президента компании. А она-то уж думала, что обойдется. Оказывается, и Андрей так думал. По этому поводу он опять пришел к ней в кабинет и долго высказывался. Катя сочувственно кивала, не прерывая этот поток. — И с какой стати тут Воропаев вообще? Ну что он изменит, кроме того, что будет портить нам жизнь?! А, хотя вы-то уже с ним нашли общий язык. Признавайтесь, он вас чем-то подкупил? В светлое чувство на букву «л» я не верю, он на него не способен!       «Ты, что ли, на него способен?» — хотелось сказать Кате, но она промолчала. — Понятия не имею, — сказала вслух. — Мы просто разговариваем и пьем кофе. Нам комфортно. На этом всё. — А со мной, значит, вам некомфортно? — Андрей Павлович, когда вы тихий и спокойный — мне и с вами комфортно, — монотонным равнодушным голосом сказала она. — Это Сашка-то спокойный? — взорвался ором Андрей. От уровня децибел Катя поморщилась: этот и мертвого достанет! У них точно будет хорошая команда с Воропаевым — один достанет, другой разговорит. Как бы до них донести еще… — Вот если сейчас сравнить… — Не надо! Хватит уже про Воропаева! Ты серьезно думаешь, что если сделать его президентом, а меня — его замом, то все наладится? — Всё и так налаживается, Андрей Павлович, — терпеливо объяснила Катя. — Консолидация собственников — это плюс к репутации компании, вы покажете, что готовы вместе работать на свое будущее. Репутация — это новые кредиты за меньшие проценты, плюс ваша свадьба привлечет много клиентов, хорошая реклама бренда… — Да знаю я это все! Родители все уши прожужжали! — он поморщился, но орать перестал. — А вот чисто по-человечески? Вы хоть представляете, каково мне будет работать вместе с ним?! — У вас какие-то личные претензии к Александру Юрьевичу? — Да достал он меня! — Скорее всего, вы его тоже. Но надо потерпеть вам обоим, иначе никак. — Он не будет терпеть! Ему в радость поиздеваться надо мной! — Не думайте о плохом… — Да как не думать? Это плохое завтра изберут президентом компании! А меня заставят ему подчиняться! — Если вы не захотите, вас не заставят. — Ну уж нет! Я не уволюсь! — И правильно, — одобрительно кивнула Катя. — И пусть я буду вице-президентом, я все равно буду проводить свою политику! — Конечно, но свежий взгляд со стороны не помешает. — У него нет никакого опыта! Только этот свежий взгляд! — Он получил МБА в бизнес-управлении. — Да хватит мне тут его расхваливать! Катя, ну в самом деле! — Я указываю вам на реальные причины, почему избрание Александра Юрьевича президентом — это хорошее начинание для «Зималетто». — Хорошее?! Да что вообще может быть хуже?! — Подумайте о Кире Юрьевне в должности президента… — Нет! Только не это! — на его лице появился ужас, значит, представил. — Куда ей?! Истеричка!       «Кто бы говорил», — подумала Катя, но вслух ничего не сказала. Через минуту он снова успокоился. — А вообще, если с этой стороны посмотреть — то вроде и нормально все складывается. По крайней мере, меня не разжалуют до начальника отдела, а оставят тут. — Вот это несомненный плюс, — серьезным голосом сказала Катя. Но вообще это был сарказм мертвеца, просто живым не понять. Хотя вот Воропаев наверняка бы понял. А Жданов принял за чистую монету и ушел вдохновленный и успокоившийся. Катя подумала, что из нее мертвой получился неплохой психолог. И вообще все психологи притворяются мертвыми, чтобы легче было работать.       К совету все было готово, новый отчет составлен и распечатан, секретарши проинструктированы, ланч заказан. Катя с ног не сбивалась и не волновалась. Дергался только Андрей, а вот Александр пришел на позитиве, с легкой улыбкой. Катя поздоровалась с ним в холле, куда выходила, чтобы переговорить с Машей лично, не по телефону. — Доброе утро, Екатерина Валерьевна! — радостно сказал Воропаев. — Доброе утро, Александр Юрьевич, — сказала Катя. Для улыбки, с ее точки зрения, пока повода не было. — Все собрались или еще нет? — Ждем Кристину Юрьевну, остальные на месте. — Что ж, отлично! Пройду в конференц-зал, пожалуй! — Конечно. Попрошу Вику сделать вам кофе… — Только не ее! И вообще тут кофе не очень! Стану президентом — буду заказывать только хороший. Хватит травить людей! — Я рассчитаю для вас смету на поставку зерен вашего любимого бренда, когда пройдут выборы, — вежливо сказала Катя. Совершенно серьезно, но Александр заржал как сумасшедший. — Вы великолепны, вы это знаете? — Всего лишь рациональна. — Но я четко слышал сарказм в вашем голосе! — Значит, вы слышите больше, чем я говорю… — она позволила лишь тени улыбки коснуться ее губ, но он словно ждал этого, коротко кивнул и ушел быстрым шагом в сторону конференц-зала. Катя повернулась к Маше, чтобы продолжить разговор, но обнаружила, что собеседница уставилась на Катю округлившимися глазами. — Кать, а ты… с ним всегда так разговариваешь? — Я со всеми так разговариваю, Маша. Ты мне скажи, факс от Юлианы со сметой пришел? — Погоди! У вас, что, отношения? — Что ты имеешь в виду, Маш? — Да между вами искрит, это ж невооруженным взглядом заметно! — Ты видишь больше, чем происходит, так же как он слышит больше, чем я говорю. Я не думаю, что это то, что ты называешь отношениями, но мы нормально общаемся. — Но вас тянет друг к другу или нет? — Понятия не имею. Лично меня ни к кому не тянет. Маша, что с факсом? — А, держи! — Тропинкина с разочарованным видом протянула Кате листок. — Спасибо. Скоро совет начинается, скажи девочкам, на каждом крыле остается кто-то один, чтобы отвечать на звонки. — Да, конечно, я передам, Екатерина Валерьевна! — сказала Маша уже громче. Катя оглянулась — сзади стояла Кристина и улыбалась. — Доброе утро, Кристина Юрьевна, — улыбнулась и Маша. — Доброе утро, дорогие мои! — Доброе утро, Кристина! — Катя, памятуя о том, что старшая Воропаева просила называть ее по имени, опустила отчество. — Все уже собрались, да? — Да, но время еще есть. — А пойдем выпьем кофе, Катюш! Или ты занята сильно? — Давайте после совета? Пять минут до начала осталось… Кофе подаст Вика! — Ну ладно! Но после совета — обязательно! — Конечно, договорились, — кивнула Катя, и Кристина упорхнула в сторону зала.       Совет начался совсем в другой обстановке, нежели предыдущий. Все акционеры — ну, почти, все, исключение составляла Кира, были спокойны и даже улыбались. Председательствовал Павел Олегович. — Итак, господа, мы собрались здесь для того, чтобы оценить работу ныне действующей команды, которая управляет «Зималетто». Предоставляю слово Екатерине Валерьевна, исполняющей обязанности финансового директора.       Катя выступала недолго, удостоилась расспросов от всех, кто хоть немного разбирался в финансах. — Что ж, в нынешних условиях работу команды можно признать удовлетворительной, — сказал Павел. — Кто за?.. Кто против?.. Воздержался?..       Получалось, что все были «за». Никто и не сомневался. Но вот наступил второй этап заседания, репрессивный. — Несмотря на то, что работа продолжается, мы все знаем, что был допущен ряд критических просчетов, в результате которых акционеры компании потеряли право собственности на имущество компании. Благодаря Екатерине Валерьевне мы знаем, что это временно, и как только компания расплатится с долгами по кредитам, судебный процесс будет остановлен, и право собственности восстановится в полном объеме. Вместе с тем мы обязаны принять все меры, чтобы в дальнейшем ситуация не ухудшилась. Несмотря на то, что мы доверяем Екатерине Валерьевне, я считаю, что руководство компании в лице Андрея Жданова и Романа Малиновского себя дискредитировало. Господин Малиновский, как известно, от должности уже освобожден. Предлагаю проголосовать за отставку Андрея Жданова.       Здесь результаты были неоднозначны. Кира и Маргарита были против. Но Павел, Кристина и Александр — за. Таким образом, решение было принято. В принципе так и предполагалось, но Андрей конечно дергался и кривился, переживал. Да, он слишком живой, факт. — Теперь следующий вопрос, кто займет должность президента компании. — Как будто тут есть варианты! — раздраженно сказал Андрей. — Как ни странно, есть, — улыбнулся Павел и посмотрел на Александра. Тот усмехнулся и одобрительно кивнул. Видимо, заранее о чем-то договорились. — Предлагаю на время до выхода из кризиса не избирать президента из числа акционеров, а назначить профессионала. Тем более, что мы ей и так все доверяем… Екатерина Валерьевна, вы согласны?       Мертвое сердце билось очень медленно, но в виде исключения в ответ на эту совершенно неожиданное предложение, больше похожее на приказ, немного ускорилось. Но мысли текли по-прежнему плавно, не мешая мгновенно оценить варианты своей возможной реакции. И выходило, что раз уж Александр согласен… — Поскольку я не являюсь акционером компании, то права выбора у меня нет, я правильно понимаю, Павел Олегович? — отреагировала наконец. Но больше ничего сказать не успела, поскольку вмешалась Кира. — Да сколько можно над нами издеваться, Павел Олегович?! — прорвало ее. — Извините, но мне кажется, что вы… — Что — я, Кира? — сухо сказал Жданов-старший, прерывая ее. — Намекаешь на то, что я сошел с ума? — Не обращайте внимания, Павел Олегович, — снисходительно произнес Воропаев, — гормоны шалят, последнее время полно стрессов. Кира, успокойся. Решение уже принято. Если не сможешь работать с Екатериной, значит — отдыхай дома. Дивиденды, слава богу, переводят вовремя, с голода не умрешь!       Кира ничего не ответила брату, вскочила и убежала. Катя вздохнула. — Павел Олегович, если Кира Юрьевна уйдет, мое назначение не имеет смыла. Именно отдел продаж работал и работает идеально, — сказала Катя. — Если сейчас искать нового человека, боюсь, это негативно скажется на работе компании. — Я поговорю с ней, — кивнул Павел. Видя, что брат Киры вскинулся, остановил его жестом. — Не надо, Саша, я все понимаю и буду деликатен. Но твоя задача — отвести ее к психологу. Вся эта суета повлияла на Киру больше, чем на остальных. Будут еще условия, Екатерина Валерьевна? — Еще и условия! — пробурчала Маргарита Рудольфовна. — Поскольку мне придется покинуть пост финансового директора, я бы хотела назначить человека, которому полностью доверяю. Это Николай Зорькин, он вел финансы «Никамоды». — Что ж, нет возражений. К его работе нареканий не было ни у меня, ни у экспертов. А ваш папа, Валерий Сергеевич, ведет бухгалтерию Никамоды? — Да, все верно. — Что ж, в таком случае, пусть он займется еще и бухгалтерией «Зималетто». Пригласите его к нам, я поговорить с ним хотел. — Конечно, Павел Олегович. — Что ж, раз это все… — Не совсем. Андрей Павлович, вы возьмете на себя отдел маркетинга? — Да, конечно… — И должность вице-президента? — С радостью, Екатерина Валерьевна! — Жданов-младший тут же повеселел. Ну, еще бы? Это же совсем другие перспективы впереди замаячили! — Ну, что ж, это ваше решение, — кивнул Павел. Воропаев пожал плечами. — А у меня все. Екатерина Валерьевна, вам слово.       Надо же, как странно звучит — мертвый президент компании! Катя встала. — План выхода из кризиса рассчитан на полгода, это максимум. Ближайшая презентация коллекции Милко состоится в конце февраля, заседание совета — в марте. После перерыва на ланч будет совещание с участием директоров, там я озвучу конкретные задачи… — Давайте не будем частить с советами, — добавил к ее словам Павел. — А вот показ пусть будет, раз запланировано.       Дальше все акционеры начали расходиться. Катя посмотрела на Воропаева. — Александр Юрьевич… — Все в порядке, Екатерина Валерьевна, мы с Павлом Олеговичем давно все решили. Нам с Андреем было бы некомфортно работать вместе в такой связке, а вы все равно заведуете тут всем. Так что удачи! А пока… наш обеденный кофе в силе? — Конечно. Кристина?.. — Присоединится, я говорил с ней. Жданов, надеюсь, ты отвезешь мою младшую сестру на обед? — Без проблем, — сказал тот. — Но как же она «обрадуется», узнав, что меня сделали заместителем… — Особенно зная, чьим… — улыбнулся Александр.       Кажется, эти двое все же нашли общий язык. И Кате стало немного жаль Киру. Понятно, что проблемы у нее в голове, но она ведь живая! Она — не Катя, она может и не выдержать, а как следует умереть, чтоб на пользу делу, не сумеет! Но эти мысли как пришли, так и ушли. У Кати было много дел. Позвонить Зорькину и отцу и пригласить их в «Зималетто», представить Павлу Олеговичу и другим акционерам. Но это уже после традиционного кофе с Александром, к которому на это раз присоединилась и его сестра.