Мертвым (не) всё равно

      После ухода Катерины из конференц-зала и, как оказалось, из здания компании, акционеры почему-то не спешили радоваться. — Почему вы не сказали ей, Павел Олегович? — хмуро спросил Воропаев. — Думал, у нее достаточно такта, чтобы хотя бы сказать нам несколько добрых слов. Все же благодаря наше фирме у нее будет отличное резюме. И раз уж она так не хочет оставаться с нами, то пусть найдет себя в чем-нибудь другом. — Ты же хотел предложить ей остаться с нами? — с досадой проговорил Андрей. — Она могла бы и сама попросить! — в голосе Павла чувствовалось раздражение. — С какой стати она будет просить? — резко сказала Кира. — Она знает, что ей тут не рады! — Кира, ты опять за свое? — процедил Воропаев. — А что? Какие претензии, братик? Все эти месяцы я была паинькой, не так ли? Или Екатерина Валерьевна изволила жаловаться, когда вы так мило за обедом кофеек распивали? — А ей было на что? — в ехидстве с одним Воропаевым мог тягаться только другой Воропаев. — В любом случае, не о чем говорить. Все хорошо закончилось, компания вышла из кризиса, Пушкарева ушла. Все прекрасно. Она нас больше не побеспокоит! — Ты издеваешься сейчас? У нас был план, Кира! — сказал Андрей. — И ты согласилась ему следовать! Катя нужна компании! — Но ей-то компания не нужна, — заметил Павел. — И это было совершенно очевидно. Именно поэтому я и не стал ей ничего предлагать. Она просто жаждала вырваться отсюда. — Вот именно! — кивнула Кира. — Саша, ты не замечаешь очевидного: никто из нас не волнует ее. В принципе. Она, между прочим, так мне и сказала. Так что у вас, конечно, был свой план, но у меня — свой. И мой, в отличие от вашего, сработал. Пушкарева ушла, нет ее больше! И я счастлива! — Постой-ка! — вскинулся Андрей. — Ты с ней минут пять была наедине в зале! Что ты ей сказала? — А это, Андрей, только мое и ее дело. Считай, я просто удостоверилась, что она больше сюда не вернется. И что бы вы там ни решили, я против того, чтобы она была тут! Пусть катится в другое место, мир большой!       Небольшой округлый животик совсем не помешал Кира грациозно встать и направиться к выходу. Уже у самой двери она повернулась и победно улыбнулась. — Да, и кстати! Тебе не нужно на мне жениться, Андрюша. Я люблю другого человека, у нас с ним всё хорошо! — Кирочка, как это?! — воскликнула Маргарита. — А вот так! И вообще — я ухожу из «Зималетто», я просто хотела убедиться в том, что Пушкарева действительно ушла. А ваш план, мальчики, может катиться к черту!       Кира была весьма удивлена, что ни Андрей, ни Саша не были шокированы ее громкими заявлениями. Брат закатил глаза, покрутил пальцем у виска, а вот Жданов не удержался: — Передай Никите привет и благодарность за спасение моей свободы и психики, Кирюш. И будь счастлива, дорогая! — Непременно, ведь рядом со мной не будет тебя, милый! — зло прищурившись, ответила Кира.       Этот обмен «любезностями» очень точно отражал истинное положение дел между этими двумя. Они так и не смогли наладить взаимопонимание, такие вот колкости были в порядке вещей. Александр только посмеивался, качая головой. Он давно уже перерос свою злость на Жданова, прекрасно понимая, что характер младшей сестры — то еще испытание. Не каждый выдержит. Так что Андрей даже долго протянул! — Да что же это такое?! Какой еще Никита?! — продолжала стонать Маргарита, но ее никто не слушал. — Так что все же за план? — спросил Павел, когда Кира, а за ней и Маргарита покинули конференц-зал. — Были планы на фуршет, от которого Катя отказалась, — честно признался Воропаев. — Надо было найти ее раньше, у Юлианы. Или вот после показа поговорить, но не получилось. Думал, что хотя бы сегодня… Жаль, не вышло. — А может и к лучшему, думаешь, останься Катя на фуршет, Кира бы позволила нам сказать то, что мы хотели? — вздохнул Андрей. — Так что вы хотели сказать? — продолжал любопытствовать Павел. — Лично я собирался сделать ей предложение! — широко улыбнувшись, заявил Александр. Андрей покосился на него, вздохнул, но не возмутился. Эту тему они уже обсуждали и пришли к соглашению. — Ей? А как же Виктория? — удивился Жданов-старший. — Я ей платил, чтобы она подыгрывала мне. Хотел, чтобы Катя ревновала… — И как? Добился своего? Не очень-то она на тебя внимание обращала! — Это потому что вы все ее смущали! — усмехнулся Александр. — Но я точно знаю, что она ко мне неравнодушна! Вот просто уверен в этом! — А я хотел попросить у нее прощения за то, что вообще втянул ее во всю эту авантюру, — сказал Андрей. — В общем, был план извиниться перед ней за все, поблагодарить как следует… — Даже так, — Павел покачал головой. — А вы не думали о том, что было бы, если бы она отказала тебе и не простила тебя? — Ну, мы бы все равно не отпустили ее. Постарались бы убедить в том, что наши намерения искренни. Ведь это правда. И Юлиана говорит, что Катя очень одинока, — возразил Александр. — Да, и ее очень напрягала вся эта ситуация вокруг «Никамоды». А теперь она свободна от нее! И у нас есть шанс просто на дружеское общение! — оптимистично заявил Андрей, потом покосился на Воропаева и добавил: — Ну или не только на дружеское… — Ну так что же вы медлите — идите, — улыбнулся Жданов-старший. И добавил, качая головой: — Мальчишки! — Нет, сегодня не пойдем, — подумав, сказал Воропаев. — Сегодня пусть от нас отдохнет. — Думаете, обиделась? — хмыкнул Павел. — Думаю, конечно. На вас так точно! — А я должен был спасибо сказать, что она от вознаграждения нос воротит? — ворчливо проговорил Жданов-старший. — Она восприняла это как очередную попытку замазать ее в коррупционной схеме, между прочим. Краевича с его откатом она прекрасно помнит! — парировал сын. — Ну да, и я с ее точки зрения одного с ним поля ягода, — с сарказмом произнес Павел. — И директор банка посмеиваясь сообщил мне, что я как источник перевода денежных средств уже стал неблагонадежным для Екатерины Валерьевны. И даже, представьте себе, одобрил ее действия!       Александр с Андреем переглянулись и рассмеялись. Но Павлу надо было высказать возмущение. — Нет, ну не нужны деньги — ее дело! Могла бы сказать просто — и всё! — А вы могли бы предупредить, что это премия, а не подкуп за невмешательство в дело Малиновского! — прервал возмущенное ворчание Александр. — И я думаю, она бы приняла эти деньги. Напоминаю, речь шла о Малиновском, укравшем два миллиона со счетов «Зималетто» через подставную фирму! — То есть она подумала, что я ее соучастницей хочу сделать? Я?! Подкупить? — Да запросто! — кивнул Андрей. — Тебе и правда бы стоило просто сказать ей про премию. А ты ее просто снял, тем самым подтвердив подозрения!       Обстановка становилась напряженной. Оба Ждановых исподлобья сверлили друг друга мрачными взглядами. Воропаев вздохнул… — Да, хорошо, что Кристина сегодня не пришла, — сказал он. — Почему, кстати? — оживился Павел. — Она вляпалась в какой-то культурный проект, по ее словам. Но я думаю, что просто отдыхает в очередном ашраме где-нибудь в Непале. Обещала приехать через пару недель. — Но все сложилось к лучшему, я считаю, — Павел вернулся к теме сегодняшнего совета. — Я на самом деле очень благодарен Кате. Мне жаль, если она расценила премию как подкуп. Я решил, что раз уж благодаря ей мы смогли вообще хоть что-то вернуть, то стоит с ней поделиться. Но в чем-то она права, находясь на посту президента компании, принимать на свой счет переводы от частных лиц, даже если это генеральный директор, рискованно. Не то что бы у меня был злой умысел, конечно… — Мне кажется, Катя вообще чувствовала себя здесь… ну, если не пленницей, то должницей, — вздохнул Андрей. — Она не хотела отвлекаться ни на что. Работала, впахивала, не позволяла себя вообще никак отвлечь. Разве что Саша ее на кофе вытаскивал. — У нее давление низкое, кофе ей понравился, — хмуро отозвался Воропаев. — Но да, она считала, что обязана отработать, потому что вся ситуация — ее вина… — Моей вины там больше, — усмехнулся Андрей. — Это знают все и даже Катя, — перебил Воропаев. — Но одно дело знать, другое — осознавать. Может, если бы не увольнение… — Да, тогда все могло бы быть иначе, — согласился Андрей. И улыбнулся мечтательно. — А этот выход на подиум, ты помнишь? — Милко до сих пор не может отойти, аж в отпуск запросился, — кивнул Александр. — И я его отпустил. С богом, как говорится. Довел он меня под конец! Кстати, Павел Олегович, у вас нет на примете другого дизайнера? — А вы спросите у Екатерины Валерьевны, — едко улыбнулся Жданов-старший. — Милко ей точно наряды не шьет. — Кстати — да, отличный повод поболтать! — сказал Андрей, не обращая внимание на ехидство отца. Все понимали, что ворчит он по инерции. — Конечно, поболтайте, — покачал головой Павел. — Только мне кажется, что вряд ли она согласится вернуться к нам. Да и в каком качестве? Все места, которые она могла бы занимать, уже заняты вами и ее лучшим другом, не так ли? — О, мы бы что-то придумали, папа! — усмехнулся Андрей.       После совета Павел отправился домой — успокаивать жену, шокированную демаршем Киры Юрьевны. Которая, в свою очередь, поехала к своему реальному жениху и любимому человеку, Никите Минаеву. Она начала встречаться с ним уже месяц назад, но знакомы они были со школы. Как оказалось, старый друг лучше новых двух.       Зорькин сегодня ушел пораньше, сразу после совета — провожать домой Валерия Сергеевича. Тот разволновался, радуясь, что дочь избавилась от обязательств по отношению к «Зималетто». Перед уходом Пушкарев положил на стол Георгия заявление об уходе. Потому что понимал: если уж дочке не предложили сотрудничество, что что уж говорить о нем? А вот Зорькин не был в курсе этих действий Валерия, с ним-то Воропаев уже поговорил, так что Коля оставался на работе. Теперь ему надо было переговорить с Катькой, чтобы совсем не рвала связь с зималеттовскими. Воропаев просил.       Андрей с Александром, в отличие от остальных директоров и акционеров, здание компании покидать не собирались. Им надо было поговорить, и для разговора они отправились в президентский кабинет. Марину Воропаев отпустил домой. — Ты давно знаешь про Никиту? — спросил Александр. — Да уже месяц как они встречаются. И слава богу! Она с ним и до меня мутила, так что все верно. — Ну и тебе гора с плеч, да? — Да я и не напрягался особо. Мы с Кирой уже давно не любили друг друга. Брак был нужен для статуса, причем больше всего — моей матери. Надеюсь, теперь она отступится. — Я тоже надеюсь, — кивнул Александр. — Что за цирк ты устроил перед отцом? Что за странная демонстрация чувств к Кате? — Дело в том, Жданов, что это был не цирк…       Андрей изумленно уставился на него: — То есть когда ты подговорил меня сделать вид, что ты к ней неравнодушен, а я — наоборот, ты?.. — Я очень хотел, чтобы так и было на самом деле. Катя — моя, Жданов! Ты и сам это понимаешь! — Твоя? С какой стати? — Андрей находился в состоянии мучительного выбора. Рассказать о своих чувствах? И при этом — про инструкцию и все прочие ужасные моменты в их истории. Не рассказывать — значит, заведомо проиграть… — А с такой! Я чувствовал, что небезразличен ей! А как она к тебе относилась — ты сам мне рассказывал! Вероятно, была причина, но я тебе в душу лезть не намерен. Просто оставь Катю в покое! У тебя было даже больше шансов, чем у меня! И она ни разу не отказалась поехать со мной, Жданов! Ни разу! А ты даже на ужин ее не смог толком пригласить! — Воропаев повысил голос, под конец буквально кричал. — Да знаю я! — Жданов тоже орал в ответ. — Знаю, что все просрал! Но я все равно ее люблю, ясно? — А ты ей это говорил? — немного успокоившись, сказал Александр. — Тебе-то что?! Но ты прав. Не нужен я ей! Она от меня работой прикрывалась. Каждый раз, когда я предлагал… — Вот! А у меня — ни разу не отказалась. — Так зачем ты тогда с Викой-то мутил? — Да не мутил я с ней! Просто изображали! Думал, и правда, может, Катя заревнует, и я пойму, что наши чувства взаимны… — А ты-то ей о чувствах своих рассказывал? — Нет. Я предложил ей выйти за меня замуж. Фиктивно, чтобы она не опасалась, что буду приставать. Планировал постепенно готовить ее как-то, прощупывать почву. А она… в тот вечер, когда я начал на ее глазах флиртовать с Викой, я не увидел в ее глазах никакой обиды, понимаешь? И решил продолжить этот глупый флирт. Но никакой реакции не увидел. Она была безукоризненно вежлива, но я для нее стал пустым местом… — И с чего же ты решил, что она к тебе неравнодушна? — Жданов криво улыбнулся. — Интуиция! — буркнул Воропаев. — Но я попробую снова! В конце концов, я не отзывал свое предложение руки и сердца! — Ага… — Жданов улыбнулся еще шире. — И она, с твоей точки зрения, этого предложения ждет, да? — Может, и не ждет, — отозвался Александр. — Но мы изначально договаривались, что вернемся к этому вопросу после ликвидации «Никамоды». Так что момент настал, и я его не упущу! — Ну-ну… — проговорил Андрей. — И как же ты будешь все успевать, господин президент?!       Тут улыбка Воропаева стала еще шире и мечтательнее. — Андрюша, дорогой мой, неужели ты забыл о другой части нашего договора? — О какой еще?!.. — начал было Жданов и пораженно замолк. — Ты серьезно? Ты серьезно отдашь мне должность президента, потому что я подыграл тебе на совете? — Никогда не был так серьезен, — кивнул Воропаев. — Так что с понедельника — готовься. Думаю, у Павла Олеговича возражений не будет, он прекрасно осознает твой вклад в работу компании. Да и выводы из своих прежних ошибок ты уже сделал… — То есть… как это? — Жданов продолжал недоуменно смотреть на него. — Ты… отдаешь мне пост? Правда? — Правда. Я попробовал себя в этой роли, сделал все, что мог. Вот, передаю тебе. Все-таки это не мое, управлять модным бизнесом. — Но вообще ты отлично справился. — Это Катя все наладила, я всего лишь не испортил. И ты не порти, ладно? — Заметано, Сашка…       Они просидели не больше часа. Отметили и выход из кризиса, и передачу должности. Впереди были выходные, а там… кому-то принимать дела, а кому-то — налаживать отношения с Катей…       В понедельник начали смену власти. Во всеобщей суете в президентский кабинет не сразу пробился Зорькин. Информация от него насторожила. — Александр Юрьевич, Катя не выходит на связь. Все выходные телефон был выключен, вчера вечером, в восемь только позвонила, сказала, что улетает сегодня в отпуск на Байкал. Не хочет, чтобы ее провожали. Даже с родителями попрощаться не заехала. И мне кажется, с ней что-то происходит…        — Значит, отключила телефон? — хмуро спросил Воропаев. — Ну да. Так что наверное уже летит. — Уверены? — А с чего бы ей врать? — Есть тут какой-то подвох, я вот чую просто! — Воропаев ходил по кабинету, размахивая трубкой. Он очень волновался, но не мог понять причины. Вроде бы ничего плохого не должно было произойти, но все же… — А где она живет, вы знаете? — Увы, нет. Никогда не был в гостях на съемной квартире ее. Но кстати, возможно Андрей знает. Она говорила, что сперва снимала эту квартиру для него…       И Воропаев вызвал Жданова, который пока не успел переместиться на новое-старое место работы. — Представляешь, цепляет во всем этом что-то! Не нравится мне эта поездка на Байкал! — озвучил он свои подозрения Андрею. — Она там в детстве жила, вроде бы родня осталась, — нахмурился тот. — В принципе ход логичный. Она рассчиталась с нами и решила отдохнуть. — Узнать бы, где она живет! Ни родители, ни Зорькин не знают… Жданов, она пропала с радаров у всех! — Погоди! Ты думаешь, настолько все серьезно? — забеспокоился Андрей. — Предполагаешь, что с ней случилось что-то плохое? Ее похитили? Держат в заложниках? — Не знаю, Жданов! Интуиция. Всего лишь. Надо было еще у Юлианы спросить!       Юлиана подтвердила, что Катя взяла отпуск, чтобы съездить на Байкал. Но эта информация не успокоила Воропаева. Он не поленился позвонить знакомому в аэропорт, чтобы узнать: да, был куплен билет до Иркутска на имя Екатерины Пушкаревой, на сегодняшнее утро. Но регистрацию пассажирка не прошла. Теперь Жданов с Зорькиным тоже заволновались. — Поехали, я действительно знаю, где она живет! — наконец, сказал Жданов. И они поехали — все втроем.       Зорькин с радостью согласился: даже если ничего страшного и не случилось, он и сам хотел знать, как там Катька устроилась. И полагал, что вполне может нагрянуть без предупреждения. Тем более отпуск. Так что выдвинулись втроем. — Ну вот, эта квартира, — сказал Жданов, подведя их к обитой искусственной кожей двери. — Звоним? — Давай! — выдохнул Воропаев. Но увы — даже после третьего звонка никто не открыл. Зато открылась соседняя дверь. — А никому не открывает, третий день не выходит! — Что?! — вскинулся Александр. — То есть как не выходит? Забаррикадировалась, что ли? — Пушкарева вроде не пьет, — задумался Зорькин. — И она же вчера мне звонила.       Жданов замолотил в дверь. Без толку! — Телефон хозяев квартиры есть? — сообразил Воропаев. — Да, точно! Катя сперва мне хотела квартиру отдать, но мне она оказалась потом без надобности, так что… А телефон остался!       Он достал мобильник и принялся судорожно жать на кнопки, выискивая нужную позицию. Наконец, нашел. — Здравствуйте, меня зовут Андрей Жданов. Мне ваш телефон дала Екатерина Пушкарева, она снимает у вас квартиру по адресу…       Жданов старался говорить спокойно, но голос сбивался. А когда он сообщил, что Катя уже три дня не выходит из квартиры и телефон отключила, хозяйка тоже заволновалась. — Ой, как же так? Я ведь не в Москве… Вам ключ нужен, да? — Мы можем сломать дверь прямо сейчас? Клянусь, мы заплатим! И замок потом поменяем! Мы думаем, как бы плохое не случилось… — Конечно, ломайте! Такая хорошая тихая девушка…       Оказалось, чтобы сломать замок, достаточно одного удара плечом Жданова. От увиденного у них случился некоторый ступор. — Что за темень… — прошептал почему-то Александр. — Как в склепе!       И правда, было темно. Прошли коридор — нигде не горело ни лампочки. Запах витал какой-то странный… — Бляха… ладаном пахнет, что ли? — прошептал Зорькин. — Что Катька тут устроила? — Не может быть, не может быть, — скороговоркой лепетал Жданов. — Ты же обещала позвонить! Что же с тобой случилось?..       Но его никто особо не расслышал, потому что они наконец нашли Катю. Она лежала в собственной кровати и кажется… спала…       Жданов бросился к ней, взял за руку… — Холодная… — в ужасе проговорил он. — Типун тебе на язык, идиот! — зарычал Воропаев. Он опустился на колени перед кроватью, прислушался к дыханию, нащупал пульс… — Жива! Катя! Катя, проснись!       Они тормошили ее минут пять, но без толку. — Скорую вызывай! — крикнул Воропаев. Но Жданов словно застыл в ступоре, в отчаянии глядя на Катю. Зато Зорькин сориентировался и позвонил медикам. Приехали быстро, правда, к тому времени Катя начала задыхаться, а Воропаев — делать ей искусственное дыхание.       В скорой (по запросу приехал автомобиль реанимации) подключили ко всевозможной аппаратуре, в том числе искусственной вентиляции легких. Катя так и не приходила в себя. Пульс был слабый, давление — критически низкое. Предположили острую сердечную недостаточность.       К счастью, в больнице именно этот диагноз не подтвердился, но обнаружили патологию кровеносного сосуда в области сердца. Из-за сужения этого сосуда сердце получало кровь медленнее, чем нужно. Отсюда и низкое давление. В конце концов оно бы просто встало, мотор не работает без топлива, как говорится. — У вашей знакомой было пониженное давление, мы запросили данные в районную поликлинику по месту ее прописки, — объяснил врач. — Но обследование она не проходила. Такие состояния крайне редко выявляются до того, как случается летальный исход. Вам просто повезло, что вы застали ее… — То есть еще немного — и она бы… — Зорькин сглотнул. — Да, именно так. Мы готовим ее к операции? — Да, я оплачу, — вздохнул Александр. — Это моя невеста…       Все произошло в течение нескольких часов. Операция прошла успешно, физическое состояние пациентки нормализовалось, даже давление повысилось. Но она пока не пришла в сознание. Врачи сообщили, что нужно время.       После сообщения об успешном окончании операции Александр отправил Жданова решать проблему с замком на входной двери съемной квартиры, потому что в больнице ему было нечего делать. Не в его состоянии. Андрей как заведенный твердил, что это он виноват, а Зорькин подозрительно на него косился. Так что от греха подальше… В чем он там виноват — позже разберутся. Не в патологии сосудов сердца точно!       Зорькина Воропаев тоже послал домой, запретив говорить родителям Кати, что произошло. Лучше всего будет, если она сама, когда очнется, позвонит им. А пока пусть думают, что она на Байкале. Да, так действительно будет хорошо!       Удостоверившись, что Катя в порядке — по крайней мере физически, Воропаев отправился вслед за Ждановым, по тому адресу, с которого вызывали скорую. Надо было понять, что там произошло. И что там с его виной. Надо уже разобраться!       Александр позвонил в дверь — Андрей открыл. — А я так и знал, что ты придешь сегодня. Я вот тут ночевать собираюсь… — А нахрена? — Не знаю… Совесть мучает! — Ну вот, давай, облегчи, рассказывай! — Только ты не перебивай меня, ладно? — Ага, ты и сам собьешься. Знаешь, я догадываюсь, что ты мог сделать Кате, что она замкнулась в себе. Но подробности не помешают. — Это была идея Малиновского. Не собираюсь я все на него валить, но тут уж как есть. Секретарши говорили, что Катя влюблена без памяти в своего жениха. А им считался Зорькин. И хотя Катя всегда нам говорила, что Коля — только друг, мы предпочли поверить Пончевой, которая прямо в красках описывала их неземную любовь. Так у Ромки появилась блестящая идея отбить Катю у коварного Зорькина, который к тому же имел доступ к финансам «Никамоды», а значит, и «Зималетто». Как же я не хотел этим заниматься! Я… слишком уважал Катю, чтобы решиться на такое. Но все же решился. Помогло то, что она была влюблена в меня практически с первого взгляда. Да, чувствовал себя подлецом. Но потом понял, что ведь я и правда Катю люблю. Мы с ней были на одной волне, угадывали даже мысли друг друга. И я сдуру сказал Ромке, что люблю Катю по-настоящему… он был в шоке. По его мнению, я должен был просто поддерживать ее интерес, но не увлекаться. Ради сохранения компании, не более того. А потом я начал говорить ему, что не собираюсь жениться на Кире… — Не о ней речь, дальше что? — Потом была командировка в Прагу. Должны были поехать мы трое, но из-за переговоров в банке я был вынужден остаться. Думал, вот же как хорошо складывается! Будет время с Катей. Но когда вернулся из банка вечером, это было двадцатого января, Катя… уже была такая. Холодная, чужая, смотрела на меня так… уничижительно. Я поначалу недоумевал, что такого могло случиться за пару часов! Да, и еще… наорал на нее за то, что она не задержала Кабаеву до моего прибытия. Вот и получил по полной. С тех пор у нас ничего и не было. — Так что случилось-то? — Вот. Нашел у нее в сумочке. Так и носит с собой. Малиновский перед отъездом в Прагу, оставил мне. Сука, точно специально! Здесь вранье все. Я уже сказал ему, что люблю Катю. А то, что написано здесь… В общем, она нашла и прочитала. Он еще пакет оставил, там игрушки были, которые я должен был ей дарить.       Воропаев не прокомментировал это, погрузился в чтение. И почувствовал, как внутри холодеет. Это… это она такое прочитала? И после этого продолжала общаться с ними обоими… Нет, сейчас не время бить морду придурку. Тем более сам себя наказывает уже… — Так. Ладно. У нее наступил психологический ступор и включились мозги, я правильно понимаю? — Да, она связалась с отцом, заручилась его поддержкой, он начал копать под Ромку. А когда все вскрылось, после того совета — для меня все тоже было шоком, мы отправились выпить. Я, Катя и Кристина. Потом я напросился к Кате сюда, она как раз только сняла квартиру. Мы почти всю ночь проговорили, она рассказала, что с ней случилось. В общем, она сказала, что она вроде как, прочитав эту гадость, умерла, только тело живое…       Александр дернулся и неверяще уставился на него: — Что? Вот из-за этого? — Она сказала, что ей так легче и это все только на время, пока «Никамода» не будет ликвидирована. То есть она как-то заблокировала эмоции и чувства. И это точно. Только я не представляю, как это вообще возможно. Только ты и заставлял ее хоть немного, но улыбаться… — Ты же не хочешь сказать, что она собиралась… умереть по-настоящему? — А я не знаю! Когда она говорила, что все закончится, она говорила, что отпустит эмоции, возможно, у нее будет истерика. Я просил ее сообщить мне, чтобы я был рядом и помог ей… — А надо было тащить ее к психиатру, Жданов! — не выдержал Александр, повысив голос. — На основании чего, Воропаев? Кто бы мне поверил? — Я бы тебе поверил! — А ты у нас психиатр? — Ладно, проехали. В любом случае, всё было бы нормально, если бы не патология. Что дальше? — Дальше я обрадовался, что мы с ней снова будем работать вместе. Но тут Кира со своей беременностью, мама с увещеваниями жениться на ней. И я повелся. Согласился жениться. В этот момент, я думаю, я потерял Катю навсегда. Пытался вызвать ревность, закатывал скандалы… а она макнула меня в мое же дерьмо. Тогда я собрался уволиться, потому что не мог находиться рядом с ней и ощущать ее холод. А знаешь, что она сказала? Что мне не впервой сваливать всю работу на нее и на Киру. Наверное, от тебя сарказмом заразилась! — Ну конечно, сарказм ведь через совместное распитие кофе передается, — Воропаев покачал головой. — Ладно, Жданов. В том, что случилось с Катей сейчас, ты не виноват. Ей надо было нормально обследоваться, но с этой патологией, сам слышал, до последнего момента не знают, что и как. Так что, может, и повезло. А эту дрянь сожги. Мы с тобой знаем, но никому не скажем. Особенно Зорькину. Она, надеюсь, когда очнется, тоже не будет вспоминать. Вот теперь мне ясна вся картина: ей нужен психиатр. Но все это после того, как она очнется…       Инструкцию сожгли в раковине на кухне. В квартире немного прибрались. Жданова подумал и предложил: — А может, мы выкупим эту квартиру? — Это еще зачем? Чтобы она сюда вернулась и вспомнила эту лютую хрень про смерть? — Да, ты прав. Может, снять ей другую? — Это решим потом. Пока давай соберем ее вещи. Она сюда точно не вернется, это я тебе обещаю. — Да уж. Склеп… — согласился Жданов.       И они собрали Катины вещи — их было не так много. Когда добрались до гардероба, принялись рассматривать одежду. — Вот где она все это шила, а? Сама? Что-то не вижу тут швейной машинки! — покачал головой Воропаев. — А у нее в сумочке какая-то квитанция. Из ателье? О, ателье «Нина», адрес тут, недалеко. Ну все правильно, костюм брючный! — Вот какие таланты тут живут, однако! Сходим. Обязательно. — Да, ты глянь? И строчки какие ровные! Нет, ну качественная работа, что ни говори!       Разговоры об одежде отвлекали обоих от печальных мыслей. В тот вечер они просто собрали Катины вещи, а на следующий день посетили то самое ателье. Нина как раз дежурила…