Зеркало для мёртвой души

"Чтобы стать кем-то новым,

нужно сначала умереть."

День был серым. Холодным. Вещи Самуэля были почти собраны — он решил сменить квартиру после её отъезда. Кукла сидела на коленях у входной двери. На ней — короткое чёрное платье, выбранное новым хозяином. Он прислал Самуэлю заранее её «экипировку». Босые ноги, ошейник, руки за спиной, глаза потухшие. Дверь открылась. Вошли двое — Самуэль и незнакомец. Молодой мужчина лет двадцати семи, в дорогом пальто. Улыбался шире. Но в его глазах плескалась та же бездна. Кукла опустила голову ниже. Мужчины разговаривали поверх неё, как над товаром. — Она полностью готова, — говорил Самуэль лениво, затягиваясь сигаретой. — Нет воли, нет сопротивления. Командуй — выполняет. Незнакомец хмыкнул. Носками лакированных туфель он поддел её подбородок, заставляя поднять лицо. Разглядывал, как осматривают лошадь на рынке. Кукла подчинилась, глядя в пустоту его плеч. — Какие слабости? — спросил новый хозяин. Самуэль усмехнулся. Провёл пальцем по её позвоночнику поверх платья — она вздрогнула. — Боится темноты. Терпеть не может одиночество. После боли становится тише и совсем покорной. Незнакомец довольно кивнул. — Имя? Самуэль повернулся к Кукле. Наклонился. Взял за подбородок. — Как тебя зовут, милая? Твой новый господин интересуется, — спросил он. Она моргнула. Раз. Другой. Тишина в голове. Имя. Какое-то слово. Когда-то важное. Она знала, что оно было. Раньше. Но сейчас... Только пустота. Только звон в ушах. Только чужие слова в памяти: "Кукла." "Моя." "Ничего." Она открыла рот. Шевельнула губами. Но звука не было. Только беззвучный шёпот: — ...не знаю... Самуэль кивнул. Как будто именно этого и ждал. Он поднялся на ноги. Обратился к мужчине, прижирающему взглядом приобретение: — Ты можешь назвать её, как хочешь. У нее нет имени. — Назовём… Лекси, — сказал он слегка насмешливо. Самуэль кивнул. — Слышала, Кукла? Теперь ты — Лекси. Она кивнула. Покорно. Пусто. Её сердце больше не билось. Оно шептало. Мужчины пожали руки. Незнакомец достал кожаный поводок и пристегнул его к кольцу на её ошейнике. Он дёрнул — она поползла следом. Перед выходом она оглянулась на Самуэля — последний умоляющий, полный надежды взгляд: «Не отдавай… прошу…» Но Самуэль уже отвернулся, туша сигарету. Даже не глянул. Дверь за ней захлопнулась с гулким эхом. Она больше не его. И в этом прощании не было ни боли, ни сожаления. Даже прощания как такового не было. Он её просто… отдал. Новый хозяин, почти бегом втащил её в машину у подъезда. Он не разговаривал с ней. Только улыбался в пустоту. Лекси смотрела в окно на отдаляющийся дом. Уходя из этой квартиры, она оставила там всё, что от неё осталось.

***

Клетка была небольшой, но ей хватало. Железные прутья. Холодный металл, пахнущий ржавчиной. Лекси сидела на коленях в углу. Без одеяла. Без права на просьбы. Новый хозяин — тот самый, который забрал её из рук Самуэля — стоял, облокотившись о стену подвала, где он её держал. Сигарета дымилась в его пальцах. Он лениво улыбался, блестя холодными глазами. Он присел на корточки и просунул руку сквозь решётку. Погладил пальцем её щёку. — Ну что, мусор, — сказал он тихо. — Добро пожаловать в настоящий дом. Её тело дрожало. Не от холода. От ожидания. Он открыл клетку и щёлкнул пальцами, показывая на пол. Она вылезла ползком, покорно опустив голову. Хозяин пристегнул поводок к её ошейнику. Вывел её, ползущую следом, в соседнюю комнату с яркой лампой. Там он указал ей: — Стань на колени. Она встала, расставив ноги на ширину плеч. Он вынул нож. Маленький острый ножичек блеснул в свете. Она смотрела равнодушно, как он подносит лезвие к её лодыжке. Только дыхание стало рваным. Он вставил нож под браслет Самуэля на её щиколотке. И резким движением сдёрнул его. Металл брякнул о пол. — Ты больше не его, — отрезал он. — Ты — моя. Он показал ей кожу на её левой лодыжке. Где скоро должна появиться татуировка. — Здесь будут мои инициалы. Чтобы все видели, чья ты дрянь, — проговорил он, любуясь. Потом он не спеша раздел её окончательно — разрезал одежду, оставив её ногой, и повёл в ванную. — Ползи за мной. Она подчинилась. Холодная вода заполнила ванну до краёв. Он посмотрел на неё. Улыбнулся. Лекси стояла, потупив взор. — Поиграем, — ухмыльнулся он и сильным рывком окунул её с головой в ванну. Лёд пронзил ей мозг. Она забилась, под водой раскрыв рот в беззвучном крике. Билась, хлестала по воде руками, но он крепко держал её за затылок, погружая в воду до счёта «десять». Словно топил щенка. Считал вслух. — Один... — Два... — Три... Потом вытащил. Она вдохнула с хрипом, кашляя и захлебываясь. Кажется, это ей что-то отдаленно напоминало. Он прижал её мокрое лицо к кафельной стене: — Запомни. Здесь ты не просишь пощады. Здесь ты только молишься, чтобы я захотел оставить тебя живой. Он снова опустил её в воду. И снова считал. На этот раз до пятнадцати. Когда вытащил — она уже почти не дышала. Лекси тряслась всем телом. Волосы прилипли к лицу. Губы посинели. Он усадил её на пол ванной. Поднёс нож к её шее. Легко провёл остриём по коже. Тонкая, красная линия. — Ты почувствуешь меня под кожей. Он ткнул нож в её плечо. Не сильно. Но достаточно, чтобы кровь проступила. Она не закричала. Только замерла. Её глаза были пустыми, но полными страха. Страха, что нет рядом хозяина. Что она снова одна. Он усмехнулся. — Завтра начнём твоё новое расписание, — сказал он. — Еда — раз в два дня. — Сон — только с моего разрешения. — Любая ошибка — шрамы, хотя даже не знаю. Думаю я и без ошибок награжу тебя парочкой, мне это весьма и весьма нравится. Да и тем более… — Он сделал паузу, — всегда можно придумать, за что наказать. Он засунул нож в её рот, ручкой внутрь. Между губ. — Соси. И Лекси сосала. Осторожно. Трясущимися руками обхватив его запястье. "Я хорошая." "Я нужная." — Как тебя зовут? — спросил он, вынув предмет. Лекси открыла рот. Но в голове был только гул. Имя? — Лекси, господин. Он смеялся. Она не знала, что именно вызвало смех. Но ее это не сильно интересовало. Внутри просто... пустота. — Ты никто. А Лекси – это на случай, если я захочу тебя выгулять среди других, таких же игрушек как ты. Он плюнул ей в лицо. И запер обратно в клетку. В тёмной клетке, с прутьями, впивающимися в кожу. Ночь прошла в клетке. Без еды. Без воды. С запахом крови на губах. Лекси раскачивалась взад-вперёд. Шептала. — Я никто.
 — Я никто.
 — Я никто. Сначала тихо. Потом громче. Потом в крик. Смех в её голове становился всё громче. Резче. Чужим. Она увидела вдалеке комнаты зеркало. И засмотрелась на свое отражение. Наконец она рассмеялась вслух. Смех эхом отражался от металлических прутьев. Безумный. Сломанный. Окончательный.