Флэш-рояль

      — Кажется, я стану отцом, — сказал Джейме.          — О, слава Семерым, — невольно сказал Тирион и болезненно ссутулился, взявшись рукой за голову. А потом его поразило осознание: формулировка была слишком общей. И он снова поднял голову, слабо желая кого-нибудь убить. — Маргери или Бриенна?          — Обе, — ответил Джейме.          Тирион застыл. Он уже успел открыть рот, чтобы начать рычать, но, по крайней мере, это было не настолько плохо, насколько могло быть. Он закрыл рот, глубоко вдохнул и размеренно сказал:          — Поздравляю тебя с прекрасной мужской силой. Нам придётся немедленно отослать Бриенну.          — Бриенну я никуда не отошлю, — тут же заявил Джейме. — А зачем это вообще нужно? — добавил он после этого.          — Твоя любовница понесла одновременно с твоей женой! — воскликнул Тирион. — Мы не оскорбим Маргери таким образом! Бриенна отправится… на Тарт, я полагаю, и это будет…          — Бриенна никуда не отправится, — сказал Джейме, по-настоящему скрежеща зубами, и заставил Тириона остановиться.          Это был их первый спор за последние несколько недель. Джейме стал намного счастливее с тех пор, как перебил разбойников в Королевском лесу — по крайней мере, он перестал бороться со всеми вокруг из принципа.          Но это только усугубило ситуацию — то, что теперь им приходилось спорить об этом, а ведь это вообще было нечего и обсуждать.          — Джейме, — сказал Тирион уже тише. — Мне жаль. Но, если ты оставишь Бриенну здесь, если мы не отошлём её, Тиреллы с ней что-нибудь сделают, и это будет ещё хуже.          — Что? — растерянно спросил Джейме.          — Ты не какую-то девку из таверны ебёшь! — заявил Тирион. — Как ты думаешь, что сделала бы Серсея, если бы Роберт поселил по соседству с ней высокородную леди и начал бы делать с ней детей? Что, как ты думаешь, сделал бы тогда отец?          — Сбросил бы её со стены замка, — идеально точно ответил Джейме. — Это — не та ситуация.          — О? Правда? — не поверил Тирион. — Просвети меня — как ты думаешь, что сделает Маргери, когда узнает? Возьмёт Бриенну с собой покупать погремушки?          — На самом деле они выбирают безопасную комнату для детской, — ответил Джейме.          И по голосу было похоже, что он знал точно.          — Что? — Тирион в ужасе уставился на него. — Ты хочешь сказать, что она уже знает?          — Это она нам сказала, — ответил Джейме. — Бриенна даже сама не понимала. И, в любом случае, это была в первую очередь её идея!          — Что было её идеей? — спросил Тирион, уже совсем ничего не понимая. А потом — в одно ослепляющее мгновение — он внезапно вспомнил постоянную неспособность шпионов — как его, так и Вариса — выяснить, с какой из женщин Джейме трахался в какую ночь. Доклады о том, какую из них видели приходящей вечером или уходящей утром, были невероятно противоречивы, и Тирион уже не был полностью уверен, ебёт ли Джейме хоть одну. — Ты ебёшь их одновременно? — У Джейме не хватило приличия даже на то, чтобы выглядеть хоть немного смущённым, он был исключительно самодоволен, настолько, что Тирион запустил ему в его тупую башку чернильницей. — И это была идея Маргери?          Он повысил голос, но, когда этот вопрос слетел с его губ, вопросом он быть перестал — ни Джейме, ни Бриенна никогда бы не пришли к этому сами, так что была только одна возможность.           — Ну, — равнодушно сказал Тирион, когда они успокоились. — Несомненно, ты женился на девушке широких взглядов.          Джейме снова отправился на плац — видимо, тренировать выносливость для своих постельных испытаний, а Тирион налил себе утренний кубок вина и сел, пытаясь прийти в себя от шока. Но, чем больше он об этом думал, тем хуже это выглядело для Бриенны и её ребёнка.          Поведение Маргери становилось совершенно понятным, стоило лишь задать себе вопрос: а что сделала бы Серсея, если бы Роберт отказался с ней спать, когда ей настолько срочно нужен был бы наследник трона? Ответ был прост: что угодно. Всё, что могло бы понадобиться. И если бы для этого пришлось бы мириться с любовницей и делить с ней супружеское ложе до тех пор, пока не появится ребёнок, она бы это и сделала. Но как только всё было бы сделано, как только ребёнок бы появился, и право наследования было бы обеспечено, тогда — клыки, когти, кровь.          Он побарабанил пальцами по столу. Он был почти уверен, что знал, что бы сделал отец в этой ситуации. Абсолютно ничего. Он, казалось, мог слышать его голос, ясный, как жизнь: «Женщина выбрала быть шлюхой, она заслуживает всего, что с ней случится.» И они не могли позволить себе выбесить Тиреллов — прямо сейчас Тиреллы были, возможно, могущественнее Ланнистеров. Даже не считая ужасной катастрофы, которая снесла с доски почти все их фигуры, Тирион с радостью обменял бы половину своей армии на половину зерновых обозов Хайгардена — а у Тиреллов была своя армия. Они взбесятся из-за Бриенны, и у них есть на это полное право. И если он встанет на пути их гнева — то это будут серьёзные проблемы.          Но — Джейме любил Бриенну. Тирион не совсем это понимал — когда Джейме упёрся и настоял на том, чтобы устроить небольшой скандал вокруг своего первого назначения в Королевскую Гвардию, Тирион догадался, что за время пути она стала его любовницей. Поэтому он попытался немного с ней поговорить. Насколько он мог судить, она была негибкой, неловкой, неразговорчивой женщиной с бычьими плечами. Но потом он пошёл и спросил о ней Джейме, слегка не веря — и получил в ответ лирическую рапсодию о том, как она убила четырёх человек во время их пути, и исчерпывающе подробное описание того, как она выбила всё дерьмо из него самого — в устроенной им по дороге драке. Джейме звучал при этом так же увлечённо, как тринадцатилетний мальчишка, искренне объясняющий, что девчонка, подарившая ему только что первый поцелуй, была самым прекрасным, самым завораживающим созданием во всём мире.          А если Тиреллы её уничтожат… Тирион тяжело вздохнул и пошёл говорить со своей королевой.          Он нашёл Маргери в упомянутой ранее детской — большой комнате около покоев Джейме, уже в процессе превращения в детскую — с двумя колыбельками. Она обернулась к нему, как всегда, любезная и улыбчивая.          — Лорд Тирион. Я так понимаю, вы услышали наши счастливые новости.          — Услышал, — сказал он немного сухо. Она была невероятно хороша, он должен был отдать ей должное. Любой мог бы подумать, что она в восторге от того, что с её мужем ебётся другая женщина. — Мои поздравления. Я хотел спросить, могу ли я поговорить с вами наедине.          Она прошла с ним по коридору в другую комнату, в которой была дверь во внутреннюю комнатушку — и он по случаю знал, что это означало невозможность подслушать разговоры внутри.          Он деликатно лавировал вокруг темы, стараясь дать понять, что он знает, что она лгунья, но не называть её лгуньей прямо. И что он очень хотел бы узнать, какую цену может назначить дом Тиреллов за то, чтобы не убивать Бриенну Тарт.          Маргери слушала его с прекрасно отработанной улыбкой, но улыбка эта постепенно сменялась выражением лица. А потом она прервала его.          — Лорд Тирион, я прошу меня простить. Я вижу, что вы действительно очень беспокоитесь, но ведь это полное безумие! Как вы могли себе представить, что я когда-либо захочу навредить Бриенне? — Он замолк и уставился на неё. Она же положила руку на живот. — У меня бы не было сейчас этого ребёнка, если бы не она. Она буквально поклялась отдать свою жизнь за Джейме, меня и наших детей. Какой же дурой или тварью я была бы, если бы захотела навредить ей? — Она коротко посмеялась. — Я люблю Бриенну!          — О? — беспомощно ответил он высоким голосом.          Маргери склонила голову и прищурилась, пронзив его острым взглядом.          — Она и моя любовница тоже, вы ведь знаете. Мы не просто по очереди скачем на Джейме.          Тирион прикрыл глаза, поморщившись от подобной картины.          — И — вы не против ребёнка?          — Почему я должна быть против? — сказала Маргери так, как будто этот вопрос действительно нужно было задать, а потом немного раздражённо покачала головой. — Лорд Тирион, нашим домам необходимо больше детей. Джоффри мёртв, Мирцелла уже обещана в Дорн, а Томмен и ваш кузен Лансель в руках Севера. Единственные кандидаты на браки, которые у нас есть — это Лорас и вы.          Тирион вздрогнул от удивления. Он никогда не считал себя фигурой, которая для этого пригодна. Маргери, однако же, проплыла мимо этого так, как будто это было нечто само собой разумеющееся, и продолжала:          — Дети Бриенны формально не будут детьми Джейме, но он узаконит их под её именем, и все будут знать, что это дети короля. Мы через них сможем заключить удачные союзы и построить прочные альянсы. А её старший сын станет наследником своего деда, так что у нас будет верный нам лорд в Штормовых землях — это пригодится, если против нас снова попробуют восстать Баратеоны. — К этому моменту он на неё уже откровенно таращился. Она же только улыбалась ему в ответ, мягко и терпеливо. — Хороший садовник не возлагает свои надежды на одно-единственное растение. Он сеет много семян, и заставляет цвести столько из них, сколько сможет.          — Ну… — начал он и замолк. Он не мог придумать, что ещё сказать.          — Вы выглядите таким озадаченным, — сказала Маргери, и теперь это звучало весело. — Неужели это такая странная идея? Вам действительно так сложно поверить, что я рада иметь рядом верную, храбрую подругу, человека, которому я могу доверять и чьи дети будут братьями и сёстрами моим детям? Это правда сложнее, чем поверить, что я попытаюсь убить её каким-нибудь ужасным способом? Похоже, вы думали, что я сделаю именно это.          — Возможно, у меня просто слишком богатое воображение, — сказал Тирион, всё ещё пытаясь решить, верит ли он ей на самом деле.          И тут с лица Маргери внезапно соскользнула улыбка, забрав с собой всё тепло — и она посмотрела на него с холодной стылостью зимнего сада.          — Так поступила бы ваша сестра?          Он напрягся и попытался придумать, что сказать — но он ведь пришёл поговорить с ней именно потому, что да, так поступила бы его сестра.          И Маргери ещё мгновение пристально смотрела на него, а потом вышла из комнаты — всё так же, с застывшим неулыбчивым лицом.          ***          Тирион медленно возвращался в Башню Десницы, ощущая себя сразу во многих смыслах потерянным. С ранних лет он прекрасно понимал своё положение — посмешище своей семьи и одновременно её позор. Отец всегда испытывал яростное отвращение к тому, что он покровительствовал шлюхам — или, по крайней мере, к тому, что Тирион обращался с ними не просто как с разовым излишеством, которое можно съесть и после этого высрать. Но ни один дом, который отец счёл бы достойным союза с Ланнистерами, никогда не согласился бы выдать за него любую дочь. Тирион знал, что какие-то предложения были сделаны — и были с негодованием отвергнуты. Не в последнюю очередь потому, что отец так ни разу и не назвал его наследником Утёса Кастерли, даже когда Джейме приняли в Королевскую Гвардию.          Тирион дошёл до двери спальни и остановился, заглянув внутрь. Вещи Шаи были разбросаны повсюду, но её самой видно не было. В последнее время она всё чаще выражала своё недовольство его пренебрежением к ней, даже если причиной были такие незначительные вопросы, как сохранение королевства или спасение его дома от полного уничтожения. Он постоянно прибегал к тому, чтобы просто вручать ей свой кошелёк и отправлять в Королевскую Гавань за покупками под охраной пары золотых плащей.          Он вполне мог это делать — она ведь больше не была в опасности. Отца больше не было, а Джейме было бы абсолютно плевать, даже если бы он привёл в Красный замок три дюжины шлюх за раз. Джейме было бы похуй, даже если бы он на одной из них женился.          Тирион подошёл к кровати и тяжело сел, с болезненной ясностью осознавая, что Шая, когда на него злилась, была права. Он не хотел верить, что смыслом были опасность и вызов — но этот вывод был неизбежен. Потому что теперь, когда этого не было — он не собирался жениться на Шае. Хотя он мог бы.          Но и Маргери, конечно, была права. Теперь он был игроком, готовым к браку, и больше не был посмешищем Ланнистеров. Он был Десницей короля, и, если он проведёт их дом через всё это, то он станет лордом Утёса Кастерли, когда умрёт отец. Потому что Джейме был королём. И женитьба на Шае — шлюхе, сказал в голове голос отца, — была паршивым, глупым ходом, которого он не мог себе позволить.          И, похоже, это его беспокоило больше, чем сама Шая.          Когда он поднял глаза, Шая стояла в дверях и смотрела на него. Без улыбки.          — Мне жаль, — сказал он.          И через несколько мгновений она чуть пожала одним плечом, и вокруг неё сомкнулась её отточенная оболочка — стена, которую одинокая среди всех людей мира женщина возвела вокруг настоящей себя, что бы ей мир от неё ни оставил. Он её такую видел лишь однажды, когда пытался пробраться за эту стену с помощью глупой игры с выпивкой. Потому что все её безрассудные страстные требования были, в конце концов, лишь тем, что хотел услышать клиент от шлюхи, которой он заплатил, которой больше было некуда идти. Он хотел бы, чтобы она сказала ему, что любит его. Что рискнёт всем ради того, чтобы быть с ним — потому что это оправдывало бы его риск с ней. Но если бы его настоящей причиной была любовь, он бы, конечно, не мог такого хотеть. Он хотел бы, чтобы она была в безопасности.          — Ты позволишь мне отправить тебя в Браавос? — тихо спросил он. — Я хотел бы найти тебе дом, и…          — Делай, что хочешь, — резко и пренебрежительно сказала она, потому что, в конце концов, он всегда именно это и делал — и вышла на балкон.          Тирион сглотнул, сгорая от стыда, и вышел из комнаты, отправился отдавать распоряжения. Он немного смутно ощущал, что, похоже, он и правда сын своего отца.