Флэш-рояль

      Тирион был твёрдо уверен, что худшей частью помолвки было то, как глупо он был ошеломлён новостями. Он не мог сделать многого, если вообще мог сделать хоть что-то, чтобы остановить переговоры Старков и Тиреллов, но он всё равно должен был знать, что помолвка будет. Он позволил себе думать о Тиреллах как о союзниках, и это было очень грубой ошибкой.          А тем временем Уолдер Фрей нехотя согласился пустить войска Ланнистеров в свои земли и крепости — при условии, что эти войска наденут цвета Фреев и сохранят сделку в тайне. Это было очень разумно — никто не хотел, чтобы Робб узнал о смене Фреями стороны до того, как он выступит. Но было и ещё одно очень разумное решение, которого Уолдер Фрей не принял. Он не потребовал брака с наследником Утёса Кастерли для той девушки, которую отверг Робб Старк.          Тирион более-менее ожидал такого предложения к соглашению как дополнительного условия — и он нашёл его отсутствие зловещим. Конечно, можно было бы предположить, что лорд Уолдер питал нежные чувства к своим девочкам и не хотел выдавать их замуж за карлика, но Тирион встречал этого злобного старого козла, и потому исключал такую возможность. Нет — Уолдер Фрей сомневался в перспективах дома Ланнистеров и не хотел терять своих возможностей как можно дольше. В частности, он не хотел упускать возможности искренне сделать Роббу Старку то предложение, которое должно было заманить его в ловушку и уничтожить — выдать девушку замуж за Эдмура и всё друг другу простить, и так далее.          Тирион очень не хотел давать Роббу больше шансов на мудрые партии для его родичей — он готов был более чем неохотно согласиться в ответ, если бы поступило такое предложение. Но, если Уолдер не собирался настаивать на браке, Тирион не мог просить об этом — это подтвердило бы, что положение дома Ланнистеров на самом деле весьма сомнительно. Если бы их дом на самом деле был силён, он был бы рад заставить Фреев принять их войска, не предлагая им столь ценный и ограниченный ресурс, как последний неженатый Ланнистер.          К несчастью, план Джейме в отношении всё тех же войск изначально зависел от того, согласятся ли Тиреллы своими силами осадить Риверран. А теперь Тирион ясно видел, что это с самого начала было весьма шатким замыслом. Тиреллы могли согласиться, но могли и отказаться. А если бы согласились — то они могли бы и снять осаду, и отправиться в другом направлении, причём в самый неподходящий момент.          Когда Тирион вытащил Джейме в Башню Десницы и рассказал об этом, а потом спросил, что они могут сделать, имея только силы Ланнистеров, Джейме размышлял об этом целых двадцать минут, а потом лишь скривился.          — Я не могу. Не могу вести наши войска севернее Харренхолла, не осадив Риверран. А если я осажу Риверран, я не могу выделить десять тысяч человек, чтобы встать у близнецов и заставить Старка остановиться и осадить их. В итоге наше преимущество менее чем двукратное. С тем же успехом мы можем поставить наш дом на кон в кости.          — У Фреев и свои люди есть. Они не могут сами заставить Старка остановиться? — спросил Тирион.          — Даже если Уолдер Фрей согласится открыто выступить против Старков, без нас за спиной — я бы не доверил ему держать против Старка осаду дольше, чем он будет обсираться от первого же камня, пролетевшего мимо его стены, — ответил Джейме.          — Хм, — понял Тирион. — А если бы вместо Тиреллов Риверран осаждали Фреи? Ты бы доверил им это?        — Против Эдмура, чьи земли полны наших людей? Думаю, да, — ответил Джейме. — Но с чего бы им доверять нам? Думаю, у нас репутация не слишком надёжных союзников.          — Мы могли бы сказать им, что они могут оставить Риверран себе в случае нашей победы. Лорд Уолдер очень хотел бы видеть в Риверране одну из дочерей — но, я уверен, одного из сыновей он бы хотел там видеть ещё больше. Мы ведь известны тем, что мы платим долги.          — Разве мы не утратим и эту известность? — заметил Джейме.          К сожалению, это было чистейшей правдой — если судить по тайным счетам отца.          Всё это способствовало тому, что у Тириона всё противно сжималось внутри, когда через пару дней он приветствовал в Башне Десницы мастера Тихо из Железного банка. Проблема была не только в том, что он не знал, клюнет ли Железный банк на его приманку — он даже не знал, что делать, если не клюнет. Он мог только выбирать из нескольких ужасных вариантов, каждый из которых всё равно был той самой игрой в кости, о которой говорил Джейме. Тирион раньше никогда в жизни не скучал по отцу. Видимо, разлука действительно может смягчить сердце. Или, по крайней мере, разлука и смертельная опасность вместе.          Он бы с радостью сдался на милость Железного банка, если бы хоть капля милости у того имелась. Но так он заставил себя придерживаться тщательно подготовленного сценария — обменяться парой любезностей, ненавязчиво выбросить первые крохи своей затеи с таким небрежным видом, как будто он и думать не мог ни о каком отчаяньи. Выражение лица мастера Тихо не сулило ничего хорошего — он слушал с вежливой тонкой улыбкой, в которой не было ни капли тепла, и с таким невозмутимым лицом он мог бы выбирать себе кусок мяса за ужином. Когда Тирион сделал паузу, давая собеседнику возможность высказаться, он только сказал:          — Должен признаться, лорд Тирион, вы меня удивили. Мы полагали, вы запросили встречу, чтобы обсудить изменения в условиях выданных короне займов.          — Я именно это и делаю, просто на шаг вперёд, — ответил Тирион. — Меня просто интересует небольшая триангуляция.          — А, — задумчиво протянул Тихо. — Кажется, я начинаю понимать. Дом Ланнистеров поддержит открытие филиала Железного банка в Ланниспорте — и в обмен на это вы хотите, чтобы мы передали часть долгов короны вашему дому. И после этого у вас будет гораздо больше свободы в решениях, какие суммы должны быть выплачены в какие сроки.          — Почти угадали, — сказал Тирион, глубоко вдохнул и решительно пошёл дальше. — Я хочу, чтобы вы передали все долги короны моему дому.         Тихо вскинул брови.          — Могу ли я предположить… что вы не вполне осведомлены о полном размере этих долгов?          — До последнего полудракона, — ответил Тирион. — И я готов их заплатить. Новый филиал будет лишь первым шагом. На самом деле я хочу предложить нечто, чего у Железного банка сейчас нет и что он не сможет так запросто получить где угодно ещё — прямое влияние на мировые запасы драгоценных металлов.          Тихо откинулся на спинку кресла и переплёл пальцы поверх своего дублета — на первый взгляд, весьма строгого и скромного, если не заметить, что все его швы были выполнены крохотными и невероятно ровными стежками золотой нити.          — Вы меня немного заинтриговали, — сказал он. — До нас доходили слухи, что шахты Утёса Кастерли в последнее время стали… скажем так, несколько менее продуктивными.          Ну, блять. Тирион проглотил первую реакцию идиота — как вы узнали — и вторую — какого хрена, что бы вы там ни думали. Оставалось только нагло выкинуть это ему в лицо.          — Да, они полностью истощены, — сказал он, пытаясь прозвучать как можно более беспечно, как будто такие пустяки его ничуть не беспокоили. — За многие последние годы мы не нашли ни одной новой жилы, а мы очень активно ищем. По крайней мере, если говорить о золоте. Вместо этого мы добываем уголь и железо. Но это лишь пойдёт вам на пользу. Потому что в результате самые богатые в мире золотые и серебряные рудники принадлежат давно оплакиваемому дому Рейнов из Кастамере. Что я и готов вам предоставить.          Тихо не выглядел сильно впечатлённым.          — Рудниковые работы сложны и дороги в управлении, а золотые прииски, в частности, нередко подвергаются нежелательному вниманию.          Ну, хотя бы на эти возражения Тирион был более чем готов ответить.          — О, вам не следует беспокоиться о неприятных деталях. Дом Ланнистеров будет рад управлять вашими горными работами и обеспечивать безопасность доставки вашего золота и серебра в филиал в Ланниспорте. При этом вы ещё и получите доступ к надёжным хранилищам в недрах Утёса Кастерли, защищённым нашими войсками, на случай, если на горизонте появится серьёзная опасность. За определённую плату, естественно, — добавил Тирион. — Но стоит отметить, что эту плату вы не заплатите без необходимости. Потому что, конечно же, реальная ценность владения шахтами для Железного банка заключается не в том, сколько золота и серебра вы оттуда добудете. А в том, сколько золота и серебра вы не добудете.          Мастер Тихо сузил глаза, взгляд его стал острым, и отказа не последовало. Тирион поднялся с кресла и налил себе кубок вина, скрывая почти пугающий прилив надежды. Он предложил выпить и Тихо — тот покачал головой и вместо этого пожелал стакан оршада, и продолжил не отказывать — только осторожно отпил, пока Тирион забирался обратно в своё кресло.          — Любой другой владелец рудника в любой точке мира — будь то знатный дом или богатый торговец — поступил бы со своим рудником точно так же, как дом Ланнистеров поступил со своим, — продолжал Тирион, стараясь сохранять непринуждённый тон. — Добывал бы оттуда сколько получится золота и серебра каждый год, и так до тех пор, пока жилы не иссякнут, и использовал бы в своих целях. Конечно, мы оставили немного золота и серебра в резерве, но в основном — любой дом, чьё богатство основано на руде, вынужден её добывать и превращать в деньги. Но Железный банк этим не ограничен. Вы буквально сможете оставить шахту полностью простаивать, если, скажем, захотите значительно сократить мировые запасы золота и серебра. Или, наоборот, развернуть добычу на полную мощность, если захотите их увеличить. Шахтёры у нас уже есть, — продолжал он. — Они работают в наших железных и угольных шахтах в нескольких днях пути, и мы можем быстро отправить их вам. И в конечном итоге поток драгоценных металлов из этих шахт будет иметь почти что вентиль, который вы будете открывать и закрывать практически по своему желанию. С защитой регулярной армии, с одним из величайших портов мира для отправки и с тремя крупными торговыми путями. Я предлагаю вам это. Не просто некоторое количество золота и серебра — контроль над их поставками. И я готов поспорить, что это стоит для вас куда больше, чем долги короны.          Он затаил дыхание — и мастер Тихо медленно, очень широко улыбнулся.          — Знаете, лорд Тирион, — сказал он, — мне кажется, это может стать очень выгодным сотрудничеством.          Тирион мог бы выскочить на террасу и заорать так громко, что его услышали бы внизу, в Королевской Гавани.          Но вместо этого он ответил тонкой профессиональной улыбкой.          — Будем на это надеяться, — сказал он и протянул кубок, чокаясь с Тихо через стол.          Остаток дня они провели в обсуждении деталей, но это была только лишь приятная беседа. Мастера Тихо, судя по всему, очень мало волновал размер совсем не маленьких взносов — и Тириону быстро стало ясно, что он нашёл что-то, чего Железный банк не мог получить больше нигде, и что они очень хотели.          Он чувствовал себя настолько опьянённым победой, что он даже поддался внезапному порыву и предложил банку вложиться в строительство целого нового квартала в Ланниспорте на южной стороне гавани. Он положил глаз на этот проект ещё с тех пор, как перестраивал канализацию Утёса Кастерли. Тогда город отчаянно нуждался в обновлении канализационных стоков, и единственным способом это сделать было построить совершенно новую канализацию и временно отвести в неё воды из старых труб. А раз уж он это сделал, то не было смысла разбирать новую канализацию после починки старой. Гораздо разумнее было бы построить на её основе новый район города — и это сделало бы Ланниспорт настоящим конкурентом Королевской Гавани. Однажды он попытался предложить эту идею отцу, но отец её проигнорировал… не, секундочку. Тириона внезапно пронзило осознанием: отец не проигнорировал. Он просто притворился, что проигнорировал — потому что тогда у них не было денег.          А мастер Тихо весьма увлёкся идеей нового современного городского района, когда Тирион набросал ему это в общих чертах — с широкими удобными улицами, соединяющими филиал банка с основными дорогами, отдельная пристань в их распоряжении, изящные резиденции банкиров на живописных утёсах неподалёку. Он сходу согласился на откровенно завышенный бюджет, который Тирион назвал в качестве стартовой суммы. У этого человека явно было слишком много денег — раньше Тирион даже не мог представить себе, что такое возможно.          И, с другой стороны, в недалёком будущем он и сам начнёт получать значительную долю этих средств. А в ближайшее время у него появится возможность работать со всеми доходами Королевских земель, а также с дополнительными выплатами по процентам, которые дом Тиреллов покрывал за корону по условиям брачного договора. Разумеется, Тиреллы были бы не в восторге от того, что эти деньги теперь пойдут не в Железный банк, а в казну Ланнистеров, но, конечно, они этого не узнают, да и не навредит им это так сильно, как ему навредит брак Сансы. А в благоразумии мастера Тихо Тирион был более чем уверен.          — Я теряюсь, — сказал Джейме после того, как Тирион забрал его у его женщин, чтобы выпить с ним в честь успеха. — Всю мою жизнь мы были невероятно богаты, и деньги никогда не кончались. А потом они внезапно закончились, и шахты иссякли. Теперь мы богаты снова, хотя наши шахты пусты, а ты отдал шахты Кастамере.          — Я их не отдал, — сказал Тирион. — Я предоставил бессрочную лицензию на их использование как часть…          — Мне не нужны твои очередные подробности, мне просто нужно знать, хватит ли денег на этот раз, — заявил Джейме.          — Думаю, хватит, — ответил Тирион. — Только, если ты не против — ни слова Маргери о новом держателе долгов короны. Технически дом Тиреллов всё ещё обязан продолжать выплачивать свою долю обслуживания займов, но нас они явно боятся меньше, чем Железного банка, так что я бы предпочёл не предлагать им искушения оставить деньги себе.          — Ты хочешь, чтобы у меня были тайны от моей жены?          — Ты так говоришь, как будто у любого мужчины их нет, — фыркнул Тирион. — Она ведь тебе не сказала, что её семья ведёт переговоры по поводу Сансы, правда?          — Она не знала, пока этого не случилось, — возразил Джейме. — Что? — тут же спросил он, нахмурившись.          — Одна из твоих жён никогда не лжёт, а вторая лжёт так хорошо, что ты никогда этого не заподозришь. Это почти одно и тоже.          — Но это правда? — кисло сказал Джейме. — Значит, теперь я могу тратить больше денег на армию?          — Думаю, да, — ответил Тирион. — Я уже позволил дяде Кивану использовать резервы, хотя это казалось мне довольно критичными расходами. Что ещё ты хочешь сделать?          — Укрепить оборону Ланниспорта, утроить гарнизон в Утёсе Кастерли и начать подготовку двух тысяч разведчиков, — тут же сказал Джейме так, словно долго об этом думал. — И их нужно обучить работать ночью. Я очень устал от того, что Робб Старк постоянно преподносит сюрпризы.          — Так много людей на Утёс Кастерли? — с сомнением спросил Тирион.          — Так он ударит именно там! — заявил Джейме. — Он хочет выпотрошить нашу семью, и сделает это там. Если он разграбит Ланниспорт и возьмёт Утёс, то все в Западных землях севернее Речной дороги просто отправятся присягать ему на верность.          — Ладно, — пробормотал Тирион. — Да, мы это сделаем. Что-то ещё?          — А что насчёт Станниса?          — Он всё ещё тихо сидит на Драконьем камне, — ответил Тирион. — Варис следит за ним. Я не думаю, что в ближайшее время он способен собрать ещё одну армию.          — Почему нет? — возразил Джейме. — Если бы на троне был Томмен, мы могли бы заставить любого штормового лорда присягнуть ему на верность, но никто из них не будет преклонять колени передо мной. У них простой выбор — либо Станнис, либо смотреть, как в их земли входят лорды Простора. Он до сих пор не собрали армию только потому, что ждёт, когда Старк снова придёт на нас с Севера. — Он закончил так скорее для себя, но Тирион поморщился — звучало отвратительно правдоподобно.          — Мы могли бы взять Штормовой Предел именем Томмена? — предложил он. — Когда мы его возьмём, мы назначим кастеляном лояльного нам лорда или рыцаря из Штормовых земель, и заставим его налаживать отношения с другими штормовыми лордами. Им тоже зимой понадобится зерно, а у Тиреллов не осталось детей, за которых Станнис мог бы выдать свою дочь. Если повезёт, до весны мы можем лишить его всей поддержки.          — Звучит идеально. Я пойду, — заявил Джейме.          Тирион сердито посмотрел на него.          — Ты никуда не пойдёшь. Теперь у нас снова есть деньги. Я найму наёмников.          Джейме не менее сердито посмотрел в ответ.          — Робб не сидит, спрятавшись в своём замке.          — Почему я чувствую себя матерью, у которой ребёнок жалуется, что его другу разрешают есть больше сладостей? — проворчал Тирион. — В последнее время Робб сидит в своём замке, и я молю Семерых, чтобы он продолжал именно это и делать.          ***          Перед тем, как отправиться вместе с Сансой, Робб пошёл в богорощу, преклонить колени у чардрева и просить о благополучном путешествии для неё и о безопасности для его семьи. На этот раз он оставлял значительный гарнизон, и мать тоже оставалась, чтобы помочь Брану за всем присмотреть, но внутри всё скручивало от мысли, что он снова покидает Винтерфелл. Он знал, что Ланнистеры пока не могут явиться на Север — люди у Рва Кейлин были начеку, а Мандерли пристально следил за Белой Гаванью. Чёрная Рыба разведывал позиции Ланнистеров на юге почти что раз в неделю, а дядя Эдмур снабдил Риверран мощным гарнизоном и провизией — Ланнистерам пришлось бы либо сначала осадить его, либо оставить свои тылы полностью открытыми.          Но всё это было простым знанием, которое не могло достичь его тревог. Всё ещё было больно оглядываться по сторонам и видеть незажившие шрамы войны — сожжённые здания, которые они ещё не успели снести, разбитые стеклянные сады. Отсутствующие лица — сир Родрик, мейстер Лювин. Отец. Даже… даже Теон. И глубоко внутри Робб боялся, что если он снова уйдёт, то вернётся к чему-то худшему.          Когда он прошёл сквозь ворота, вокруг него сомкнулась умиротворяющая тишина богорощи. Земля была тверда от мороза, тропинки побелели, а последние удержавшиеся осенние листья коричневели и шелестели, словно шепча: зима близко. Они отправлялись как раз вовремя — он знал это, чувствовал телом.          Он вышел сквозь тёмные заросли на берег пруда и остановился — под ветвями в своём кресле сидел Бран, с ним был Лето.          Бран оглянулся и слегка улыбнулся, быстро, тревожно. Робб положил руку на кресло, посмотрел на дерево.          — Как ты оказался здесь совсем один?          — Меня привёз Ходор, — сказал Бран. — Он придёт за мной снова, когда я захочу. Я должен был увидеть тебя, пока ты не уехал. — Робб сел напротив него на большой камень под деревом, хоть и был удивлён, и стал слушать. Бран помолчал пару мгновений. — Я должен поговорить с тобой о варговании, — сказал он затем.          — Что? — переспросил Робб, думая, что он не расслышал.          — Это начало происходить и со мной, и с Риконом, — когда вы все уехали, — сказал Бран. — Мы были совсем одни и боялись, и у нас были только волки. Мы так хотели знать, что происходит, где вы. Может быть, поэтому. Но у него это прекратилось, когда мы вернулись домой. Мама вернулась, и вы с Сансой, и у него есть Арья и Томмен, с ними можно играть. Он забывает плохое. Так что — это в нём уснёт. И, я думаю, для него так лучше. — Он немного помолчал, а потом продолжил. — Но во мне это не уснёт. Наоборот, оно становится сильнее. И… в отношении тебя, это тоже станет сильнее. Потому что ты возвращаешься на войну.          Робб всё ещё пытался понять, о чём он, но не мог.          — Бран, ты говоришь так, как будто я об этом хоть что-то знаю, но я не знаю.          — Ты помнишь, кто такие варги? — спросил Бран.          — Варги, — повторил Робб, пытаясь вспомнить, где он раньше слышал это слово. — Варги. Ты говоришь о тех сказках, которые рассказывала Старая Нэн — о людях, которые могли превращаться в зверей, об оборотнях?          — Нет, это другое, — сказал Бран. — Это не снаружи. Это внутри. Мы можем — видеть их глазами, чувствовать их телами.          — Чьими глазами? — снова не понял Робб.          — Лютоволков, — ответил Бран. — Мы варги, Робб.          Робб в лёгком ужасе уставился на него. Тонкое бледное лицо Брана выглядело таким серьёзным, а глаза — такими ясными, словно он действительно верил каждому сказанному им слову.          — Бран…          — Я знаю, — сказал Бран. — Мне придётся тебе показать. Просто я должен был сначала рассказать. Я прямо сейчас варгану в Лето. Не бойся.          — Не бояться чего… — начал Робб, но Бран откинулся на спинку кресла, запрокинул голову, а его глаза — они побелели, побелели, как молоко.          Робб резко вскочил, направился к нему, но тут Лето встал между ними, упёрся лбом ему в грудь и мягко, но настойчиво оттолкнул его. Лето поднял голову и посмотрел на него, его прямой немигающий взгляд оказался на уровне его глаз. После этого он повернулся и подошёл к воде, где на камне стояла чаша. Он осторожно взял её в зубы, наклонил голову, зачерпнул воды, протянул лапу мимо тонкой ледяной корки на краю пруда и так же осторожно понёс чашу Брану…          И Бран сел, глубоко вздохнул, и его глаза снова стали карими. Он взял чашу и жадно выпил, тяжело дыша. Робб стоял над ним, чувствуя, как громко колотится его сердце — у него не было слов. Бран допил и поднял на него взгляд.          — Когда он ходит на охоту с Риконом и Томменом, это я обычно с ними иду, — сказал он. — Мне нравится бегать в нём, потому что сам я больше не могу. Думаю, поэтому это не исчезает, а только усиливается.          — Бран, — сказал Робб. — Я не знаю, что… что это такое, но это неестественно. Тебе не стоит…        Бран слегка раздражённо покачал головой.          — Нет, это естественно. Это естественно для нас. Старки были волчьими королями. Так во всех старых историях говорится. Мы просто… когда-то утратили это. Может быть, когда к югу от стены исчезли лютоволки. Или, может быть, это просто было больше нам не нужно. Но это вернулось, потому что… теперь нам это нужно. Тебе это нужно.          — Мне? — переспросил Робб. — Я не могу так делать. Я даже не знаю, что ты делаешь, и как…          — Можешь. Ты делаешь это всё время. Это естественно, Робб. Ты это делаешь, хотя даже этого не осознаёшь. Заставь Серого Ветра прийти.          — Что? — снова спросил Робб.          Но внутри всё уже скручивалось в неприятный узел. Это было не сомнение, это было нечто более тревожное — первые искры веры.          — Это не сложно, — сказал Бран. — Будет немного труднее, потому что теперь ты об этом думаешь. Но всё равно получится. Закрой глаза.          Бран смотрел на него — ясно, без страха. Он сказал — нам это нужно — и… это было правдой. Им нужна была любая возможная помощь. И именно за этим Робб и пришёл к чардреву — просить о помощи, чтобы защитить Сансу и весь их дом. И вот она, эта помощь — ждёт его, требует только лишь смелости. Как он мог отвернуться? Он медленно закрыл глаза.          — Подумай о шерсти Серого Ветра под своими руками, — ровным голосом сказал Бран. — Захоти, чтобы он был здесь. Почувствуй его дыхание.          И Робб знал, что он имел в виду — глубокое сильное течение вдохов и выдохов волка, огромного тела под его рукой. Он обращался к нему за спокойствием и силой, он правда хотел, чтобы Серый Ветер был здесь, рядом с ним — а потом замёрзшая трава мягко хрустнула под тяжёлыми лапами, и большая голова скользнула под его руку, подняла его руку так, чтобы та естественным образом оказалась в своём привычном месте на волчьей шее. Он открыл глаза и встретился взглядом с золотисто-янтарными волчьими глазами. Волк смотрел ему в глаза, не боясь и не беспокоясь — ничего страшного не произошло. Он всегда так делал.          Он немного безучастно погладил Серого Ветра по голове, почесал за ушами, там, где волк хотел — он знал, что это он хотел, знал, а не догадывался.          Он повернулся к Брану и беспомощно посмотрел на чашу у него на коленях.          — И ты думаешь, я могу — заставить его делать такие вещи? — спросил он, не совсем готовый принять это разумом, хотя глубоко внутри себя он уже это понял — это стало обратной стороной его страха покинуть дом, тем, во что он верил, не зная, как это могло быть правдой.          — Чаша — это было трудно, — сказал Бран. — Это потребовало тренировок. Для них это неестественно. Лето не понимает, почему я просто не иду пить, если хочу пить. Вода прямо здесь. Почему он должен держать чашу именно так, а не иначе? И тогда мне нужно варговать глубже, чтобы заставить его делать такие вещи. Но ведь Серый Ветер в Окскроссе напугал для тебя лошадей, да? Просто потому, что ты этого хотел. Тебе не нужно было варговать в него глубже. Для него это имело смысл. В любом случае, я знаю, ты обычно делаешь наоборот.          — В смысле? — спросил Робб.          — Варгование работает в обе стороны, — ответил Бран. — Они могут войти в нас. И… они лучше нас умеют убивать.          Робб посмотрел на Серого Ветра, который подошёл к пруду и пил воду, посылая рябь по отражению чардрева — теперь он вырос, в холке он был высотой с человека, в нём было где-то с тысячу фунтов крепких мышц, его челюсти были способны оторвать лошади ногу, а изогнутые бёдра несли в себе убийственную скорость.          — Когда рассказывают истории о сражениях, то все говорят, что ты бьёшься, как волк, — сказал Бран. — Я не думаю, что они говорят это просто так. Они видят это со стороны — когда ты заставляешь его помогать себе. Ты ведь тоже так думаешь?          И как раз тогда, когда Бран это говорил, Робб вспоминал — как перед битвой он потратил несколько мгновений, чтобы постоять на коленях с Серым Ветром, вдыхая волка, вбирая его в себя, а потом — странную остроту боя, когда все его чувства были на пределе, всё в нём выслеживало добычу. Подготовка, фехтование, мысли — всё растворилось, его тело делало только то, что ему было нужно, уничтожая врагов одного за другим, а его разум во всех направлениях видел, что ему нужно было делать дальше, что нужно дальше его армии — его стае.          — Да, — тихо и уверенно сказал он.          Тревога его не покинула, но в нём поднялось странное глубокое волнение — и Серый Ветер оглянулся и встретился с ним взглядом, разделил его с ним: яркую свирепую радость бега, полёта над землёй большими дикими прыжками, жажды в конце разорвать врага на свежее мясо и кровь — и сделать всю свою стаю сильной, и обезопасить её.