Меланхолия бродячей кошки

Его шаг ступал по паркету легко и бесшумно. Хотя Блейд был крепок и высок, он быстро научился ходить так, чтобы никто, даже самая внимательная и пугливая жертва, его не услышал. Вот и теперь, окружённый ширмами и ветвями мэйхуа в фарфоровых вазах, он двигался так же осторожно и тихо. Он не делал резких движений, да и во взгляде не было тревоги. Но лежащий в его ладони пистолет, пока ещё прикрытый пиджаком, красноречивее всего говорил о его намерениях. Единственным звуком, который раздавался на втором этаже, был только отголосок празднества и шипение слов в наушнике. «Мой человек не выходит на связь», — напряжённо трескалось в его ухе. «Я не вижу их по камерам». «Да потому что первое, что узнаёт враг — расположение камер и слепых зон», — подумал про себя Блейд с кислым привкусом раздражения, но вслух, пусть и шёпотом, ничего не ответил. Странное поведение Таожаня не стало для него сюрпризом, о, как раз напротив. Ещё до того, как банкет начался, Блейд наискосок пробежался по самым высокопоставленным гостям из списка приглашённых, но обратил особое внимание на имена таких противных сошек, как этот Таожань. — Тебе не стоит волноваться, — мурлыкал за столом Цзин Юань, старательно выписывая длинной кистью пригласительные. — Таожань хоть и временно исполняет обязанности старейшины, он никогда не решится на мятеж против меня. Блейд тогда курил у окна, хмуро глядя в угасающую теплоту осени, и не мог с этим согласиться. — Он, может, и нет, — хмуро бросил себе за плечо Блейд. — Но как правило именно такая падаль любит связываться с более могущественными людьми. Цзин Юань тогда примирительно вздохнул, не оспаривая дерзость Блейда, но и не принимая ее всерьез. Он бы скорее поверил, что убийцы появятся среди поваров или шофёров, но Таожань? Этот бездарный мужчина с обворожительным лицом и гнилым хребтом только-только получил себе место в правительстве, да ещё и по чистой случайности. Один неосторожный шаг — и такой властолюбивый и подлый человек за одну секунду рухнет в пропасть без права защитить свою честь и удержать влияние. — Надо ли оно ему? — задумчиво тогда спросил Цзин Юань, посыпая пригласительное песком. Блейд промолчал. Он хмуро наблюдал за непоседливым Яньцином, который весело бегал по саду и играл с Мими, дразня её плюшевой мышкой. Сегодня был редкий день, когда у него не стояли занятия, а Цзин Юань позволил ему делать всё что угодно, хоть на голове стоять. Вот Яньцин и стоял, но самое безумное и сорвиголовое, что он смог придумать в семейном особняке — бегать по саду с кошкой. Ни друзей, ни мальчишеских забав. А, простите. Позволил себе бегать на улице в расстёгнутой курточке и без шарфа. — Ему много чего надо, — мрачно ответил Блейд, стряхивая пепел на латунный бамбук. — И сам он ничего не добьётся, а вот если ему помогут… «То не факт, что сегодня он не откроет для врага входные двери», — вновь прокрутил Блейд в своей голове, резко заглядывая за угол и направляя пистолет. По телу расползался омерзительный, холодный яд от осознания, что не просто так Таожань привлёк его внимание накануне, но, к счастью, у него не было времени на пустословие. Ему нужно было как можно скорее разобраться с заразой и вернуться к Яньцину. К сожалению, время было не на его стороне, а вот пространство — вполне. Дом Цзин Юаня огромен, но в нём есть одна интересная комната. Маленькая слабость генерала к традиционным искусствам переросла в уголок, полностью отданный под хвастовство известными полотнами и гравюрами. Пейзажи Шанрэна, травы Ци Байши и кокетливые придворные дамы во дворце Шу — на взгляд Блейда, вкус Цзин Юаня очень старомоден, но сейчас он оказал ему неоценимую услугу. Будучи человеком небрежным в быту, Цзин Юань отыгрывался на любимых полотнах, пряча их под стекло и защиты. И если выбрать удачный ракурс, то ещё за пару шагов от порога можно увидеть в отражении такого защитного стекла то, что происходит внутри. Найти спящую на софе кошку, отыскать там прячущегося от работы Цзин Юаня или, например, увидеть искареженную тень Таожаня, злобно топающего ногой в лакированном ботинке рядом с телом охранника. Блейд замер и прищурил кровожадные глаза. В отражении, расплывшемся по умиротворённым райским птицам, Блейд заметил ещё две фигуры, полностью черные. Возможно, наёмники, которых Таожань притащил с собой. Но для чего? Взять заложников? Слишком мало людей. Воровство? Слишком много. Как ни крути, но Таожань задумал нечто, чего пока Блейд не мог понять, поэтому ему пришлось затаить дыхание и прислушиваться. Таожань ругался. Ярость застилала его раскосые глаза, пока он рычал и обвинял своих бездарных помощников в том, что они привлекли лишнее внимание. Даже если старый лев не заметит пропажи прислуги, это не означает, что они могут действовать так опрометчиво. — И вообще, — шипел Таожань, приосаниваясь и поправляя изумрудный галстук. — Я слышал, что подонок Цзин Юань нанял кого-то в телохранители для мальчишки, поэтому надо постараться не нарваться на лишнюю пулю. Сердце Блейда пропустило удар. Значит, всё-таки целью мятежников был именно Яньцин. Это навело Блейда на какую-то подозрительную мысль, но прежде, чем она смогла выстроиться во что-то осознанное, сдавленный вскрик Таожаня скрипнул в его ушах. Блейд вернул глазам зрение и вдруг понял, что отражение в стёклах — не только его оружие. — Убить, — хрипло приказал Таожань, шагнув назад и тыкнув в тень кровавых глаз на одной из картин. Что ж, Блейд умел и импровизировать. Он появился в комнате в то же мгновение, в которое два наёмника потянулись к своему оружию. Визгливый Таожань, скривив некогда красивое лицо, смертельно побледнел и засуетился. Он что-то пролепетал, но в ушах Блейда так громко шумела кровь, что он ничего не услышал, только вздёрнул курок. — Т-ты! — вдруг воскликнул Таожань, и лицо его приобрело пугающий трупный цвет. — Он нанял ТЕБЯ?! — Я просто выполняю работу. — Нет… Нет, кто угодно, но не ты… — истерически усмехнулся Таожань, стиснув кулаки. — Ты же чудовище… Шавка, которую спускают только на тех, кого практически невозможно убить! Да как ему вообще в голову такое пришло?! Блейд молчал. Ему не было дела до визга Таожаня, гораздо больше его интересовал труп охранника, под которым уже растекалась лужа крови. Это плохо. Раз убили одного, то убьют и остальных. Беспокоили Блейда и два наёмника — он физически не успеет застрелить обоих одновременно, так что ему нужно либо продолжать целиться в Таожаня, либо придумывать другой план. — А-а-а, — улыбнулся Таожань. — Он тебе что-то предложил, да? И что же? Поможет уйти тебе от преследования законом? Выведет тебя на чёрный рынок? Или он отдал тебе что-то ещё? — Помолчал бы, — устало выдохнул Блейд. Раздражение растекалось по и без того разбереженным венам. Ему нужно скорее выдать предателя и вернуться к Яньцину, пока не станет ясно, сколько именно в доме наёмников и подосланных убийц. — Подожди-подожди, — в восторге лепетал Таожань даже после того, как его люди шепнули ему одуматься. — Или он продал тебе мальчишку? — Заткнись, — с нажимом и едва скрываемым гневом пророкотал Блейд. Визг Таожаня его нервировал, подстрекая к необдуманным действиям. — Точно! — ликовал предатель. — Ну конечно, деньги и власть тебя давно не интересуют! Тебе надо что-то большее! Такому не-человеку можно отдать только маленького мальчика, к тому же, он ведь Цзин Юаню не родная кровь? Ой, прости, а тебе отдали девственника или его папочка уже постарался? С холодным сердцем и застелившей глаза пеленой Блейд нажал на спусковой крючок. Громкий звук выстрела расцвел в доме, вынуждая гостей и в том числе Цзин Юаня поднять взволнованные взгляды к потолку. Людское веселье невольно затихло, и в этой тишине слышен был лишь шелест богатой ткани и пузырящееся в бокалах шампанское. Люди недоверчиво переглядывались, не понимая, послышалось им или же нет. Побледнели Яньцин и Юньли. Улыбка медленно заледенела на лице Цзин Юаня. — Прошу, господа, не лишайте себя праздника. Музыку, пожалуйста, — мягким и добрым голосом попросил Цзин Юань, и в воздухе снова зазвучали флейты и эрху. Сам он оставался невозмутим, и это спокойствие постепенно передалось всем гостям. Всем, кроме Яньцина. — Генерал, — взволнованно прощебетал он, подойдя ближе. Привычка называть отца генералом на людях сейчас скорее выдавала его обеспокоенность. — Мне не послышалось? Улыбка смягчилась на лице Цзин Юаня, когда он взглянул на своего птенчика. Этот мальчик всегда отличался незаурядным умом, но в то же время всё ещё оставался таким наивным. От одного лишь взгляда на своего ребёнка Цзин Юань чувствовал необъяснимой силы желание оберегать его и защищать. Он с нежностью заправил Яньцину светлую прядку за белое ушко, заставив смутиться и начать поправлять волосы самому. Тонкие ручки подрагивали, серебряный браслет на удачу недобро звенел. — Не стоит переживать, — мягко попросил Цзин Юань. — Не все приёмы проходят гладко. Задача хозяина — сделать так, чтобы гости чувствовали себя хорошо в любой ситуации. Он кивнул, наставляя юношу, но его собственное сердце лихорадочно билось в груди. Цзин Юань то и дело замирал, отчаянно подавляя в себе желание броситься на второй этаж или хотя бы посмотреть на лестницу. Тут был его ребёнок и его гости, но там? Там был Блейд. И он оставался один на один с врагом, не смея действовать неосторожно и свободно. Чем дольше Цзин Юань оставался здесь, тем сильнее закручивалась внутри тревога, которую Яньцин всё равно инстинктивно улавливал. — Хо-хо, — покровительственно хмыкнул старый генерал Хуайянь, присоединившийся к ним в напряжённой беседе. Пряча одну руку за спиной, второй он гладил свои пышные усы. — Твой отец прав, юноша. Хозяину дома зачастую приходится принимать трудные решения. Они озадаченно переглянулись. Пока Яньцин недоумённо выслушивал поучение, Цзин Юань почувствовал в этих словах хоть и призрачную, но надежду. Он внимательно посмотрел на Хуайяня. — Но у хорошего хозяина гости не будут скучать даже в его отсутствие, — понимающе кивнул генерал. — Пойдём, я покажу вам с Юньли несколько хитростей. Божественное Предвидение? Хуайянь поднял голову и вопросительно взглянул на озадаченного Цзин Юаня. Хотя Яньцин этого не понимал, оба генерала уже поняли друг друга без лишних слов. — В нашем саду есть потрясающий пруд с карпами, — доброжелательно улыбнулся Цзин Юань. — Тогда попрошу юношу провести нам экскурсию, — кивнул Хуайянь и, положив руку на плечо Яньцину, мягким движением подтолкнул его в противоположную от генерала сторону. Цзин Юань поджал губы и сжал руки, сложенные в замок за спиной, в твёрдные кулаки. Лунки-полумесяцы осыпали его молочную кожу. Хотя он смотрел на удаляющиеся спины Хуайяня и Яньцина, всё ещё не понимающего, что вокруг происходит, его тело уже развернулось в сторону лестницы. Лишь убедившись, что гости плавно стали переходить в сад, дабы утолить своё веселье и немного протрезветь, Цзин Юань развернулся полностью и взвился белым львом по лестнице. Тот выстрел, что прогремел над их головами, не мог быть случайным. Цзин Юань мог бы поверить, что кто угодно мог бы совершить оплошность — Цинцзу, помогающая с гостями, охрана, кто-то из приглашённых, но только не Блейд, вызвавшийся проверить территорию. Этот человек не мог действовать опрометчиво, и его разрушенные, сдавленные тремором и фантомными болями руки лучше всего знали цену небрежным движениям. Грохот доносился откуда-то из глубин галереи. Он барабанил по ушным перепонкам, выдавая глухие удары, и Цзин Юань поспешил туда. Тонкий ржавый запах растекался на несколько шагов по коридору, вызвав у Цзин Юаня неприятные мурашки. — Блейд? Где ты? — встревоженно спросил Цзин Юань, но затем почти испуганно отшатнулся, когда из галереи вылетело чьё-то тело. Его практически вбили в стену напротив комнаты, заставляя всё стеклянное над ними звенеть. Цзин Юань не успел ничего рассмотреть, когда следом на свою добычу набросилась разъярённая пантера, чередующая удары кулаков и локтей. Хотя мужчина ослабшими руками, перепачканными в крови, пытался блокировать его, Блейд подошёл к его избиению с особым креативом: когда чёрная балаклава намокла от разбитого всмятку лица, подсечка заставила мужчину тяжело рухнуть. Блейд вбил каблук своего тяжёлого ботинка ему в гортань, и прежде, чем булькающий предсмертный хрип нарушил тишину — схватил с чужого тела армейский нож и с сильного размаха бросил его обратно в комнату. Судя по сдавленному вскрику, нож вполне удачно пронзил чужую глазницу. — Тварь, — выплюнул Блейд вместе с кровью — один удар всё-таки пропустил, губа треснула. Его грудь тяжело вздымалась даже под слоями костюма и тонкого бронежилета, а взгляд казался каким-то туманным, будто опьянённым. Цзин Юань замер. Перепачканный в чужой крови Блейд медленно и тяжело поднялся, злобно сверля взглядом распростёршийся под ним труп, и движения его слегка покачивались. Адреналин дребезжал в венах, делая зрачки пугающе маленькими, а рот — кровожадным. Длинные волосы чуть растрепались, но даже они не могли смягчить образ зверя, стоящего в коридоре. Именно с таким диким взглядом Блейд наконец взглянул на Цзин Юаня, который тут же почувствовал волнение в животе. За всю его жизнь он никогда не испытывал по-настоящему глубинного страха перед чем-то неизвестным, но прямо сейчас, глядя на то, как небрежно Блейд переступает труп и смазывает тыльной стороной ладони кровь со своих губ, он понял, что дрожь пробежала по всему ему старому телу. В этой дрожи, конечно, угадывался страх, который любой испытывает перед смертью, но было и что-то ещё. Что-то необъяснимое, что-то волнительное, чего Цзин Юань раньше никогда не испытывал. Волна этого незнакомого чувства поднялась от его желудка прямо к щекам, вынуждая их отчего-то гореть. — Всё… в порядке? — полушёпотом спросил генерал, не осознавая, что его собственные зрачки будто расплылись по всей золотой радужке. — Совет на будущее, — фыркнул Блейд, вытирая окровавленный пистолет о свой чёрный пиджак. — Тщательнее выбирай гостей. Цзин Юань с зубным стуком закрыл рот и сглотнул. В голову лезло всякое, так что он встряхнул её, как встряхивают кошки, которым вода затекла в уши. — Ты сказал, что в здании враг. — Таожань, — перебил его Блейд. Он посмотрел на свои перекрученные часы, которые циферблатом лежали на ветвях синих вен, и тихо выругался. — Ублюдок привёл с собой наёмников. Двоих я, как видишь, вырубил, но остались ещё трое. Цзин Юань выразительно посмотрел на труп под их ногами и на отпечаток крови, оставшийся на стене. Из осторожного любопытства заглянул в комнату и с сожалением увидел, что одно из его любимых полотен разбито, а осколки от защитного стекла весьма показательно выпирали из головы второго тела. Да уж, «вырубил» — это весьма… тактичное описание. — Хорошая работа, — кивнул Цзин Юань, сделав вид, что перед ним действительно просто лишённые сознания люди. — Клининговая служба будет в восторге. — Возвращайся к гостям, — холодно приказал Блейд. — И ни на шаг не отходи от мальчишки, пока я тут не закончу. — Яньцин с генералом Хуайянем, — кивнул Цзин Юань, и с удивлением заметил, как что-то странное отразилось в глазах Блейда. Он так и не смог разгадать эту эмоцию до того, как, в конце коридора возникла чужая чёрная тень. Кажется, Блейд почувствовал её, но из-за утихающего адреналина и злобы его тело не смогло так быстро среагировать. — Чёрт! — он вполоборота попытался вытащить пистолет, но тонкая светлая вспышка в одно мгновение пронеслась мимо его лица и вонзилась в шею врага. Блейд недоуменно моргнул. Он наблюдал за тем, как чужая артерия плещется под золотой иглой и стекает по ней, слишком маленькой, чтобы за неё можно было как следует ухватиться и вытащить. Он посмотрел назад. Цзин Юань всё ещё стоял там, его рука была вытянута после идеального броска. В ледяных глазах не было ни сожалений, ни испуга — только холодный расчёт. Всё случилось так быстро, что даже причёска Цзин Юаня, больше не сдерживаемая шпилькой, начала распадаться лишь сейчас. И без того небрежные белые пряди мягкими тенями обрамили застывшее генеральское лицо. Блейд сглотнул. Цзин Юань мог сколько угодно строить из себя ленивого и наглого кота и обманывать окружающих, но он всё равно оставался генералом, властвующим над своей вотчиной… и над своими людьми. Вопреки произошедшему, Блейд не почувствовал благодарности. Удивление — да, но благодарность… Даже если она и расцвела где-то в глубине забинтованного сердца, то с каждой секундой её всё больше и больше затапливал кровавый гнев, словно хлынувший прямо из ядовитых глаз Блейда. О, он так часто сражался и так часто убивал… Он позволял себе драться как животное, хватал врагов зубами и когтями, убивал людей карандашами, стёклами, шнурами, забивал их камнями… Он позволял себе всё, но только не прикрывать свою спину кому-то ещё. — Блейд? — когда рефлексы успокоились и Цзин Юань вернулся к своей обычной натуре, голос вновь зазвучал мягко и немного встревоженно. В его удивлённых глазах, прикрытых растрёпанной чёлкой, Блейд выпрямился и протянул к нему руку. Возможно, с намерением вцепиться в его белую шею, но Цзин Юань всё равно не дрогнул. Лишь зачарованно наблюдал, как рука Блейда погрузилась в его белые густые волосы, а затем выдернула их них красную ленточку. Теперь пряди не поддерживались ни шпилькой, ни лентой, и всё растерянное лицо Цзин Юаня потонуло в облаке белой гривы. Блейд отстранился, всунул пистолет себе под ремень брюк, а затем поднял руки и начал собирать свои длинные смольные волосы. Обычно он никогда не придавал им внимания, если только не нужно было маскироваться и прятать их, но теперь ситуация изменилась. Теперь Блейд лишит себя всего, что может помешать ему в одном простом деле, ради которого Цзин Юань и нанял его. Убивать. — Уведи людей глубже в сад, — отрешённо попросил Блейд, перевязывая волосы в небрежный пучок. — И скажи музыкантам, чтобы играли как можно громче. Я не буду сдерживаться. И словно вторя его словам, в саду Цзин Юаня наконец загудели барабаны, флейты и цзинху — наконец-то оперная труппа, нарядившись в пёстрые алые наряды и спрятав лицо за густым макияжем, вспорхнула среди камелий и бамбука. Даже Яньцин и Юньли, которые не были фанатами традиционных искусств, с горящими глазами затерялись среди толпы, восхищённые яркими тканями и сияющими драгоценностями. В качестве жеста доброй воли ученики «Грушевого сада» не стали сразу слагать легенды древности и прежде решили покрасоваться. В свете прохладного осеннего дня они вздымали длинные рукава и веселили толпу ярко-красными бородами. Под хаотичную, задорную музыку прыгали акробаты в такт аплодисментам, дрожали длинные фазаньи перья на их головных уборах и сияли атласные флаги. Они вращались, прыгали и танцевали, и чем безудержнее казались их движения — тем громче им вторила музыка. А в это же время на втором этаже поместья разворачивалась бойня. Как танцовщицы взмахивали белоснежными рукавами, так и Блейд взмахивал своим тяжёлым ножом, и вместо раскрывающегося шёлка и атласа веерами ему служили брызги крови. Всего ему доложили о семи врагах, трое из которых уже были мертвы, а с оставшимися четверыми он разбирался прямо сейчас. Хоть на улице музыка и играла, он знал, что тратить пули нельзя, поэтому оставалось только вбивать свою правоту ножами и кулаками. Он бил и ломал, и не переставал думать о том, насколько тревожными ему казались все эти предзнаменования. Толпа народа, попытка разделить его с Цзин Юанем и Яньцином, мятеж Таожаня, и всё это под нависающей над ними тенью Фантилии, этой подлой гадюки, которая уже который раз пыталась его припугнуть. Натравила ли она Таожаня на них? Подговорила ли его людей? И были ли ещё в доме предатели? Там, где не помогали руки, помогал приклад пистолета, нож и всё подручное. Блейд уворачивался, бил в ответ, резал и терзал. Четвёртого из семёрки Блейд насадил ртом на подоконник, выходящий к саду, и навалился на его череп всем телом, с удовольствием слушая чужой хрип и хруст сломанной челюсти. Его собственное дыхание уже начало сбиваться, а кровь окропила всю одежду. Он не мог так выйти обратно к гостям, но сейчас ему подвернулся удачный момент оценить обстановку: гости стояли спиной к дому в саду и наслаждались оперой. В пестроте богатеев и артистов Блейд не сразу смог отыскать Яньцина, но всё же маленькая ласточка, весело наблюдающая за представлением, нашлась чуть в стороне. Блейд окинул взглядом толпу и в ужасе заметил, что людской поток будто нарочно отнёс Яньцина подальше от дедушки Хуайяня, который встревоженно пытался его найти. Цзин Юань ещё спускался в сад, задержавшись для приказов. Но зато ближе всех показалась змея в янтарной чешуе — ублюдок Таожань, сумевший от него сбежать, искренне изображал задыхающегося даже на открытом воздухе. — Не смей! — прошипел Блейд, отчаянно наблюдая, как вежливый и покладистый Яньцин решил помочь Таожаню и, придерживая под локоть, уводил из сада, чтобы обеспечить гостю покой и внимание. Наёмник под его руками отчаянно хрипнул, задыхаясь от боли и крови, и Блейд в ярости вонзил нож ему в затылок. Не до него сейчас было. Он посмотрел на мелькнувшее белое пятно по другую сторону сада — Цзин Юань только вышел и тревожно озирался, пытаясь найти Яньцина. А встреча с потерянным Хуайянем только сильнее напугала его. Блейд выдернул нож из чужой головы и ринулся вниз к лестнице. Прыгать было опасно, под окнами были высажены клумбы и не было ровной поверхности, а ноги ещё были ему нужны. Именно они несли его по коридору и помогали перепрыгивать пролёты. Время было на исходе, и ему срочно надо было перехватить мальчишку прежде, чем Таожань уведёт его куда-то ещё. По пути он небрежно скользнул трясущимися руками по своим часам и в ярости сказал начальнику охраны: — Быстро закрыть все двери! Таожань не должен покинуть дом! Но вперемешку с помехами в наушнике и хрипом от помех до него донёсся лишь жуткий, булькающий хрип, от которого всё внутри Блейда похолодело. Был восьмой наёмник. Когда он прыгнул последний раз, пролетая сразу несколько ступенек, его тяжёлое тело как раз едва не сбило с ног перепугавшегося Таожаня, держащего за руку Яньцина. Мальчик в ужасе отстранился, увидев окровавленного и растрёпанного Блейда, со взглядом диким и совершенно неуправляемым. — Отойди от него, — пророкотал Блейд, крепче сжимая нож и сразу принимая стойку. — Убийца! — воскликнул Таожань, дёрнув Яньцина, как игрушку, себе за спину. — А ну не приближайся к наследнику! Всплеск ярости полностью затопил его сердце. Ему было плевать, что Яньцин сейчас увидит чужие внутренности или раздавленные глаза. Блейд ни за что себе не простит, если не размозжит этому ублюдку его красивую башку. Но как только он сделал шаг, Яньцин испуганно вскрикнул: — Блейд, сза… Мгм! Но его крик тут же прервался ладонью Таожаня, прижавшейся к его рту, а Блейд инстинктивно развернулся и совершил очередной замах. Враг его заблокировал, холодными глазами оценивая возможности, и попытался ударить снизу, но тогда защитился уже Блейд. Они стояли, вцепившись друг в друга, не в силах разойтись или друг друга побороть. Стиснув зубы, Блейд обернулся и в ужасе увидел, как Таожань схватил за талию брыкающегося мальчишку и поволок в сторону выхода. Ему нужно было как можно скорее убить восьмого наёмника, пока не стало слишком поздно, но Блейд уже изрядно устал, его голова гудела, а наёмник был полон сил. Когда они наконец расцепились, взаимно желая убить друг друга, наёмник попытался выстрелить — Блейд выбил его руку, и пуля прошла в миллиметре от его бока, лишь слегка задев одежду. Попытался сам вонзить ему нож в шею — его руку отвели точно также. Они боролись, чередуя стойки и оружие, и Блейд всё никак не мог найти точку опоры и слабое место. Не мог до тех пор, пока на пороге дома не появилась язвительная девочка в оранжевых и зелёных прозрачных шарфах. — Яньцин, ты где?! — раздражённо звала Юньли. — Дедушка тебя ищет! Но стоило ей войти, и ужас застыл на её юном лице. Кровь, оружие и два человека, отчаянно сражающихся друг с другом… Она оцепенела, не в силах отшатнуться, и наёмник воспринял это как хорошую возможность взять заложницу. Но как только он попытался дотянуться до девочки, Блейд тут же выбил ему колено и повалил наземь, прямо к тонким ногам Юньли. Он забрался на наёмника сверху и попытался ударить в грудь ножом — наёмник едва-едва успел перехватить его запястье и сдержать. Они оба дрожали, прикладывая все свои силы к этому сопротивлению, но лезвие не сдвигалось с места. — Ублюдок, — в тихой ярости прошипел Блейд, а потом отпустил одну руку с рукояти. Наёмник попытался тоже ослабить хватку, но в ту же секунду Блейд свободным кулаком ударил по рукояти, которую продолжал держать другой рукой, и от этой дьявольской силы лезвие сильно подалось вниз, уже задев одежду. Наёмник хрипел, отчаянно сопротивляясь, но Блейд ударил ещё раз и ещё — так забивают колья в землю или рубят дрова тяжёлым топором, но уж точно не пытаются убить. Но в конце концов на четвёртый удар наёмник закричал, а кровь брызнула в лицо Блейду. Силы растаяли, а предсмертные судороги сковали чужое тело. Блейд ликовал — вкус чужой жизни как нельзя лучше напоминал ему о том, что жив остался он сам. Но когда он поднял взгляд… Ошарашенная Юньли прижимала ладони ко рту, не в силах поверить увиденному. Она боялась, искренне считая, что следующей жертвой будет она сама. Её широко распахнутые глаза на мгновение отрезвили Блейда, заставив почувствовать внутри что-то болезненное и холодное. Будто бы это ему прямо сейчас пронзили грудь. Но как бы больно не сжималось сердце Блейда от осознания, ему нельзя было тратить время на объяснения. Вынув нож из чужой груди, он смог лишь медленно подняться, нависая над Юньли кровавым призраком, и растерянно, почти виновато бросить: — … Прости. А следом рвануть по следам Таожаня, оставляя Юньли цепенеть рядом с чужим трупом. Голова Блейда кружилась, а разум был в беспорядке. Он бежал, ломал двери плечами, но мысли его то и дело рвались между Юньли и Яньцином. Почему, ну почему появилась именно она в такой момент? Почему именно она увидела Блейда, с ног до головы покрытого чужой кровью? Собственные раны гудели, а сердце бешено колотилось, истекая сожалением. Когда он выбежал на улицу перед домом, неподалёку уже скрипнули колёса. Блейд выскочил на дорогу, весь трясущийся в ознобе и адреналине, и смог увидеть лишь багажник большого чёрного автомобиля. Водитель вдарил по педалям, и бешено завращавшиеся колёса, оставив чёрные полосы на асфальте, стали набирать скорость. Блейд бежал за ними, будто не понимая, что никогда в жизни их не догонит, а вмиг поледеневший ветер, принесший осенние тучи, хлестал его по вспотевшему лицу. Лента сорвалась с его волос, рассыпав их за его напряжённой спиной, а ноги всё бежали и бежали. Он смотрел на удаляющуюся с каждой секундой машину и проклинал себя, проклинал свою слабость и проклинал весь свет вокруг. Лишь когда чёрная точка скрылась за поворотом, Блейд начал сбавлять бег. Ветер всё ещё подхватывал его и нёс по асфальту, но в нём уже не осталось ни жизни, ни сил. Он был всего лишь куклой, которую подталкивал какой-то предсмертный импульс, его последняя надежда, его желание, чтобы всё это оказалось лишь страшным сном. Наконец, он остановился. От долгого бега его ноги сильно дрожали, и бок резало адской болью. Осенний ветер не грел, и туманное солнце не выглядывало из-под надвигающихся облаков. Блейд проиграл.