Желание профессора

Вечером, когда коридоры колледжа опустели, а за окнами сгущалась серая сырость дождя, Одри в очередной раз осталась в пустом лекционном зале. Тонкая чёрная резинка, всегда болтавшаяся на её запястье, теперь служила единственным занятием для нервных пальцев — она оттягивала её, щёлкала по коже, снова оттягивала, пытаясь заглушить нарастающее напряжение. Профессор стоял у кафедры, медленно перебирая какие-то бумаги, словно вовсе не торопился к сути. — Ваш почерк… ужасен, — наконец сказал он, скользнув взглядом по её тетради. — Это проблема. Но, возможно, не самая большая из ваших проблем, Одри. Она только закатила глаза, снова щёлкнув резинкой по запястью. Первую неделю их занятия были странными. Он давал ей вопросы по судебной психиатрии, заставлял вслух объяснять сложные теории, как будто выжимая из неё остатки знаний. Ошибки он разбирал терпеливо, но всегда с той лёгкой полуухмылкой, в которой чувствовалась усталая ирония, а иногда — почти опасный интерес. Иногда он ходил по залу, закидывая руки за спину. Иногда просто молча смотрел на неё, отчего её пальцы судорожно искали спасения в резинке. Часто они затягивались допоздна, когда другие преподаватели давно уходили, и во всём здании кроме них не оставалось ни души. Сегодня было особенно тихо. Одри поправила волосы за ухо, когда он подошёл ближе, положив новую стопку бумаг перед ней. — Разберём к следующему разу. — Его пальцы едва коснулись стола рядом с её рукой. — И постарайтесь… не делать этого на отвали. Иначе нам с вами придётся встретиться ещё не один раз. Её сердце провалилось куда-то в живот. Когда она наконец собрала тетрадь и повернулась к выходу, то уловила спиной его взгляд — тяжёлый, цепкий, словно Малек мог в любой момент окликнуть её по имени. Одри не оборачивалась. Только крепче сжала резинку на запястье — её маленький, дрожащий талисман. И вышла в тёмный, пахнущий дождём коридор.

***

Одри сидела на краешке стола, её взгляд метался по комнате, но мысли, как всегда, ускользали. Она снова потянулась к своему телефону, пытаясь хоть на мгновение отвлечься от встречного напряжения, которое она чувствовала в присутствии профессора. Взгляд Малека не сходил с неё, когда он перебирал свои бумаги, но Одри заметила, что каждый её новый взгляд на экран особенно испытывало его терпение. — Ты часто отвлекаешься, Одри, — сказал он, не поднимая глаз. В его голосе не было осуждения, скорее наблюдение, как если бы он ждал, когда она сделает что-то более «интересное». Одри снова вытащила телефон из сумки, обратив внимание на экран, но в этот раз его рука неожиданно оказалась в воздухе рядом с её. Он выхватил телефон прямо из её рук, не давая времени на реакцию. — Ты что-то хочешь сказать? — произнёс он с тихой усмешкой. Он положил телефон на стол, не давая ей возможности забрать его, и, увидев, как она отвлеклась ещё раз, он быстро перехватил её запястье. Она хотела вырваться. — Кажется кое-кто не понимает слова «нет», — сказал он, и прежде чем она успела понять, что происходит, он закрутил резинку. Одри сжала губы, когда он ловко связал её руки за спиной. Её сердце замерло на секунду. — Удобно? — он чуть наклонился к ней, его глаза искрились азартом, почти не скрываемым. Он наблюдал за ней, не отпуская рук. — Я думаю, теперь твое внимание не будет так легко ускользать, если не хочешь, чтобы дальше я привязал тебя к стулу и начал зачитывать бредню, написанную тобой. Одри почувствовала, как её дыхание сбивается, но не могла скрыть искры волнения, когда она заметила, что Малек не собирается отпускать её так легко. Он сделал шаг назад и спокойно откинулся на стол, наблюдая за ней, как за предметом, который он только что изучил. — Посмотрим, как долго ты сможешь держать себя в руках, — добавил он, почти шёпотом, и она почувствовала, как воздух вокруг них стал ещё более напряжённым. Опустив голову набок, пристально рассматривает девушку, держа её запястья обеими руками и чуть приподняв их в воздух. Одри почувствовала, как её тело реагирует на его близость, хотя она и пыталась держаться. Резинка на запястьях заставляла её чувствовать себя странно скованной, но одновременно было что-то возбуждающее в том, как Малек контролировал всё, что происходило между ними. Она скосила глаза на его лицо, чувствуя, как её грудь учащённо вздыхала. — Ты хочешь, чтобы я сосредоточилась, да? Или… — Она пыталась держать дистанцию, но внутри её головы всё перемешивалось. Он наклонился ещё ближе, не теряя её взгляд. Она попыталась что-то сказать, но в её горле пересохло, и вместо слов из её губ вырвался только лёгкий выдох. Не осознавая почему, она медленно подняла голову вверх, как если бы попыталась преодолеть внутреннюю преграду, когда его дыхание уже почти касалось её уха. — Ты… ждал моего ответа, — прошептала она, её слова звучали почти несвязно. Он чуть наклонился к её уху, его горячее дыхание коснулось её кожи, и Одри неожиданно почувствовала, как её тело сжимается от нервного возбуждения. Она не могла понять, что именно произошло, но всё в ней тянуло её к нему. Сначала она даже не осознавала, что делает, но затем, без лишних слов, её губы чуть распахнулись, и она слегка наклонилась вперёд. Собрала все свои силы, выпрямилась, сводя ноги, чтобы почувствовать его ещё ближе, ощущая, как её внутреннее напряжение нарастает. Она не была уверена, что ожидала от этого жеста, но с каждым движением её тело всё больше поддавалось его власти. Малек остался на месте, словно наблюдая за её реакцией. — С каких пор мы перешли на «ты»? Она стиснула губы, пытаясь скрыть смущение, но внутреннее беспокойство не покидало её. Она была почти уверена, что Малек знал, как её провоцировать, как довести до такого состояния, что она теряет контроль. — Хорошо, доволен, профессор? Или это и был твой изначальный план? — её голос звучал чуть гневно, но в нём всё равно проскальзывало какое-то беспокойство. Малек не обернулся, но его ухмылка была слышна в словах: — Что ты себе навыдумывала, хитрая лиса? — его тон был низким и насмешливым, как будто он действительно наслаждался её реакцией. Он отпустил её запястья, и Одри почувствовала, как напряжение внутри её тела ослабло. Он развернулся, собираясь покинуть кабинет, не обратив на неё больше никакого внимания. Его шаги отдалялись, но она не могла отпустить это ощущение, которое он оставил в ней. — Постой… те, — Одри выдохнула, не понимая, почему она не могла отпустить эту ситуацию. Было ли это её гордостью? Или всё-таки этим странным притяжением, которое она не могла контролировать? — Не действуй мне на нервы, когда я говорю, ты должна это делать, а если тебя не устраивает отрабатывать упущенное, тебя никто не держит, милая Одри, забери документы и забудь это место. Но если тебе важно твоё будущее, ты подумаешь над моими словами и будешь молча выполнять задания, не отвлекаясь на всякую чушь. Малек остановился, но не обернулся. Он просто стоял спиной к ней, его голос был спокойно-отстранённым. — Я всё сказал. Занятие окончено, — произнес он, и его шаги стали ускользать. Одри осталась одна в этом пустом кабинете, чувствуя, как даже не заметила, как долго стояла там, её мысли были полны непонимания и тягучего чувства неопределённости, которое оставил профессор.

***

Когда лекция завершилась и студенты, спеша, покидали аудиторию, Одри не могла отпустить мысли о том, что произошло на прошлом занятии. Её мысли продолжали крутились вокруг его слов, взгляда, который он ей послал, и таинственного напряжения, которое он оставил. Она решила не откладывать разговор, хотела прояснить всё. Резко направилась к профессору, который уже собрал свои вещи, готовясь покинуть кабинет. Одри чувствовала, как её сердце колотится быстрее, но решимость взяла верх. Она не могла просто оставить это без ответа. — Профессор, — её голос звучал почти неуверенно, но в глазах горела искра решимости, — нам нужно поговорить о вчерашнем. Я знаю, что была не права. Но вы тоже переборщили. Разве это было случайностью? Вы могли меня отругать или завалить стопкой рефератов. Но вы… Замер, его рука остановилась на книге, и он поднял голову. Лицо оставалось спокойным, но в глазах возникли огоньки интереса и какой-то легкий вызов. — Я давно заметила всё. Эти взгляды неодназначные. Это всё… Не говоря ни слова, он резко захлопнул книгу перед её глазами. Одри почувствовала, как её грудь сжалась, когда книга столкнулась с её лицом, и её взгляд невольно зацепился за его уверенный жест. Он стоял прямо перед ней, едва ли не дыша ей в лицо. Она, ошеломлённая его действиями, не успела отреагировать, как он начал медленно двигаться к ней. С каждым его шагом её дыхание становилось тяжелей, а тело будто забывало, как дышать. — Глупая… Когда он оказался совсем близко, она почувствовала, как её спина прижимается к дверям. Пространство вокруг словно сузилось, а она не могла оторвать взгляд от его глаз, в которых читалась смесь домогательства и чего-то ещё. Слова застряли в горле, и она лишь замерла, чувствуя, как его присутствие наполняет комнату. Его взгляд не падал с её лица, и она чувствовала, как напряжение между ними растёт с каждым мгновением. Внутри неё смешивались страх и влечение, как если бы она сама не могла понять, чего она действительно хочет. — Хорошая попытка, Одри, — почти насмешливо проговорил эти слова, смотря на неё с высока. — Но я же вижу твою незаинтересованность в моей персоне. А оценка, поверь, того не стоит. Если тебе нужен балл, не нужно пытаться строить мне глазки. Одри не сразу ответила. Сколько раз она говорила себе, что это не стоит того, но в глазах Малека была такая тьма, что она даже не смогла бы оправдать своё поведение. Он был как зеркало, показывающее ей её собственные противоречия. — Я не делала ничего, — не было ни стеснения, ни желания оправдаться. Это было больше как утверждение, чем оправдание. Он окинул взглядом её руки, которые вдруг оказались на его груди, впечатав папку, и на мгновение её мир сжался в одно лишь это прикосновение. Он слегка наклонился к ней, его дыхание стало чуть тяжелей, а губы едва не коснулись её лица. — Журнал я уже заполнил, — произнёс он тихо, но так, что эти слова прозвучали как некий приговор, словно его решение было окончательным, как и всё, что происходило между ними. Одри лишь выдохнула, и её дыхание будто сразу стало частью его. Руки с его груди скользнули чуть ниже, и она почувствовала его напряжение, не отпуская, не отступая. Когда она прижалась к нему, её губы почти коснулись его, и в этот момент всё, что они раньше говорили, стало неважным. Это был момент между их молчанием и тем, что ещё не случилось, но уже могло случиться, если бы только она позволила себе. Он отстраняется, слегка прикусывая губу, следя за тем как её пальцы касаются его кожи. — Я уже понял куда ты ведешь, маленькая неприятность. Выкинул в сторону папку с её каракулями. — Но я же вижу, что ты не испытываешь ничего ко мне…кроме страха. - Это не должно вас беспокоить. Вы знаете, что я не сдам, а я, что вам нужно. - В интересном направлении мыслит твоя маленькая голова. Пожалеешь же. Она опускается всё ниже, стягивая ремень его брюк. - Что ни занятие, то новое приключение. - Даже в этот момент вы не можете замолчать! — Боюсь, для более близкого знакомства мы не заперли дверь, — сказал он с лёгкой усмешкой, не отводя глаз от неё. Одри сама не знала что творит и надеялась, что тот вовремя ее остановит. Он лёгким щелчком повернул ключ, тщательно запирая её. Одри не успела ответить, как его рука, словно отбирая у неё возможность уклониться, коснулась её головы. Она слегка наклонила её, опуская взгляд, почувствовав, как её дыхание стало немного тяжелей. Она не собиралась сопротивляться, не могла. Её колени слегка подогнулись, и она невольно опустилась чуть ниже, внимая тому, как его рука мягко поддерживала её. Он оставил руку на её голове, словно контролируя её положение, как нежный, но уверенный жест. Казалось, что в этот момент она была полностью под его властью, но не ощущала этого как угрозу. — Ты думаешь, этого достаточно? — его голос был низким, почти шепотом, что заставило её замереть на мгновение. Они перемещаются от двери дальше. Сильные руки с такой легкостью наклоняют её назад, что она даже не может противостоять, чтобы остаться на ногах. Быстро, ловко, он опускает её на стол, наклоняя голову вниз и пристально смотря прямо в глаза. Проходясь губами по бедру вверх под тканью юбки. Пальцами проводя по ней же в тоже время, он ведет губы к тонкой резинке розовых трусиков, потихоньку оттягивая их. Одри закрыла глаза на секунду, стиснув зубы. Всё внутри неё боролось: между тягучим притяжением и нарастающим протестом. Она слышала только своё учащённое дыхание и ткань её рубашки под его ладонью. Досчитав до трёх, Одри резко оттолкнула его от себя обеими руками. Малек отступил на шаг, недоумённо вскинув брови. — Хватит! Я больше не могу это терпеть. Малек вдруг хрипло рассмеялся, качнув головой, словно всё это лишь подтверждало его давние догадки. Как будто он ожидал именно такого финала. — Я так и знал, что ты не выдержишь, Одри, — почти насмешливо. — Ты слишком упрямая. Слишком честная. Блефовать не твоё. Он посмотрел на неё, прищурившись, будто изучая. Между ними всё ещё была та опасная близость, но в его облике что-то изменилось: пропала прежняя хищная небрежность, уступив место чему-то более сдержанному. — Знаешь, что странно? — добавил Малек после короткой паузы, — Я даже рад, что ты первая поставила точку. Он сделал ещё один шаг назад, давая ей отдышаться, и, не глядя, взял с письменного стола её забытую тетрадь. — Иди, Одри. Пока ты всё ещё можешь думать ясно, — сказал он, протягивая ей её вещи. И в этих словах уже не было насмешки. Только тяжесть — и странная, горькая забота. ...лениво опустил глаза — к крошечному, почти невесомому клочку ткани в своей руке. Он равнодушно покрутил на пальце её розовые тонкие трусики, словно разглядывая странный сувенир. — Как думаешь, неприятность, забрать этот трофей? — едва сдерживая насмешку. — Зная, что где-то по коридорам сейчас бродит студентка без них? Одри почувствовала, как кровь резко прилила к лицу. Щёки обожгло стыдливым жаром, так сильно, что ей показалось — об этом знает теперь весь мир. Она вцепилась пальцами в край своей юбки, не в силах выдавить ни слова. А Малек лишь ухмыльнулся и, наклонившись ближе, добавил почти шёпотом: — Думаю, оставлю на память. Он убрал «трофей» в карман пиджака, ни на секунду не сводя с неё глаз. Одри, чувствуя себя униженной, рванула к двери, даже не оглядываясь на профессора. Словно горячий клубок стыда катался внутри, жёг горло и щеки. Она выскочила в коридор, прижимая рюкзак к груди, будто тот мог хоть как-то спрятать её смущение. Позади слышался ровный стук его шагов. Синнер, медленно и без видимой спешки, вышел следом. Его взгляд на мгновение скользнул по её спине — он позволил себе секундную слабость, наблюдая, как она спешит прочь, маленькая, упрямая и такая чертовски настоящая в своём стыде. Но его внимание перехватила другая фигура. Блондинка в строгом костюме — та самая женщина-философ из соседнего факультета — словно специально поджидала его у двери. Она улыбнулась слишком широко и вкрадчиво, шагнув к нему. — Профессор Синнер, — почти кошачьим, натянутым. — У вас минутка найдётся для коллеги?.. Она небрежно коснулась его локтя кончиками пальцев, навязывая близость, от которой у Малека в мыслях остался только один звук — раздражённый смешок. Он бросил последний взгляд в сторону быстро удаляющейся студентки, словно внутренне выбирая, к кому бы он предпочёл сейчас быть ближе... и ответил женщине механически: — Зависит от вопроса. И неуловимо отстранился от её прикосновения.

***

Кабинет ректора пах кожаными папками и звучал его ярким парфюмом. Одри стояла у стены, сжав в руках папку с отчетами. В кабинете витала тишина — вязкая, натянутая, как перед бурей. Дверь тихо скрипнула. Она, не оборачиваясь, уже знала, кто вошёл. Малек Синнер. Его шаги были неторопливы, как всегда. Он остановился напротив стола, скользнул по ней взглядом, задержав его едва заметно. — Студентка Одри Хартвелл отработала все задолженности, — произнёс он официально, глядя на ректора, словно оглашая приговор. Одри почувствовала, как едва заметно вздрогнула папка в её руках. Ректор что-то сухо отметил в журнале и кивнул, а она не произнесла ни слова. Она знала: это ложь. На самом деле она так и не завершила отработку. Но они больше не пересекались с Малеком после того дня — ни лекций, ни задержек после пар, ничего. Ни объяснений. И когда ее вызвали сюда, она предполагала, что её исключат. - Можете идти. Когда они вышли в коридор, дверь кабинета ректора захлопнулась за их спинами с глухим стуком. Малек шёл рядом, чуть опережая её. Небрежно держал руку в кармане. Не смотрел в её сторону. Тишина между ними казалась почти осязаемой. Одри выдохнула и, чуть обгоняя его у поворота, почувствовала на себе его взгляд — тяжёлый, колкий, но в то же время странно тёплый. Как будто он хотел что-то сказать, но снова выбрал молчание. На секунду она замерла, словно что-то ожидая. Он остановился тоже. Они стояли лицом к лицу в пустом коридоре, полном эха. И в этой тишине вдруг стало ясно: можно было бы сделать шаг навстречу. Можно было бы всё переписать. Но никто не пошевелился. Малек чуть склонил голову в сторону, почти незаметно. Одри ответила таким же лёгким наклоном. — Успехов на экзаменах, — наконец произнёс он, ровно, без тени эмоций, и отвернулся, уходя.