забытые клятвы

      Драко постарался утонуть в кипе своей работы. За более чем неделю ее скопилось немало — авроры достаточно много патрулировали по вечерам на окраинах Лондона. Где-то заляпанные отчеты пестрили криво написанными буквами о незаконной торговле ворованных метел; где-то весьма щедро распылялись о пьяных волшебниках у бара, что начали потасовку и все, как один, закончили вечер в больнице Святого Мунго — в отделе с неудачно примененной магией. Блондин постарался представить себе довольное лицо Блейза.       Он и вправду отчаянно цеплялся только за отчёты. Драко сжимал перо до побеления костяшек — оно уже трещало под грузом давления. Где-то рядом протяжно ухнула чья-то сова, и Драко воспроизводил этот звук в голове, лишь бы не думать о Поттере. Лишь бы в очередной раз не поднимать на него свой взгляд и не впериться с таким голодным желанием, будто тот являлся единственной и последней причиной, по которой блондин еще не выжил из ума окончательно.       Но не получалось. Как бы сильно он не думал о заполняемых протоколах, он с маниакальной частотой поднимал свои серые глаза на Поттера. Тот стоял недалеко от его стола, у книжного стеллажа с литературой для авроров — с молчаливым интересом изучал книгу «Защитные чары и методы обезвреживания темного волшебника» — ту, которую Драко в свое время перечитал до дыр. Он делал в ней даже пару пометок на полях, и наверняка он — Гарри, сейчас мог их заметить.       Малфой откровенно рассматривал его — Поттер лениво прислонился к стене, как будто и сам не замечал, как его тело принимает самую вызывающую из всех возможных поз. Левое плечо чуть впереди, бедро выдвинуто, рука засунута в карман, губы едва заметно шевелятся в такт прочитанным словам.       Форменная аврорская рубашка была натянута небрежно — застегнута наглухо, до самого горла так, словно Гарри делал это наспех, вслепую. Темно-синий материал, плотный, но тонкий — идеально очерчивал его фигуру. Под тканью угадывался каждый изгиб: высокая грудная клетка, едва заметно поднимающаяся при каждом вздохе, тонкая сильная талия, рельеф мышц на животе — которые прежде сталкивались с языком Малфоя, напряженные плечи, привычно сдвинутые вперед.       Глаза Драко скользнули по нему. Медленно. Против воли.       Он помнил каждую их ночь. И почти ненавидел себя за эти воспоминания — насколько точными они оставались в его памяти. Тело Гарри — полное, сильное, жадное, сжимало его в темноте: бёдрами, руками, зубами. Помнил, как этот мужчина рычал ему в шею, как дрожал, как вбивался глубже, словно хотел прожечь изнутри. А теперь стоит тут, в десяти шагах от него, спокойно читает и не помнит абсолютно ничего. Ни черта.       На его руках от напряжения снова проступили вены. Те самые, что пульсировали прямо под кожей, когда он вжимал Драко в постель, выдыхая с хрипом что-то непонятное, мокрое, живое. Те самые, по которым блондин проводил руками, слегка царапая.       Пальцы длинные, сильные с широкими фалангами — Драко знал их идеально. Помнил, как они скользили по его рёбрам, грубо и невыносимо уверенно, как входили в него — по одному, потом двумя, как будто Гарри проверял, сколько боли и удовольствия он может принести одновременно.       Малфой сглотнул — слишком резко. Он дрожащими руками зашелестел в пергаментах, пытаясь хоть на долю секунды отвлечься от слишком ярких картинок в голове. Случайно опрокинул банку с чернилами и тихо выругался.       Гарри поднял на него свой взгляд — вежливый, почти безразличный. Потом медленно провёл пальцем по переносице, поправляя очки. Из-за плавного небрежного движения из-под рукавов мелькнули сухие светлые запястья. И в этом было что-то смущающее знакомое. Он выдохнул коротко, слегка хрипловато. И рубашка тут же натянулась по плечам, ключицам, груди — обозначая невообразимую силу. И Драко не знал, чего именно хотел больше — вдохнуть терпкий аромат кожи под этой чертовой рубашкой или сорвать ее к Мерлину, срывая и последние остатки своего терпения.       Поттер опустил голову обратно к книге и небрежно пошевелился. И проклятые брюки натянулись сильнее. Темная ткань плотно очертила каждую линию — бёдра, которые когда-то прижимались к Драко с ритмичной, безумной силой. Пах, который он помнил идеально — солоноватый, горячий, пульсирующий. Где язык замирал от напряжения, а уши заполонял звук дыхания Поттера, хриплый и с надрывом, пока руки требовательно сжимали волосы Малфоя в кулаке, направляя и умоляя, теряя самообладание.       Ремень был застегнут туго. Пряжка чуть блестела в свете — почти как награда, трофей. В голове пробежала холодная тонкая мысль — сорвать зубами этот чертов ремень. Этот металл, ровно на том месте, где Драко когда-то целовал низ живота, спускаясь все ниже. Чувствуя, как Гарри дрожит от удовольствия, стискивает его волосы в своей руке сильнее, прикусывая костяшки пальцев, чтобы не застонать.       Малфой заставил себя отвести взгляд. Внутри все кипело — как бурлящий забытый котел с зельем на огне. В животе приятно потяжелело, а на лице и шее проступил румянец.       — Что ты, — раздался негромкий голос над ухом. Драко слегка дернулся от неожиданности и коротко кашлянул — под горлом застрял неприятный тяжелый ком. — Вся шея пятнами пошла. Простудился?       Рон появился рядом внезапно, практически застав блондина врасплох. Он выглядел почти как обычно — вот только волосы на голове были уложены в подобии безобразной прически. Одежда, хоть и привычно мятая, на удивление в этот раз была чистой, почти без пятен. А от тела шел прибившийся со временем запах плотного дыма и старой крови, приправленный слегка кисловатым масляным парфюмом. Совершенно отвратительным. В руках он держал кружку со своим любимым напитком — кофе с бодроперцовым зельем.       — Жарко, — отрезал Драко, возвращаясь к бумагам. Он взмахнул волшебной палочкой, удаляя следы разлитых чернил, но в голове маячил только Поттер со своими крепкими руками, покрытыми мелкими шрамами и царапинами.       — Как неделя? — С укором поинтересовался Уизли. Малфой, за отсутствующую неделю на работе, помимо прочих писем, вдобавок получил от рыжего сукина сына порядком пять записок и одну кричалку с привычной аврорской лентой. Их все он непременно выкинул в мусорку. — У меня весьма неплохо.       — Хочешь поболтать, Уизли? — Драко отложил бумаги и сложил руки на столе, с фальшивым интересом поднимая голову на Рона. Тот заторможенно кивнул и уверенно уселся поверх стола на сложенные аккуратной стопкой пергаменты, и те жалобно заскрипели под его весом. Он с характерным стуком поставил свою кружку, привлекая внимание блондина. У Малфоя в горле пересохло давным-давно.       — Стараюсь быть вежливым. С твоим саркастичным лицом это трудно, — протянул Рон, деланно игнорируя настойчивый взгляд со стороны собеседника. Его голос дрожал чуть заметно, как будто он сам пытался убедить себя в том, что может говорить дальше. — Но в целом да, хотел поговорить. О нашей последней стычке. Э-э-э… ну помнишь, когда ты пожелал мне сдохнуть.       — Я до сих пор желаю.       — Ты как всегда мил. И знаешь, ты можешь вечно злиться на меня. И избегать, — Уизли неторопливо обводил пальцем края своей кружки. Драко и вправду все утро намеренно избегал Рона — к горлу подступала тошнота от одного его вида. — И я, как никто другой, знаю, какие именно отношения тебя связывали с Гарри. И, поверь, мне самому было весьма трудно решиться на такой шаг.       Уизли с секунду помолчал. Он сверлил взглядом кофе, словно пытался найти в нем хоть какую-нибудь подсказку на дальнейшее развитие разговора. Взгляд его блуждал, избегая смотреть в глаза Драко, который сомкнул губы и плотнее сжал руки, слегка поддаваясь вперед и с деланным любопытством дожидаясь ответа.       — Только не перебивай. Знаешь, если бы Гарри просто пытали, это было бы легче — принять последствия, понять, что боль — это просто боль. Но то, что с ним сделали… это нечто иное, куда хуже. — Драко напрягся, заметив, как палец Рона остановился в одной точке. Его синие глаза вмиг стали серьезными — от укора или вялости не осталось ни следа.       Жарко уже не было, как и не было румянцев на бледной коже. Малфой разом похолодел, вновь ощутив ком под горлом — но уже острее. Сам Рон слегка побледнел.       — Его не били. Не ломали кости. Не пытали, как мы привыкли думать. Его подвергали что-то вроде мозговому контролю. С помощью Империуса и Легилименции одновременно. Пытались внедрить свои принципы создавая иллюзию правильного пути. Применяли Обливиэйт и криво восстанавливали память обратно, — Уизли прерывисто вздохнул, словно говорить о таких вещах ему было физически больно. Он прикусил щеку изнутри и продолжил. — Из-за его связи с Воландемортом. Понимаешь.       Драко ощутил, как с неприятным, пробирающим до костей зудом зачесалась рука с меткой. Он лишь слегка потер ее через тонкую ткань рубашки.       — Пожиратели?       — Нет, наверняка нет. Просто любители. Судя по выводкам нунду — еще и фанатики. Я стараюсь не задумываться, чьим мясом они кормили этих тварей. — Рон сморщился от отвращения и глаза его странно блеснули — словно он из всех сил сдерживал слезы. По крайне мере, так показалось блондину. Через секунду наваждение пропало. — Представляешь, каково это — каждый раз терять себя? Каждый раз просыпаться и не понимать, кто ты? И пытаться держаться за остатки себя, пока тебя медленно превращают в ничто. А его разум встряхнули до состояния каши.       Малфой не выдержал. Под удивленный взгляд Уизли он схватил его кружку и сделал один большой глоток марева — затхлый, явно заветренный кофе наряду с горьким бодроперцовым зельем неприятно обожгло горло. Послевкусие почти добило — яркий выраженный земляной привкус корня мандрагоры. Эти зелья для Рона Драко варил сам, с добавлением перечной мяты для восстановления здоровья — но от нее ровным счетом никакого вкуса не было.       — Как ты пьешь это дерьмо, — сморщившись от мерзкого ощущения во рту хрипло пробормотал Малфой. Сухо больше не было — было отвратительно. — Так… разум в кашу?       — Милость Мерлина, что он не ходит под себя или не пускает слюни по подбородку, — мужчина склонился к уху Драко, почти сгибаясь пополам, и зашептал. — Пять недель лучшие целители Мунго латали его. Изо дня в день. Но если внимательно присмотреться, станет понятно — лечение прошло далеко не так гладко, как хотелось бы.       Они оба в таком положении повернули головы в сторону Поттера. Тот о чем-то разговаривал с аврором — о последней квиддичной игре Джинни Уизли. На лице Гарри светилась почти влюбленная улыбка, а глаза приятно горели гордостью — блондин подавил волну брезгливости в груди. И, аврор, громко смеясь, невесомо дотронулся до плеча мужчины, как бы невзначай — но реакция не заставила себя ждать.       Улыбка Поттера вмиг стала натянутой, линия челюсти мгновенно напряглась, а пальцы нервно сжали волшебную палочку с такой силой, что рука едва заметно затряслась. Он расправил свои плечи, вытянул шею и по всему его телу прошлась заметная волна напряжения. Аврор ничего не заметил, продолжая что-то рассказывать, не понимая, что Гарри его уже явно не слушает.       Драко откинулся на спинку стула, приложив пальцы к губам. Он наблюдал из-под опущенных ресниц с заметном ощущением страха. Он зарождался где-то в глубине, под грудной клеткой, почти до тошноты мерзко распуская свои длинные щупальца по всему телу. Поттер никогда не был нервным — да грубым, да не мог временами сдержать язык за зубами и выкидывал что-нибудь резкое, обидное. Но никогда его руки не тряслись, почти панически держа палочку.       — Ты и сам понял, — на выдохе изрек Рон, возвращая взгляд Малфою. В его синих глазах плескалась неприкрытая обеспокоенность, которая буквально висела в воздухе, но он словно решил не продолжать дальше. Глубоко вздохнув, он попытался сменить тему, чтобы разрядить напряжение. — Слушай, мы сегодня собираемся в паб. Ты не хочешь с нами? С Гарри, Невиллом…       Малфой на долю секунды столкнулся взорами с Поттером — тот лишь вскинул брови и нервно повел плечами, словно стряхивая с них что-то. Уизли же, в свою очередь, запнулся, немного покраснев.       — …С Джинни, и с… — кажется, он уже сам был не уверен в своем предложении.       Не то чтобы злость на него хоть чуточку спала. За свое недельное отсутствие на работе, Малфой невообразимое количество раз успел проклясть Рона, что кажется обозлился на него еще больше, чем прежде. Но сейчас, помешанность Поттера казалось ему куда более страшной проблемой.       Драко всматривался в Поттера, пытаясь заглянуть за ту маску спокойствия, что тот так тщательно надевал на себя. Он видел не только усталость и напряжение в его взгляде, но и глубочайшую рану — ту, что нельзя залечить зельями или заклинаниями. Душевная травма, оставленная пытками, была словно невидимым шрамом, пронзающим Гарри изнутри, заставляя каждый нерв, каждую мысль дрожать от боли. Блондин тяжело выдохнул, прикрыв рукой глаза на долю секунды.       — Нет. Мне достаточно видеть ваши лица весь день, — прервал речь рыжего ушлепка Малфой и вернулся к своим бумагам. Рон лишь запоздало кивнул и поднялся, неряшливо отряхивая невидимую пыль с одежды.       — Тогда допивай. У меня есть еще, — лениво отозвался он, указывая пальцем на кружку, и удалился, возвращаясь к себе в кабинет. В ноздрях застрял неприятный запах его парфюма и горечь на языке от выпитой смеси.       Он ушёл, оставив после себя тёплый, но душный воздух, а Драко остался наедине с навязчивой мыслью — вечер, паб, и неизменная рыжая рядом с покалеченным Гарри. Джинни Уизли. Его «невеста». Это слово — словно ядовитый плющ — впилось в грудь и заставило сердце дернуться с неожиданной, едва уловимой болью. Ревнивой, тугой, как тонкая ниточка, в существовании которой Малфой не хотел признаваться даже перед собой.       Он представил их вместе — Гарри, легко смеющегося и расслабленного, в её уютной компании. Наверняка, крепко обнимающего девушку за талию — с силой прижимая к своему боку. И именно это жгло сильнее всего — не сама рыжая, а то, как естественно и просто она заняла то место, которое раньше казалось занятым только им.       Его пальцы непроизвольно сжались, а во рту в очередной раз пересохло. Легким движением руки он осушил кружку до дна, усилием воли не поморщившись.       Малфой тяжело встал, ослабляя галстук на шее. Захотелось немного пройтись — остудить мысли, не видеть мелькающего Поттера и позволить улечься этой выпитой смеси в груди.

***

      В Атриуме сновали разные волшебники — в плотных, расшитых узорами и рисунками мантиях; с остроконечными пестрыми шляпами и небрежными, почти вежливыми улыбками на лицах. Ярко-изумрудные огни вспыхивали в каминах, унося и принося с собой очередного посетителя или служащего. Поверх монотонного гула и политических разговоров доносился сварливый голос дежурного колдуна, что торопился проверить палочку у каждого прибывшего.       Драко остановился у фонтана, перестав озираться вокруг. Он пустым взглядом уставился на изображенный монумент кентавра, с пару секунд его разглядывая. Мысли сновали в голове — словно беспокойный рой златоглазок, мелькающих без умолку, не дающих покоя.       Что именно пришлось пережить Поттеру? Для всех остальных — лишь поверхностные обрывки, слухи и догадки, как и для самого Малфоя. Никто не знает, как глубоко его сломали, какие тени пробрались в самые потаенные уголки его сознания. Именно поэтому его взгляд такой тяжёлый — разочарованный и одновременно безразличный, как будто за этим холодом скрывается целый мир боли, о котором никто не должен знать.       Драко постарался отвлечься — ленивым движением руки покопался в карманах, в поисках горстки монет для фонтана. В Атриуме было почти так же душно, как и в штабе — но все равно ощущалось легче. Просто потому что не висело в воздухе присутствие Поттера. И не было надоедливого Уизли с неприятным шлейфом. И не было осточертевших авроров, что давили свои тихие усмешки в кулаки.       — У меня завалялось пару сиклей, — донесся мягкий голос сбоку.       Драко даже не вздрогнул — просто устало закатил глаза. Конечно. Конечно, только она могла объявиться так, словно планировала это неделю, и при этом делать вид, что просто мимо проходила. И, конечно, только из-за нее Уизли обливался этими отвратительными духами и приглаживал вспотевшими пальцами челку. Он тихо вздохнул и медленно повернулся. На губах непроизвольно заиграла полуулыбка — смесь усталости и какого-то давнего, почти забытого тепла.       — Не ожидал тебя встретить.       Гермиона на мгновение замялась, будто проверяя себя на готовность, затем легко улыбнулась — той самой улыбкой, которая могла и согреть и сбить с толку.       — А я думала, встречу тебя ещё на приёме в субботу, — мягко ответила она, стараясь выглядеть невозмутимой. Её пальцы нервно копались в мелочи, пытаясь вытряхнуть монетки в фонтан, но те упрямо прилипали к ладони. Руки были явно влажными от волнения. — С Теодором Ноттом. Полагала, вы придёте вместе.       Она ловко поправила пышные каштановые волосы, непослушно лезущие в лицо, и Драко невольно отметил — Грейнджер всё такая же. Одета она была в строгую юбку ниже колен, нежную лиловую блузку и светлую мантию. Его взгляд скользнул по её лицу, и в глубине души мелькнула мысль, что за этой взрослой, сосредоточенной маской прячется кто-то, кого он когда-то знал очень хорошо, и кто теперь кажется одновременно далёкой и близкой. Она протянула руку, и Драко несильно пожал её пальцы.       — И давно ты в Лондоне?       — С пятницы. Как только Гарри выписался из Мунго, — Малфой с задержкой кивнул и сел на ограждение фонтана, пока дежурный колдун отвернулся. Гермиона поспешила присесть рядом, слегка задевая своим плечом плечо мужчины. От нее повеяло сладкими пряными духами. — Он много писал, но я только в прошлую пятницу решилась воспользоваться порт-ключом. Настраивалась на встречи со старыми знакомыми. Как твои дела, Малфой?       — Исходя из того, что ты читаешь Пророка, то и без меня все знаешь, — Драко хмыкнул, повернув голову в сторону Грейнджер. По ее лицу пробежала любезная улыбка. В глазах блеснула усталость: тени под глазами, лёгкие морщинки в уголках, и тот самый выжатый взгляд, знакомый всем, кто работает больше, чем спит. — Ты здесь только ради Поттера?       — И да, и нет. Я, знаешь ли, возглавляю Отдел для получения прав на использование волшебной палочки. И, к тому же, правая рука президента МАКУСА — мистера Куахога. — Она деловито вздернула нос, не сдержав самодовольной улыбочки. Малфой закатил глаза. — Хотела и повидать Гарри, и поговорить с Министром.       — Далеко пошла, Грейнджер, и стала еще большей язвой, чем была. — Коротко хмыкнул Драко. Гермиона, улыбнувшись, толкнула его плечом. Нервно. В её движениях была суета — будто она не хотела здесь находиться, но была вынуждена. Словно сама близость к Министерству вызывала у неё тень тревоги.       — А ты, все еще аврор?       — Все еще? Я делаю великое одолжение, оставаясь работать в штабе Аврората. С Уизли, — Драко выговорил фамилию с лёгкой гримасой, словно проглотил нечто кислое. И заметил, как Гермиона чуть дёрнулась, вцепившись в мантию.       — А Гарри, — осторожно начала она, понижая голос, — как вы сейчас? Я знаю, он женится на Джинни.       — Женится, — коротко кивнул Малфой, будто пробовал на вкус это слово. Оно будто застряло в горле. На вопрос он не ответил.       — И ты не один, да. С Ноттом.       — Да, с Ноттом. Повезло, правда? — съязвил блондин, скрыв болезненную ухмылку. Он поднял голову, рассматривая потолок Атриума — переливчато-синий, украшенный золотистыми мигающими символами. Что угодно, лишь бы не видеть этот дотошный учтивый взгляд сбоку. — Пока у тебя удивительное попадание.       — Я хотела узнать, как у вас с Гарри… обстоят отношения?       — Что именно тебя интересует? — С притворным любопытством спросил он. — Не устраиваем ли мы тайные перепихи на работе, пока обоих ждут дома?       Драко коротко засмеялся, завидев, как смутилась Грейнджер. Они пихнула его в бок рукой, но не смогла сдержать тени улыбки на лице.       — Серьезно, Грейнджер, если бы мне давали по кнату каждый раз, когда разговор заходит о Поттере, — блондин лениво обернулся к табличке: «Все монеты, брошенные в фонтан, передаются в больницу Святого Мунго». — В Мунго бы уже открыли крыло, посвященное моему достойному имени. С золотой табличкой.       Гермиона смотрела на Драко с мягкой уверенностью и лёгкой теплотой — взгляд человека, привыкшего вести дела с заботой и деликатностью. Её светло-карие глаза излучали спокойствие и внимание, словно она всегда была готова выслушать и помочь. Чем-то отдаленно напоминавшие глаза Теодора — карие, с медовым отливом. Вот только Нотт смотрел всегда с холодным блеском и тонкой, едва заметной насмешкой.       — А ты, как с Уизли? Дрогнуло сердце при виде него?       Девушка округлила глаза и вся побелела, сжав губы в тонкую полоску. Она неуклюже пригладила копну волос, принимаясь разглядывать толпу, где не было ни Малфоя с его внимательным взглядом, ни какого-нибудь мимо проходящего рыжего аврора. Издалека, поверх общего гула, донесся едва слышимый возмущенный голос дежурного колдуна. Кажется, его совсем не радовало их беззастенчивое сидение на фонтане.       — Глупый вопрос. Между нами все давно покончено.       — А то что ты нервничаешь, свидетельствует об обратном.       — Просто перед встречей с Министром накатил мандраж. И вообще, у меня дела. — Гермиона прерывисто выдохнула и поднялась. Завидев приближающегося седого колдуна с целью отчитать их, как провинившихся щенят, она подхватила Малфоя за руку, заставляя встать. — Давай поторопимся. Мне нужно на первый уровень, нам как раз по пути.       — Как допрашивать меня, так тебе не нужна была спешка, — Драко хмыкнул, но послушно вскочил, позволяя девушке увести себя к лифтам. Они прибились к остальной толпе в ожидании, поэтому блондин наклонился к Грейнджер и вкрадчиво зашептал, не скрывая обиды в голосе. — Наши отношения с Поттером обсуждать можно, а твои с Уизли — нет?       Гермиона лишь дернула бровью и отвернулась, здороваясь с небольшой компанией волшебников. Малфой на мгновение задержал на ней взгляд — холодный, чуть усталый, но внимательный. Потом снова склонился к ней:       — Ты даже не присылала мне писем.       — Я вычеркнула из своей жизни все, что касалось Рона, — её голос был спокойным, но вежливым, с оттенком скрытой грусти. Она позволила себе лёгкую, но сдержанную улыбку, словно тихо извиняясь за своё равнодушие. — Кроме Джинни, она все-таки моя лучшая подруга. А вот ты уж слишком сильно с ним сблизился.       Снова эта Джинни.       Вездесущая рыжая красавица Джинни Уизли. Со своим благородным, почти снисходительным взглядом, несущим в себе прощение для всех. И конечно, как такая возвышенная нравственность не могла стать невестой Гарри Поттера? Вдобавок лучшая подруга Гермионы Грейнджер, сестра Рона Уизли — как все-таки много социальных положений будущая леди Поттер в себе несла. И всё это — неизменно, безупречно, раздражающе — оказывалось где-то вокруг него, Драко Малфоя.       Сколько социальных статусов в себе нес он сам? Бывший Пожиратель. Сын бывшего Пожирателя. Полноценный носитель репутации, которая входит в комнату раньше него и остаётся явно дольше. Бонусом — трофейный супруг Теодора Нотта, который в лучшем случае на людях держал его за локоть, а в худших — за волосы, и в совершенно других помещениях. Джинни Уизли могла бы только позавидовать.       Гермиона, заметив его задумчивое хмурое лицо, больше не пыталась лезть с разговорами. Когда на втором этаже створки лифта с лёгким лязгом разошлись, она открыла рот, чтобы что-то сказать на прощание, но тут же застыла.       А все потому что, недалеко от лифта, в коридоре между подразделениями стояли Рон и Теодор, сдержанно обсуждая что-то весьма малоприятное. Нотт смотрел деликатно, но пристально, словно мысленно отсчитывал секунды до холодной презрительной шутки в сторону собеседника. А Уизли нервно потирал ладони и морщился, будто наконец-то учуял запах собственного парфюма. Он поднял голову именно в тот момент, когда собиралась заговорить Грейнджер — и они по глупому стечению обстоятельств встретились глазами.       — О, мисс Гермиона Грейнджер, — Теодор приветливо улыбнулся. Он был в темно-графитовом костюме — жилетка сидела плотно — подчеркивая подтянутую, собранную фигуру, скрытую под белоснежной, идеально выглаженной рубашкой. Тонкая ткань натягивалась на плечах, чуть поддаваясь дыханию. Вместо пиджака поверх плеч была небрежно накинута визенгамотская мантия. На его фоне Рон в мятой форме выглядел практически нелепо.       — Присоединяйся к нашей душевной беседе, — пригласил Нотт с явным подтекстом, будто он предлагает нечто куда более заманчивое, чем простое общение.       — Доброго дня, Теодор, — Гермиона выдохнула раздражённо и, отвернувшись, кулаком ударила по кнопкам лифта. Драко, успевший покинуть его, тут же удивленно обернулся. — Малфой… еще увидимся.       Уизли скорчился, будто кто-то невидимый вышиб из него весь воздух разом — он побелел и сжал руки в кулаки, впиваясь ногтями себе в кожу. Если бы дверцы лифта не сомкнулись, унося девушку на уровень ниже, то он наверняка бы кинулся к ней прямо тут выяснять отношения.       — Чего ты, — хмыкнул блондин, завидев в глазах Рона пелену боли. Он вмиг разом ощутил небывалое облегчение — кому-то больно ровно настолько же, насколько и ему самому. И сейчас, видя, как мучается от теней прошлого еще и человек, убеждавший его отпустить Поттера, камень на душе немного двинулся — совсем капельку. В целом-то, глубинные терзания Уизли его волновали мало. Но самодовольной улыбки он все же сдержать не смог.       Глянув на рыжего исподлобья ликующим взглядом, в котором читалось «ты в таком же дерьме, как и я», так, чтобы этого не видел Нотт — Драко собирался пройти мимо, обратно в штаб. Так скоро возвращаться он не планировал, но обстоятельства вынудили. Но он не жалел — и встреча с Грейнджер и такое лицо Уизли стоили любого удовольствия разом.       — Малфой, — спокойным голосом окликнул Теодор, засунув руки в карманы брюк. Драко равнодушно остановился напротив них. Воздух между ними был тяжёлый, насыщенный. Дорогой парфюм Тео висел плотно, но в него едва заметно вкрадывался кислый, удушливый запах дешёвых духов от Уизли. Малфой незаметно выдохнул через рот — чтобы не дышать глубоко. — Погоди минутку. Нашли для тебя работу.       — Как заботливо. — Язвительным тоном заметил Драко. — Мне как раз её не хватало.       — Насчёт последнего провала, — продолжил Тео, будто между прочим. Словно не заметил недовольства в серых глазах. — Старик, который улизнул от двух авроров. Один из которых, как ни странно, все еще Глава Аврората. Удалось установить его местоположение. Займитесь этим и возьмите третьего себе на подмогу.       Драко скользнул взглядом мимо Нотта, стараясь не встречаться с его пронзительным, оценивающим взором. В груди закипало раздражение.       — Присоединяйся. Заодно покажешь, как надо. — Выдохнул Малфой с едва скрытой усталостью и тенью горькой иронии. — Ну знаешь, если у нас опять задрожат ручки.       — Ой, да брось, — ехидно усмехнулся Нотт, словно испытывая терпение Драко на прочность. — Помнится, ты даже отказался от ужина со мной и Министром ради этого дела. Так будь добр довести до конца. К тому же, я давал вам на это неделю.       — Понял. Малфой, в понедельник после обеда. Чем раньше, тем лучше. Прихватим с собой Невилла, — резко вставил Рон, не давая возмущенному Драко ответить. Он, не смотря ни на кого из них, тяжело выдохнул и поспешил к лифтам. Блондин проводил его сердобольным взглядом и подавил усмешку в горле.       Потом, определенно потом он задастся вопросом — что происходит между этими двумя — Роном и Гермионой. Но сейчас эта последняя волнующая его тема — он уже успел соскучиться по Поттеру. По его равнодушному пустому взгляду, по крайней мере. Поэтому пока Теодор не успел перейти к допросу, не касающемуся работы, надо было срочно возвращаться в штаб.       — Взбодрился? — с издёвкой хмыкнул Нотт, преграждая ему путь и слегка наклонив голову. Его взгляд искрился вызовом и едва скрытым пренебрежением. — Зайди ко мне в кабинет после окончания работы. Хочу сводить тебя кое-куда.       — Куда? — с неохотой уточнил Драко, мысленно готовясь к худшему и уже попрощавшись с идеей спокойного вечера. Быстрым взглядом он оценил Теодора и подумал: «только не в паб».       — В паб. — С явным удовольствием произнёс Нотт, словно прочитал его мысли.

***

      Погода давала о себе знать — редкие холодные капли дождя резво скатывались по разгоряченной коже за воротник мантии, вызывая мелкую дрожь по телу. Драко медленно провел рукой по задней части шее, тем самым стараясь стереть следы от капель. Влажный воздух пах мокрым камнем, сырой древесиной и остаточной магией.       Несмотря на жалобные завывания ветра и мелкий моросящий дождь, шумно барабанящий по крышам магазинчиков — прогуливающегося народу в Косом переулке было немало. Волшебники, не обращая никакого внимания на унылую погоду и слякоть под ногами, довольно в приподнятом настроении смеялись — доносились обрывки фраз о прошедшем матче очередной квиддичной команды; сладкий запах солёной карамели из кафе-мороженого Фортескью приятно заполнял легкие, а под ногами так и норовили запутаться крошечные дети, бегущие друг от друга.       — Весьма занятно, — согласился Теодор, поддерживая их разговор. Он коротко глянул на свою ладонь в кожаной перчатке и лениво взмахнул ею, скидывая собравшиеся капли дождя. — Если не брать во внимание, что запах после экспериментальных заклинаний распространяется по всему этажу. Из сектора нарушений жаловались на Уизли уже трижды за неделю.       — Это им месть за завалы в архиве. — Хмыкнул Драко, когда они ушли немного в сторону от аллеи. — Теперь будут думать головой, прежде чем накладывать на декларации защитные чары.       Нотт посмотрел на него сдержанно, почти насмешливо.       — В таких случаях воспользуйся своим не замолкающим ртом, Драко. Для обсуждения претензий, — с поучительным налетом проговорил он. Здесь, в развилке между Косым и Лютным переулком количество волшебников уже заметно поредело. Из окон небольших трактиров пробивался мягкий желтоватый свет, доносился басистый мужской смех и тонкий запах жареного мяса.       — Не вижу воодушевления на твоем лице, — добавил Нотт уже с лёгкой насмешкой. Он чуть наклонился ближе и, будто невзначай, коснулся локтя Драко. Тепло от его руки, даже сквозь слои одежды, было обжигающим, почти настойчивым. — Не хочешь выпить со мной?       — Обязательно для этого сидеть в душной дыре с пропитыми волшебниками?       — В последний раз тебя это не смущало. Разве нет? — Тео позволил себе коротко улыбнуться, когда они подошли к знакомому пабу. К тому самому, в котором в последний раз блондин выпивал с неизменными друзьями — Блейзом и Гойлом. Драко недоверчиво глянул на супруга — тот уже приоткрыл дверь, выпуская ароматы наружу — теплый воздух, пропитанный запахом горького алкоголя, жженого травяного табака и мокрой кожи. Как обычно.       — Наконец-то, а то мы уже думали присоединиться вон к тому веселому столику, — раздался облегчённый голос Забини. Он откинулся на спинку скрипучего деревянного стула, держа в руке почти пустую кружку. Рядом с ним сидел Гойл, вяло помешивая что-то в мутном напитке.       Драко уже собирался язвительно отозваться, как вдруг его шаг замедлился — и он едва не налетел на Нотта, когда взгляд выцепил знакомую фигуру рядом с Блейзом. Тео, молча, выставил руку, удерживая его за плечо, словно предчувствовал реакцию.       На соседнем стуле, с выражением скуки и плохо скрытого отвращения, восседала Панси Паркинсон. Она скрестила руки на груди, сжав локти так крепко, что костяшки пальцев побелели. При виде Драко её лицо, и без того бледное, стало почти серого оттенка. Она уставилась на него, будто увидела нечто неприятное и нежелательное, и поджала губы, едва сдерживая свой язык за зубами.       Драко открыл рот, готовясь к приветственной реплике — но благополучно захлопнул рот обратно, потому что его взгляд соскользнул в другой угол зала, туда, куда указывал Блейз. И встретился с тем, чего он не ожидал. Или не хотел видеть вовсе.       В дальнем углу, за тускло освещённым столом, собралась вторая половина «праздника». Невилл о чем-то оживленно переговаривался с Джинни и она, нацепив на лицо широкую улыбку, отвечала ему с энтузиазмом и расплескивая руками. Подле нее, почти прижавшись, сидел Гарри и лениво крутил кружку в руках. Он, склонив голову набок, заинтересованно слушал приятелей. И лишь двое человек не проявляли никакой инициативы, потому что все силы наверняка уходили на сверлящие злобой взгляды. Гермиона выглядела почти как Панси — скрестив руки и поджав губы. В то время, как Рон утопал в молчаливой ярости. Они не разговаривали. И, по сути, не дышали — просто смотрели друг на друга.       Нотт посильнее сжал плечо Драко, которое так и не отпустил. И Малфой обернулся, заметив, что тот ровным проницательным взглядом смотрит на Поттера.