The past never stays buried

Встреча с Чонином прошла неплохо. Ребята весело провели время, отвлеклись от школьной суеты — бродили по магазинам, гуляли по улицам, болтали. Но всё было не так гладко, как хотелось бы. По слегка раздражённому взгляду Яна Чан сразу понял: тот его недолюбливает. Чонину не понравилось, что Крис старался казаться слишком правильным. Он не понимал, почему друзья так быстро приняли новенького и даже не сообщили, что в их компании появился кто-то еще. Тем не менее, Ян не стал устраивать сцен — не хотел портить настроение ни себе, ни остальным. Чан прекрасно осознавал: даже если с Феликсом и Джисоном у него сразу сложились теплые отношения, это совсем не значит, что с Чонином будет так же. Он чувствовал себя чужим — ребята шутили, делились историями, а он не понимал и половины. Всё, что оставалось, — это вежливо улыбаться и изредка вставлять ничего не значащие фразы, чтобы не показывать, как неловко ему на самом деле. Когда начало темнеть, они решили разойтись. Феликсу и Чану было по пути, Джисону и Чонину — в другую сторону. Разделившись на пары, каждый отправился своей дорогой. Не успели Ликс и Крис скрыться из виду, как Хан тут же засыпал Чонина вопросами: — Ну что, как тебе прогулка? Понравилась? А Чан? Он ведь классный, да? — Воу, полегче, — усмехнулся Чонин, выставив руки перед собой. — Прогулка была норм, а вот Чан... — он на секунду замялся, подбирая слова. — Не знаю. Странный он какой-то. Джисон удивлённо приподнял брови и с недоумением посмотрел на друга. — Поверь, ты просто его ещё не знаешь. По-моему, он отличный. Музыкой занимается, песни пишет — и, между прочим, у него классно выходит, — сказал Хан, стараясь быть объективным. Он был уверен: дело лишь в том, что они с Чонином пока не нашли общий язык. Хотя сам Джисон знает Бана всего четыре дня, и у них с самого начала всё было легко и просто. Может, дело в том, что Чонин — не из тех, кто быстро сближается с людьми, как он сам или Феликс. — Вам просто нужно поговорить. Я уверен, он тебе понравится, — с уверенностью добавил Джисон. — Посмотрим, — отозвался Ян, и в голосе его звучала лёгкая нотка сомнения. *** Феликс и Чан шли в сторону своих домов, обсуждая прошедший день. Крис сразу почувствовал облегчение, как только они разошлись с остальными: теперь он больше не ощущал себя лишним и мог спокойно поговорить с Ли. Феликс расспрашивал его о прогулке, и Чан, чтобы не волновать друга, уверенно отвечал, что всё было отлично, что ему всё понравилось. Но Феликса было не так просто обмануть — он сразу понял, что что-то не так. — Чан, что-то случилось? Только честно, — спросил Ликс, заглядывая ему в лицо. — Нет, я просто… ладно, — Чан вздохнул. Он понял, что смысла скрывать правду больше нет: Ли и так уже всё понял. — Да, мне не по себе из-за этого Анонима, который присылает мне угрозы. Он решил не упоминать Чонина — в сравнении с тревожными сообщениями, что приходили ему от неизвестного, та ситуация казалась ничтожной. — Он тебе снова что-то писал? — насторожился Феликс. — Да, вот, — Чан достал телефон и показал сообщение, которое пришло ему во время квеста для Чонина. Ликс нахмурился, взгляд его стал серьезным. Он словно колебался, стоит ли делиться тем, что пришло ему в голову. — Ликс? — позвал Чан, обеспокоенный внезапной тишиной. — Я просто вспомнил одну историю, — начал Феликс. — В прошлом году к нам в школу перевелась девочка. У неё была похожая ситуация: кто-то начал писать ей странные сообщения, подкидывал в шкафчик жуткие “подарки”. В основном это были пугающие записки, которые явно должны были запугать. Но однажды она получила конверт прямо домой. Внутри было написано что-то вроде: “Хочешь жить — советую тебе больше не выходить на улицу. Помни: твоя жизнь в твоих руках.” И к бумажке была прикреплена фотография ножа. Он на секунду замолчал. — После этого она больше не появилась в школе. По слухам, она перевелась в другое место. Или вообще уехала из города. Что с ней произошло на самом деле — никто не знает. Так же, как и того, кто стоял за всем этим. Крис побледнел. Он уставился на Феликса с расширенными глазами. Руки его начали дрожать. В голове одна за другой возникали страшные картины: как ту девочку могли зарезать в тёмном переулке или убить прямо в её доме. Мысль о том, что то же самое может случиться с ним, вцепилась в сознание ледяными пальцами. — Ты серьёзно? — выдохнул Чан, надеясь, что Ликс сейчас рассмеется и скажет, что это всего лишь дурацкая байка. — Абсолютно. Можешь спросить у кого угодно в школе — все подтвердят, — серьёзно ответил Феликс. Чан резко напрягся. Он начал озираясь, будто ожидая увидеть в кустах чью-то тень или застывшую фигуру за деревом. Вздрагивал от каждого шороха, с тревогой косился на прохожих. Один мужчина, идущий всего в паре метров от них, показался ему особенно подозрительным. Феликс, заметив состояние друга, мягко положил руку ему на плечо, пытаясь вернуть в реальность. Это сработало: Чан словно очнулся от наваждения. — Крис, ты чего? Никто за нами не следит. Я почти уверен, что кто-то просто решил подшутить, — сказал Феликс, стараясь говорить спокойно. Чан покачал головой, отгоняя мрачные мысли. — Прости… Я не знаю, что на меня нашло, — пробормотал он. — Ничего страшного. Тебе просто нужно хорошенько отдохнуть — и всё пройдёт, — с улыбкой сказал Ликс, стараясь подбодрить его. Они уже дошли до перекрёстка, где их пути расходились. Попрощавшись, каждый направился домой. Добравшись до дома, Чан запер дверь на замок, а потом проверил её ещё раз. Пробравшись в комнату, он закрыл шторы, которые обычно оставлял открытыми настежь. Не переодеваясь, забрался под одеяло и натянул его до самого подбородка, будто это могло защитить его от страха. Уснуть он смог только около часа ночи. *** Утром его разбудил будильник, трезвонивший уже в третий раз. Чан с трудом приподнялся с кровати, чувствуя себя так, будто всю ночь бегал по стадиону. Голова гудела, в глазах мутилось, тело отказывалось слушаться. Почти восемь — если не поторопится, точно опоздает. Он поспешно оделся, наспех почистил зубы и, пропустив завтрак, вылетел из дома. Улицы встретили его серым, пасмурным утром — всё идеально соответствовало его состоянию. Пока шёл до школы, то и дело оглядывался, выискивая среди прохожих кого-то подозрительного. Но все спешили по своим делам. Обычное утро. Обычные лица. Только его лицо было другим — тревожным, настороженным. У входа в школу он столкнулся с Джисоном. — Ты выглядишь... как зомби, — без всяких прелюдий заявил тот, оглядев друга с головы до ног. — Спасибо. Ты тоже ничего, — буркнул Чан и попытался улыбнуться, но получилось скорее болезненно. Джисон хмыкнул и хлопнул его по спине: — Пойдём. Нас с тобой ждёт мистер Пак и его душеспасительные речи на классном часу. Они уже собирались свернуть к кабинету, как Чан почувствовал что-то под ногой. Остановился и посмотрел вниз — под его кроссовкой оказался сложенный вдвое клочок бумаги. — Что там? — обернулся Джисон, остановившись в нескольких шагах. Чан молча наклонился, поднял записку и развернул. "Ты смотришь не туда. Лучше начни думать, пока не стало поздно." Подписи не было. Только аккуратная строчка, будто вырезанная из книги или набранная странным шрифтом. Бумага пахла металлом, как будто её подержали над горячим утюгом или на плите. — Опять он… — выдохнул Крис, протягивая записку Хану. Видимо, Феликс уже рассказал ему об Анониме, потому что Джисон не стал задавать лишних вопросов. Он лишь нахмурился, аккуратно взял бумажку, осмотрел её, потом оглянулся по сторонам — будто надеялся увидеть виновника прямо здесь, за углом. — Ладно, это уже перебор, — произнес он серьезно. — Нужно рассказать директору. Или хотя бы какому-нибудь учителю. Это уже не просто дурацкие розыгрыши. — Нет, — покачал головой Чан. — Если я начну жаловаться, он только почувствует победу. Он явно хочет, чтобы я сорвался. А я не дам ему такого удовольствия. Джисон помолчал, затем вернул записку. — Хорошо. Тогда мы разберёмся сами. Но, Чан… ты не один, ясно? Я с тобой. И Ликс тоже. Мы что-нибудь придумаем. Чан кивнул, чувствуя, как внутри оттаивает напряжение. Даже если всё происходящее начинало пугать его по-настоящему, мысль о том, что он не один, — придавала сил. Они пошли дальше по коридору, не заметив, как из-за угла за ними наблюдал кто-то в чёрной толстовке, лицо скрыто под капюшоном. *** На уроке Джисон сидел между Чаном и Чонином. Феликс сегодня не пришёл — чувствовал себя неважно и решил остаться дома. Чан сидел неподвижно, уставившись в одну точку, погружённый в мысли. Он даже не заметил на себе очередного, прожигающего насквозь взгляда. Это был никто иной, как Чанбин. С момента их столкновения в магазине они больше не виделись. Со сожалел, что тогда не вмазал ему. Сейчас же он был уверен: при первой удобной возможности он это сделает, не задумываясь. Во время обеда Хан решил, что они с Чонином должны показать Чану свою музыкальную комнату — ту самую, что находилась на втором этаже, в самом конце коридора. Почти никто туда не заглядывал, потому что рядом шли строительные работы. Напряжение между Чаном и Чонином понемногу спадало. По пути на второй этаж они даже перекинулись парой фраз, и Джисон не мог скрыть радости. Возможно, у этих двоих всё же получится подружиться. Подходя к кабинету, Чан заметил дверь в самом углу, напротив музыкального класса. Она была самая обычная — облупленная краска, ржавые петли, тусклая ручка. Но в этой обычности было что-то тревожное, что-то, что цепляло взгляд. Он не успел задуматься над этим, потому что Джисон щелкнул пальцами у него перед лицом. — Эй, Чан! Земля вызывает Чана, — пошутил он и хлопнул в ладоши, привлекая внимание Криса. — Прости, задумался, — отозвался тот, возвращаясь в реальность. Хан жестом пригласил его внутрь, чтобы осмотреться. Дверь в музыкальный класс никогда не запирали — учитель музыки давно махнул рукой на то, чем тут занимаются ученики. Стены были обшарпанные, увешаны старыми плакатами с нотами, пол скрипел, а лампочка над головой то и дело мигала. В углу стояли несколько гитар и пара стульев, в центре — старое пианино, рядом — синтезатор и драм-машина. Всё выглядело по-своему уютно. Ребята исполнили пару известных песен, играя на инструментах, а потом устроили импровизированные соревнования в случайные игры, которые Джисон открыл у себя в телефоне. Напряжение между Крисом и Чонином окончательно исчезло. Они смеялись, делились шутками, будто давние друзья. Когда время обеда подходило к концу, троица собралась на следующий урок. Выходя из класса, Чан в последний раз бросил взгляд на ту странную дверь в углу. Что-то в ней по-прежнему не давало ему покоя. Она была не просто старая — она была забытая. Та, мимо которой намеренно проходят, не останавливаясь. Он даже замер на секунду, вглядываясь в ржавую ручку, будто ждал, что она вот-вот дрогнет. — Всё нормально? — окликнул его Хан, уже дойдя до середины коридора. — Да, иду, — ответил Крис, отрывая взгляд и догоняя друзей. *** Когда прозвенел звонок, означающий окончание предпоследнего урока, учительница позвала Хана и Чонина подойти к ней. Они разговаривали и не слушали её, когда она что-то объясняла на уроке, поэтому она вызвала их после занятия, чтобы обсудить это. Хан махнул Чану и сказал, чтобы тот шёл ждать их на улице. Крис так и сделал. Когда он вышел на задний двор, то заметил отличное место в тени под деревом. Там стояла лавочка, которая, вероятно, была притянута кем-то. Чан сел на лавку, откинулся немного назад и стал наблюдать, как ветер шевелит листья. Его мысли всё ещё блуждали вокруг утреннего разговора с Ханом и того жуткого чувства, что за ним кто-то следит. Он не сразу заметил, как к нему начали приближаться фигуры. Но когда поднял голову — сердце тревожно екнуло. К нему уверенно шёл Чанбин, а за ним двое его приятелей. Все трое выглядели не в духе, особенно сам Со, сжав кулаки, он сверлил Чана ледяным, злобным взглядом. Чан понял: сейчас что-то будет. — Ну что, нашёл себе место? — начал Чанбин, подходя ближе. Его голос звучал почти спокойно, но в нём чувствовалась злость. — Съёбывай, это наша точка. — Что-то твоего имени я здесь не вижу, — впервые огрызнулся Крис, вставая. Мгновение — и кулак Чанбина врезался ему в скулу. Удар был резким, с размаху. Крис пошатнулся, но устоял. Сквозь гул в ушах он услышал, как кто-то сзади смеётся — это один из приятелей Чанбина. — Ещё одно слово, и я тебя реально урою, — прошипел Со, сжав кулаки ещё сильнее. Но Чан уже не думал. Всё внутри будто вспыхнуло. Он не был драчуном, никогда. Но сейчас — всё было по-другому. Слишком много накопилось: тревога, бессонные ночи, угроза, Аноним, постоянное чувство, будто он чужой. А теперь ещё и этот ублюдок. Он ударил в ответ. Не так сильно, не так профессионально, но достаточно, чтобы Чанбин отшатнулся назад. Этого хватило, чтобы завязалась потасовка. Они сцепились, и всё покатилось: удары, попытки сбить с ног, крики. Один из друзей Чанбина пытался вмешаться, но Крис, не видя и не слыша ничего, кроме пульса в ушах, оттолкнул его локтем. Всё происходило как в тумане. — Хватит! — раздался знакомый голос, и всё остановилось. Как будто кто-то нажал на паузу. Это был Хан. А рядом с ним стоял Чонин, потрясенный и побледневший. — Вы совсем охуели?! — крикнул Джисон, подбегая к ним. Он схватил Криса за руку, оттаскивая его назад. — Чан, ты в порядке? Крис тяжело дышал, чувствуя, как всё тело ломит. Он медленно кивнул. Из губ текла кровь, глаз заплывал. — Ты больной, Чанбин, — прошипел Хан, глядя на Со. — Ты реально ебанулся. — Твой друг первый начал, — процедил Чанбин, ухмыляясь и вытирая кровь с подбородка. — А ещё притворяется ангелом. Крис промолчал. Чанбин просто отвернулся и пошёл прочь, за ним — его друзья. Ни слова, ни угрозы. Только злобное молчание. Хан помог усадить Криса обратно на лавку. Чонин молчал, но подошёл ближе, доставая из рюкзака влажные салфетки. — Дай я… — пробормотал он и, не дождавшись согласия, аккуратно начал стирать кровь с его лица. — Это уже не в какие рамки не лезет, — сказал Хан. — Чанбин совсем охуел. Крис молча кивнул. Он чувствовал это тоже. И теперь знал — если всё и начиналось как просто вражда и злобные взгляды, то теперь всё стало опасным. Слишком опасным, чтобы игнорировать. Крис молчал, позволяя Чонину аккуратно протереть губу. Его пальцы дрожали — то ли от страха, то ли от шока. Впервые за всё время Крис почувствовал, насколько Чонин всё-таки ещё ребёнок — испуганный, ранимый, слишком добрый для всего этого. — Ты не должен был лезть, — тихо сказал Чонин, всё ещё избегая его взгляда. — Я и не собирался, — хрипло ответил Крис. — Но он сам начал… Джисон огляделся по сторонам и сказал: — Нам пора уходить, а то тут скоро все сбегутся посмотреть на тебя. Хан и Чонин аккуратно подняли Чана и помогли ему дойти до медпункта. Медсестра осмотрела его, но не нашла серьезных повреждений, однако всё равно отпустила его с последнего урока и дала обезболивающее. Под глазом у Чана теперь красовался фингал, ссадины на скуле побаливали, а ранка на губе продолжала кровоточить, когда Крис слишком много разговаривал. Джисону и Чонину разрешили уйти с Чаном, чтобы они помогли ему добраться домой без повреждений. — Я просто так это не оставлю, я отомщу Чанбину, — твёрдо заявил Хан. — Нет, не надо, я не хочу, чтобы ты из-за меня тоже пострадал, — ответил Чан. — Джисон, Чан прав, лучше не лезть больше в драки, — поддержал Чонин. — Но я не хочу смотреть, как они над тобой издеваются, — Хан стоял на своем. Он не мог терпеть несправедливость, а по его мнению, это была именно она. — Хан, пожалуйста, не надо, — Чан смотрел на него жалостливыми глазами чтобы Джисон согласился и наконец оставил это. Остальная дорога до дома тянулась молча. Хан шел чуть впереди, сжав кулаки в карманах худи, будто только это сдерживало его от новой вспышки ярости. Чонин шагал рядом с Крисом, не отставая ни на шаг. Он всё ещё периодически бросал короткие, тревожные взгляды — на синяк, на губу, на то, как тот морщится от боли. Когда они добрались до дома, Крис машинально потянулся к ключу в своём рюкзаке, но Чонин опередил его и открыл дверь сам. Внутри было тихо. Не спрашивая, Хан сразу направился на кухню, будто искал, чем бы заняться, чтобы не взорваться снова. — Садись, — мягко сказал Чонин и подвёл Криса к дивану. Крис опустился, чувствуя, как ноет всё тело. В голове гудело, но не от боли — от мыслей. От этой бессмысленной, но такой яркой злости. Он не хотел, чтобы всё так обернулось. Не хотел драться. Но и терпеть дальше не мог. — Я бы придушил его, честно, — выдохнул Хан, вернувшись с пакетом замороженных овощей завернутых в полотенце, и протянул их Чану. — Просто… взял и размазал. — Не надо, — хрипло отозвался Крис. — Уже всё. — Это не "всё", — отрезал Хан. — Ты видел своё лицо? А если бы не мы? Если бы они втроём тебя положили? Крис опустил взгляд. Да, он думал об этом. И его передернуло. — А если он не остановится? — Хан смотрел теперь в упор. — Что ты тогда будешь делать? Прятаться? — Джисон, — вмешался Чонин. — Хватит. Он устал, ты же видишь. — Нет, Чонин, — голос Хана дрогнул, но остался резким. — Он устал потому, что мы позволяем таким, как Чанбин, делать, что вздумается. И если мы ничего не сделаем, это повторится. Крис закрыл глаза. Всё это — шум, напряжение, ощущение, будто его сжимают со всех сторон — казалось, вот-вот взорвет его изнутри. Он медленно вдохнул. — Мне просто нужно время, — наконец сказал он. — Не драки. Не мстить. Просто… разобраться в этом. В себе. В нём. На секунду наступила тишина. Даже Хан ничего не ответил сразу. Только потом, уже тише, выдохнул: — Ладно. Но знай — если он еще раз прикоснется к тебе, я не буду просто стоять и смотреть. Крис кивнул. Он знал, что тот не шутит. Чонин, всё это время сидевший рядом, достал из рюкзака пластырь и салфетки. Его руки чуть дрожали. — Дай мне… — он не закончил, просто осторожно коснулся Крисовой щеки. И Бан вдруг понял, как же он устал — от страха, от боли, от этой злой игры, в которую он не просился. Он просто хотел тишины. *** Когда ребята ушли, попрощавшись с Чаном, прошло всего несколько минут, как вернулись его родители. Мама, пребывая в ужасе, обеспокоенным голосом принялась расспрашивать Криса о том, что с ним случилось. Он тут же придумал самую глупую отговорку на свете — про мяч, попавший в лицо на физкультуре, и про то, как он якобы споткнулся на лестнице у входа в школу. Мама, конечно, не поверила, но что она могла сделать, если её сын не желал ни в чём признаваться? Бан решил, что будет лучше вовсе не упоминать о том, что в школе у него появились враги. После многочисленных, но безуспешных попыток выведать хоть что-то, она сдалась и просто попросила его быть осторожнее в следующий раз. Она предлагала ему остаться завтра дома, но Чан отказался. Он не хотел, чтобы Чанбин подумал, будто он слабак, который боится и будет бегать от него. Чан отправился в душ, надеясь смыть с себя не только грязь, но и накопившуюся усталость за день. Затем, почистив зубы, он вернулся в свою комнату. Немного посидев в соцсетях, он решил, что пора закругляться, поставил телефон на зарядку и уже собирался лечь спать, как вдруг гаджет завибрировал. Новое сообщение. Из чистого любопытства он взял в руки телефон — и пожалел об этом. Аноним: Сегодняшнее представление было впечатляющим. Кто бы мог подумать, что у нашего новенького такие клыки — прямо клыкастый зверёныш. Чана уже не столько пугали эти сообщения, сколько злили. Его начинало трясти от бессилия. Ему было плевать на последствия — он твёрдо решил: он найдёт этого таинственного "Анонима", и тот заплатит по счетам. gnabnahc: Кто ты такой и что тебе от меня нужно?! Аноним: Ух ты, полегче. Ты же не думаешь, что я так просто всё тебе расскажу? Чтобы узнать правду — придётся попотеть. После этого неизвестный вышел из сети. Чан с раздражением швырнул телефон в конец кровати. Его начинало по-настоящему бесить всё это.