The past never stays buried

Ребята протискивались по душному коридору, переполненному учениками, чтобы наконец-то выбраться на улицу. Добравшись до крыльца, все трое направились к воротам, где обычно прощались после уроков. Холодный ветер заставил Чана съёжиться, Чонин переминался с ноги на ногу, пытаясь согреться, а Феликс сильнее укутался в шарф. — Ну так что, ты с нами? — спросил Ли. Ребята собирались сходить в парк неподалёку от школы. — Можем подождать тебя и потом пойдём вместе. — Не, ребят, я пас. В другой раз, — устало ответил Чан. Ему совсем не улыбалось ещё дольше мёрзнуть на улице. К тому же он был вымотан, а впереди ждала очередная уборка опавших листьев, которые вот-вот сменит первый снег. Мысль мелькнула сама собой: Интересно, нас и снег заставят убирать? Похоже, школе так не хватает рабочих рук, что решили использовать подростков. Честное слово, как в тюрьме. — Уверен? — переспросил Чонин, заглядывая ему в глаза. — Ага. Идите вместе, не тратьте на меня время, — Чан улыбнулся, стараясь не выглядеть виноватым. — Как скажешь, — вздохнул Феликс, заметно расстроившись. — Тогда до завтра. Попрощавшись, ребята направились к воротам, а Чан, как всегда, свернул к стене рядом с крыльцом, где были сложены грабли. Скинув рюкзак, он потянулся за инструментом, но в этот момент кто-то схватил его сзади. Всё бы ничего, если бы не место, за которое его ухватили. Чьи-то сильные пальцы легли прямо на талию, и Чан дёрнулся от испуга. Почти сразу резкая боль пронзила бока, и из его губ сорвался сдавленный стон. Он машинально потянулся к больному месту, но его ладонь наткнулась на чужую — тёплую, широкую, слегка сжимающую его талию. В следующую секунду эта ладонь отдёрнулась, словно обожглась. Чан резко развернулся и встретился взглядом с Чанбином, прячущимся за тёмной челкой. — Что с тобой? — спросил Со, имея в виду искаженную гримасой болью физиономию и странный звук, который вырвался у Чана. — Ничего… Просто не пугай больше, — пробормотал Бан, выпрямляясь и стараясь говорить ровно. — Хорошо… извини, — последнее слово прозвучало тихо, но Чан всё равно его расслышал. Догадка Чанбина подтвердилась: синяки на теле Бана были реальностью. То, что он заметил в раздевалке, оказалось не плодом его воображения. Это неприятное открытие снова вызвало в нём тревогу. И злость — на самого себя, за то что переживает. Он ведь не должен думать о Чане. Не должен беспокоиться. Отогнав лишние мысли, Со схватил грабли и сделал вид, что полностью сосредоточен на работе, избегая взгляда Криса. Чан же, наоборот, задержал глаза на Чанбине чуть дольше, чем следовало. Его мучило любопытство: что именно прячется за этой холодной маской? Он всё чаще ловил себя на том, что чувствует на себе взгляд Со. На уроках Чану даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто наблюдает за ним. Это был Чанбин. И он никак не мог понять, почему тот вдруг уделяет ему столько внимания. Мысли сами привели его к воспоминанию о куртке, которую он так и не вернул. Совесть грызла его, но Чанбин, похоже, забыл о ней — ни разу не упомянул. Хотя Чан невольно вспомнил как Феликс говорил, что Со специально приходил искать его, чтобы вернуть вещь обратно. Зачем тогда он спрашивал, если теперь ему будто всё равно? Чан невольно сравнил нынешнего Чанбина с тем, каким он был в начале года. Тогда он наверняка сорвался бы на нём за любую мелочь. И уж точно никогда не одолжил бы куртку. Сейчас же они словно два разных человека: прежний Со и нынешний — как небо и земля. Чан поймал себя на опасной мысли: а если бы они не начали враждовать сразу, то могли бы нормально общаться? Может, даже стать друзьями. Он тут же отогнал её, посчитав маловероятной, но… забота Чанбина заставляла сомневаться. В ней было что-то, что походило на симпатию. Бред! — одернул себя Чан. — Бан Кристофер Чан, спустись на землю. Ему плевать на тебя. Он просто был вежливым, а не заботливым. Как ты вообще мог подумать, что кому-то можешь понравиться? Особенно Со Чанбину. На него и так девчонки вешаются. Зачем ему такой урод и неудачник, как ты? К тому же он наверняка натурал. Мысли, от которых хотелось провалиться сквозь землю, неизбежно вернули его в прошлое. В пятнадцать лет Чан впервые всерьёз задумался о своей ориентации. До этого он был уверен, что его тянет только к девушкам. Всё изменилось, когда в его класс перевёлся новенький. Красивый, словно сошедший с обложки журнала, парень сразу приковал его внимание. Чан не мог отвести от него глаз, а когда тот ловил его взгляд — тут же краснел и отворачивался. И да, он влюбился. В парня. Но вскоре всё обернулось кошмаром. Новый одноклассник быстро сблизился с компанией, которая постоянно издевалась над Крисом. О чувствах не могло быть и речи. И всё же Чан по глупости доверился другу, раскрыв тайну. Это стало его главной ошибкой. Секрет молниеносно разлетелся по школе, и уже на следующий день он услышал за спиной крики «педик», издевательские смешки и чувствовал на себе взгляды. А вечером его избили. Жестоко, как никогда прежде. Среди тех, кто бил сильнее всех, был и тот самый новенький — предмет его воздыханий. Тот опыт оставил глубокий шрам. С тех пор Чан поклялся никому больше не рассказывать правду о себе. Даже здесь, где у него появились друзья. Он верил, что они не отвернутся, что поймут, но память о предательстве и боли была сильнее. Лучше молчать. Так безопаснее. Вынырнув из воспоминаний, Чан в последний раз взглянул на Чанбина и опустил голову, принимаясь за работу. Между ними повисло тяжёлое молчание. Никто не решился его нарушить, и оба утонули в собственных мыслях, будто пытаясь спрятаться от самих себя. *** Погода сегодня была отвратительной: хмурое небо, серые облака, промозглый ветер, от которого мороз пробирался под одежду. Чонин машинально повёл плечами и украдкой взглянул на Феликса. Тот плотно укутался в шарф почти до самых глаз и, вопреки всему, шагал довольный. Ян невольно усмехнулся: вечно он радуется мелочам. К счастью, Ли оказался предусмотрительным — перед выходом из школы он сунул Яну свои перчатки, чтобы тот совсем не замёрз совсем, а сам глубже засунул руки в карманы куртки. Они оставили Чана у школы и теперь шли вдвоём по направлению к парку, лениво обсуждая события дня. Разговор то затихал, то оживлялся снова. По пути ребята заглянули в небольшой магазинчик у остановки: горячий шоколад и кофе в картонных стаканчиках должны были хоть немного согреть изнутри. Аромат напитков смешивался с холодным воздухом, и на какое-то мгновение прогулка перестала казаться такой унылой. — Как думаешь, Чан что-то скрывает? — резко спросил Феликс, словно эта мысль давно не давала ему покоя. — Чан? — Чонин задумался, обжигая ладони о стакан. — Не знаю. Он и вправду сам не свой в последнее время… — Ян кивнул, соглашаясь с Феликсом. — Думаешь, это из-за тех странных сообщений? — Может быть, — протянул Ли, нахмурив брови. — Но я уверен: с ним что-то случилось. Просто он не хочет нам рассказывать. — Я тоже это заметил, — подхватил Ян, сделав глоток какао. — Он сегодня прихрамывал, да и за живот часто хватался. Слишком уж это странно. — Или он просто заболел, — предположил Феликс. — Он выглядел очень бледным. — Не знаю… — Чонин прикрыл глаза от очередного ледяного порыва ветра. — Мне кажется, что это не из-за болезни. Что-то подсказывает что это чьих-то рук дело. Феликс резко повернул голову к нему: — Ты думаешь, это может быть Чанбин? — Вполне вероятно, — нахмурился Ян. — Я ведь не один заметил, что он постоянно как-то странно смотрит на Чана? — Ага. Он вообще странный в последнее время. Ещё тот случай с курткой… — подхватил Ли. Феликс ранее упомянул это в их разговоре, и для Чонина это было загадкой: Чанбин, которому раньше, казалось, было всё равно, вдруг проявил заботу. Эта перемена его настораживала. Наконец они добрались до парка. Фонари уже давно горели, отбрасывая жёлтые круги света на тёмные дорожки. Ветер шелестел остатками сухих листьев, а парк казался почти пустым. Немного побродив туда-сюда, они устроились на лавочке под самым фонарём. Ян быстро допил свой напиток и, почувствовав резкий позыв, недовольно поморщился: — Я в туалет, недалеко тут. Скоро вернусь. Он выкинул пустой стаканчик в урну и уже собирался уходить. — Может, мне с тобой? — спросил Феликс, с лёгкой заботой глядя на друга. — Не, я быстро. Только никуда не уходи, ясно? — Ян прищурился. — Куда ж я без тебя, — улыбнулся Ли, подыгрывая. — Ну смотри у меня, — Чонин пригрозил пальцем с притворной строгостью. — Иди уже, — рассмеялся Феликс, глядя на его “устрашающую” гримасу. Ян махнул рукой и скрылся за поворотом, оставив Феликса одного. Тот поёжился, натянул шарф повыше и достал телефон. Лента соцсетей поглотила его внимание, а кофе в руках уже успел остыть. Прошло минуты три. Феликс краем глаза заметил двух парней, что слонялись неподалёку. Они выглядели старше, выше, двигались медленно. Ли не придал значения — зря. Через минуту они подошли прямо к нему и перегородили свет фонаря. — Эй, мелкий, — ухмыльнулся один, разглядывая Феликса сверху вниз. — Телефон дай. Позвонить надо. Парень напрягся, крепче сжал гаджет в руках. — Извините… но у меня заряд почти на нуле, — тихо ответил он. — Всего на минутку, — сказал второй, шагнув ближе и протянув руку. Феликс резко отдёрнул телефон. Улыбка с лица парня слетела. Он схватил Ли за лямку рюкзака. — По-хорошему прошу, — холодно сказал он. — Отстаньте! — выкрикнул Феликс, вцепившись в рюкзак и телефон. Сопротивление вывело их из себя. Первый кулак со всего размаха врезался в его лицо. Резкая боль взорвалась в голове, мир пошатнулся. Второй удар пришёлся в скулу, глаза заслезились. Феликс зашатался, но не отпускал вещи. Второй парень рванул рюкзак и вырвал телефон. Чтобы наверняка, первый ударил его ещё раз, сильнее прежнего. Ли рухнул на холодный асфальт, закрывая лицо руками. Нападавшие, смеясь и перебрасываясь фразами, сорвались с места и растворились в темноте. А в нескольких метрах, в тени деревьев, всё это время стоял Сынмин. Он прогуливался один слушая музыку как тут заметил суматоху неподалеку. Он видел, как всё началось. Сначала думал: сейчас отстанут, просто попугают. Но, когда удары обрушились на Феликса, ноги будто приросли к земле. Если вмешаюсь — меня тоже положат. Я стану следующим. Сердце бешено колотилось. Он сделал шаг назад, скрываясь в тени, но взгляд всё равно цеплялся за Ли. Видеть, как тот падает, было невыносимо. Прости… — мелькнула мысль. Но извинялся он не перед Феликсом. Перед Чонином. Ведь он знал: Ли — его друг. Тем временем из туалета вышел Ян. Он натягивал перчатки, думая, как подшутит над Феликсом, наверняка залипшим в телефоне. Но вдруг услышал странный звук — глухой удар, сдавленный вскрик. — Феликс? — позвал он и ускорил шаг. Свернув за поворот, Чонин замер. Под фонарём на асфальте лежал Феликс. Кровь блестела на его лице, рюкзака и телефона не было. — Чёрт! — выдохнул Ян и кинулся к нему. Но боковым зрением уловил движение. В стороне, между деревьями, стоял кто-то. Ян обернулся — и сердце ухнуло вниз. Сынмин. Их взгляды встретились на секунду. Холодная дрожь пробежала по спине. Слишком близко, слишком вовремя. Он?.. — вспыхнула догадка. Сынмин выглядел растерянным, но Ян видел другое: он стоял и ничего не сделал. Даже не подошёл. Это взбесило Яна ещё больше. Он всё видел. И просто стоял. Злость скрутила его внутри. Ян даже сделал шаг в его сторону, но Феликс застонал. Это вернуло его в реальность. — Феликс! — Ян рухнул на колени рядом, осторожно приподнял его. — Слышишь меня?! Что с тобой?! Ли с трудом открыл глаза, дыхание сбивалось. Губа разбита, лицо в крови. — Тихо… я рядом, — Ян сжал его ладонь. — Держись. Он снова поднял взгляд — туда, где стоял Сынмин. Но того уже не было. Ян сжал зубы так, что заныла челюсть. Внутри бурлила злость, перемешанная с подозрением. Если это его рук дело…