The past never stays buried

Кое-как добравшись до дома, Чан буквально рухнул за дверь своей комнаты. Он быстро переоделся в домашнюю одежду, даже не думая о том, что обычно аккуратно складывает вещи на стул. Сил просто не было. День вымотал его до предела — и морально, и физически. Казалось, будто всё свалилось на него разом. Синяки понемногу заживали, боль притупилась, но к вечеру она словно возвращалась с новой силой, отдаваясь ноющей тяжестью в каждом движении. Он опустился на кровать, натянув одеяло почти до подбородка. Хотелось просто отключиться, забыться хотя бы на пару часов, но совесть неприятно напоминала, что домашнее задание всё ещё ждёт. Чан машинально поставил будильник, чтобы не проваляться весь вечер, и уже отложил телефон в сторону, когда тишину разорвал короткий, резкий звук уведомления. Сердце неприятно дрогнуло. Чан зажмурился, пытаясь проигнорировать сообщение, но спустя несколько секунд всё же не выдержал. С усилием дотянувшись до телефона, он бросил взгляд на экран — и застыл. Отправитель. Нет. Только не он. Бан выругался шёпотом. Он уже начал верить, что всё закончилось. Что Аноним, наконец, потерял к нему интерес. Тот исчез на долгое время, не писал, не давал о себе знать, и Чан почти расслабился, позволив себе думать, что может жить спокойно. Но нет. Он снова здесь. Разблокировав телефон, Чан увидел смазанное фото. Оно было сделано в темноте: одинокий фонарь освещал небольшой участок улицы — лавочку, асфальт и две фигуры. Одна из них лежала на земле, вторая нависала над ней. Свет падал под странным углом и отражался от чего-то блестящего. Чан прищурился. Кровь. Красные пятна на лице того, кто лежал. У него перехватило дыхание. Сердце ухнуло вниз, когда он разглядел знакомые черты. Блондинистые локоны, овал лица — Феликс. Это был он. А над ним — тёмная макушка и глаза, которые Чан узнал бы где угодно. Лисий прищур. Ян Чонин. — Нет… — выдохнул Чан, чувствуя, как леденеет внутри. — Это ошибка. Он тут же набрал сообщение: gnabnahc: Что это такое? Аноним: М-да… А я думал, ты повнимательнее. Неужели даже друзей не можешь узнать? Пальцы Чана задрожали. Он сразу набрал номер Феликса. Один гудок. Второй. Третий. Никто не отвечал. И вдруг звонок сбросился. Всё внутри похолодело. Нет. Только не это. Наверное, у Ликса просто сел телефон. Да, наверняка. Он цеплялся за эту мысль, но в груди уже нарастала паника. Он набрал Чонина. Снова гудки. И снова сброс. Чан сжал телефон так сильно, что побелели костяшки пальцев. Его трясло. Внезапно телефон завибрировал. Звонок. Чан подскочил и, даже не взглянув на экран, моментально ответил. — Чан? — раздался голос. Это был Чонин. Чан выдохнул так, будто с него сняли тяжёлый груз. — Да, я тут! — поспешно ответил он. — Ты в порядке? — Да, — Ян говорил ровно, но в голосе ощущалась усталость. — Отлично… А где Ликс? Вы же вместе гуляли? В трубке повисла пауза. Чан нахмурился. — Чонин? Ты меня слышишь? — Я… да. Слушай, Чан… На Феликса напали. У Бана всё внутри оборвалось. — Что?! — голос сорвался. — Где он?! Что с ним?! — Я ненадолго отошёл в туалет, — Ян говорил быстро, будто оправдывался. — Когда вернулся, он уже лежал на земле. Без вещей. Побитый. — Ты издеваешься?! Это шутка?! — Нет! — Чонин повысил голос. — Кто-то ограбил его и избил. Чан прижал телефон к уху ещё сильнее, будто это помогло бы лучше услышать. — И что с ним? Он в порядке?! — Я отвёл его домой. Обработал раны. Сейчас он спит. Я позвонил его родителям — они сказали, что скоро приедут. Завтра он в школу точно не пойдёт. У него забрали всё. Рюкзак, телефон… всё. Чан закрыл глаза. Сердце колотилось так, будто готово было вырваться из груди. — Надеюсь, он будет в порядке, — только и смог выдавить он. — Думаю, да. Повезло, что удары пришлись не слишком сильно. Лицо немного в ссадинах, губа рассечена. Но жить будет. Чан не знал, как реагировать. Ужас, злость, беспомощность — всё смешалось. Но он был благодарен, что рядом оказался Чонин. Когда разговор закончился, Чан тут же снова открыл чат с Анонимом. gnabnahc: Это твоих рук дело? Прошло две минуты. Но для Чана они тянулись мучительной вечностью. gnabnahc: Куда ты пропал?! Отвечай! Сообщение было прочитано. И наконец — ответ. Аноним: Воу, полегче. Мало того что невнимательный, так ещё и нетерпеливый. gnabnahc: Хватит! Отвечай по делу! Аноним: Грубо. Может, попросишь повежливее? gnabnahc: Отвечай! Последний раз спрашиваю. Аноним: Ну ладно. Допустим, это я. Устроит? Хотя мне всё равно. Главное — чтобы ты понял: повторить такое для меня ничего не стоит. Может, в следующий раз Джисона поймать? Или Чонина? Как думаешь, с кого начать? gnabnahc: Не смей их трогать! Они ни при чём! Чан хотел написать, что и сам он ни в чём не виноват. Что он даже не знает, почему стал мишенью. Но внутри холодно шевелилась мысль: Аноним знает о нём больше, чем он думает. Аноним: О, не переживай. Их я не трону. Но только при одном условии. gnabnahc: Что? Какое ещё условие? Аноним: Ты займёшь место своих друзей. gnabnahc: В смысле? Аноним: В прямом. Ты же не хочешь, чтобы они пострадали, так? Значит, вместо них я оторвусь на тебе. Чан застыл над экраном. Он прекрасно понимал, что подразумевает Аноним под фразой «оторвусь на тебе». Бан не знал, что делать, но он просто не мог позволить себе подвергнуть своих друзей опасности. Ни в коем случае. Даже если сам из-за этого пострадает. Аноним: Ну так что? Ты согласен? gnabnahc: Да. Аноним: Отлично. Тогда жду тебя через час возле задних ворот школы. Не опоздай. Чан ничего не ответил. Он лишь взглянул на часы, прикинув, сколько времени ему понадобится, чтобы добраться до школы. Как назло, сегодня должны были приехать мама с Лукасом, а значит и Ханна, которая до сих пор была у подруги. Он быстро настрочил маме сообщение, что у Феликса в гостях и, возможно, останется у него дома на ночь. *** Чан недолго собирался. Большую часть времени он просто ждал. Ждал своей участи. Он лежал на кровати, уставившись в потолок, только изредка бросая взгляд на часы. Сердце стучало так, будто хотело вырваться наружу, а мысли прыгали одна через другую: Что если он не придёт? А если это ловушка? Он пытался прогнать эти мысли, но тревога лишь крепчала. Когда до встречи оставалось полчаса, он вышел из дома, стараясь идти спокойно, хотя каждое движение давалось с усилием. На улице уже стемнело, но фонари ярко освещали дорогу, отбрасывая длинные тёмные тени деревьев и домов. Каждый шорох листвы, каждый треск ветки заставлял Чана оглядываться, и сердце билось быстрее. Дойдя до нужного места, он подошёл к знакомой лавочке. Воспоминания нахлынули: первые дни в школе, его ссора с Чанбином из-за какой-то ерунды и недопонимание. Он усмехнулся, но улыбка была короткой. Сел на лавочку и попытался успокоиться, следя за огоньками фонарей, мерцающими в темноте. Время тянулось мучительно медленно. Каждая секунда казалась часом. Но даже когда часы показали ровно семь, никого не было. Сам просил прийти вовремя — и сам опаздывает, — пронеслось в голове. Он просидел ещё пятнадцать минут, одновременно надеясь, что кто-то всё же появится, и боясь, что это окажется ловушка. Ещё через пять минут пришло горькое разочарование: его просто обманули. Может, и вовсе не стоило приходить. А теперь? Он ведь уже написал маме, что будет у друга. Ладно, что-нибудь придумаю, — промелькнуло в голове. Чан встал с лавочки, стараясь подавить дрожь в руках. Каждое движение казалось неловким, каждое дыхание — слишком громким в тишине двора. Он сделал шаг, глаза настороженно скользили по темнеющей аллее, и вдруг что-то тяжёлое с силой ударило его по голове. Всё вокруг закружилось в чередовании света и тьмы, мир дернулся, и Чан не успел даже понять, что происходит. Звук удара был глухим, боль мгновенно разлилась по всей голове, и сознание начало ускользать. Он попытался поднять руки, попытался схватить хоть что-то, но тело не слушалось. Падая, Чан успел заметить на мгновение блики фонарного света на асфальте и силуэт, который растворился в темноте, прежде чем глаза закрылись полностью. В ушах стоял шум — собственное сердцебиение, приглушённые шорохи листвы, странный скрежет ног по гравию. Мир сжимался до одной точки, и Чан почувствовал, как холодная паника охватывает его полностью. Он хотел закричать, предупредить, убежать… но тело не подчинялось. *** Хан шёл по узкой улочке, где тусклые фонари еле пробивались сквозь густую осеннюю темноту. Его шаги были лёгкими, почти радостными: он наконец-то вырвался из дома, где весь день был вынужден изображать гостеприимного сына. Сегодня к его родителям приезжали дальние родственники, которых он даже толком не знал. Для семьи это был праздник, для Джисона — пытка. Он за весь вечер не сказал и пары слов, а когда кто-то из мелких спиногрызов едва не угробил его новый монитор, Хан всерьёз подумал, что лучше бы он действительно пошёл в школу. К тому же в доме не было ровесников, а взрослые бесконечно говорили о своиъ делах, не обращая на него внимания. Поэтому сейчас он шагал прямиком в сторону дома Чана. Всего два дня без друга, а казалось, будто прошла неделя. Хану не хватало общения, привычных разговоров, привычного смеха. Тем более сегодня пятница — впереди целые выходные, и можно позволить себе задержаться подольше. С улыбкой на лице Джисон наконец вышел к знакомому дому. Он поднялся по ступенькам, нажал на звонок и сделал шаг назад, ожидая увидеть Криса. Но вместо него дверь открыла девушка — младшая сестра Чана. Она была удивительно похожа на брата: те же приятные черты лица, только более утончённые, те же внимательные глаза, в которых сейчас блеснуло лёгкое недоумение. Она посмотрела на Хана с приподнятой бровью, словно пытаясь понять, кто он такой и что ему нужно. — Эм… привет, — Джисон неловко почесал затылок и выдавил улыбку. — Я друг Чана. Джисон. — Понятно, — коротко отозвалась она, будто оценивая его с головы до ног. В её голосе прозвучала осторожность, даже лёгкая холодность. — Чана нет дома. Хан моргнул, явно растерявшись. — Как это… нет? — спросил он, вглядываясь в неё, будто надеялся, что она пошутит. — А где он тогда? Девушка на секунду замялась, словно решая, стоит ли вообще что-то говорить. — Кажется, у какого-то друга. Феликс… или как-то так, — произнесла она, чуть прищурившись. — У Феликса? — Джисон нахмурился. — Странно… он мне ничего не писал. Он пробормотал это себе под нос, но девушка всё равно уловила. — Ну, значит, ты не единственный друг, — сказала она с лёгкой усмешкой, в которой Хану почудилось что-то колкое. — Э… ну да, — он смущённо отвёл взгляд, не найдя, что ответить. — Спасибо. — Ладно, пока, — бросила она и захлопнула дверь чуть быстрее, чем это казалось уместным. Джисон на секунду остался стоять на крыльце, нахмурившись. Ему показалось, или в её тоне было что-то… напряжённое? Будто она вовсе не хотела говорить, где Чан, и назвала первое, что пришло в голову. Лёгкая обида всё же кольнула Хана. Почему его не позвали? Почему Чан не написал? Но он тут же отогнал эти мысли: глупо обижаться на друзей из-за пустяков. Эта мысль ускорила его шаги. Дом Феликса был всего в нескольких улицах, и уже через десять минут Джисон оказался у нужной двери. Он постучал и, едва сдерживая улыбку, приготовился увидеть Ликса на пороге. Но дверь открыл вовсе не он. Перед Джисоном стоял Ян Чонин. — А… — протянул Хан, ошарашенно мигая. — Значит, вы тут… вместе? Без меня? Он наигранно закатил глаза и театрально отвернулся, изображая обиду. Потом фыркнул и снова повернулся к Яну, ожидая хотя бы намёка на улыбку. Но лицо Чонина оставалось серьёзным. Даже слишком. — Эй, что случилось? — насторожился Хан. — Тут такое дело… — Ян сжал губы, словно не знал, стоит ли говорить. Он понимал: Джисон вспылит моментально, куда сильнее, чем тот же Чан. — Мы с Феликсом гуляли… и на него напали. — Что?! — Джисон едва не поперхнулся воздухом. — Напали? На Феликса? Он не стал дожидаться пояснений. Просто толкнул дверь и ворвался внутрь, несмотря на то, что Ян попытался его остановить. Чонину оставалось только вздохнуть и поспешить следом. Хан влетел в комнату Феликса и замер лишь на секунду, увидев друга. Но уже в следующую обрушился на него с объятиями. — Ликс! Боже, как ты? Что с тобой сделали?! — Джисон почти кричал, его голос дрожал от возмущения. — Кто это был?! Скажи мне, и я… я разберусь с ними! — Полегче, — Ян схватил Хана за плечо, пытаясь его оттащить. — Ему нужен отдых! После пары секунд молчания Чонин добавил: — Это был Сынмин, — неожиданно сказал Ян, и в его голосе прозвучала горечь. — Сынмин? — Джисон отпрянул, не веря своим ушам. Он конечно знал что Ким в компании Чанбина, но он не замечал за ним никаких драк. — Наш одноклассник?! — Ага. Этот мудак. Я видел его. Он стоял за деревьями. Когда я вернулся, он уже убегал, — процедил Ян. — Подожди, — нахмурился Хан. — А ты где был? — В туалет отходил. На пару минут. Возвращаюсь — Феликс уже на земле, избитый, без вещей… — Ян сжал кулаки. — И этот подонок смотрит из-за кустов. Слова давались ему тяжело. Ещё недавно он верил, что может доверять Сынмину. Но сейчас в груди клокотала злость. И тут заговорил сам Феликс, тихо, но твёрдо: — Это был не Сынмин. Оба замолчали и резко повернулись к нему. — Что? — Ян не поверил. — Я уверен. Их было двое, каких-то незнакомцев. Но не он. Я бы его узнал, — ответил Феликс. Чонин стиснул зубы. Тогда кто? Случайные гопники? Или кто-то их подослал? Мысли вихрем пронеслись в его голове. И вдруг всё свелось к одному имени. Йеджи. — Это Йеджи, — сказал он резко. — Что? — Хан уставился на него. — Она ведёт себя странно. Она могла рассказать что-то Хёнджину. А он давно на нас зуб точит. Повисла тишина. Каждый был погружён в свои мысли. И вдруг Джисон встрепенулся: — Подождите… А где Чан? — В смысле? — Ян нахмурился. — Он должен был быть с вами. Его сестра сказала, что он здесь. Феликс и Ян переглянулись. В комнате повисло тяжёлое напряжение. Они все поняли одно: здесь что-то явно нечисто.