дышать.

      Седрик Диггори был Солнцем их университета. Он высокий, подтянутый, от него вкусно пахло естественными феромонами альфы, он никогда в жизни не касался омег так, чтобы сделать неприятно, чтобы обидеть или попытаться присвоить себе. У него было будущее в карьере баскетболиста, он жил тренировками, он просыпался до рассвета, чтобы пробежаться, чтобы растянуть тело перед тренировками, чтобы быть лучшим в своей команде. Капитан, прилежный ученик, тот, кого ставят в пример таким, как Гарри Поттер и тот, кто на вечеринках пьет как тварь и не обращает внимания на то, кого целует.  Об этой стороне Седрика знали не все, но многие. О том, как он однажды пьяный трахнул Панси Паркинсон, как она ныла друзьям, что во время течки теперь думает о нем. О том, как он целовался с тремя омегами по очереди, как кусал, как оставлял яркие засосы на белоснежной коже, как омеги вились вокруг его крепкого, терпкого запаха, словно кошки. О том, как он никогда в жизни не позволял себе никого пометить, потому что метка на шее омеги завязала бы ему руки в карьере, но он продолжал вбивать их теплые тела в постель и слышать восхищенное «подари мне свой узел», игнорируя это так, словно просто капельки пота на спине.  Седрик Диггори не был плохим человеком. Он был молодым альфой и дрочить каждый раз в своей комнате было слишком скучно. А вот затаскивать кого-то вроде Драко Малфоя в спальню особняка Забини казалось идеей более привлекательной.  Они были пьяными. Оба. Как и, в целом, все в этом особняке. Драко кусался, извивался под ним, подставлял свою белоснежную шею и совершенно был не против того, что Седрик никогда в жизни не пометит его. Драко это тоже не нужно, ему просто нравилось трахаться с Диггори, нравился его член, руки и запах. Терпкий запах пота, одеколона, алкоголя и едва заметный, но слишком навязчивый запах кофе, которыми обладали феромоны альфы.  Седрик никогда не говорил слова любви, он не обещал, он просто возвращался к Драко каждый раз, потому что все остальные омеги были… не теми. Они ныли, они умоляли связаться с ними, умоляли пометить, чтобы все в универе знали, что он выбрал их. Даже когда не выбирал и выбирать, если честно, не планировал.  А Драко всегда молчал, улыбался и раздвигал ноги шире, потому что ему самому дрочить тоже не слишком нравилось.        — Укусил Поттера, да? — хрипел ему в шею Седрик, пока руки стягивали слишком блядские узкие джинсы с задницы Малфоя и ему пришлось буквально хватать воздух ртом, чтобы ответить.        — Да… Отметил, — он не упомянул причину, не сказал, что метка на шее Гарри была поставлена лишь для того, чтобы отпугнуть его придурошную Уизли, чтобы позлить, чтобы отомстить за сломанные пальцы на руках. И это, пожалуй, стало его ошибкой.  Седрик Диггори был альфой и как бы старательно и хорошо он не контролировал себя, но когда твоя омега метит какого-то придурка в толпе, твои инстинкты берут верх над здравым разумом, над карьерой и над планами на светлое будущее.  Он не трахал Драко. Он уничтожал его каждым толчком, каждым несдержанным рычанием и каждым слишком громким, пошлым звуком плоти о плоть, когда яйца бьются о кожу и член внутри пульсирует, набухая сильнее. Драко нравилось это. Нравилось чувствовать ревность Седрика, нравилось и то, как ощущался его член внутри без презерватива, как Седрик все еще держится, хотя у него буквально слюни текут, чтобы не пометить белоснежную кожу, не заявить свои права, не испортить жизнь им обоим.  Было хорошо. Правда хорошо. Горячо, влажно, пьяно. Седрик не слезал с него слишком долго и у Драко от этого начинала болеть спина и все внутри сжималось, потому что он кончил уже, кажется, второй раз и простыни под ним были мокрые, липкие. Блейз точно будет не рад, когда утром ему придется вычищать эту спальню. Кажется, это была спальня его родителей, но Драко, если честно, не слишком осознавал сейчас даже свое собственное имя.        — Э-эй, стой-… — он попытался выдернуться из рук Седрика, когда почувствовал, как тот вжимает его в постель лицом и нависает сверху, устраиваясь между ног слишком удобно.        — Ты че творишь? — прохрипел он, но Седрик не слишком слушался.  Драко ощутил это слишком поздно, когда из эйфории алкогольного опьянения его вытащил набухший узел внутри, который присасывался к нему, который выпускал чертову сперму слишком обильно, слишком горячо, вбиваясь в матку и сцепляясь с ней. У Драко потемнело в глазах. Сначала потому что ему было слишком страшно, а буквально через несколько секунд потому что это оказалось охуеть как хорошо. Узел внутри набухал, продолжал набивать все внутри спермой, продолжал оставаться внутри огромной горячей плотью и Седрик буквально рычал в его шею, все еще не оставив метку. Только двигал бедрами едва заметно, обильно кончая в теплое нутро, только вжимал Драко в себя собственнически, пьяно, позволяя узлу внутри убеждаться, что ни одна капля не вытечет на пол.  В ту ночь Драко ушел домой раньше, чем планировал. Не попрощался с Блейзом, не поговорил с Седриком, не сделал, если честно, ничего, только завалился дома в ванну, пытаясь судорожно вычистить себя. Он знал, что было поздно. Разумеется знал, что было так глупо и наивно пытаться избавиться от навязчивой мысли о том, что Седрик сделал это не специально, что он просто был пьян, что приревновал своего лучшего партнера к тому, что, вообще-то, правдой и не являлось.  Он не смог купить «План Б». Не продали без рецепта. Сказали, увы, по его страховке только через доктора. В тот день Драко Малфой проклял своего папашу за то, что у них приватный семейный врач. Идти к которому Драко не собирался, разумеется. Потому что его убьют, потому что лишат наследства, потому что отец будет зол, а мать разочарована. Драко знает. И этого он боится больше, чем беременности, которую он, вообще-то, тоже не планировал. 

***

Гарри Поттера вообще не должно было быть там. Он не придурок, он не следит за кем-то, даже если его умение находить Драко даже в самых идиотских местах вроде одного и того же университета в другом городе выглядит как сталкинг, это им не являлось. Гарри было, если честно, даже страшно встречаться с ним после их крайней драки. И было страшно признаться, что думал он об этом слишком часто как для того, кто едва не придушил омегу. Даже если это Малфой. Даже если блядский Малфой, кажется, залетел.  Гарри забыл свою куртку в кабинете. Он просил Рона и Гермиону подождать на улице, обещал быть быстрым, обещал не задерживаться даже если Джинни снова потащит его в туалет целоваться. Обещал. И был близок к тому, чтобы сдержать обещание ровно до того момента, как нашел себя в книжном шкафу кабинета почти не дыша и не двигаясь. Гарри Поттер не был из тех, кто подслушивает чужие разговоры, особенно разговоры Драко Малфоя. Но он просто физически не мог оказаться перед ним в этом нелепом кабинете, просто физически не мог не спрятаться и сделать вид, будто он — одна из многих книг в этом шкафу. Одна, кстати, очень больно давила ему прямо между ног и Гарри правда стоило всех усилий в этом мире, чтобы не скулить от боли.  Драко был не один.  Пахло мелом и пылью. Пустой кабинет был оставлен, как и все надежды, которые Драко ещё пытался держать в руках. Он сел на краю стола, сцепив пальцы, так сильно, что ногти врезались в кожу. Сердце било медленно и глухо, как набат. Он не ел вторые сутки, он едва спал целую неделю, он боялся смотреть на свое отражение и первый раз в жизни был благодарен Поттеру за то, что тот не мелькает где-то, провоцируя его на еще одну драку, на кровь.  Дверь скрипнула. Седрик вошёл следом — в спортивной куртке, с привычной лёгкой походкой, как будто это был просто ещё один день. Просто ещё одна встреча.       — Ты чего так срочно? — спросил он, глядя на Драко так, словно тот был пустым местом. Без интереса, с нескрываемым легким раздражением. Потому что Драко отнимал его слишком драгоценное время. Драко сглотнул. Поднял глаза. Слова застряли в горле.       — После вечеринки у Блейза, — начал он, голосом, который хотел быть твёрдым, но предательски дрожал. — Тогда… с тобой… Седрик прищурился. Драко сжал руки крепче.       — Я залетел, — выдохнул он. На секунду Седрик просто стоял. Потом тяжело вздохнул. Усталый, брезгливый, почти скучающий. Он закатил глаза с таким выражением лица, что Драко очень сильно захотелось врезать ему по яйцам, развернуться и уйти, но он остался.  Седрик вытащил из кармана бумажник, достал тонкую пачку купюр и, не глядя, положил их на край стола рядом с Драко.       — Разберись, — коротко сказал он.       — Седрик… — начал Драко, но голос тут же сорвался. Тот только качнул головой, словно отмахиваясь от надоедливой мухи.       — У меня впереди соревнования. И свадьба, — добавил Седрик, как будто между делом. — Мне это… не нужно, — его голос был почти мягким. Почти извиняющимся. — Ты сам виноват.       — Ты тоже был там, — Драко едва шевелил губами. Седрик пожал плечами. И в этом жесте было столько равнодушия, что у Драко под кожей побежали мурашки.       — Бывает, — сказал Седрик.       — Бывает. Он ещё раз взглянул на Драко — не как на человека. Как на досадную ошибку. И ушёл, тихо закрыв за собой дверь. Драко остался сидеть на столе. Пачка денег лежала рядом, словно последнее напоминание о том, сколько он теперь стоит. Пахло мелом. Пылью. И болью. Гарри Поттера вообще не должно было быть там.