дышать.

Понедельник. 15:01. 19 мая. Библиотека второго этажа дышала тяжело, как пожилой человек. Запах старой бумаги, пыли и печатных чернил впитался в деревянные столы, в полки, в стулья, даже в окна. Всё было пропитано знанием, которое никто не хотел читать. Гарри пришёл на минуту позже. Специально, наверное. Чтобы не выглядеть… слишком готовым. Чтобы Малфой не подумал, как он ждал этой встречи все гребанное воскресенье, пока валялся в кровати словно овощ. Не самый свежий овощ.  Он шёл медленно, с папкой под мышкой, и с головой, полной того, чего не хотелось иметь: прошлых разговоров, молчаний, поцелуев, пощёчин, сообщений, от которых тряслись пальцы. От Драко, в целом, пальцы тряслись уже привычно, но раньше причиной были драки, кровь и боль, а не то, как он выгнулся между ним и стеной и его язык и его тело и его бедра и блять, Гарри, пора заткнуться.  Он не знал, будет ли Драко в библиотеке.  И почему-то почти надеялся, что нет. Но он был. Конечно был. Сидел уже за столом в дальнем углу. Не оглянулся. Не двинулся. Как будто был частью интерьера, созданной, чтобы напоминать Гарри, что он тут самый жалкий и трусливый альфа из всех.  Перед ним — аккуратная стопка распечаток, жёлтые стикеры, зажимы для бумаг. Чёрная ручка. Ни одного лишнего движения. Ни одного лишнего предмета.  Гарри подошёл. Поставил свою папку на стол. Молча. Сел. Его небрежные наброски, статьи и распечатки на фоне педантичного Малфоя выглядели почти смешно. Пять секунд тишины. Десять. Пятнадцать.       — Здравствуй, Поттер, — сказал Драко, не отрываясь от текста. — Рад, что умеешь читать часы. Это почти обнадёживает. Гарри не ответил. Просто открыл папку, достал распечатки, медленно разложил их по столу.       — Это статьи из «Journal of Behavioral Stratification», — сказал он. — И ещё одна из института феромональных исследований, там есть сравнение по уровню успеваемости между второкурсниками по гендерной и биотипной принадлежности.       — О, — Драко поднял голову. Взгляд сухой, острый. — Ты умеешь выговаривать такие названия. Я почти тронут.       — Заткнись, — сказал Гарри без особого раздражения. Драко чуть усмехнулся — не весело, скорее машинально. Он взял первую статью, пролистал.       — Год публикации?       — 2023. Не старая.       — Тогда посмотрим, насколько ты облажался с выводами. Стук ручки по бумаге. Лист переворачивается. Гарри смотрит на него, как на учебник, который он когда-то бросил в стену. И всё-таки пришёл сдавать экзамен. Прошло ровно сорок минут молчаливого шуршания бумаги, не менее молчаливого щелканья ручки. Гарри заметил, как Малфой от нервов кусает кончик, как обводит мягко языком самую идиотскую вещь во всем блядском мире, как зажимает ручку зубами, когда поправляет некоторые предложения и читает. Блять. Нельзя было смотреть на него так открыто и много, при этом ничего не делая. Гарри вчитался в наброски Драко. Строчки были чёткие, уверенные, как лезвие. Каждое предложение на своём месте.  И всё равно — что-то резало глаз. Он наклонился. Молча. Взял ручку. И аккуратно, будто хирург, зачеркнул фразу.       — Что ты делаешь? — отозвался Драко, даже не поднимая глаз.       — Она слишком громкая. Ты здесь выводишь обобщение про альф как “естественных лидеров”, но не даёшь контртезис. Выходит, ты соглашаешься с социальной нормой, а не анализируешь её.       — Это моя часть, Поттер. Пиши свои идеальные сноски у себя.       — Я пишу “у себя”. Но ты не заметил, что оперируешь языком иерархии, не замечая, как её защищаешь. Это сносит весь эффект от ссылки на системное давление. Ты пишешь, будто читаешь с пьедестала. А должен — со стула, внизу. Тишина. Гарри продолжал смотреть на бумагу. И ждал. Драко не двигался. Потом очень медленно отложил ручку. Потом очень медленно повернул голову. И потом очень прямо посмотрел. Не как раньше. Не сквозь. Прямо. Внимательно. Во взгляде было что-то, чего раньше не было. Удивление. Даже не шок. А лёгкий наклон головы — как у животного, услышавшего неожиданно умный звук. Слабая искра, будто он не рассчитал тебя, и теперь пересчитывает.       — Ты это сам придумал? — спросил он. Тихо. Без яда. Гарри повернулся к нему.       — Ну да.       — Без Грейнджер? Без списывания?       — Представь себе. Драко всмотрелся в него чуть дольше, чем было удобно. А потом сказал:       — Верни ручку. Гарри протянул. Драко взял. Открыл страницу. И… вычеркнул ту же фразу, что Гарри зачеркнул первым.       — Ненавижу, когда ты почти прав.       — Привыкай.       — Нет. Скорее отрежу себе руку. Гарри усмехнулся. А в глазах Драко всё ещё был тот же тонкий интерес. Как будто он впервые спросил себя: “а что ты ещё можешь, сученыш?“.  Вторник. 20 мая. 15:06. На этот раз библиотека дышала чуть прохладнее — солнце било в окна, и пыль в лучах казалась снежным туманом. Гарри влетел с рюкзаком на одном плече и двумя пластиковыми стаканами в руках, почти выбивая ими дверь. Лед стучал в крышках, лимонад пузырился, как будто не понимал, куда его притащили. Драко уже сидел. Разумеется. Как будто родился в этом кресле. Перед ним — ровная стопка бумаг, планшет с открытой заметкой, ручка, положенная параллельно столу. Тишина вокруг — почти ритуальная. Гарри молча опустил два стакана на стол. Один — с бледно-розовым клубничным. Второй — с мутно-жёлтым, манго-мята, кажется.       — Ты опоздал, — произнёс Драко, не отрываясь от текста.       — Пять минут, — пробормотал Гарри, бросая рюкзак на соседний стул. — Не ной.       — Пять минут, Поттер, — сказал Драко, наконец подняв на него глаза, — это ровно столько, сколько мне нужно, чтобы переписать твою часть и сдать работу под одним именем. Моим.       — Вот поэтому я принёс тебе взятку, — Гарри указал подбородком на лимонад. — Выбирай. Только не говори, что хочешь оба. Драко медленно поднял бровь.       — Ты, должно быть, перепутал меня с беременной омегой, которая покупается на сладкое. Гарри фыркнул.       — Ты буквально беременный омега. К тому же, ты ненавидишь всё, кроме дорого кофе и ощущения морального превосходства. Я работаю с тем, что есть. Драко брезгливо взял клубничный стакан. Повернул его, как будто искал маркировку “яд”. Проткнул крышку соломинкой.       — Это без сахара? — подозрительно.       — Нет. Там сахар, лимон, клубника и, возможно, моё внутреннее желание, чтобы ты перестал быть таким… — он покрутил рукой, — Драко. Драко проигнорировал. Сделал глоток. Поморщился. Потом — ещё один, но уже с другого стакана.       — Манго хуже, — заключил он и потянулся, чтобы толкнуть второй стакан ближе к Гарри. Забрал клубничный к себе, теперь уже уверенно.       — Значит, спасибо? — Гарри поднял бровь.       — Нет. Значит, теперь ты мне должен.       — За что?       — За то, что я не вылил это тебе в сумку. Гарри только усмехнулся. Сел. И впервые с начала проекта не почувствовал нужды что-то доказывать. Они сидели, бумага шуршала, лимонад звенел льдом. И всё было… спокойно. По-своему.  Гарри предпочел просто игнорировать тот факт, что минуту назад Малфой пил из этой самой трубочки. Он, наверное, много вещей игнорировал ради своего же блага, а так хотя бы щеки не краснели. Только уши. Совсем немного.        — Почему ты не приходишь в столовую, кстати? — шурша льдом, Гарри перелистывал страницы и тон его был спокойным, будто между делом, будто он не думал об этом эти три недели игры «Молчание с Драко Малфоем».        — А должен? — Драко выгнул бровь и Гарри вздохнул, пожалуй, слишком громко.        — Ну да. Я каждый раз набираю всякую полезную хрень, тебя нет, мне приходится в себя ее запихивать. Рон сказал, что не узнает меня из-за «блестящей кожи», — передразнивая интонацию друга ответил Гарри и хмыкнул.        — Ты же просто пососаться хотел. Ну… или, чтобы пососали тебе.        — Что?        — Что?  Среда. 21 мая. 15:22. Гарри сидел за столом уже двадцать минут. Сначала он пролистал свою часть текста. Потом — часть Малфоя. Потом вернулся к своей. Потом просто сидел, глядя в мутное окно, где жара развесила своё дыхание на стекле, как мокрую тряпку. Наверное, оставаться после занятий было решением не самым лучшим, под вечер было бы легче дышать, но они почти договорились, а перестраивать Малфоя на новое время было себе дороже.  На улице был Май, но Май в этом году сошёл с ума. Горячий воздух плавился между стенами кампуса, а библиотека стала духовкой с полками вместо противней. Гарри уже начал думать, что Малфой не придёт. Что сбежал. Что передумал. Что уехал в пустыню. Что его наконец унесло адом, в который он так долго всех посылал. И вот — шаги. Медленные. Чужие. Но узнаваемые. Драко вошёл, как будто его собрали заново по кускам. Футболка — немного небрежно заправлена, волосы — чуть влажные, словно он пытался спастись под краном. Бледнее обычного. Плечи напряжены. На лице — то самое выражение: “ничего не случилось, кроме всего.” Он подошёл, не глядя.       — Стошнило, — бросил глухо, опуская рюкзак рядом со стулом. — От жары. Или от людей. Хрен его знает. И сел. Без пафоса. Просто осел, как будто гравитация выиграла. Гарри молча достал бутылку воды из рюкзака. Поставил перед ним. Без слов. Потом порылся в кармане и вытащил жвачку — мятную, мятнее не бывает, та, что до слёз в глазах. Та, что даже Рон у него не воровал, когда было уж слишком худо с деньгами.  Протянул.       — Если сейчас упадёшь лицом в таблицу, мне придётся тебя нести. А я вообще не в форме, — сказал он. — Слишком жарко.  Драко не посмотрел на него. Просто взял. Жвачку. Потом воду. Глотнул. Слишком быстро. Горлышко все еще пахло запахом Гарри, но выделываться сил сейчас не было.        — Тебе не обязательно… — пробормотал он. Слова слиплись.       — Я знаю, — ответил Гарри. — Но если ты блюёшь от погоды — я могу хотя бы дать тебе воду.  Пауза. Только звук перелистываемой страницы откуда-то с другого стола. Драко разжевал жвачку. Долго. Потом сказал, почти шёпотом:       — Мне с арбузом больше нравится.  Четверг.  22 Мая.  17:48.  Они сидели за привычным столом. Свет заливал страницы, как нарочно. Драко читал, опершись локтем о стол. Гарри водил пальцем по абзацу, отмечая строчку в ноутбуке. Почти не разговаривали. Никто не ругался. И это было странно. Гарри моргнул, посмотрел на него.       — Ты что, вообще перестал есть? Драко не ответил.       — Вчера — только хлеб. Сегодня — салат из двух листьев. Я уже не говорю про понедельник, когда ты просто на меня смотрел, как на котлету. Сейчас тебя хотя бы не тошнит?       — Успокойся, — пробормотал Драко, не отрываясь от текста. — Я жив. Погода такая. Всех сейчас тошнит от жары.       — Погода у тебя в голове. Ты выглядишь как призрак, которому запретили ныть. Может, просто поешь с нами? Драко наконец поднял глаза. Бросил на него взгляд, как будто Гарри только что предложил пожениться.       — С “нами”? Ты предлагаешь мне сесть рядом с Грейнджер и Уизли, и что — болтать о кулинарии? Или о том, как его мамаша подарит ему новый свитер на Рождество?       — Нет. Просто есть. Не на отшибе. Без ссоры. Я не прошу милости. Я зову за стол. Драко опустил взгляд. Пару секунд ничего не говорил. Потом, резко, будто скомкал это изнутри, выдохнул:       — Я не хочу, чтобы кто-то понял. Ну… ты знаешь. Что я залетел. Тишина. Ничего не скрипнуло, даже воздух. Гарри сказал это так просто, будто поправлял ошибку в сочинении:       — Не “залетел”. А беременный. Драко чуть дёрнулся. Словно слово “беременный” ударило сильнее, чем “залетел”. Он медленно закрыл папку. Сидел молча. Ладони сжаты. Пальцы чуть побелели.       — Как будто от этого звучит лучше, — пробормотал он. Ни с презрением. Ни с жалостью. Просто… тихо. Гарри не ответил. Просто выровнял стул, встал.       — Завтра обед в тринадцать двадцать. Мы сядем у окна. Если захочешь — подходи. Никто не будет спрашивать. И ушёл. Драко остался. Сидел ещё минут десять. Так и не открыв папку обратно. Пятница. 23 Мая.  13:23. Драко пришёл раньше. Конечно. Сел у окна, подальше от основного шума. Рядом никто не садился — не то чтобы места не было, просто… он сидел так, что не хотелось мешать. На его подносе — снова стандартный набор: суп, в котором плавал одинокий горошек, кусок хлеба, вода. Он к нему даже не прикасался. Смотрел в окно. Сжимал ложку. Будто ждал, что еда сама сбежит. Он не смотрел в сторону входа. Но услышал — сразу. Гарри. Смех Рона. Низкий голос Гермионы. Шаги. И вдруг — они подошли. К его столу. И просто. Сели. Гарри — первым. Не напротив. А рядом. Поставил свой поднос. Не сказал ни слова. Гермиона села напротив. Улыбнулась — не навязчиво, почти как извинение.       — Он не заткнулся бы, не сядь мы сюда, — сказала она, кивая на Гарри. — Так что, уж прости. Рон, запоздало осознав, где оказался, как будто хотел сказать что-то, но передумал. Взял ложку. Уткнулся в суп. Старался выглядеть не удивлённым. Гарри взял поднос Драко. Молча. На своём — рис, немного курицы, варёное яйцо, салат. На его — вода и тоска. Поменял. Плавно. Без слов. Просто поставил перед Драко нормальную еду, как раньше. Драко не посмотрел на него. Он посмотрел на яйцо. На рис. На салат. И через пару секунд — медленно, почти лениво — взял вилку. Наколол немного. Положил в рот. Жевал, как будто еда была ничего особенного. — Спасибо, — не сказал он. — Пожалуйста, — не сказал Гарри. Они ели. Как будто ели вместе всегда. Как будто всё в порядке.