дышать.

Работа шла легче. Они больше не спорили — только корректировали. Иногда Гарри перечёркивал фразу, и Драко молча переписывал. Иногда Драко комментировал вслух, а Гарри просто кивал, делал пометки в черновике, репетировал речь для основных дебатов.  Иногда — они говорили. Нормально. Не по делу. Про погоду. Про преподов. Про статьи. Про то, как Рон снова перепутал феромональную теорию с диетой. Как Панси жаловалась, что ей нравится девчонка с белыми волосами, но она боится, потому что они обе омеги.  Сегодня был именно такой день. Нормальный. Странно нормальный. Папки были почти готовы. Распределение аргументов закончено. Даже список литературы собран. Они управлялись быстрее, чем обычно.  Гарри уже начал складывать бумаги, когда Драко сказал, не глядя:       — В среду у меня врач. Секунда. Две. Пять.  Гарри остановился, чуть подняв голову.       — Ага, — отозвался он, пытаясь звучать обычно. Хотя насколько обычно обычно вообще можно звучать, когда тебе говорят о таком? Что он должен сказать? Что должен спросить? Должен ли… предложить пойти вместе? Или забрать его с клиники? Черт. Блять. — Всё нормально?       — Наверное, — пожал плечами Драко. — Проверка. Рутинная. Запланированная.  Он закрыл свою тетрадь, собрал ручки. Движения — точные, спокойные. Как будто это неважно. Как будто Гарри сейчас не завис с голубым экраном в мозгу с «Ошибка 505 Малфой Открывается».        — Ладно. Увидимся в четверг. Гарри хотел спросить слишком многое. “Где?” “Когда?” “Один идёшь?” “Ты точно в порядке?“, “Ты ел вообще, Драко?”.  Но не спросил. Потому что голос в голове говорил: “Он не просил.” “Если бы хотел, чтобы ты знал — сказал бы.” Драко встал, перекинул рюкзак через плечо. Прошёл мимо. Но на секунду — чуть коснулся пальцами края стола. По ребру, мягко скользнув по дереву.  Непроизвольно. Почти как “пока”. И ушёл. Гарри остался. Сидел. Смотрел на его пустое кресло. А потом посмотрел на стол. На место, к которому прикоснулись пальцы. И не знал, что с этим делать. С утра следующего дня всё было… неправильно. Гарри проснулся слишком рано. Потом снова уснул. Потом опоздал. Потом забыл флешку с файлом. А всё это время в голове крутилось одно и то же: В среду у него врач. Без адреса, без времени, без подробностей. Драко сказал это и ушёл. На лекции он сидел, глядя в окно, пока рядом кто-то обсуждал какую-то статью про язык как инструмент власти. Он бы обычно слушал. Сегодня — нет. Сегодня Гарри не смог сконцентрироваться ни на чем. Джинни пыталась его развеселить, правда пыталась, надеялась, что получится затащить Гарри куда-то в раздевалку, куда-то в старую кладовку с мячами, куда-то в тихое место, где они на первом курсе целовались часами, где Джинни впервые призналась ему, что он ей нравится, а Гарри признался в ответ.  Насколько вообще лицемерно было улыбаться своей собственной девушке, пока все мысли забиты другим человеком? Гарри был уверен, что он влюблен в Джинни. Она светлая, она яркая, она теплая и всегда рядом. У нее пухлые мягкие губы и Гарри очень нравится трогать ее волосы, когда они целуются.  Малфой жестокий. Малфой вывихнул ему руку, Малфой кусался, он дрался, словно защищал не свою честь, а свою жизнь. Губы Малфоя не были такими пухлыми как у Джинни. Но Гарри думал о них, пожалуй, чуть чаще, чем ему было дозволено.  Голова гудела, как будто в ней засела пчела и медленно билась о стенки черепа. Ебучее «Бз-зз-з.»  Он открыл ноутбук. Вбил в поисковик: “лондон клиники беременные омеги“  “частные клиники для беременных омег лондон“ “самые дорогие клиники в лондоне“  На экране — списки. Сайты. Реклама. Картинки с улыбающимися врачами. Всё это казалось липким, чужим, как фальшивое фото в паспорте. Он глядел на них, не читая. Он просто хотел увидеть знакомое. Как будто Драко мог внезапно появиться на одном из баннеров. 11:42 — перерыв. Кофейня. Блейз. Гарри высматривал его минут десять. Тот был у стойки, листал телефон. Один. Хороший момент. Гарри подошёл, делая вид, что просто хочет кофе.       — Эй.       — Поттер, — Блейз кивнул, не удивлён.       — Слушай… Драко, он… завтра к врачу? Блейз не сразу ответил. Молча отпил кофе, будто ждал, пока вопрос повиснет. Издевался, он любил это. Блейз вообще упивался чертовыми страданиями и Гарри Поттер знал это лучше всех. Блейз почти не пропускал ни одной их драки.  Потом поднял взгляд.       — С чего ты спрашиваешь?       — Он сам сказал. Вчера. Просто… — Гарри пожал плечами. — Хочу знать, всё ли нормально.       — Ты беспокоишься?       — Просто хочу знать, — повторил Гарри, слишком быстро. Блейз долго смотрел. Словно собирал выводы из его плеч, голоса, мятого ворота. Гарри не спал, это было видно даже слепому.        — Он ходит в “Meridian Centre”, — сказал наконец. — Сент-Джонс-стрит. Частная. Их семья там ведётся.       — А время?       — Не знаю. И если бы знал, не сказал бы.       — Почему?       — Потому что он тебя туда не звал. И Гарри знал, что Блейз был чертовски, блядски, охуительно неправ.  Потому что Драко бы никогда не коснулся стола просто так, уходя и прощаясь с ним.  Утро пахло сырым асфальтом и чужими завтраками. Город просыпался — медленно, лениво, не подозревая, что на углу у стеклянного фасада частной клиники стоит один отдельно взятый идиот с пустым желудком и набитым тревогой сердцем. Гарри курил. Семь утра. Сигарета номер один. Пачка — почти полная. Он даже не помнил, когда снова начал. Наверное, как сошелся с Джинни он бросил, но сейчас Гарри нервничал слишком сильно чтобы думать о том, что его бедные легкие будут похожи на мочалку к концу дня.  Стоять тут было тупо. Но сидеть дома — было бесполезно. И Гарри предпочел быть просто тупым, нежели тупым и бесполезным.  Он не знал, когда у Драко приём. Восемь? Десять? Одиннадцать? Вечером? Может, он вообще ошибся? Может, это была ложная зацепка? И всё равно он пришёл.  Он не мог не прийти, Гарри знал, насколько Малфой ненавидит врачей. Еще со школьных времен, еще когда им всем делали прививки в начальной школе Гарри заметил, как упрямо Малфой не хотел заходить в кабинет. У него тогда лицо было бледнее обычного, он огрызался, он ругался даже с Панси, которая твердила ему, что это не больно и что он глупый. Тогда, кажется, впервые в своей жизни Гарри просто решил тактично промолчать, хотя повод для драки был просто идеальный — трус Малфой боится иголочек.  Гарри был не настолько низким. Даже если сейчас он злостно поднимал голову, чтобы посмотреть Драко в глаза. Омеги не должны быть такими высокими, но Малфои редко оправдывали ожидания публики.  Он переминался с ноги на ногу. Затягивался глубоко, будто дым мог вбить его обратно в тело. Куртка не спасала от ветра. Он пил воду — просто чтобы занять рот. Но желудок уже сжимался. Пять часов сна. Ноль еды. Только сигареты. И Драко в голове. Он попытался зайти внутрь — притвориться, что “ищет кого-то”, но там администраторша с таким лицом подняла на него глаза, что Гарри вывернул обратно на улицу. Даже если и было холодно. Тут на него по крайней мере не кричали.  Он сел на скамейку неподалёку. Пачка лежала рядом. Руки дрожали чуть. То от кофеина, то от голода, то от мыслей. Он думал о многом. О том, что, наверное, нужно было предупредить Джинни что не придет. О том, что ему чертовски холодно. О том, что он скажет Малфою, когда тот придет. Если придет. Блять, а если не придет? Он не знал. Но Гарри просто не мог не прийти. Примерно в 11:41 такси остановилось у клиники. Гарри тогда открывал вторую пачку сигарет, зажимал новую зубами, нервничал, топтался на месте, наматывал круги и смотрел на время слишком часто. Он был там почти пять часов, он ждал, словно собака, он выпил две бутылки воды, третью уже держал в руках. Не помогало. Очень хотелось есть и очень не хотелось видеть на экране пять сообщений от Джинни, двенадцать от Рона и одно от Гермионы.  Гарри поднял взгляд. Малфой шел к нему.  Не вальяжно, как обычно, не ленивой надменной походкой. Он чуть горбился, был в тонкой рубашке, явно больше его обычного размера, и под рукой держал папку с, наверное, документами и справками. Гарри, наверное, выглядел слишком глупо, когда подскочил к нему у лестницы и встал напротив.  Когда Драко подошёл вплотную, он остановился. Пару секунд смотрел сверху вниз. Потом спокойно протянул руку, ладонью вверх.       — Дай, — сказал он. Гарри моргнул. Не сразу понял. А потом осознал — сигарета. У него в пальцах всё ещё тлела новая, только прикуренная. Он качнул головой, быстро, на грани паники, и выбросил сигарету в сторону, почти в траву. Раздавил подошвой, будто хотел уничтожить следы преступления.       — Нет, — выдавил он. — Тебе нельзя. Драко смотрел на него почти равнодушно. Почти. Там, под бровями, в самом краю взгляда — было что-то другое. Мягкое? Нет. Усталое. Как будто он уже понял, что Гарри всё равно не даст. Но всё равно протянул руку. Проверил. На всякий случай.       — Ты с семи утра тут сидишь? — спросил он. Тон был ровный, как будто спрашивал, в котором часу автобус. Гарри пожал плечами. Слишком резко.       — Я… не знал, во сколько у тебя приём.       — Я и не говорил.       — Ну да. Вот поэтому и… Он замолк. Понял, что сказать больше нечего. Драко кивнул медленно. Без насмешки. Без благодарности.       — Ну, раз уж ты всё равно тут, — сказал он. — Пошли.       — Куда? — голос дрогнул. Гарри сам это услышал и взбесился внутренне. Драко не ответил. Просто повернулся и пошёл обратно — к зданию. К клинике. Гарри остался стоять. Пять секунд. Десять. На двенадцатой он обернулся.  Пальцы сжались в кулаки в карманах. Он сделал шаг. Второй. Третий. Драко не оглядывался. Он просто знал, наверное, что Гарри пойдёт. Перед стеклянными дверьми он остановился. Коснулся кнопки, чтобы их открыть. И в отражении — Гарри увидел себя. Бледный. Помятый. С грязью на ботинках. Рядом — Драко, у которого руки дрожат, но спина прямая. Он шагнул за ним внутрь. И всё вокруг пахло холодом, антисептиком и тем, чего никто не говорил. Гарри шёл рядом с Драко, будто старался идти чуть тише, чем умеет. Словно боялся, что шаги прозвучат слишком лично. Драко молчал. Не смотрел на него. Просто шагал — медленно, ровно, будто считал шаги. Будто от этого зависело, как не выдать, что внутри дрожит что-то, что не дрожит никогда. Гарри прокашлялся. Не потому что хотел говорить. Просто — тишина была слишком жёсткая.       — Ты… давно записался? — спросил он, и даже сам услышал, как скомкано это прозвучало. Будто случайная фраза в лифте.       — Неделю назад, — ответил Драко, не сбавляя шага. Тихо. Не глухо. Просто  уставшим голосом. — Нужно было. Второй скан.       — Ага. — Гарри кивнул, хоть Драко и не смотрел. — Это… долго? Я не знаю, как это работает.       — Не особо. Тридцать минут. Если всё нормально. Гарри сжал губы. Хотел спросить: “а ты думаешь, всё нормально?” Но не стал. Потому что уже слышал ответ в том, как тот держал плечи — натянуто, как верёвка на ветру.       — Извини, что пришёл, — сказал Гарри вдруг. Слишком резко. Драко чуть повернул к нему голову, и впервые за всё время — посмотрел. Прямо. Устало, но не отстранённо.       — Я не звал тебя, — сказал он. —  Но… не удивился, когда увидел. Гарри ничего не ответил. Он просто кивнул. Почувствовал, как внутри что-то кольнуло — не от боли, а от точности.       — А ты в кабинет зайдёшь? — спросил Драко спустя пару шагов. Голос чуть тише.       — Хочешь, чтобы я зашёл? — Слишком прямой вопрос. Гарри сразу пожалел, что сказал. Драко снова посмотрел перед собой. Плечи дёрнулись едва заметно. Как будто сдулся воздух.       — Не знаю. Не знаю, хочу ли я, чтобы кто-то смотрел. Или чтобы кто-то вообще видел, как я… Он не договорил. Идти не перестал. Просто сжал пальцы на папке чуть крепче.       — Я зайду.  И Драко кивнул. Очень медленно, очень незаметно. Громче, чем мог бы прозвучать любой ответ или благодарности.  В кабинете оказалось на удивление почти уютно. Гарри никогда не был в таких клиниках, он ходил в обычную, в государственную, не платил тысячи за страховку. В основном предпочитал не лечиться даже, только хлебал чай и суп литрами в надежде, что болезнь сама уйдет.  Пахло антисептиком, санитарией. Малфой в этом кабинете выглядел как нельзя гармонично. Такой же белый, такой же холодный, как эти стены, как идеально вылизанный пол. Гарри подумал, что этот пол они моют после каждого пациента.        — Мистер Малфой, — мягко поздоровалась медсестра. Доктор сидел за компьютером и печатал что-то.        — Он со мной, — без приветствия Драко кивнул себе за спину. Туда, где Гарри неуютно уместится у двери, не зная, куда деть руки. Медсестра не возражала.  Драко положил документы на стол, доктор принялся изучать их со слишком внимательным лицом.        — Присаживайтесь, Драко. Ваш молодой человек может подойти ближе, — она мягко улыбнулась и Гарри уж было открыл рот, чтобы сказать, что его вообще тут не должно быть, но заткнулся, подавившись воздухом. Малфой просто кивнул и медленно сел на кушетку, прижимаясь спиной к спинке и задирая рукав рубашки. Точно.  Гарри знал, что сейчас будет. Он читал, что беременным очень важно сдавать кровь, что каждый анализ обязателен, что витамины нужно принимать как можно чаще. А еще Гарри знал, насколько сильно Драко боялся врачей.  Лицо Драко бледное, губы — тонкая линия. Рубашка чуть задрана, ткань скомкана под ребрами. Правая рука вытянута, прямая, как стержень. В вену уже вставлена игла. Прозрачная трубка наполняется медленно, размеренно. А он не смотрит. Ни на руку. Ни на иглу. Глаза упрямо упёрты в потолок. Как будто если сосредоточиться достаточно сильно — это перестанет происходить. И вторая рука — левая, та, что не задействована — дрожит. Совсем немного. На коленях. Пальцы сжаты, подушечки чуть побелели. Гарри смотрит на эту руку очень долго. Дольше, чем может себе позволить тот, у кого, вообще-то, уже три пропущенных от девушки.  Он помнит. Помнит, как Драко в старших классах стоял в углу медкабинета, зубы сжаты, плечи каменные, а рядом — фельдшер с бинтом. Помнит, как он тогда отвернулся. Как будто боль была слабостью. Как будто больница — место, куда ходят только сломанные. И Малфой никогда не должен быть сломан. А теперь — он здесь. С иглой в вене. С рукой, что дрожит. С этим же лицом. Только тише. Гарри ничего не говорит. Он просто медленно протягивает руку. И указательным пальцем — мягко касается ладони. Чуть проводит по ней. Медленно. Вдоль. Не за руку. Не крепко. Просто — как будто пишет на коже что-то, что не нужно читать. Царапает совсем мягко, не оставляет и следа, просто водит задумчиво, просто ощущает, как по белой коже бегут мурашки.  Драко не отдёргивает руку. Только чуть выдыхает. Чуть дольше, чем прежде. И пальцы перестают быть белыми. Он всё ещё не смотрит на Гарри. Но теперь и не смотрит в потолок. Глаза прикрыты. Тихо. Спокойно, насколько может быть. А Гарри продолжает этот жест. Мягкий, круговой, почти незаметный. Потому что не знает, что ещё можно сделать. А это — единственное, что не требует слов.       — Всё, — сказала медсестра, спокойно, буднично. — Сейчас заклеим. И перейдём к УЗИ. Она убрала иглу, прижала ватой след, привычным движением отклеила пластырь от бумажной подложки и аккуратно приклеила его на сгиб локтя. Драко даже не дёрнулся. Гарри стоял у изголовья. Не шевелился. Его взгляд всё ещё был на той руке, которую он до этого царапал подушечкой пальца, и которая теперь лежала совершенно неподвижно, будто сделана из воска.       — Поднимите рубашку, пожалуйста, — попросила женщина и, не глядя, потянулась к аппарату, который включился коротким гулом. Драко без слов скользнул ладонью под ткань и медленно задрал рубашку до рёбер. Она слегка помялась под грудью. На секунду показалась полоска светлой кожи. И тогда Гарри увидел. По-настоящему. Живот. Едва заметно округлившийся. Не явно, не как в дурацких фильмах, а просто — не такой, как раньше. Теплый. Напряжённый. Тихий. Он не знал, чего ждал. Но не этого. Не того, чтобы от этого вида внутри что-то сжалось, как будто кожа стала тоньше, а воздух — тяжелее. Он не чувствовал возбуждения. Не гордости. Не тревоги. Только… какое-то первобытное, животное знание, что перед ним — жизнь. Под кожей. В ком-то, кого он знал так долго, так яростно, так изнутри. Холодный гель блеснул на ладони медсестры. Она выдавила немного на живот — и Драко резко вдохнул.       — Извините, — спокойно сказала она, — гель всегда холодный. Сейчас будет датчик. Драко ничего не ответил. Глаза его были прикрыты. Лоб чуть нахмурен. Гарри продолжал стоять. Смотрел. Не на экран. На живот. На Драко. На эту реальность, которая случилась с ним, независимо от Гарри, независимо от мира. И почему-то больше всего на свете он хотел просто протянуть руку. И дотронуться. Не чтобы владеть. А чтобы знать точно — это не сон. Медсестра водила датчиком по животу уверенно, как будто двигала ладонью по знакомой карте. Гель блестел на коже — тонким, прозрачным слоем. Драко лежал тихо, глаза прикрыты, губы поджаты. Гарри всё ещё стоял рядом, руки в карманах, будто боялся, что если вынет их — то сделает что-то глупое. Сядет. Коснётся. Заговорит. В последнее время Гарри делал слишком много глупых вещей.        — Сердцебиение хорошее, — сказала женщина, спокойно, даже немного тепло. — Размеры соответствуют сроку. Плод активный. Всё идёт как должно. Драко чуть выдохнул. Не как облегчение — скорее как: ещё один барьер пройден.       — Мы можем определить пол, — добавила медсестра, щёлкая по экрану. —  Хотите знать сейчас? Гарри резко повернул голову к Драко. Тот открыл глаза. Взгляд немного расфокусирован, усталый, но всё ещё острый.       — Да, — сказал он тихо. Почти шёпотом. — Думаю, да. Гарри шагнул вперёд. Голос сорвался сам.       — Нет. Не сейчас. Оба — медсестра и Драко — посмотрели на него. Он сжал кулаки в карманах. Потом снова выдохнул.       — Положите, пожалуйста, в конверт. Если… если можно. Тишина. Драко смотрел на него. Долго. Не с удивлением. С каким-то новым, тихим вниманием. Словно пытался понять: почему ты хочешь быть частью того, что ты не обязан делить? Гарри не ответил бы на этот вопрос. Медсестра кивнула.       — Конечно. У нас есть специальные. Я сейчас принесу. Она вытерла датчик, прикрыла живот полотенцем, вышла — не спеша, мягко. Дверь закрылась за ней с лёгким щелчком. Они остались вдвоём. Гарри стоял. Драко лежал. Живот всё ещё блестел гелем, дыхание было неровным.       — Ты не хочешь знать? — спросил Драко, медленно вытирая живот с нескрываемой брезгливостью во взгляде. Гель действительно был противным наощупь.        — Хочу, — ответил Гарри. — Просто… не вот так.   Он замолчал. Рот пересох.       — Я не знаю, на что я имею право, — добавил он тихо. — Но мне просто… хотелось сделать это не спешкой. Не здесь. Раз уж… я вообще в этом кабинете.  Драко ничего не сказал. Просто смотрел. Долго. Слишком долго. И не отвёл глаз. Драко сидел напротив уже главного доктора, прямо, как на экзамене. На нём все еще была рубашка, застёгнутая до горла, но рукав закатан до локтя — след от иглы всё ещё розовел под пластырем. Пальцы сжаты в кулак на колене. Он смотрел в сторону, на какую-то точку на стене, будто хотел протаранить её взглядом. Гарри стоял чуть в стороне, руки в карманах, спина напряжена. Он ни разу не сел. Словно боялся, что кресло не выдержит того, что он чувствует.       — Всё в пределах нормы, — сказала доктор, не поднимая глаз. — Плод активный. Положение хорошее. Давление у вас чуть пониженное, но не критично. Железо — под вопросом, но это мы поймём после анализа. Я отправила кровь на расширенный гормональный спектр. Она щёлкнула планшетом.       — Результаты будут готовы через пару часов. Вы можете пока спуститься в кафетерий. Там тихо, нормальный чай, есть сладкое, если что — администратор вас найдёт. Пауза.       — Вы не меченая омега, — добавила она уже немного иначе. Тихо. Но отчетливо. Теперь она подняла глаза.       — А это… не очень хорошо. Для организма в вашем положении. Без стабилизации феромонального фона — и ваш стресс, и стресс плода усиливаются. Повышается риск скачков давления, гормональных отклонений, эмоциональной перегрузки. И вот теперь она смотрела на Гарри. Не прямо. Но достаточно. В сторону. С намёком. Гарри почувствовал, как внутри что-то сжимается. Медленно. Как кулак. И как будто дёргается. Как будто тело отзывается раньше, чем он успевает подумать. Но он ничего не сказал. Просто смотрел на женщину. Потом — на Драко. Тот молчал. Челюсть чуть сжата. Щека дёрнулась. Он всё понял. Раньше, чем Гарри. Глубже, чем доктор. И, похоже, впервые — стыдно. Не потому что мечен. А потому что — нет.       — Мы знаем, — сказал он наконец. Голос — ровный, но сухой, как папка с бумагами. — Это под контролем. Доктор кивнула.       — Хорошо. Тогда до встречи через пару часов. Они встали почти одновременно. Драко первым пошёл к двери, не оглядываясь. Гарри задержался. Полсекунды. Доктор снова подняла на него глаза. И не сказала ни слова. Но он понял. И в этом молчании было куда больше, чем в любом приговоре. Когда они шли в кафетерий тишина стала настолько холодной, что начинала напрягать. Гарри видел, как у Драко дрожат плечи после приема, как он не опускает рукав рубашки, словно боится, что заденет крошечную ранку от иглы и кровь снова польется. И видеть это оказалось почти на физическом уровне сложно. Гарри просто не привык к такому. Не привык к доверчивой слабости, не привык вообще быть так близко к тому, к чему отношения никакого не имел. Это не его ребенок, не его омега, не его забота. Но он простоял под клиникой почти пять часов, выкурил пачку сигарет и не спал, чтобы успеть. Наверное, Гарри Поттер все же самый большой идиот в Лондоне.        — Ты не отдашь мне конверт? — вдруг тихо на лестнице спросил Драко. Гарри отрицательно кивнул.  — Почему нет? — добавил он.        — Потому что ты посмотришь без меня, — пожал плечами Гарри и его ладонь осторожно скользнула выше. Сперва на поясницу Драко, затем чуть выше под лопатки, по позвоночнику, по ткани очень дорогой на вид рубашки. Малфой похудел и почему-то Гарри — тот, кто чувствовал себя виноватым за это. Даже если знал, что университет изматывает, что экзамены скоро, что жарко, в конце концов.  В кафетерии пахло сладкой выпечкой, завтраками, кофе. Драко молча прошел к самому дальнему столику и Гарри подумал, что будь места еще дальше — Малфой бы обязательно занял их. Он любил забиваться в дальние углы. Как кот.  Гарри заказал наугад, потому что чертовы названия чертовых богатых людей вымораживали его. Но интуиция не подвела и им принесли два вкусных роскошных завтрака. У Малфоя на тарелке яичница из двух яиц, блинчики с куриной грудкой, маленькие помидоры черри, немного запеченных бобов, клубника и чай с молоком. У Гарри оказались сладкие вафли.  Драко смотрел на них слишком долго прежде, чем аккуратно поднял свою тарелку, тарелку Поттера и поменял их местами без зазрения совести. Гарри почувствовал, как его щеки очень сильно покраснели, стоило Драко с явным удовольствием начать есть вафли. Пускай. Он все равно не очень хотел сладкое, да и сейчас, вообще-то, был готов сожрать что угодно. Особенно если на фоне Малфой слизывал с вилки мед и не выглядел как ебучий аристократ.        — Что будешь делать… ну… с меткой? Доктор сказал это… ну… хреново для здоровья, — тихо, отпивая кофе, Гарри закинул в рот пару помидорок. Кислые.        — Не знаю. Придется просить Блейза, наверное. Мне неважно, просто хочу страдать меньше от гормонов и прочей хрени, — Драко пожал плечами и потянулся к тарелке Гарри, забирая один помидор, аккуратно макая его в мед и закидывая в рот. Гарри предпочел проигнорировать этот жест, только отвернулся и нахмурился.        — Забини? Метку на тебе?        — Ну да, а что?       — Фу.        — Фу? Будто у меня вариантов много, — Драко начинал выглядеть раздраженным, но сладкие вафли успокаивали его. Слава Богу что он их забрал.        — Я… мог бы.        — Фу, Поттер.